До бесконечности

Шумные торговые ряды пестрили выложенным на него товаром, а торговцы без устали завлекали к себе людей даже сейчас, в снежную зиму. Кутаясь в свои тёплые накидки и поправляя высокие воротники верхних одежд, они громогласно расхваливали свой товар и широко жестикулировали, предлагая подойти и лично убедиться в его непревзойдённом качестве. Именно так Вэй Усянь, всегда страдающий слабостью к спонтанным покупкам, и оказывается в одной из лавок, где перед ним лежало множество занимательных артефактов и безделушек: какие-то из них были абсолютно пустышками, которым продавцы искусно набивали цену, но некоторые из них действительно могли заинтересовать. Вэй Усянь всматривается в один из выставленных амулетов, сразу отмечая, насколько неаккуратно он сделан, и без интереса скользит взглядом дальше, мысленно усмехаясь тому, что видит. Его ученики, будучи ещё практически детьми, смогли бы сделать что-то подобное гораздо более качественно. Он проводит пальцем по одному из лежащих перед ним амулетов и впервые за всё время нахождения в этой лавке приятно удивляется тому, что видит. Резной кулон в виде прозрачной капли воды, слегка переливающийся синевой и опоясанный тонкой цепочкой серебряного цвета, выглядел удивительно притягательно и добротно, и Вэй Усянь даже берёт его в руки, чтобы получше рассмотреть и понять, из какого материала он сделан. — У господина хороший вкус, — замечает его интерес хозяин лавки. — Это око честности, чистый хрусталь и серебро. Торговец, пожилой пузатый мужчина, гордо устраивает руки на своём животе и смотрит на Усяня. — Око честности? — приподнимает бровь Вэй Ин, обращая внимание на торговца. — Верно, господин, — кивает мужчина. — Тот, кто наденет его, мгновенно распознает ложь. — И что, мне совсем не смогут соврать? — Совсем, господин. Будут говорить всё, что на уме. Вэй Усянь усмехается, сомневаясь в каждом слове и совершенно не веря услышанному, но прозрачная капля кулона завораживала, выглядя действительно красиво, так что он молча достаёт кошель и кладёт на прилавок несколько монет, сжимая в кулаке своё приобретение. Довольный торговец хвалит его за сделанный выбор и спешно убирает в карман лежащие перед ним деньги, добавляя, что в его лавке ежедневно появляются новые поступления, а добрый господин непременно должен заглянуть снова. Был ли кулон из хрусталя, как говорил торговец, или из обычного стекла не имело значения — Вэй Усянь купил его из-за своей тяги к красивым безделушкам, а вовсе не из-за услышанной легенды, в которую он и вовсе не верил. Он выходит из лавки, поправляя воротник своей тёплой накидки, вдыхает полной грудью морозную свежесть и поднимает взгляд на ясное небо, непроизвольно щуря глаза от слепящего солнца. Сегодня выдался удивительно морозный и солнечный день, и Вэй Усянь думает, что немного побродить по окрестностям Цайи и прогуляться по прилегающему к Облачным Глубинам лесу будет отличной идеей. Ему, как человеку, что вырос в колорите и зное юга, удивительно сильно пришлась по вкусу настоящая северная зима, морозная, снежная и не менее яркая, а наблюдать, как сверкает на солнце снег, за последнее время стало его частым занятием. Сам того не замечая, выходя по утрам на террасу дома, чтобы вдохнуть морозную свежесть, он подолгу наблюдал за купающимися в снегу птицами и блеском падающих на его одежду снежинок. Вэй Усянь по-прежнему любил буйство зелени и жар солнца, но теперь понимал, что холод зимы полюбился ему не меньше. Ступая по снежному покрывалу, укрывшему собой все протоптанные дорожки, он невольно смотрит на то, как ноги утопают, проваливаясь, в снегу и удерживает себя от мыслей и самому упасть, впадая в ребячество, в сугробы, а в голове появляется желание столкнуть в какой-нибудь особенный пушистый сугроб кого-нибудь из адептов. В Гусу Лань, разумеется, никто не станет играть с ним снежки или валяться ради забавы в снегу, но показать эту сторону веселья вечно серьёзным и заумным ланям ему безумно хотелось. Он помнит, как однажды, найдя во времена своего обучения здесь снежную пещеру они с Не Хуайсаном и Цзян Чэном дурачились там, бросаясь друг в друга снегом и едва не задыхаясь потом от хохота, и ему уж очень нравилась мысль, что дети клана лань смогут прочувствовать хоть что-то похожее. Он минует главную площадь и торговые ряды, доходит по засыпанной снегом дорожке до границы с лесом и с наслаждением ступает на нехоженную тропу, глубоко вдыхая зимнюю свежесть. Усянь часто гулял по этому лесу во времена своего обучения здесь, тайно сбегая из Облачных Глубин в Цайи, чтобы потом вернуться глубокой ночью с парой кувшинов вина в руках. Сейчас, ступая по хрустящему чистому снегу, Вэй Усянь чувствует лёгкую тоску по тем беззаботным временам, но нисколько не жалеет о настоящем. Его жизнь сильно изменилась, но Вэй Ин думает, что ни о чём не жалеет, он впервые за долгое время наконец-то ощущает себя правильно. Подходя к Облачным Глубинам, Вэй Усянь пробирается в них привычным для себя способом — через забор, мягко приземляясь на землю, и направляется к дому, уже предвкушая, как согреется свежим горячим чаем и пообедает. Он выходит на заметённую снегом дорожку и идёт в сторону их с Ванцзи дома, подмечая царящую вокруг тишину и вспоминая, что сейчас был самый разгар занятий. Сам он сегодня не был обременён преподаванием, а завтра должен будет отправиться на ночную охоту вместе с адептами. В Облачных Глубинах сейчас проходило межклановое обучение, и Вэй Усянь видел, как много новых юных адептов прибыло в резиденцию, но ловил себя на мысли, что на Ночной охоте отдаёт предпочтение адептам клана Лань. Он усмехается своим мыслям и выходит к учебным павильонам, проходя мимо, но замедляя шаг. Виднеющиеся в классах ровные спины учеников и разлетающийся по округе громкий голос пожилого учителя Лань. Усянь против воли останавливается напротив одного из павильонов и скользит взглядом по ученикам, сидящих смирно, но умудряющихся перешёптываться. В голове тут же возникают картинки времён его собственного обучения: он-то уж точно никогда не мог усидеть на занятиях смирно. Усмехаясь своим мыслям, Усянь возобновляет шаг, медленно минуя учебные павильоны и непроизвольно вслушиваясь в долетающие до него обрывки лекций. Поддевая носком сапог рассыпчатый снег, он проходит учебные павильоны, сам не замечая, как доходит до библиотеки. Усянь смотрит на большую вывеску над входом и не сдерживает непроизвольной улыбки: сколько же времени он проводил здесь во времена своего обучения. Вероятно, даже больше, чем в учебном классе. Останавливаясь, Усянь с улыбкой провожает вспыхнувшие воспоминания и оживляется ещё больше, когда видит, как из библиотеки выходит Лань Ванцзи. Как всегда серьёзный и собранный, он ступает по лестнице с идеально ровной спиной, пока рядом с ним семенит адепт с несколькими книгами в руках. Юноша кажется смутным знакомым, и Вэй Усянь припоминает, что видел его на Празднике Драконов, смотрящего на парящих в небе драконов широко открытыми глазами и не стесняющегося потом восхищаться драконом Лань Ванцзи. Делая шаг вперёд и уже собираясь окликнуть дракона, Вэй Усянь неожиданно замирает на месте, смотря на то, как юноша дотрагивается до рукава Лань Ванцзи. Дракон тут же делает маленький шаг в сторону, возвращая дистанцию, и на его неподвижном лице не проскальзывает ни одной эмоции. Вэй Ин прикусывает щёку изнутри и чувствует, как мрачнеет его настроение. Этот адепт не сделал ему ничего плохого — да он его даже не знает, — но вызывал в груди неприятно тянущее под рёбрами чувство. Лань Ванцзи ненавидел прикосновения чужих людей, всегда избегая любого физического контакта со всеми, кроме самых близких ему людей, и, конечно, его безупречное воспитание никогда не позволит ему возмутиться на этот счёт прилюдно. Вэй Усянь подавляет неприятное чувство внутри и двигается с места, подходя к лестнице и задорно махая рукой. — Лань Чжань! — улыбается он, привлекая к себе внимание. Лань Ванцзи тут же поворачивает к нему голову, и по его лицу скользит что-то едва уловимое, словно забирая с собой тень напряжения. Дракон молча кивает ему, и Вэй Усянь видит, как едва заметно дёргается в призрачной улыбке уголок его губ. — Господин, — тут же склоняет голову в почтительном жесте адепт. Вэй Усянь приветливо кивает юноше и не перестаёт улыбаться. — Лань Чжань, ты уже закончил? Не составишь мне компанию? — Мгм, — тут же отзывается дракон. — Отнеси это в пятый павильон, — поворачивает он голову к стоящему рядом адепту, и Вэй Усянь видит, как юноша ловит каждое его слово, снова ощущая, как под рёбрами шевелится изворотливая змея ревности. — Конечно, Ханьгуан-цзюнь, — мгновенно отзывается адепт, склоняя голову. Вэй Усянь чувствует, как его рассматривают с ног до головы, практически кожей ощущая въедливый обжигающий взгляд, и отворачивается, дожидаясь подходящего к нему Ванцзи. Они делают почти синхронный шаг, удаляясь от библиотеки, и Вэй Ин очень хочет дёрнуть плечами, сбрасывая с себя чужое въедающееся в спину любопытство. — Способный мальчик? — спрашивает он Ванцзи, желая увидеть его реакцию и понять его настроение. — Мгм. Из Ланьлин Цзинь. Лицо дракона едва ли меняет своё беспристрастное выражение, и змея в груди Вэй Усяня совсем немного затихает, но продолжает распылять свой яд, отравляя кровь и пробуждая что-то мрачное и собственническое. — Павлины, — усмехается Усянь, и Лань Ванцзи никак его не одёргивает. Они неспешно идут по заснеженной дорожке к дому, сохраняя уютное молчание и думая каждый о своём, и Вэй Усянь ощущает, как змея внутри окончательно успокаивается. Лань Ванцзи здесь, с ним, они идут в их дом, и он может смело дотронуться до дракона, зная, что от него не отшатнутся и не одарят холодным взглядом. Словно желая найти подтверждение своим словам, Усянь притирается плечом к идущему рядом Ванцзи и осторожно берёт его за руку, касаясь горячей ладони. Дракон дарит ему длинный мягкий взгляд и сжимает его руку в своей, переплетая пальцы. Глупая змея ревности рассыпается прахом, и Вэй Ин не может сдержать рвущейся наружу улыбки. Как вообще он мог приревновать Ванцзи, зная, как сильно дракон одержим им? Лань Ванцзи, выбрав его однажды, больше не сможет быть ни с кем другим, и ему, бестолковому Вэй Усяню, уже давно пора понять это. — Лань Чжань, я кое-что купил сегодня, — поднимается на крыльцо их дома Усянь. Лань Ванцзи открывает входную дверь и пропускает Вэй Усяня в дом, тут же вопросительно смотря на него. — М? — Вот, смотри, — Вэй Ин вынимает из своего мешочка кулон и укладывает его на ладонь, показывая. — Хозяин лавки сказал, что этот кулон помогает увидеть ложь тому, кто его носит. Дракон окидывает внимательным взглядом кулон на ладони Усяня и переводит внимание на Вэй Ина. — Хочешь проверить его действие? — смотрит в чужое лицо дракон, и Вэй Усянь озаряется широкой улыбкой. — Конечно, — кивает он, тут же прикладывая к шее дракона цепочку. — Давай, Лань Чжань, спроси у меня что-нибудь. Вэй Усянь ловит озадаченный взгляд Ванцзи и думает, что проверять кулон с человеком, который и так никогда не врёт, было не очень умной идеей. — Вэй Ин купил этот кулон, чтобы узнать что-то определённое? — Я думал использовать его на тебе, но правила твоего клана запрещают лгать, так что, очевидно, задавать вопросы будешь ты. Ванцзи всматривается в чужое лицо немигающим взглядом, делает маленький шаг вперёд, и Вэй Усянь почти уверен, что видел его мимолётную маленькую усмешку. — Чего хочет Вэй Ин? Вэй Усянь совсем не ожидает подобного вопроса, растерянно замирая в молчании. — Что ты имеешь в виду, Лань Чжань? — Чего хочет Вэй Ин? — повторяет свой вопрос Ванцзи, оставаясь неподвижно стоять на месте. — Вина? — усмехается Усянь, тут же чувствуя, как внутри него закручивается тугая спираль, словно всё его тело давало знак, что ему не нравится этот ответ. — Ты хочешь вина? — вздёргивает бровь дракон. Вэй Усянь не врал: он и правда не откажется от вина в любое время, но что-то под рёбрами начинало ощутимо ныть, побуждая добавить к своим словам что-то ещё. — Не только, — улыбается Усянь, сдаваясь. — Я много, чего хочу, Лань Чжань. Вина, острую баранину и сюсюкаться с кроликами, хочу облететь с тобой весь мир, ходить на ночную охоту и встречать закаты в самых отдалённых уголках земли. Что угодно с тобой, Лань Чжань. Дракон внимательно смотрит на него, всматривается в лицо и ловит взгляд, словно видя все чужие мысли насквозь. Вэй Усянь достаточно хорошо его знает, чтобы точно знать, какая буря эмоций скрывается за внешним спокойствием. Ванцзи задумчиво переводит взгляд в сторону, словно что-то для себя решая, а потом делает шаг к Вэй Усяню, неожиданно беря его за руку и выводя вновь на улицу. Вэй Ин удивлённо наблюдает за супругом, который, оставив стоять его на крыльце дома, спускается по заметённым снегом ступеням вниз и, бросая на Вэй Усяня короткий горящий пламенем взгляд, начинает трансформироваться, разрывая свои одежды, в дракона. Вэй Ин с широко открытыми глазами смотрит на то, как деформируются кости, разрывая кожу, что тут же покрывается плотной чешуёй, как прорезаются костяные наросты, пальцы становятся тёмными прочными когтями, а за спиной раскрываются во всю длину величественные крылья. Это был не первый раз, когда Ванцзи обращался драконом при нём, но первый раз, когда делал это настолько неожиданно. Огромный белый дракон, чья чешуя переливалась перламутром на солнце, поднимается на все четыре лапы в полный свой рост и, издавая короткий рычащий звук, опускается на землю, укладывая морду в снег, словно приглашая Вэй Ина забраться на него. — Хочешь, чтобы я залез, да? — смотрит на дракона Усянь, замечая валяющийся в снегу кулон, который купил сегодня, который, очевидно, слетел с Ванцзи во время его трансформации. — Что ж, ладно, — поправляет воротник своей накидки он, ступая к дракону. Забираясь на покрытую твёрдой чешуёй спину и ухватываясь за костяной нарост в виде шипа на ней, Усянь устраивается в своём импровизированном седле и сильно, чтобы достучаться сквозь хитиновую драконью броню, бьёт ладонью по спине, оповещая Ванцзи, что он готов ко взлёту. Дракон двигается, расправляет в стороны крылья, почти задевая ими деревья, и отталкивается мощными лапами от земли, взмывая в воздух. Вэй Усянь летал с Ванцзи достаточно часто, чтобы уже знать, когда нужно пригнуться, укладываясь грудью на дракона, а когда в какую сторону повернуться корпусом, входя в воздушные коридоры. Они пролетают над запорошёнными снегом макушками хвойного леса, пересекают горный хребет, тревожат водную гладь раскинувшейся на многие ли извилистой реки и оседают на скалистом выступе, больше напоминающим небольшую поляну. Ванцзи аккуратно приземляется на землю, оставляя на снегу следы от лап, и пригибает морду, чтобы Вэй Ин мог слезть с его спины. Он спрыгивает с подставленной драконом лапы и осматривается: совершенно пустой заснеженный выступ скалы, с одной стороны которого было каменистое углубление, напоминающее пещеру, а с другой — обрыв, под которым шумела бурная река. Вэй Усянь осматривается по сторонам, понимая, что на многие ли вокруг виднеется только густой и запорошённый снегом лес, а они находятся где-то в горной глуши. — Лань Чжань? — поворачивается Усянь к дракону. Дракон смотрит на него своими ярко-золотыми, бликующими в свете солнечных лучей глазами и разворачивается, срываясь с места и взмывая в небо. Вэй Усянь, совершенно ничего не понимающий, растерянно смотрит на удаляющуюся в небе фигуру дракона и пытается сообразить, что задумал Ванцзи. Решил бросить его здесь? Точно нет. Вывез полюбоваться природой и подышать горным воздухом? Как будто в Облачных Глубинах нет лесов и гор! Поправляя воротник сбившейся верхней накидки, Усянь обводит взглядом раскинувшийся внизу бескрайний лес, смотрит на бурную реку и не может не признать, что заворожён открывшимся ему видом. Он стоит на краю выступа, смотря на бурлящую внизу реку, слышит доносящиеся до него со всех сторон звуки кричащих птиц, перелетающих с одного дерева на другое, и вздрагивает от неожиданности, когда его накрывает огромная тень подлетевшего дракона. Ванцзи с громким звуком опускается на землю позади него, и Вэй Усянь замечает свежую тушу кабана в его зубах. Он поражённо смотрит, как дракон выпускает из пасти явно совсем недавно убитого кабана, с рыком приминая его лапой и вновь взмывая в небо. Вэй Ин переводит взгляд с лежащей перед ним туши на небо и совершенно теряет суть происходящего. Разве в Гусу Лань не запрещено убивать животных? Определённо запрещено, тогда почему?... Оформить свою мысль до конца ему мешает вернувшийся дракон, в пасти которого на этот раз было несколько брёвен. Ванцзи выкладывает на землю свою добычу, раскалывает её на более мелкие части несколькими ударами своей лапы и двигает древесину в одно место. Вэй Ин наблюдает за тем, как дракон отходит на шаг назад и с глухим звуком извергает из пасти пламя, терпеливо высушивая промокшее от снега дерево, а затем поджигая его. Большие мощные крылья расправляются в стороны, накрывая разожжённый костёр от ветра и создавая над ним импровизированный навес, а лапа накалывает на свой коготь на манер вертела тушу кабана и подносит её к пламени. — Лань Чжань, это… — удивлённо, но восторженно смотрит на дракона Усянь, подбираясь ближе и устраиваясь под навесом крыльев. Ванцзи действительно терпеливо готовил для него мясо кабана, которого совсем недавно сам же и убил, нарушая этим сразу несколько правил своего ордена. Вэй Усянь прослеживает взглядом за пролетающими вдалеке птицами и прислоняется к драконьей лапе, садясь на неё и замечая, как Лань Ванцзи немного смещает своё крыло, уменьшая пространство покрытого его крыльями навеса и позволяя тем самым сильнее почувствовать жар горящего костра. Вэй Усянь никогда не умел долго наслаждаться тишиной и спокойствием, но сейчас, сидя под крыльями Ванцзи и наблюдая за тем, как дракон готовит для него целую тушу кабана, ему впервые не хочется нарушать царящее между ними безмолвие. Прижимаясь к лапе дракона, Вэй Усянь пригревается на своём месте, лениво следя за тем, как туша поджаривается и покрывается румяной корочкой, пока Лань Ванцзи прокручивал её на своём когте, пока не решает, что мясо готово. Укладывая тушу на землю, дракон отсекает когтями кусок мяса и вновь накалывает его, поднося к Усяню. Аппетитное и румяное с виду мясо оказывается таким же и на вкус тоже, и Вэй Ин с удовольствием принимает из лап дракона свой кусок. — Лань Чжань, ты действительно приготовил вкусное мясо, — говорит он дракону с набитым ртом. — Попробуешь? Лань Ванцзи фыркает и укладывается клубком, не переставая держать крылья в виде шалаша над головой Усяня, защищая от ветра и позволяя жару костра не расходиться в стороны. — Знаешь, ты так резко решил сюда отправиться, что я уж подумал о твоём исхудавшем терпении, — усмехается он. — Ну, знаешь, довёл тебя всё-таки, и ты решил оставить меня в горах. Вэй Усянь не сдерживает смешка, доедая свой кусок, и видит, как сдвигаются надбровные пластины дракона, выдавая его недовольство услышанным. В форме дракона Ванцзи не умел изъясняться речью, но вполне наглядно демонстрировал свои мысли другими способами: особенно выразительными взглядами, звуками и движениями и поведением. — Ладно-ладно, не злись, — примирительно поднимает ладони Усянь. — Я знаю, что ты бы никогда так не поступил, но, согласись, твоё решение было очень неожиданным. Дракон фыркает, укладывая морду на свои лапы и наблюдая, как Вэй Усянь тянется к туше, чтобы оторвать для себя новый кусок мяса. Есть пожаренное на драконьем огне мясо убитого этим же драконом кабана прямо так, посреди горной глуши, было совершенной дикостью и, узнай об этом кто-нибудь из клана Лань, их бы уже наказали ферулами за нарушение сразу нескольких правил ордена, но почему-то именно это оставляло в душе растекающееся по венам тепло. Вэй Усянь хотел увидеть мир, и Ванцзи был готов его показать, нарушая правила ордена и собственные принципы. Вэй Усянь понимает это слишком неожиданно, дожёвывая кусок мяса и чувствуя распирающую живот сытость. Ванцзи действительно готов был преодолеть тысячу ли, чтобы показать Вэй Ину завораживающие виды с высоты облаков и самых высоких гор, показать ему весь мир и накормить самым вкусным кабаном, которого сам же и поймает. Дракон сможет позаботиться о Вэй Усяне в любом месте и при любых обстоятельствах, и это то, в чём Вэй Ин может даже не сомневаться. С ним он будет в безопасности, где бы они ни находились, в каждой из своих ипостасей Лань Ванцзи сделает всё, чтобы его человеку было хорошо, безопасно и спокойно. — Это замечательный вид, Лань Чжань. Спасибо, что показал мне, — улыбается Усянь, поднимаясь со своего места и выходя из-под навеса крыльев. Ванцзи внимательно наблюдает за тем, как он подходит к кучке снега, окуная в него руки и используя его вместо воды, умывается им и, лепя небольшой снежок, подкидывает его над головой, не сдерживая смешка. Лань Ванцзи всегда любил зиму, но никогда не понимал желания строить что-то из снега ради забавы, теперь же он наблюдал, как Вэй Усянь лепил из снежных комков какую-то причудливую фигуру, думая, что это действительно забавно. Три небольших снежных кома друг на друге и воткнутые по бокам на манер рук палки — творение Усяня было странным, но отчего-то отзывалось в груди дракона теплом. — Можем лететь домой, Лань Чжань, я оставляю это место Снежку. Дракон не сдерживает громкого фырканья, смотря на получившегося снеговика, и против воли любуется широкой улыбкой на губах Усяня. Он действительно мог быть сущим ребёнком, но стоило признать, что сделанный им Снежок вышел действительно забавным. Ванцзи фыркает и сгребает лапой лежащий рядом снег, придвигая его к снеговику и делая нижний ком снега немного более устойчивым. Вэй Усянь тут же ковыряет слой снега под ногами, докапываясь до земли, и берёт щепотку в руку, рисуя этим бусины глаз Снежку, а, проминая пальцем линию рта, делает на снежном лице улыбку. — Теперь точно всё, — довольно заявляет он, отходя в сторону и смотря на получившегося снеговика. — Снежок, ты остаёшься за старшего, — усмехается он, грозя снеговику пальцем. Лань Ванцзи снова фыркает, выпуская из пасти облачко дыма, и прижимается брюхом к земле, терпеливо дожидаясь, когда Вэй Усянь подойдёт и заберётся на него. Взмывая в воздух, они оставляли после себя тлеющие угли костра, в которых валялась зажаренная туша кабана, которую не смог съесть Усянь, но обязательно сделают это обитающие здесь горные рыси и другие звери, и сторожащий эту тушу Снежок, теперь новый обитатель этого места до ещё не скорой весны. Вэй Усянь крепко хватается за костяные шипы на загривке, сильнее прижимает ноги к бликующей на солнце чешуе и распластывается вдоль драконьего тела, пригибаясь от проносящихся мимо воздушных потоков. Он отмечает виднеющиеся под ними ленты рек и полотна лесов и понимает, что Ванцзи летит совершенно не тем путём, которым они добирались на гору, словно стремясь показать сидящему на его спине Усяню как можно больше окружающего их мира. Вэй Ин мысленно улыбается такому поведению Ванцзи и думает, что однажды сможет уговорить дракона отправиться в действительно дальнее путешествие, пересекая моря и неизведанные земли. Лань Ванцзи петляет в воздухе, огибая горные вершины, почти задевает крылом гладь открывающегося перед ними озера, пролетает над их с Вэй Усянем поляной, где всё так же шумел срывающийся в пропасть водопад, и плавно приземляется перед их домом, пригибаясь к земле и расправляя крылья, чтобы Вэй Усянь мог слезть с его спины. — Лань Чжань, это было… вау, — поворачивается к дракону ступивший на землю Вэй Ин, не находя слов. Дракон перед ним распрямляется, и Вэй Ин отходит на несколько шагов назад, чтобы Ванцзи мог принять другую ипостась. Огромное тело дракона перед ним уменьшается на глазах, а кости с характерным звуком вновь возвращаются в форму человеческого скелета, оставляя на месте древнего ящера обнажённого Ванцзи, сидящего на коленях и упирающегося руками в снег перед собой, пережидая окончание трансформации. Вэй Усянь может только представлять, что чувствует Лань Ванцзи во время смены ипостаси, но почему-то уверен, что в этом болезненном на вид процессе нет ничего приятного. Дыхание склонившегося к земле Ванцзи выравнивается, а на спине исчезают последние шрамы от крыльев, обозначая завершившуюся трансформацию, и Вэй Усянь словно только сейчас понимает, что всё ещё чувствует невесомость. Он обводит взглядом пространство вокруг, замечает валяющуюся на земле разорванную одежду, которую Лань Ванцзи не пощадил, обращаясь драконом несколько часов назад, и не может скрыть яркую и широкую улыбку, подходя к нему и осторожно прикасаясь к обнажённой спине. — Позволь мне позаботиться о тебе, — скользит ладонью по горячей коже Усянь. Лань Ванцзи выпрямляется во весь рост, оставляя после себя растаявший снег, и переводит взгляд на стоящего рядом Вэй Усяня, который тут же обхватывает его ладонь своей, подталкивая в сторону дома и делая себе мысленную пометку в голове собрать потом валяющиеся в снегу порванные вещи Ванцзи. Он ведёт дракона в дом, набрасывает на его плечи нижнее ханьфу и усаживает на тахту в общей комнате, тут же удаляясь на кухню. Он знал, что драконы ощущают холод совсем не так, как люди, и Лань Ванцзи совсем не замёрз, но отказать себе в желании напоить того горячим чаем не мог. Разжигая кан и согревая воду в чайнике, Усянь не может отделаться от мысли, что ощущает себя абсолютно счастливым. Здесь, на кухне, заваривая чай для супруга, который теперь казался главным человеком в его вселенной. Лань Ванцзи был для него всегда настолько честным и открытым в своих мыслях и чувствах, искренне заботясь о нём и смотря с огромным обожанием в глазах, что Вэй Усянь просто не мог не захотеть того же для Ванцзи. Ему безумно нравилось делать для дракона что-нибудь приятное, быть внимательным и заботливым, и Вэй Усянь готов был признаться себе, что его чувства к Лань Ванцзи уже давно переросли простое взаимное уважение и привязанность. Вэй Ин никогда в своей жизни не влюблялся, и ему не с чем было сравнить происходящее между ними с Ванцзи, но сейчас, заваривая чай, он почему-то более чем уверен, что ощущает именно её. Вероятно, он был влюблён в Лань Ванцзи так же сильно, как тот был влюблён в него. — Лань Чжань, — зовёт он дракона, накрывая крышкой заварочный чайник и ставя его на поднос вместе с двумя пиалами. — У нас закончились листья фруктов, поэтому я заварил просто чай, — проходит Усянь в комнату, ставя поднос на столик. — Мгм, — отзывается сидящий на тахте дракон, который так и не посмел переодеться в свои повседневные одежды. Вэй Усянь с улыбкой разливает по пиалам свежезаваренный чай и непроизвольно соскальзывает взглядом в неплотно запахнутый ворот нижнего ханьфу. Он знает, что под тонкой белой тканью скрывается идеальное, выточенное каким-то очень талантливым скульптором тело, видит проглядывающие крепкие мышцы и на секунду теряется в своих мыслях, ощущая слишком явное желание прикоснуться к обнажённой коже дракона. Лань Ванцзи берёт со стола свою пиалу, делая глоток, а Усянь расфокусированным взглядом прослеживает за движением его кадыка. С каких пор он стал так открыто хотеть дракона? Вэй Ин смотрит на своё отражение в налитом в пиалу чае и думает, что всегда хотел Ванцзи, просто не находил в себе сил признать и принять в себе это желание. — Лань Чжань, — садится он на тахту рядом с драконом, так и оставляя свой чай нетронутым. — Наверное, я должен был сказать тебе об этом раньше: спасибо. За всё, что ты для меня делаешь. Рука Ванцзи замирает с зажатой в ней пиалой у самых губ, а потом опускается, ставя посуду на стол. — Не должно быть «спасибо» и «прости», —говорит он твёрдым голосом, ловя чужой взгляд. — Я просто так сильно влюблён в тебя, что не знаю, как по-другому можно выразить всё, что я испытываю, — неловко улыбается Усянь, произнося те самые слова, что думал, никогда не произнесёт. Ванцзи на миг замирает, а в его глазах вспыхивает яркое пламя, показывая, какая буря только что произошла в душе их хозяина. — Вэй Ин, ты... влюблён в меня? — словно не веря своим ушам, переспрашивает Ванцзи, выглядя слишком сильно сбитым с толку. — Да. Как оказалось, очень сильно, — неловко смеётся Усянь, стремясь скрыть своё смущение, но замирая, когда чужая горячая ладонь ласково накрывает его щёку. Лань Ванцзи больше не нужны слова, он гладит пальцами тёплую гладкую кожу чужого лица, обводя и всматриваясь в каждую его черту, и плавно притягивает Усяня к себе, целуя мягко, но чувственно, вкладывая в поцелуй все полыхающие в груди эмоции. Словно только этого и ожидая, Вэй Ин со всей отдачей отвечает на поцелуй, позволяя его углубить, и укладывает ладони на плечи Ванцзи, сжимая и чувствуя твёрдость чужих мышц. Лань Ванцзи открыто напирает, обхватывает руками талию Усяня, затаскивая к себе на колени, и Вэй Усянь, одурманенный каким-то странным рвущимся из груди желанием сделать его дракону приятно, разрывает поцелуй и сползает по чужим ногам вниз, устраиваясь на полу и проводя руками по бёдрам, собирая гармошкой ткань нижнего ханьфу. Ловкие руки быстро расправляются с завязками пояса, распахивая полы ханьфу в разные стороны, и Вэй Усянь не сдерживает шумный выдох, наконец-то прикасаясь к горячей обнажённой коже без преград. Он ведёт ладонями вверх-вниз по крепким бёдрам, оглаживает бока, цепляя пальцами тазобедренные косточки, и наклоняется вперёд, обжигая горячим дыханием подрагивающий низ живота Ванцзи. Дракон не раз доводил его до грани только руками и ртом, и Вэй Усянь, смотря на ещё невозбуждённый, но уже явно напряжённый член Ванцзи, буквально сгорает от желания и нетерпения попробовать повторить всё это самому. Он целует живот дракона, утыкаясь носом в твёрдый пресс, скользит по нему ладонями, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей, и касается кончиком языка члена, улавливая шумный выдох. Не сказать, что Вэй Усянь часто практиковал оральные ласки, чаще отдавая эту инициативу в руки Лань Ванцзи, но сейчас он очень хотел довести дракона до края именно этим способом. Усянь размашисто лижет ствол, проходится губами по всей длине, захватывает в плен рта головку, ощущая, как твердеет от его действий чужая плоть, и наконец-то кладёт на основание члена ладонь, слегка сжимая её. Лань Ванцзи над ним шумно дышит, прожигает своим горящим взглядом и облизывает пересохшие губы. Вэй Ин чувствует его жадность и нетерпение, упивается ими и смотрит в ответ, распаляя ещё больше. На его макушку ложится чужая большая ладонь, властно направляя, и Вэй Усянь чувствует, как плавится. Ванцзи разрушает его каждым своим движением, и Вэй Ин не замечает, как издаёт щенячий скулёж в попытке заглотить уже полностью твёрдый член целиком. Дракон давит на затылок, заставляя Усяня захлёбываться в собственной слюне, сжимает его волосы и даже не представляет, что всё это творит со стоящим перед ним на коленях Вэй Усянем. Никогда раньше Вэй Ин не думал, что может настолько сильно хотеть насаживаться ртом на чей-то член — и вот он стоит с членом Ванцзи во рту и скулит от удовольствия, словно ощущая всё на собственной коже. Лань Ванцзи сильнее надавливает на его затылок, и Вэй Усянь, как самый послушный муж на свете, открывает рот шире, активнее скользя по влажному члену губами и руками, и расслабляет горло, стараясь пропустить дракона глубже. Ванцзи шумно дышит, порыкивая, сам толкается бёдрами в горячую влажность рта и практически натягивает Усяня на свой член. Вэй Ин ускоряет движения ладоней, втягивает щёки, создавая внутри рта вакуум, и высовывает язык, проходясь им по стволу. Дракон был близко к краю, и он это чувствовал, стараясь ещё больше и толкая его за грань. Во рту разливается горячая горечь семени, и Вэй Усянь, будучи самым настоящим бесстыдником, проглатывает всё до капли, слизывая остатки спермы с головки, и с довольным причмокиванием выпускает член изо рта. Со сбившимся дыханием и сытым выражением лица Вэй Усянь скользит ладонями по бёдрам Ванцзи, медленно поднимаясь с пола, и, запахивая полы нижнего ханьфу дракона, забирается к нему на колени, ластясь большим котом. Лань Ванцзи приобнимает его одной рукой, ласково приподнимает пальцем чужой подбородок, проходясь языком по покрасневшим губам и слизывая собственный вкус, и целует, чувственно и неторопливо, поглаживая ладонью по спине и прижимая к себе. Вэй Усянь льнёт к дракону, отзывается на каждое движение его губ и языка и впитывает в себя его тепло, плавясь в крепких руках. — Вэй Ин, — тихо рокочет ему на ухо Ванцзи, отстраняясь и смотря с таким обожанием и восхищением, что дрожат коленки. — Я знаю, Лань Чжань, ты тоже чертовски сильно в меня влюблён, — усмехается Усянь, видя всполохи пламени в золотых глазах дракона. — Не влюблён. Люблю, — ловит его взгляд Ванцзи, говоря так твёрдо и смотря так уверенно, что не остаётся ни капли сомнения. Вэй Усянь всегда был хорош в любых разговорах, но сейчас, сидя у дракона на коленях и прижимаясь к нему так сильно, что чувствуется чужое бьющееся в груди сердце, он впервые не знает, что нужно ответить, чувствуя, как рёбра готовы треснуть от переполняющих его эмоций, а все слова застряли поперёк горла. Улыбаясь, он решает поступить так, как обычно поступает Ванцзи: рассказать обо всём самым понятным способом на свете — действиями. Не переставая улыбаться, Вэй Ин тянется к губам дракона, целуя трепетно и вкладывая в этот поцелуй все свои не озвученные сейчас чувства, и Лань Ванцзи без сомнений его понимает, мгновенно отвечая на поцелуй и крепче обнимая.