Heart-shared box

Малфой ввалился в рабочий кабинет с опозданием, не успев позавтракать и лишь выпив по дороге зелье от похмелья. Утро начиналось как нельзя хуже. Поттер ушел, камин потух и Драко замёрз ближе к утру, сильнее закутываясь в одеяло и не желая вылезать. В итоге поднялся он минут за двадцать до выхода и не успел перекусить, пришлось прихватить с собой бутерброды. Конечно, Драко съест их так, чтобы ни одна живая душа не узнала, что Малфой ест бутерброды, где такое видано. Но после всего происходящего в его жизни за последние годы, Драко не то, что бутербродами не брезговал, он ел даже мерзкие ланчи для мракоборцев весьма сомнительного качества, но нужно заметить, что покупал их Малфой лишь пару раз из любопытства. Драко вдруг застыл посреди кабинета, раздумывая над поведением Поттера. Ушел бы он, если бы Поттер спал? Ушел бы, но не оставил бы замерзать, когда на дворе стоит почти зима. Помотал головой, мужчина привычным жестом призвал чайник из дальнего конца кабинета. Дел было не в проворот, а Драко последнюю неделю рассматривал заявок меньше, чем обычно, так что сегодня стоило заняться этим вплотную, может даже задержаться на работе, чтобы успеть в срок, а не то прилетит штраф на и так скудную зарплату. Поттер был на задании, так что не должен сегодня беспокоить. И отчего то даже радостно и спокойно было на душе. Драко и сам не хотел с ним пересекаться, уж слишком мало он выпил, чтобы притвориться, что ничего не помнит. Его разбирало любопытство. Поттер был уверен, что Малфой спит, когда шептал те слова, но последний просто был так вымотан, что не нашел сил даже промычать что-нибудь в ответ. Хотелось взглянуть на свое сердце. До дрожи в пальцах хотелось. Драко чувствовал, как бешено сердце бьётся в груди, ударяя по ребрам. Оставалось надеяться, что Гарри не носит с собой его сердце, как это делает Драко (да, сейчас во внутреннем кармане мантии у него лежал футляр). "Сегодня я зайду к тебе после работы. Напиши код" Малфой отослал сову к Гарри. Ему показалось это романтичнее, чем посылать патронуса. Стыд все ещё сидел где-то в душе, все же его патронус не благородный олень, поражающий всех красотой и старостью. Сердце приятно сжалось от волнения. Он действительно решился на что-то не спустя год, а прямо сейчас, не желая упускать из своих рук такой ценный лот. Их игра становилась опасной, того и гляди Пророк начнет пестреть заголовками "Новый любовный интерес Гарри Поттера". Драко улыбнулся. На самом деле, он хотел, чтобы заголовки были настолько глупые, абсурдные и громкие. Драко скупил пару газет после их совместного побега от журналистов, чтобы в одиночестве разглядывать улыбающегося Поттера, бегущего по коридору с растерянным собой. Драко нравилось это. Будто они заявляют всему миру о себе и своей любви. Только не было никаких "их". И он это осознавал. В дверь постучали, тут же отворяя. На пороге стояла Грейнджер в сопровождении Нотта. — Мистер Малфой, — учтиво начала Гермиона, — Мистеру Нотту нужна помощь. Тот лишь произнес: — Драко, — в знак приветствия, кивая головой. Малфой отзеркалил движение. — Теодору нужно зарегистрировать свои наработки, можешь помочь? В отделе консультирования ужасный завал. Сегодня приемный день родителей на регистрацию соревнований, так что у них совсем нет времени на других посетителей. Думаю, ты профессионально поможешь ему лучше, чем специалисты консалтинга. Драко согласился, перекинувшись с ней ещё парой фраз, и упал обратно в кресло, едва не застонав. — Недавно виделся с Блейзом, он сказал, что ты здесь работаешь, так что я попросился на консультацию прямиком к тебе. — Ближе к сути, Тео. Ближе к сути. — Я разработал несколько вещей... Нотт принялся шарить по карманам (как оказалось бездонным), выуживая разного рода изобретения и, как ни странно, полезные модели. — Это луноскоп, если честно, я не знаю, зачем он нужен... может быть пригодится на уроках астрономии... О, а это... Но закончить ему не дали. — Футляр-обманка с двусторонним зеркалом. — Верно, — Нотт даже расцвел, заинтересовано подаваясь вперёд. — Мне стоило прийти раньше? Пару лет назад я уже продал один, правда это доработанный. Добавлена противоударная установка и магнитный замок, но он срабатывает на определенные слова... Это, конечно, можно убрать. — Кому ты его продал? — О, это важно? Просто сведения о клиентах конфиденциальны... Понимаешь, Драко... — Что, если я знаю, у кого этот футляр сейчас? — Малфой откинулся на кресле, чувствуя себя так, будто заранее знает, какая карта выпадет. — Значит ты везунчик, Драко. — Я в шоке, что этот футляр купили именно у тебя. Хорошо... Если мы его зарегистрируем, продашь мне уникальный экземпляр по оптовой цене. А остальные придется упростить на продажу. Это уникальный экземпляр нужен мне лично, Тео, и тогда все твои заявки будут рассмотрены в ускоренном режиме.

***

— Вы закончили? — Гермиона зашла в кабинет, оглядываясь. — Нотт уже ушел? — Ушел. Грейнджер... Могу я поговорить с тобой о Г... Поттере. Малфой старательно делал вид, что его абсолютно не интересует происходящее, перекладывая бумаги с одной стопки в другую. Гермиона снисходительно улыбнулась, закрывая дверь. — Что тебе интересно узнать? — Ответь мне честно, что произошло между ним и Джинни? — Почему я должна отвечать тебе, Драко? Послушай, это слишком личное, тебе не стоит лезть в это. Мне нужно идти работать. Девушка развернулась, покрепче прижимая к груди блокнот, с которым она таскалась целыми сутками. — Это ведь из-за нее сердце Гарри в таком состоянии, да? Вопрос догнал Гермиону в дверях, волшебница замерла, испуганно глянув из-за плеча, и закрыла дверь, оставаясь в кабинете. Что ж, им и правда нужно поговорить.

***

— Ты не можешь быть таким, каким пожелаешь, Гарри. Не в этой жизни, — вещал Сириус Блэк с портрета, висящего прямо над камином. Драко сидел на диванчике в доме Блэков, лениво глядя на Гарри, вливающим в себя огневиски после тяжёлого рабочего дня. Ремонт в особняке не проводился, должно быть, с момента, когда Поттер только въехал сюда. В коридоре, ведущем в глубь дома висел портрет матушки Регулуса Блэка, орущий на всех неугодных (на Поттера), но на удивление, Драко удалось побеседовать с миссис Блэк весьма почтительно, она душевно поприветствовала потомка рода Малфоев, высказав пожелание обитать в Мэноре. Драко не стал говорить ей, что не собирается никогда этого делать. В доме было пыльно, Драко чувствовал, как она витает в воздухе, заставляя чихать. На столике перед Поттером валялся клочок бумаги, и сердце Драко пропустило удар. Он узнал этот ровный почерк, почти каллиграфический. Собственный почерк. Малфой дёргался и нервничал. Под полами мантии скрывался подарок, который он принес исключительно для Гарри Поттера. Футляр Теодора Нотта, тот самый — теперь запатентованный — усовершенствованный, противоударный, открывающийся только при произношении определенных слов. Красивый параллелепипед, на первый взгляд простенький, но приятного серебристого оттенка, словно ртуть сверкающая на солнце. Драко он ужасно приглянулся. Сердце Гарри будет в нем ещё более надёжно спрятано. И сегодня он преподнесет ему свой подарок. — Добрый вечер, — неловко потоптался Драко. — О, — Поттер вскинул на него мутный взгляд, словно бы не заметил, что уже какое-то время находится в доме не один. — Я, кажется, не вовремя? — У Драко вырвался неравный смешок, но он заставил себя не показывать виду. — Нет, нет, садись. Поттер подвинулся на диване, освобождая Драко место. В доме было тихо, значит, здесь больше никто не живёт. И судя по состоянию дома, домовиков Гарри отпустил, а друзья редко заходят к нему домой. Он здесь вечно один. Ну или скорее он живёт на работе, питаясь бутербродами и глотая дрянной кофе семь дней в неделю. Лишь бы не оставаться в одиночестве. Малфой сжал руками футляр под мантией, не зная, какой момент улучить, чтобы вручить подарок, который стоил ему почти месячной зарплаты. Теодор стал поистине хорошим изобретателем, после того, как завязал с дурью после школы. — Драко. Послушай... — Подожди, — Драко пересел чуть ближе, доверительно наклоняясь, — Позволь мне взглянуть на мое сердце. Слова вырвались сами собой, а ведь Драко хотел сказать про подарок. Но теперь уставился на аврора, сжимая от напряжения полы своей мантии. Не откажет же Поттер, когда получил записку и... напился. Тот молчал. Долго. Драко уже начал нервно посмеиваться. Ладони вспотели. Перед глазами стояло сердце Поттера с затянувшимися ранами, походившее на почти здоровое сердце взрослого волшебника. Драко помог ему. Пусть не до конца, но помог, по крайней мере, он мог не беспокоиться, что Гарри неожиданно умрет не дожив и до двадцати пяти. И Драко хотелось верить, что раны на его сердце тоже затягиваются. — Идём. Поттер слегка пошатнулся после выпитого и направился к лестнице, начиная взбираться на второй этаж. Малфой двинулся следом. Они очутились в просторной комнате с трофеями семьи Блэков. Кубки, медали, семейные реликвии и артефакты. Все, что у Малфоев так нагло отняли, стирая многовековую историю по щелчку пальцев. Конечно, у Блэков бы не стали забирать семейную историю, ведь и Блэков то не осталось, да и Поттер был слишком уважаемым членом общества. На его месте Драко ее смог бы обитать в этом доме. — Оно там, — Гарри кивнул на дальнюю полку, где Драко приметил октаэдр. — Драко... не важно. Малфой двинулся к дальнему стеллажу, чувствуя, как в нос забивается запах пыли. Гарри остался стоять у двери, привалившись к косяку, хотелось верить, что он не настолько пьян. Плохое предчувствие скрутило живот, воздух из лёгких словно выкачали. Драко протянул руку, откидывая крышку футляра. Его сердце истекало кровью.

***

Мужчина молча стоял спиной к Поттеру, не шевелясь и почти не дыша. В ушах шумело. "Твоему сердцу тоже намного лучше, Драко." Лгун. Значит, Поттер знал, что Драко не спит, когда говорил эти мерзкие лживые речи. Драко затрясло. Он отшатнулся, наконец набирая полную грудь воздуха. "Но показать его тебе, значит сдать с потрохами мою любовь." А вот это точно было правдой. Поттер любит. Только не Драко. Джинни. Он все ещё любит Джинни, которая предпочла ему другого мужчину. И Драко понимал ее, прямо сейчас понял. Поттер, цепляющийся за всех, но старательно делающий вид, что это не так. Поттер с разбитым сердцем. "Зато у него было кому разбивать", — вспомнилось Драко собственное неосторожное высказывание во время разговора с Гермионой на кануне. И вовсе не неосторожное, тот заслуживает такого обращения. Он нагло использовал доверие и безысходность Драко. Да, Малфой сам отдал ему сердце, но пользоваться им черезчур, даже для Гарри Поттера. Поттер с кошмарами. Поттер с ужасами войны. Поттер — герой магической Британии, от которого вряд ли отстанут. Никто не смог бы ужиться этим. Поттер, не собирающийся лечиться. Все пострадали, он не один особенный. Вот почему и Рон, и Гермиона отдалились от него. Это невыносимо. Поттер с трудным детством. Поттер, никогда не знавший тяготы жизни других волшебников. Поттер, получающий многое на блюдечке. Поттер, которому все сходит с рук. Вряд ли кто-то захочет возиться с его травмами. Драко вот хотел. Больше не хочет. И не сможет. Поттер больше не ребёнок, никто не будет прощать его мерзкие поступки, никто не будет называть его избранным, не будет просить автографы. Время ушло, а тот все ещё грезил своим героическим прошлым и жил мечтами. И, очевидно, делал все, чтобы не сдохнуть. Поттер — лгун, ищущий для себя выгоду. Что ж, лучше бы он сказал Драко правду. Ведь сейчас Малфой настроил воздушных замком, решив, что его жизнь будет ещё очень долгой, а рядом будет любящий и любимый человек. Драко дышал, глубоко и медленно. Его сердце разбивалось вдребезги. И вряд ли он проживет ещё хоть пару недель. Запрется в Мэноре, опустошит запасы всевозможного алкоголя, будет готовить себе вкусные обеды и ужины, уволится из Министерства. Потратит все деньги. Он развернулся, на ходу доставая подарок. Футляр в подарочной упаковке. — Это тебе, — протянул он сверток пьяному Поттеру, переминающемуся с ноги на ногу, — Не вижу смысла выбрасывать. Открывается словами: "Магазин мадам Малкин", так мы... впервые встретились. А и вот, — добавил Драко через пару секунд, выуживая из потайного кармана на груди футляр с сердцем Поттера. — Больше помочь не смогу. А это я заберу, пожалуй. Тебе не нужно, а я футляр продам, дорогой всё-таки, быстро купят. Драко схватил собственное сердце, не глядя на Поттера, который продолжал молчать, и направился на выход. Он не сможет открыть футляр с собственным сердцем до самой смерти, в этом Малфой был точно уверен. Он совершал множество ужасных вещей. Отвратительных. Кошмарных. Получил черную метку, был на стороне Темного лорда. Он жил в их доме. В Мэноре. Творил там ужасы. И Драко молчал. Проклинал, травил, солил Поттеру. Но никогда не убивал. Драко не считал себя хорошим человеком, но, по крайней мере, знал, что недостоин такого обращения. Гнусного. Низкого. Драко раскаялся, работал, платил по счетам, отвечал за ужасы, творимые отцом. А сейчас Поттер убивал его. Втаптывал в грязь и унижал, утаивая правду. — Драко... я правда пытался... полюбить тебя. И Драко точно знал, что это ложь. Плевать. Плевать. Плевать. Малфой пытался орать внутри собственной головы, лишь бы не слышать ничего извне, но голос в голове оставался ровным. Драко вылетел из особняка, тут же трансгрессируя.