Ты это я, я это ты

Дождливая, грозовая погода вот уже третий день свирепствовала над столицей Шотландии. Холодный ветер обдувал величественные стены Эдинбургского замка, пробираясь леденящими пальцами в щели меж камнями, противным сквозняком проскальзывая сквозь деревянные панели, чувствуя себя привольно и хозяйственно в пустынных залах, тоскливых и темных. Капли дождя медленно скользили по тонким пластинкам слюды, вставленными в окна королевских покоев. Стоящая у окна темноволосая девушка с отстраненным интересом следила взглядом за мокрыми дорожками, оставляемыми каплями на полупрозрачных «стеклышках». Стряхнув оцепенение, девушка дернула разбухшие от дождя створки, распахивая окно и впуская в темные покои тусклый дневной свет и запах дождя. Мария Стюарт, юная королева Шотландии, всего неделю как поселилась в столичной резиденции венценосных предков. И до сих пор чувствовала себя чужой в этих негостеприимных стенах, столь разительно отличающихся от шумных и красивых замков Франции. Молодая девушка с бледным, грустным лицом и глубокими темными глазами, в которых, казалось, навеки поселилась тягучая траурная тоска, она могла часами бродить по узким коридорам и не встретить ни единой живой души. Замок, словно обитель безмолвных призраков, точно отражал внутреннее состояние своей госпожи. Она приехала сюда, став вдовой всего в восемнадцать лет, потеряв любовь и смысл жизни. Остался только долг королевы перед Шотландией. Королева, лишившаяся всего, кроме короны… Даже дорогой друг, отправившийся в путешествие вместе с ней, оставил ее, чтобы найти свою судьбу среди скрывающихся в лесах колдунов. О, Баш..! Где же ты теперь? Нашел ли ответы, которые так жаждал получить?.. Еще немного понаблюдав за дождем, Мария отошла от окна. Плотнее запахнулась в плотную накидку из грубой, но теплой шерсти с меховой оторочкой. Развернувшись, королева окинула почти безразличным взглядом отведенные ей покои. Наверное, самые уютные во всем замке. Раньше они принадлежали ее брату, Джеймсу Морею. Молодой граф так обрадовался «восставшей из мертвых» сестре, которую, честно говоря, мысленно успел похоронить после трагичных событий, сопровождавших ее возвращение на родину, что с радостью уступил ей самых обжитые и, что уж там говорить, теплые комнаты во всем замке. Подойдя к массивному секретеру из темного дуба, Мария небрежным жестом отодвинула в сторону бумаги, «заботливо» подсунутые ей секретарем Джеймса, Уильямом Мейтландом. Презрительно скривив губы, она кончиками пальцев, словно ядовитую змею, подцепила письмо от Джона Нокса, и забросила его в самый дальний ящичек стола. И, наконец, добралась до искомого – письма от Грир, верной подруги и бывшей фрейлины. Облегченно вздохнув, королева опустилась на высокую кровать под темным балдахином и в который раз пробежалась взглядом по почти заученным наизусть строкам. Грир сообщала, что прибудет в Шотландию, вместе с дочерью и лордом Каслроем, едва только уляжется шторм и над морем воцарится благодатная для путешествия погода. «Скорее бы!» —мысленно возликовала Мария, надеясь, что приезд Грир, да еще с маленьким ребенком, разбавит унылую и совершенно безрадостную жизнь в Эдинбургском замке. Но еще больше Мария радовалась тому, что в лице подруги приобретет еще одного верного союзника и помощника. Человека, которому сможет всецело доверять. Сейчас же верных людей здесь, в Шотландии, она могла пересчитать по пальцам одной руки… А еще приезд Грир поможет отвлечься от мыслей, от беспросветной грусти, затопившей душу королевы стоило ей лишь оказаться в стенах «родного» замка. Здешняя атмосфера слишком располагала к тому, чтобы погрязнуть в воспоминаниях о покойном любимом муже и тоске по несбывшемуся. Даже скопившиеся политические и государственные проблемы не могли полностью спасти Марию от уныния. Мысли тихо подкрадывались к ней по ночам, незримыми черными тенями выскользали из темных пыльных углов, окружали плотным хороводом во время прогулок по пасмурному саду. И погода, словно назло, изобиловала дождями, добавляя мрачных оттенков и без того траурному настроению девушки. Как же Шотландия контрастировала с Францией! Нет, Мария, без сомнения, любила свою родину. Любовалась ее яркой природой, несравненными изумрудными холмами и горами, испещренными чистейшими озерами и реками… Но Франция все ж была ей ближе. Наверное, где-то глубоко в душе, так глубоко, что она даже сама не отдавала себе в том отчета, Мария ощущала себя больше француженкой, чем шотландкой… Иногда Мария задавалась вопросом: успей она приехать на родину вместе с Франциском, Шотландия и этот замок казались бы такими же унылыми? Или муж, ее личное солнце, смог бы одним своим присутствием осветить эти тоскливые коридоры и разогнать дождевые тучи, затянувшие небо?.. Марии казалось, что так бы оно и было. Рядом с Франциском все воспринималось бы иначе. *** На следующий день, солнечные лучи, наконец-то, смогли пробить густую пелену грязно-серых облаков. Золотые столбики искрящегося света устремились вниз подобно ярким дорожкам, соединяя небо и землю. Казалось, солнце коснулось и льда, сковавшего сердце Марии. Впервые за прошедшие со дня отплытия из Франции недели, ей захотелось вдохнуть полной грудью и улыбнуться небу, из лазурной синевы которого на нее будто смотрели глаза любимого мужа. — Ты куда-то собралась? Голос брата настиг королеву, облаченную в наряд для верховой езды, на выходе из замка. Она как раз отдавала слуге приказ запрячь для себя лошадь. Мария оглянулась через плечо и мягко улыбнулась приближающемуся Джеймсу, глядящему на нее с неприкрытой тревогой в глазах. — Хочу воспользоваться погожей погодой и проехаться по округе. После приезда я успела осмотреть лишь малую часть окружающих замок угодий. Хочу прокатиться по лесу. — Тебе нельзя ехать в одиночку, — брат был одним из немногих, кому Мария прощала фамильярность в обращении. Услышав покровительственные нотки в его тоне, она лишь усмехнулась. После ее «триумфального» возвращения, когда королева в окровавленном платье ворвалась на совет лордов, как раз собиравшихся упразднить монархию в Шотландии, Джеймс откровенно пытался ее опекать. И отчасти, Марии очень льстило подобное отношение. — Я прикажу подготовить сопровождение… — Джеймс, обернулся, ища взглядом слугу, которому мог бы отдать нужное распоряжение, но Мария положила ладонь на его локоть, останавливая брата. — Я хочу поехать одна. От замка сильно отдаляться не стану… Если желаешь, можешь отправить стражей мне вдогонку, но пусть держатся на расстоянии. Не хочу, чтобы они мельтешили за моей спиной. — Мария..! — Джеймс даже не пытался скрыть недовольство. Он собирался напомнить ей о многочисленных врагах-протестантах, мечтающих сместить королеву-католичку; об английских солдатах и шпионах, наводнивших Шотландию; в конце концов, об обычных бродягах и разбойниках, обретающих в лесу даже вокруг королевского замка, которым абсолютно наплевать, простая крестьянка перед ними, или правительница. Заполучить королеву им даже выгодней – за нее можно сорвать куш посолидней. — Знаю. Все знаю, — перебила его Мария, — и буду осторожна. Обещаю. Не могла же она признаться, что с недавних пор не особо дорожит собственной жизнью, утратившей почти все краски. Все чаще Марии приходила в голову крамольная мысль, что не успей она тогда вернуться вовремя, или утони во время шторма, Джеймс прекрасно справился бы и без нее. Но Мария молчала, изо дня в день нацепляя на лицо одну и ту же маску уверенной в себе женщины и правительницы. Она хорошо понимала, что ее состояние лишь следствие череды пережитых тяжелых событий, из которых даже не каждый мужчина вышел бы с честью. «Все пройдет… Рано или поздно все пройдет и боль притупится…» — снова и снова повторяла она про себя, чтобы, наконец, самой поверить в эти слова. Все-таки она настояла на своем. Мария выехала за ворота замка одна, охрана же отправилась следом за королевой, стараясь держаться на отдалении и не попадаться ей на глаза. Выбравшись за стены замка, Мария сразу почувствовала себя лучше. Проигнорировав проторенную дорогу, она направила лошадку в самую чащу. Молодая кобылка, белая в серую крапину, покладисто реагировала на каждое движение новой хозяйки, подчиняясь малейшему приказу. Она мчала между высоченными соснами, легко находя тропу в густом лесу, изящно, словно не чувствуя веса на своей спине, перескакивала через разросшиеся кустарники, изредка попадающиеся на пути камни или поваленные непогодой стволы. В лесу царил полумрак. Воздух дрожал от свежести и влаги. Дождевые капли, жемчужинами зависнувшие на нитях паутины, сверкали в редких солнечных лучах, то тут, то там пронизывающих густые кроны подобно длинным острым кинжалам. Где-то вдалеке за спиной королевы раздавался топот и треск ломающихся ветвей – скачущие позади стражники не особо церемонились с природой, прокладывая себе путь следом за Марией. Они не отставали, но и не нагоняли «беглянку». Мария знала, в случае опасности один лишь крик, подхваченный эхом, и мужчины на мощных жеребцах рванут напролом, в считанные минуты преодолев разделявшее их расстояние. Знала Мария и о том, что иногда этих нескольких минут может хватить, чтобы случилось непоправимое… Именно так произошло в тот день, когда погиб Франциск. Вскоре королева устала от импровизированной погони. Переведя лошадь на шаг, она медленно поехала вперед, пока впереди не забрезжил свет. За деревьями показалась маленькая полянка, залитая солнцем и словно вырезанная из другого времени. Вокруг полноправно властвовала глубокая осень, почти преддверие зимы, а на полянке густо зеленела трава… В самом центре поляны Мария увидела нечто, издали показавшееся ей грудой сваленных в кучу и поросших мхом камней. Однако приблизившись, она поняла, что это очень старый колодец, стены которого уже частично обвалились. Осторожно заглянув внутрь зияющего черного провала, Мария с удивлением заметила в глубине всполохи солнечных бликов, отражающихся в воде. — Надо же, даже не пересохший… — придерживая лошадь под уздцы, она медленно пошла вокруг колодца, пока не наткнулась на старое ведро, почти иссохшее от времени, но все еще целое и даже функциональное, ведь к нему была привязана веревка. — Похоже, колодец до сих пор используют… Хотя кто стал бы таскать воду из чащи леса? Неужели здесь живут люди?.. — Мария подняла взгляд от занимавшего ее внимание ведра и оглянулась, будто ожидая увидеть среди деревьев неведомых лесных обитателей или их жилье. Лошадь вытянула шею и принялась осторожно собирать чуткими губами капельки влаги с каменной стенки колодца. Увидев это, Мария нежно потрепала ее по холке и погладила длинную гриву. — Прости, совсем я тебя загоняла. Хочешь пить? — девушка оценивающе посмотрела на ведро, на чернеющий зев колодца и снова на лошадь, красноречиво заглядывающую ей в глаза. — Думаю, моих сил и умений хватит, чтобы достать тебе немного воды. В крайнем случае, у нас в арьергарде достаточно крупных и сильных мужчин, которые точно справятся с этой задачей. На самом деле для Марии не было проблемой натаскать воды из колодца. Чего только не доводилось ей делать в монастыре. И юная королева отнюдь не считала подобную работу зазорной. Ловко подхватив ведро и удостоверившись, что веревка достаточно прочная, Мария осторожно опустила его в нутро колодца, сетуя на отсутствие ворота, который мог бы облегчить подъем воды. Ну ничего, если воды будет немного, она и так справится, главное, не разбить ветхое ведро о каменные стенки колодца… — Эта вода не пригодна для питья, — неожиданно проскрипел над ухом королевы дребезжащий старческий голос. От испуга Мария едва не подпрыгнула и резко обернулась. Веревка выскользнула из разжавшихся пальцев, змеей скользнула в дыру, и ведро с тихим бульком безвозвратно сгинуло в колодце. — Ну вот… — разочаровано протянула стоявшая за спиной Марии старуха и недовольно прицокнула языком. Потрясенная королева ничего не ответила, растеряно разглядывая неведомо откуда взявшуюся женщину, сумевшую подкрасться к ней так тихо и незаметно, что лошадь даже не подняла головы от травы, которую с удовольствием щипала в ожидании возможности напиться. Старуха больше всего походила на одичавшую крестьянку. Грязная, покрытая множеством заплаток одежда состояла из такого количества элементов, будто незнакомка напялила на себя все, что имелось у нее в сундуке. Кожа была черна, то ли от грязи, то ли от чрезмерного нахождения под палящим солнцем. Из-под цветастого платка, повязанного вокруг головы, на ссутуленные плечи и сгорбленную спину свисали заплетенные в многочисленные косицы седые волосы. Лицо, испещренное густой сеточкой глубоких морщин, напоминало печеное яблоко. Большой нос, кустистые, на удивление черные брови, хитро улыбающийся беззубый рот… И глаза невероятно яркого цвета молодой травы. Совершенно молодые глаза на лице древней старухи… Женщина стояла, тяжело опираясь на кривую ветку, заменяющую ей клюку. — Ой… — тихонько выдохнула Мария, неосознанно отступив на шаг и упершись ногами в стенку колодца. На первый взгляд незнакомка не казалась опасной, но они были здесь одни… королевская стража еще только ломилась где-то вдалеке сквозь кусты. — Мав… — раздалось снизу и Мария снова испуганно дернулась. Под ее потрясенным взглядом из-под длинной юбки старухи показался облезлый кошак – большой, матерый, рыжий. Его бандитскую морду покрывали шрамы, одно ухо значительно отличалось от второго, половина которого была оттяпана в какой-то жестокой кошачьей битве. Наглые, такие же зеленые как у хозяйки глаза пристально следили за Марией. — Чей-то ты, королевишна, в такую глуш забрела? — без тени какого-либо трепета перед монаршей особой произнесла старуха, незнамо каким образом узнавшая в стоявшей перед ней девушке правительницу Шотландии. — Еще и ведерочко мое утопила… — Простите… — Ошарашенно отозвалась Мария. — А вы… «Откуда вы взялись?!» — хотелось крикнуть ей, но девушка взяла себя в руки. Привычно сцепив пальцы в замок, она придала лицу величественное выражение и продолжила: — … вы живете неподалеку? Я не слышала, как вы подошли… — Никто не слышит, — бросила женщина, стрельнув в Марию странным взглядом. Обойдя девушку, она подошла к колодцу и заглянула внутрь. Ведро мирно покачивалось на боку, уйдя в воду наполовину. — Однако, не достать. — Я заплачу за него! — неожиданно даже для себя заявила Мария и, подумав, добавила, —Но, вы сказали, что воду нельзя пить, зачем же ведро? Старуха вскинула брови и хитро улыбнулась. — Так я ее для других целей использую. А платить не нужно… нету в том смысла. Хотя, королевишна… — взгляд старухи стал цепким, пронизывающим, — можешь заплатить духу колодца за исполнение заветного желания. Коль оно искреннее, да сокровенное, а плата будет от всего сердца, может и сбудется. Мария не сдержалась и фыркнула, глядя на старуху, как на полоумную. Впрочем, судя по ее виду, несчастная и правда давным-давно выжила из ума. — Дух колодца, исполняющий желания? — стараясь, чтобы голос не звучал совсем уж саркастично и ехидно, протянула девушка. Старуха все же разобрала насмешливые нотки в тоне Марии. Обойдя королеву, она приблизилась к лошади и ласково погладила животину по умной морде, а после совсем по-хозяйски уселась на край колодезной стены. Мария даже испугалась, как бы она не сверзилась вниз вместе с хлипкими, расшатавшимися от времени камнями. Кот запрыгнул и улегся рядом с ней, сверля Марию высокомерным взглядом. — А ты разве не знаешь, королевишна, что земля, на которой ты родилась, полнится чудесами? Всяко люди сказывают… О Колодце Желаний легенды слагают… Но дух тутошний жадный, — женщина прищурилась, взгляд ее заострился, проникая прямо в душу Марии, — медью да серебром его не купишь. Золото любит. Если есть у тебя золотая монетка – рискни! Что ты теряешь, королевишна? У тебя ведь золото сквозь пальцы должно течь… поди не крестьянская девка. Коль желание сильное, сбудется – обрадуешься. Не сбудется, что ты потеряешь? Ее скрипучий голос лился сладко, как мед. Мария слушала словно заколдованная. Ей даже не пришла в голову мысль, что слова старухи звучат чересчур уж утопично - золото слишком мелкая цена за исполнение самого заветного желания… В какой-то момент Марии показалось, что все вокруг замерло, застыло. Даже ветер затих в траве и ветвях. Влекомая неведомой силой, она подошла к колодцу и снова заглянула внутрь. Темная вода тихо, и даже как-то угрожающе плескалась в глубине, солнце больше не играло на ней бликами, спрятавшись за набежавшими тучами. — У меня нет с собой денег… — завороженно прошептала она, глядя на воду. — Ну знать не судьба, — развела руками старуха. — Второй раз дорогу к колодцу ты уж можешь и не сыскать. Мария моргнула, будто очнувшись от транса, и посмотрела на женщину. — Но ведь золото, это не только монеты. Она решительно сняла с шеи изящное золотое ожерелье с изумрудами и, даже не задумываясь, бросила его в колодец. Темная вода с тихим плеском приняла подношение. Старуха присвистнула. Кот коротко и утробно мяукнул. — Ну уж за такую плату дух точно расстарается! А камешки то какие… зеленые… — с каким-то алчным удовлетворением добавила она. Мария горько улыбнулась, наблюдая как в воде колодца снова начинают загораться солнечные зайчики. Солнце постепенно выходило из-за облаков. — Боюсь никакому духу не под силу исполнить мое желание. — Посмотрим… — странным, замогильным голосом прошептала ее собеседница и улыбнулась так, что Мария содрогнулась бы, не будь ее взгляд прикован к воде. — ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! — Мария вздрогнула, услышав за спиной громкий мужской голос. Быстро заморгав, будто очнувшись от долгого сна, она обернулась и увидела на отдалении за собой с десяток мужчин на лошадях. Капитан королевской стражи стоял за ее спиной и встревожено смотрел в лицо королевы. Мария удивленно оглянулась: и старуха и кот исчезли, словно их и вовсе тут не было. — Ваше величество, с вами все хорошо? — осторожно поинтересовался стражник, с опасением рассматривая Марию. — Я вас звал, а вы будто не слышали… Звал? Когда? Мария недоумевающе нахмурила брови. — А где та пожилая женщина? — К-какая? — насторожено уточнил стражник. Взгляд мужчины заставил Марию захлопнуть рот. Господи, неужели старуха ей примерещилась?! А их разговор? Она быстро поднесла руку к шее и убедилась – ожерелья нет. Значит она в самом деле выбросила в колодец такую дорогую вещь?! Ее рассудок совсем помутился?! — Никакая. Забудьте. — Ваше величество, вы ведь не пили воду из колодца? Это место заброшено, а вода давно стала непригодной. Люди от нее начинают бредить и болеть. Сюда уж и дорогу все забыли. Мария задумалась. Может она умудрилась набрать воды и напиться, а потом все остальное ей причудилось? Может она в бреду сама скинула ведро в колодец, а следом и ожерелье?.. Ужас какой! — Что-то я уже нагулялась… — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как из желудка поднимается волна тошноты, будто и правда там заплескалась гнилая колодезная вода. — Проведите меня в замок, капитан… Мария почти не запомнила обратный путь. Всю дорогу она пребывала в странном, полусонном состоянии, объяснить которое не могла, как не могла и вспомнить, пила ли воду из колодца. В замке охающие и причитающие служанки раздели королеву и уложили ее в кровать. Вызвали лекаря. В полудреме Мария наблюдала, как незнакомый мужчина осматривает ее и говорит взволнованному Джеймсу о переутомлении, последствиях нервного перенапряжения и необходимом отдыхе. И сквозь полуприкрытые веки ей мерещился рыжий кот с нагло усмехающейся мордой, сидящий в кресле позади лекаря. Мария попыталась указать на него Джеймсу и лекарю, но стоило ей слегка оторвать руку от кровати, кот издевательски подмигнул и растворился в воздухе. «Я сошла с ума…» — с этой благословенной мыслью королева провалилась в сон. *** Мария очень хотела, но не могла проснуться. Невыносимая тяжесть давила на грудь, мешала сделать вздох. Веки как будто налились свинцом. В ушах свистело и звенело, и сквозь этот громкий шум доносился чей-то заунывный шепот, перемежающийся тихими, скрипучими смешками. «Я умираю!» — с ужасом подумала Мария и отчего-то эта мысль не принесла ни облегчения, ни радости. Утраченная, казалось, тяга к жизни разгорелась с новой силой. — «Нет! Я не умру! Я нужна своей стране!» Преодолевая невероятное сопротивление, она все-таки открыла глаза и в полумраке комнаты с ужасом увидела перед собой два ярко сияющих зеленых глаза. Сразу стало понятно, откуда взялась такая удушающая тяжесть – на ее груди сидел кот. Рыжий, ободранный, с оторванным ухом. Вот только теперь он казался куда больше, будто вырос в размерах раза в два и… продолжал расти! Колдовской свет зеленых глаз разгорался все ярче. Чудище (а никак иначе это существо было не назвать) раскрыло пасть и Марии показалось, что оно втягивает в себя ее душу. — НЕЕЕТ!!! — что есть мочи завопила девушка и из последних сил столкнула монстра со своей груди. От резкого рывка она и сама не удержалась на кровати и соскользнула с простыней вниз, но до пола так и не долетела… Потому что пола под кроватью не оказалось! А вместо него в свои беспросветные объятия Марию приняла закручивающаяся воронкой, бездонная и кромешная тьма. — ПОМОГИТЕ!!! — вопила насмерть перепуганная Мария, падая в неизвестность и отчаянно молотя руками по воздуху в попытке ухватиться хоть за что-то… — Дура! — проскреготал совсем рядом знакомый старческий голос. — Нельзя прерывать ритуал! Теперь я не ручаюсь за последствия. Где уж тебя выкинет и найдешь ли якорь, чтобы зацепиться… Сама виновата, королевишна!.. Запомни глупая, коль не спасешь мужа – погибнете оба! ОБА!.. Последнее слово пророкотало оглушающим громом, заставив Марию зажать уши ладонями. Свист ветра. Удар о твердый пол. И все исчезло… Мария снова потеряла сознание. *** Франция. Королевские покои. — …Что вы можете сказать, доктор? Он выживет? — словно сквозь толстый слой свалявшегося хлопка донеслось до слуха Марии. Женский голос. Голос, который она хорошо знала и не могла спутать ни с кем другим. Екатерина. «Екатерина в Шотландии?! Когда она успела приехать и почему мне не сказали?.. И откуда такая слабость… Почему я не могу открыть глаза?!» — мысли напряженно метались в голове, путаясь и обрываясь. Сосредоточиться не получалось. Мешало гудение и звон в ушах. — «Я заболела?.. Да… точно… Прогулка в лесу… колодец… Мне стало плохо от воды. И тот кошмарный сон о коте… Как хорошо, что все закончилось. Нужно открыть глаза…» — Пока что я не могу сказать ничего определенного… — снова послышался голос, на этот раз мужской, — тело его величества борется с инфекцией. Я делаю все возможное, но остается уповать лишь на милость Господа… «ЕГО величества?» — Мария мысленно нахмурилась. — «Наверное, он оговорился. Если этот тот лекарь, что был с Джеймсом, то он дольно стар, не мудрено… но сколько же времени я болею, если даже Екатерина успела приехать?!» — Королева Мария уже вернулась? — в голосе Екатерины зазвучала неприкрытая враждебность и гнев. — Нет, ваше величество, — издалека ответил ей другой мужской голос. «Что они говорят?! Вот же я! Они ослепли?» — Марию охватило раздражение. Она попыталась шевельнуть рукой, но ничего не вышло. — Как только она вернется в замок, тут же сообщите мне, — презрение и ярость в тоне Екатерины, казалось, можно ощутить физически. Мария давно не слышала от Медичи таких интонаций в свой адрес. Она полагала, что эта стадия их взаимоотношений давно осталась в прошлом. Что она снова сделала не так, чтобы вызвать гнев Екатерины?! — Все подите прочь! Королю нужен покой, — грозно приказала Медичи, и судя по суетливому шороху, окружающие Марию люди поспешили выйти из комнаты. «Королю?! Да что здесь происходит?!» — в отчаянии мысленно взвыла Мария. Напряглась в попытке открыть глаза, крикнуть и… снова провалилась в забытье. — Последний раз помогаю тебе, дурная девка. Проснись, королевишна! А то так и помрешь заместо мужа своего. Навряд ли он обрадуется такому вот спасению… Вот ведь дура! Зачем вмешалась, вон какую оказию сотворила… думай теперь, как все исправить… «ВЫ!!!» — едва не взвыла Мария, снова услышав мерзкий голос старухи. С губ не сорвалось ни звука, зато ресницы вздрогнули и тяжеленые веки медленно разлепились. Моргнув, Мария с трудом открыла глаза. Сквозь мутную пелену проступал мягкий полумрак комнаты. Постепенно вокруг вырисовывались знакомые очертания мебели и других предметов. Зрение медленно прояснялось и Мария рассмотрела столбики кровати с узорчатым золотым балдахином… Знакомые до малейшей детали… Королевская опочивальня при французском дворе. — Как… Она хотела сказать: «Как я здесь оказалась?», но умолкла, едва лишь услышав сорвавшийся с губ едва различимый, надломленный шепот. Глаза распахнулись во всю ширь, а зрачки потрясенно округлились. Голос был не ее, но родной и знакомый до боли! До каждого, даже самого малейшего полутона! Голос Франциска! В шоке Мария попыталась вскочить, но стоило лишь дернуться как дикая боль прострелила голову, вынуждая с громким стоном откинуться обратно на подушку. Словно в ответ на этот стон дверь опочивальни распахнулась и в комнату влетела взволнованная и бледная как полотно Екатерина. Она на мгновение замерла, неверяще вглядываясь в лицо лежащего в постели человека, а после, задыхаясь от облегчения бросилась вперед. — Франциск! Слава Богу, ты очнулся!!! *** Это же время. Летний домик неподалеку от замка. «— Мария собирается уехать в Шотландию с Конде!..» — это были последние слова матери, которые он услышал прежде чем звон в ушах заглушил все. Прежде чем тьма поглотила сознание, отрезав боль, пронзившую сердце и, отчего-то, голову. Однако, пробуждение оказалось на удивление приятным. Исчезла ставшая привычной слабость, головокружение и тошнота. Мысли замелькали с легкостью, от которой Франциск успел отвыкнуть за последние недели, в течении которых самочувствие ухудшалось с каждым днем. И теперь, когда мысли вдруг прояснились, он смог в полной мере прочувствовать все разочарование и обиду от нового предательства со стороны Марии. Он готов был простить ей измену; согласился терпеть рядом с ней ненавистного Конде; закрывал глаза на их встречи; защищал и выгораживал супругу перед матерью и всем двором… И единственное, что просил взамен – чтобы она была рядом. Чтобы оставила хотя бы возможность смотреть на нее издалека… любоваться ее улыбкой, пусть и обращенной к другому мужчине… Мария больше не хотела быть ему женой, и Франциск отпустил ее, хотя душа и сердце истекали при этом кровью. Но она все еще оставалась королевой Франции. Его Королевой! И вот теперь она решила, что и королевой Франции быть не хочет. Собралась уничтожить последнее, что еще оставалось между ними. И самое обидное, даже не удосужилась лично сообщить ему о своем решении… Узнать подобную новость от матери… Хуже, наверное, было бы только услышать ее от английской королевы. До этих страшных слов: «— Мария собирается уехать в Шотландию с Конде!..», Франциск был уверен, что может простить любимой все, лишь бы она снова почувствовала себя живой и счастливой. Он не колеблясь забыл бы о Конде, реши Мария вернуться к нему, к Франциску. Он бросил бы к ее ногам все, начиная от собственной жизни… До этих слов. Теперь же его сердце будто заледенело. Там, где ранее плескался живой океан безбрежной любви воцарилась пустота и мертвый штиль. Боль. Обида. Гнев. Презрение. Франциск пытался найти в себе хоть что-то от былой страсти, но видел лишь остывающие угли. Однако, невзирая на нанесенную Марией рану, на все неприятные чувства, овладевшие им, Франциск с горечью осознавал, что не сможет пойти против нее. Не сможет причинить ей боль в ответ. Он продолжит защищать неверную супругу. Продолжит поддерживать ее страну. И даже отпустит ее от себя, добровольно становясь посмешищем для всего мира. Вот только простить уже не сможет никогда… Так думал Франциск, лежа с закрытыми глазами, ожидая, пока из головы выветрится остаток дремы. Представляя, как сейчас поднимется с кровати, созовет министров и решит вопрос с отправкой дополнительных войск в Шотландию. Потом организует для супруги корабль и достойное сопровождение, чтобы она не бежала из Франции, словно преступница, а отплыла на родину с почестями. И с Конде, конечно же. Наваррского принца Франциск подле себя более не потерпит. Как говорится, совет да любовь! От вспыхнувшей глухой злости Франциск заскрипел зубами и резко открыл глаза. И с некоторым недоумением уставился на низкий, пожелтевший от сырости потолок, по которому тянулась внушительная трещина… Это абсолютно точно не был потолок королевской опочивальни. Да нигде в замке такого ужаса он не видел! И мать точно не позволила бы уложить сына, короля Франции, в комнате, где ему на голову могло что-то упасть! Еще через мгновение Франциск осознал, что лежит под меховой шкурой… совершенно голый. Он ощущал мягкий мех каждой клеточкой тела. Он не любил меховые одеяла! От них его кожа чесалась, а в носу начинало неприятно зудеть. Хотя… сейчас неприятных ощущений не возникало… Внезапно, рядом кто-то шевельнулся. Кто-то большой и горячий с сонным пыхтением взял и… положил широкую, мозолистую ладонь Франциску на грудь! И стиснул наглым собственническим жестом!!! Опешив от шока, Франциск не сразу сообразил, что сама грудь ощущается как-то иначе, совсем не так, как должна. Ошалев от происходящего, король медленно повернул голову и уставился на лежащего рядом человека… — Доброе утро, моя королева… — проворковал… Луи Конде?! Франциск впал в ступор. Его рот беззвучно приоткрылся, а веко левого глаза ну очень ощутимо задергалось. Луи, тем временем, сыто улыбнулся и… потянулся вытянутыми трубочкой губами к лицу Франциска! — ЧТО ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ, ПРИНЦ?!? — раненым бизоном взревел тот, с силой отталкивая от себя ненавистного соперника и стрелой вылетая из кровати. М-да… вот только вместо бизона в комнате раздался писк испуганной степной уточки, а выскакивая из-под одеяла Франциск умудрился запутаться в собственных неожиданно длинных волосах и хлопнулся на холодный пол пятой точкой, ставшей подозрительно мягкой и чувствительной. — Господи, Мария! Вы ушиблись? Что с вами? — возопил взволнованный Луи и тоже вскочил на ноги, бросаясь к совершенно ошалевшему Франциску. Увидев, как к нему на полном ходу несется полностью обнаженный наваррский принц, тряся всеми выпирающими телесами, Франциск почувствовал, как задергались уже оба глаза… И только потом осознал, как назвал его Луи. Мария… Франциск опустил взгляд и потрясенно, с все возрастающим ужасом, принялся рассматривать свое тело. Точнее, тело своей жены, которое он обычно видел совсем в другом ракурсе и никогда под таким углом… Невероятное зрелище… Но постойте!.. Мысли в голове короля завертелись быстрее. Он даже не сразу почувствовал, что Луи уже рядом и поднимает его с пола. Франциск осознавал ужасное: каким-то немыслимым образом его сознание оказалось в теле Марии! Рядом голый Конде... они находятся где-то за пределами замка… и кажется, Мария окончательно ему изменила. — Нет… это не по-настоящему… — помертвевшими губами пролепетал король, — Это сон! Просто кошмарный сон! — Мария… любимая! Бедолага Луи и не подозревал, что выбрал самый неподходящий момент для проявления любви. Его широкая ладонь нежно коснулась раскрасневшейся щечки шотландской королевы. Он соблазнительно улыбнулся, ожидая, что сейчас Мария успокоится, подарит ему ласковый взгляд и полный страсти поцелуй, совсем как минувшей ночью. Вот она подняла голову и посмотрела на него своим невероятными глазами… а в следующее мгновение твердый кулак с силой и ловкостью, неожиданными для столь хрупкой девушки, с хрустом прилетел ему в лицо, впечатавшись прямо в породистый нос. — Никогда… НИКОГДА больше не смей прикасаться к этому телу!!! — прорычала нежная и трепетная королева Шотландии, приласкав Луи еще и острой коленкой по самому деликатному месту. Вроде, метила выше, но в силу роста, уж куда достала. — В следующий раз я всажу кинжал прямо в твое сердце, проклятый разлучник! Луи кулем свалился на пол, подвывая от боли и непонимания, а Франциск заметался по комнате, собирая одежду Марии и кое-как натягивая ее на себя. До чего же у женщин кошмарные наряды!!! Оказывается, снимать их куда приятней, чем надевать. Особенно, на себя. Король Франции еще не разобрался в происходящем, более того, он так и не решил, сон это, или явь. Но одно Франциск знал точно – он более ни секунды не желал оставаться в компании Луи Конде. Честное слово, ведь не утерпит и придушит ублюдка! Плюнув на корсет и сползающее с плеч платье, Франциск укутался в теплую накидку и рванул к выходу из домика. Не успел он открыть дверь, как тут же нос к носу столкнулся с взволнованной Лолой. Девушка как раз подняла руку, чтобы постучать, да так и застыла на пороге, разглядывая свою всколоченную королеву, похожую больше на огородное пугало, чем на привычную изысканную Марию. Нижняя челюсть фрейлины некрасиво отвисла, а взгляд от шока стал совсем пустым. — Лола. — Франциск нервно шмыгнул носом и поморщился с непривычки, услышав вместо родного баритона голосок супруги. — Мария, как хорошо, что я вас нашла! — Лола отмерла и сделала вид, что в происходящем нет ничего странного. — Вам нужно поспешить в замок! Франциск!.. — Что? Что со мно… с ним??? — король обмер от ужаса. Если он сейчас каким-то чудом стал «Марией», то что с его родным телом?! — Он заболел. Вчера вечером внезапно потерял сознание, поднялся жар. Врач подозревает инфекцию… — Лола всхлипнула, — Недавно он очнулся, но явно бредит. Он пытался убедить Екатерину, что он, это… вы… — едва слышным шепотом закончила девушка и испуганно вытаращила глаза. — Ого! Даже так… — хмыкнул Франциск. Выходит, случившееся затронуло их обоих. Каким-то невероятным образом, не иначе как в следствии темного колдовства, их души… или разум… он и сам не мог понять, что именно, поменялись местами. Если, конечно, это не просто кошмарный сон. Уж лучше бы сон – мысленно взмолился Франциск, спеша к привязанным у дома лошадям. Ведь если это реальность, он понятия не имел, как им быть в сложившейся ситуации и где искать колдуна, свершившего подобное! «Одно радует, — кисло подумал Франциск взбираясь на лошадь, — теперь Мария точно не уедет в Шотландию».