Ты это я, я это ты

Как оказалось, домик, в котором Мария и чертов Конде свили любовное гнездышко, находился совсем недалеко от королевского замка, на окраине городка, начинавшегося сразу за лесом. Пока они с Лолой во весь опор неслись в замок, Франциск не перекинулся с фрейлиной супруги ни словом. Да и что он ей мог сказать в облике Марии?! Разве что выставить себя… то есть, супругу… полной дурой. Он чувствовал, что Лола раскусит его на раз-два, и если не поверит в невероятную подмену, то запросто решит, что королева Шотландии тронулась умом. «Вон обо мне самом так, небось, уже и думают…» — мрачно размышлял Франциск, представив, к каким выводам могла прийти Екатерина, услышав, как сын пытается убедить ее в том, что он Мария Шотландская. — «Надеюсь, матушка еще не успела на радостях признать меня недееспособным…» В замок он ворвался как вихрь, едва не сверзнувшись с лошади из-за неудобного подола, путающегося между ногами. Слуги и встретившиеся на его пути дворяне поспешно кланялись, стоило «правительнице» Франции появится пред их глазами. Франциск с кислой усмешкой заподозрил, что их рвение вызвано необходимостью спрятать шок во взглядах при виде ТАКОЙ королевы. «Да простит меня Мария!..» — прикрыв глаза, пробормотал Франциск, понимая, что своим непрезентабельным видом роняет репутацию жены на запредельно низкий уровень. Оставалось надеяться, что все спишут на спешку и волнение королевы, взбудораженной вестями о плохом самочувствии супруга. Франциск вломился в королевскую опочивальню, не дожидаясь, пока лакей распахнет перед ним дверь. Открывшееся глазам зрелище заставило его потрясенно замереть посреди комнаты, не дойдя до кровати. «Это я ТАК со стороны выгляжу?! Мне казалось, что получше... Как же я умудрился настолько себя запустить?» — мрачно насупив брови, думал он, глядя на мать, заботливо держащую в обеих ладонях бледную, безвольную руку его родного тела, с ужасом вжимающегося в кровать и как будто даже пытающегося просочиться сквозь подушки, лишь бы максимально отдалиться от Екатерины. Его лицо было мертвенно бледным, будто Франциск уже умер, но его зачем-то достали из могилы и положили, такого «красивого», с огромными синюшными мешками под запавшими глазами, на королевское ложе. Волосы, обычно бывшие его гордостью и привлекающие внимание своим насыщенным золотым оттенком, выцвели до бледно пепельных, а тугие локоны-завитушки поникли, став похожими на сухую солому. На кровати будто и правда лежал мертвец. Казалось, вся жизнь, оставшаяся в этом теле, сосредоточилась во взгляде голубых глаз. И сейчас эти глаза смотрели на Франциска, точнее на вошедшую в комнату Марию, с немым вопросом и невероятной, пламенной надеждой. Екатерина невольно крякнула, окидывая невестку откровенно шокированным взглядом. Она взглянула за спину шотландки и решительно велела: — Оставьте нас. Только тогда Франциск заметил, что помимо их троих, в опочивальне находятся так же и придворные лекари, и парочка замерших истуканами служанок. Все лишние люди, услышав приказ королевы-матери, исчезли так поспешно, словно их вымело из комнаты порывом ураганного ветра. Екатерина подчеркнуто величественно поднялась на ноги и медленно пошла в сторону невестки, прожигая в ней дыру немигающим взглядом ядовитой змеи. «О-о-о!.. Ну начинается…» — со вздохом подумал Франциск, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза под лоб. Вот этот матушкин взгляд он знал хорошо – сейчас его будут отчитывать. Долго, со вкусом и расстановкой. Вот только надвигающаяся буря предназначалась совсем не ему, не Франциску, и у него не было никакого желания становиться подушкой для матушкиных шпилек. — Я смотрю, вы очень спешили к своему супругу, Мария, — Екатерина еще раз любовно «отутюжила» молодую королеву взглядом, старательно акцентируя внимание на всех недостатках ее облика. А учитывая, что сейчас вся «Мария» была одним сплошным недостатком, у Екатерины чуть пар из ушей не повалил от многократного возмущения. — Так спешили выбраться из-под любовника, что даже не удосужились как следует надеть платье? Как… трогательна ваша забота о супруге… — прошипела Екатерина, ловко играя голосом, чтобы тщательней донести до невестки всю глубину своего к ней презрения. «Мама, не начинай!..» — едва не сорвалось с губ Франциска, но тут его взгляд привлекла Мария, чуть оживившаяся после того, как Екатерина сместила вектор своего внимания на другую цель. — «Что… она… делает?!» Рот Франциск удивленно приоткрылся, пока он, наблюдая из-за плеча Екатерины, смотрел, как Мария в его теле воровато огляделась и, приподняв край одеяла, принялась заинтересованно изучать… «Да как ей не стыдно!» — Франциск почувствовал, как щеки залило жаром. — «Да что… что она там не видела?!» Нет, это немыслимо, так обращаться с чужим телом! Вот он себе ничего такого не позволял! Ну… не успел… НО ОН МУЖ! Все еще любящий, а значит ему можно. А Мария после своей измены потеряла право на подобные вольности! Вон, у нее для этого теперь Конде есть… Поймав себя на очередной вспышке ревности, Франциск едва не зарычал. — КХМ!!! — громко и выразительно кашлянул король и его неверная королева подняла на него кроткий взор голубых очей. Ну ни дать, ни взять – безвинный агнец во плоти! Даже лицо уже не такое мертвенное стало, щеки вон покраснели, глазки заблестели. Екатерина недоуменно оглянулась через плечо, поймала невинный взгляд «Франциска», успевшего чинно сложить руки на груди и снова обернула пылающий праведным гневом взор на невестку. — Думаете, я не знаю где вы были и с кем? Или может, верите, что мне неизвестны ваши планы сбежать в Шотландию с предателем Конде? Я знаю все о ваших замыслах, Мария! — раздувшись от важности, чуть ли не выплюнула Екатерина. — Я знаю все о том, как вы наставляли рога моему мальчику!.. — значительно тише, чтобы не услышал лежащий за ее спиной король, ледяным тоном процедила Медичи. «Господи, мама, ну какой я тебе мальчик?!» — мысленно взвыл Франциск, радуясь, что стоит перед ней в теле Марии и мать хотя бы не тянется ему волосы поправлять, как сопливому недомерку. — Я понимаю всю степень вашего возмущения ма… Екатерина, — подражая обычному царственному тону супруги начал Франциск, чинненько сложив соединенные в замочек руки на животе, повторяя не единожды виденный жест, а заодно придерживая корсет, начавший неумолимо сползать вниз, — но сейчас я бы хотел..ла побыть со своим супругом наедине, если вы не возражаете. — Екатерина возражала, но Франциск специально добавил в голос металла, чтобы мать поняла – сейчас они спорить не будут. — Ваши претензии мы обязательно обсудим позже, Екатерина. «Когда в это тело вернется законная хозяйка!» — добавил Франциск про себя. — «Я предназначенные ей нравоучения выслушивать не собираюсь». Франциск очень надеялся, что их с Марией неоднозначная ситуация еще может разрешиться быстро и безболезненно. Он молил бога, чтобы для этого им лишь достаточно было прикоснуться друг к другу. Надувшаяся от злости Екатерина явно не желала сдаваться без боя и, наверняка, продолжила бы нотацию, если бы от кровати не раздалось слабое: — Матушка, пожалуйста, оставьте нас наедине… У Франциска снова дернулось веко, отчего где-то на задворках сознания мелькнула мимолетная мысль, что такими темпами у Марии разовьется нервный тик. Но как он мог остаться спокойным?! Он ТАК со своей матерью не говорил никогда! Что еще за униженно-просящий тон бесхребетника?! — Как скажешь, дорогой, — Екатерина мгновенно переключилась на сына и ее голос приобрел ласковый, медовый оттенок. — Только не забывай – тебе запрещено волноваться! Держи себя в руках, родной, и помни о том, что я тебе говорила… *** Мария выжала из себя вымученную, вежливую улыбку, мысленно чихвостя Екатерину похлеще портового шотландского грузчика. За час с момента ее «счастливого» пробуждения в облике супруга, королева-мать почти успела выесть сыну мозг чайной ложечкой. Началось все с того, что ошарашенная случившимся Мария, позабыв о своих «добрых» взаимоотношениях со свекровью в текущий период времени, попыталась доказать Екатерине, что она не Франциск, а Мария. Наверное, это была самая большая глупость, сделанная ею с того самого момента, как королева Шотландии вступила в осознанную жизнь. Свою ошибку Мария поняла тотчас, стоило лишь увидеть глаза Екатерины, решившей, что сын благополучно тронулся умом, потрясенный предательством любимой супруги. Мария, фактически никогда не знавшая настоящей материнской любви, на собственной шкуре почувствовала, что значит быть задавленной заботой и искренним материнским волнением. К Франциску мгновенно были созваны все лекари, находящиеся в замке. Его ощупали с ног до головы. Устроили допрос с пристрастием, едва не добивший больного. А под конец, в дружном порыве очистить разум короля, чуть не выпустили ему всю кровь. Благо Екатерина, нетерпимо относившаяся к кровопусканиям и попросту сжалившаяся над своим драгоценным ребенком, остановила эскулапов. Пришлось Марии в спешном порядке признавать свою оплошность и убеждать Медичи, что помешательство было кратковременным и эпизодичным. Екатерина понемногу успокоилась и сразу же нашла «козла отпущения». И кого? Ну конечно же Марию! Она успела сто раз напомнить сыну о предательстве супруги. О том, что ей, беспутной девке, ни в коем случае не должна сойти с рук измена и попытка побега! Вон, он бедный слег по ее вине. И Мария должна понести за это наказание. Наверное, только сейчас Мария осознала всю глубину ненависти, которую питала к ней Екатерина в тот момент. «А ведь она говорила все это Франциску! И не единожды… Удивительно, как после всего услышанного от матери он не отдалился от меня окончательно. Поддержал, несмотря ни на что… Он ведь отправил в Шотландию войска сразу после того, как очнулся. А Екатерина наверняка успела и тогда наговорить ему гадостей обо мне!.. О, Франциск, как же сильно я люблю тебя!.. В этот раз я не потеряю тебя, любимый! Может и хорошо, что все сложилось вот так… Пока мой дух в твоем теле, с тобой точно не случится ничего плохого. А после, когда опасность минует, мы отправимся в Шотландию и найдем ту чертову старуху – пусть возвращает все на свои места!» — Мария решительно кивнула своим мыслям, поморщившись от взорвавшейся в голове боли. Теперь, зная, какие муки терпел муж, чувство вины перед ним возросло многократно. — «Хоть бы ты поверил мне, Франциск! Впрочем, после ТАКОГО чуда, в путешествие во времени поверить легче легкого…» С момента пробуждения Мария изо всех сил старалась не думать о том, что тот факт, что ее душа каким-то чудом очутилась в теле Франциска совсем не означает, что его душа сейчас в ее теле. Она гнала от себя даже мимолетную мысль о том, что душа Франциска просто исчезла, и ей предстоит столкнуться нос к носу с самой собой, той Марией, которой она была полгода назад… Потому Мария едва не заорала от напряжения, и невысказанного вопроса, когда в опочивальню ворвалась ОНА. Точнее, ее тело. И почти сразу выдохнула от облегчения. Даже не учитывая кошмарнейший беспорядок в одежде и прическе, которые не допустила бы ни одна уважающая себя женщина, она просто не могла не узнать взгляд Франциска, пусть и на собственном лице. Это без сомнения был он! Смущенная Мария стиснула пальцами одеяло и до боли прикусила губу, стоило лишь вспомнить, ГДЕ ИМЕННО, она встретила это конкретное утро в прошлом… «Господи, какой позор!..» Неудивительно, что Франциск смотрит на нее как на последнюю предательницу. Екатерина тут же ринулась в бой и Мария фыркнула. Она прекрасно помнила, как Медичи едва не вцепилась ей в глотку в то утро. Правда, тогда ситуация усугублялась тем, что Франциск долго не приходил в себя. Сейчас же все немного изменилось, но улучшение состояния сына отнюдь не охладило воинственный пыл Медичи. Наблюдая за тем, с каким непреклонным и царственным видом Франциск внемлет речам матери, Мария испытала чувство невероятной гордости за него. Глядя на мужа, она почти не обращала внимания, что смотрит на собственное лицо, все равно видя за ним супруга. Ее затопило чувство всеобъемлющей нежности и любви к нему. «Франциск… Живой! Мой! Любимый!..» По телу пробежала дрожь и глаза Марии округлились от в чем-то нового, но определенно знакомого ощущения. Почувствовав происходящий с ней перемены, Мария заинтересованно приподняла краешек одеяла. «ОГО! Так вот как это ощущают мужчины!» — восхищенно подумала королева и смущенно вскинула голову, услышав возмущенный кашель. Франциск, казалось, пытался взглядом прожечь в ней дыру, глядя из-за плеча Екатерины. Мария в ответ лишь невинно пожала плечами. А что такого? В конце концов, они супруги. — Матушка, пожалуйста, оставьте нас наедине… — проворковала она, услышав просьбу Франциска. Зная свекровь, можно было не сомневаться – та будет упираться до последнего, лишь бы не уступить невестке, но против болезненной просьбы сына-короля точно не устоит. Так и случилось. Екатерина ушла. Конечно же, оставив последнее слово за собой. Но все это было не важно, ведь они, наконец-то, остались одни. Мария, наконец-то, снова была с Франциском! И весь ужас последних месяцев начал постепенно таять, словно уносимый ветром дым. Франциск сделал несколько шагов к кровати и застыл в нерешительности. Вся храбрость и уверенность вдруг куда-то испарились. Все же, смотреть на самого себя было жутко. — Франциск?.. Робкий, неуверенный вопрос супруги заставил его передернуть плечами и вспомнить, что он все же мужчина. Пусть и в столь неоднозначном положении. Франциск сделал еще пару шагов и остановился рядом с кроватью, глядя на Марию… на себя… сверху вниз. — Мария? — …господи… это все-таки ты… — взволнованно и облегченно выдохнула Мария, и всхлипнула, прижав ладонь ко рту. Франциск поежился. Никогда ранее он не допускал подобного выражения на своем лице, да что там, даже представить подобные эмоции в своем исполнении не мог. Он опасливо оглянулся на дверь, молясь, чтобы никто не осмелился войти без приглашения и увидеть короля в подобном недопустимом виде. — Мария, пожалуйста, успокойся! — обида и ревность на время потеряли свою актуальность. Все недопонимания отошли на второй план, ведь сейчас его Марии было плохо и страшно. Уж точно хуже, чем ему. Возвращаясь в замок, Франциск, стараясь сохранять хладнокровие, успел немного примириться с произошедшим, убедившись, что это не сон. И теперь ему нужно успокоить Марию. В сложившейся ситуации они могут рассчитывать лишь друг на друга, а значит, любые раздоры между ними должны быть временно забыты. — Я не знаю, что произошло, но мы обязательно разберемся и все исправим! — проникновенно прошептал Франциск, сжимая ладони супруги и стараясь абстрагироваться от мысли о том, что это руки его тела. — Я знаю! Я… Мария хотела рассказать ему все. Признать свою вину. Предостеречь, предупредить о грядущих бедах, но язык словно прирос к небу, а горло сдавило спазмом, не позволяя издать ни звука. — … — она беззвучно открывала рот, чувствуя, как в панике глаза распахиваются все шире и шире. — Мария! Что с тобой?! — перепуганный Франциск схватил ее за руки. — У тебя припадок?! Приступ?! Господи, родная, прости! Я даже подумать не мог, что довел себя… свое тело до такого! — он крепко обнял супругу, прижав к себе. — Я позову лекарей!.. — Не нужно лекарей, — хрипло просипела Мария, наконец осознав, что голос «пропадает» только когда она пытается объяснить Франциску случившееся, а стоит заговорить о чем-то другом и ее тут же отпускает. — Что это за бесовщина… Дай мне бумагу и писчие принадлежности, хочу кое-что проверить. Огорошенный ее твердым тоном и резком сменой настроения, Франциск выпустил жену из объятий и молча принес ее маленький столик-подставку, стопку бумаг, чернильницу и перо. И с удивлением наблюдал, как Мария отчаянно и безуспешно пытается что-то написать. Но кисть, держащую перо, снова и снова сводила судорога, отчего пальцы раскорячивались в стороны, роняя писчий инструмент и заливая дорогую бумагу чернилами. Франциск в ужасе закусил губу, не понимая, что происходит с его телом и сожалея, что супруге приходится терпеть такие муки в то время как он прекрасно чувствует себя заняв ее место. — Не получается! — в отчаянии воскликнула Мария, отбрасывая в сторону перо. — Проклятая стар…!!! — она снова схватилась за сведенное спазмом горло и бессильно зашипела. Как ни крути, а получалось, что она совершенно никак не может объяснить Франциску ситуацию. Неведомые чары не позволяли на устно, ни письменно рассказать ни о загаданном желании, ни даже о том, что она перенеслась в прошлое. Так же она не могла предупредить Франциска о грядущих событиях. Ни-че-го! Она не могла сообщить ничего, что могло бы помочь изменить будущее. Видимо, дух колодца оставил ей только один путь – исправить прошлое собственными руками, незаметно для других подводя их к нужным решениям и поступкам. Черт возьми, она даже не могла рассказать Франциску о том, что он смертельно болен! Впрочем, сейчас пережить эту болезнь предстояло ей. Хоть это утешало. Она-то знала, что нужно делать, а чего любым способом избегать. Обессилено откинувшись на подушку, Мария обратила уставший взгляд на мужа, механически отмечая в мыслях, что его нужно переодеть и научить держаться подобающим образом, а то сейчас королева в его исполнении выглядела как будущая пациентка лечебницы для душевнобольных. Франциск сел на край кровати и молча взял супругу за руки, крепко стиснув ее кисти в своих пальцах, пристально, и как-то выжидающе, глядя в лицо Марии. Она в ответ недоумевающе хлопнула ресницами. — Не получается… — тихо повторил ее собственную недавнюю реплику муж, отпустив кисти Марии из своего захвата и недовольно отвернувшись. — Что именно? Франциск? — она осторожно позвала его, но Франциск лишь нахмурился, задумчиво глядя в одну точку на стене. — Не важно… Я надеялся, если мы прикоснемся друг к другу, чары развеются, и мы снова станем сами собой, — все же неохотно пояснил он, видя, что жена недовольно ерзает и болезненно кривится от каждого движения, — как видишь, я ошибся. Не знаю, что это за колдовство, но так просто его не развеять. «Еще бы!» — мысленно хмыкнула Мария, криво улыбнувшись. Однако, слова Франциска натолкнули ее на размышления. Так получилось, что она вернулась в тот период, когда в их отношениях возник кризис, в большинстве своем, по ее вине. Они с Франциском отдалились друг от друга, так почему бы не начать налаживать мосты прямо сейчас! Чем быстрее они решат все разногласия и помирятся, тем проще будет спасти их брак и жизни. — Возможно, одного лишь прикосновения недостаточно… — осторожно предположила Мария и красноречиво накрыла ладонью кисть супруга, нежно поглаживая ее кончиками пальцев. Было немного странно чувствовать под пальцами собственную кожу, однако, Мария решила не задумываться над этим – Франциск, это Франциск, как бы он не выглядел в текущий момент. Тот в ответ скосил взгляд вниз, растерянно глядя, на их соединенные руки. Посмотрел на Марию, многозначительно приподнявшую брови и всем своим видом намекающую на… — Нет. Отрезал Франциск, решительно поднимаясь на ноги и отходя на несколько шагов в сторону. — Как вы смеете предлагать подобное, после того как провели ночь в объятиях любовника?! — звенящим от возмущения голосом произнес он и гневно нахмурился. — Тем более, что близость в подобных обстоятельствах просто… неприемлема! Это все равно что… — он замялся, подыскивая правильные слова, — разделить ложе с самим собой! Да, ревность и обида проснулись неожиданно и не вовремя. Но перед внутренним взором Франциска слишком четко встала картина с обнаженным Конде, тянущим к нему загребущие ручонки и утиные губешки… БРРРР! Мария недовольно поджала губы. Почему-то ей казалось, что помириться с супругом будет проще. Она уже и забыла, что какое-то время он таил на нее обиду и простил ее, как потом догадалась Мария, лишь ощутив приближение смерти. Чтобы защитить и подарить ей наследника и надежду на будущее… Увы, у него так и не получилось. «Что же, пойдем более длинным путем» — тоскливо подумала королева, удобнее устраиваясь на подушке. — Вы правы, Франциск. Наверное, в моей голове немного помутилось… Эта боль… — она демонстративно поморщилась. В карих нынче глазах супруга тут же вспыхнула вина и сострадание. На нежном девичьем личике ясно отразились охватившее его муки совести. Мария облегченно выдохнула, убедившись: даже гневаясь, Франциск все-равно продолжает ее любить! — Не волнуйся, Мари, лекари обязательно помогут тебе! — проникновенно пообещал он, снова садясь рядом с супругой и осторожно, словно в нерешительности, беря ее за руку. — Тебя вылечат… меня вылечат… — Франциск тряхнул головой, запутавшись в собственных словах. — Всех вылечат! — в конце концов подвел итог он. — Мы обязательно найдем способ развеять колдовство. Но до тех пор, боюсь, нам придется притворяться друг другом. И, сама понимаешь, — тон его голоса стал заметно холоднее, а в уголках губ неожиданно появилась тень самодовольной и чуть торжествующей улыбки, — тебе придется остаться во Франции и прекратить любые отношения с Конде… У нас нет выбора. Мария едва не засмеялась в голос. Удержалась, ощутив, как тупая боль сдавила виски. Она и рада была бы сказать, что с Конде в любом случае покончено. Как и с планами вернуться в Шотландию. Теперь у нее совершенно иная цель. Но пришлось покорно смежить веки и слабо прошептать: — Конечно, Франциск. Я постараюсь не разочаровать тебя. — Она открыла глаза и внимательно посмотрела на мужа. — Но и ты будь добр… — Мария шептала едва слышно и Франциску пришлось низко наклониться к ней. Воспользовавшись возможностью, Мария рывком натянула сползший корсет на грудь супруга. — Будь достойной королевой, Франциск! — Кхм… — неловко кашлянул тот, чувствуя, как краска снова заливает щеки. — Я не уроню твою честь, Мари! — торжественно пообещал король, поднимаясь. — Значит, мы договорились? В таком случае, дорогой супруг, я оставлю вас. Отдыхайте. Я навещу вас снова после того как… — Франциск одернул раздражающее его платье, — приведу себя в пристойный вид. Величественно задрав подбородок, он постарался гордой лебедицей выплыть из опочивальни. Мария тяжко вздохнула, глядя ему вслед: — М-да… с походкой придется что-то делать…