Ты это я, я это ты

— Это сложнее, чем я думал… — едва слышно пробормотал король Франции, глядя на себя в зеркало. На зеркальной поверхности, сложенной, подобно мозаике, из больших и мелких стеклянных квадратиков, отражалась его взъерошенная супруга в криво надетом платье, сползающем с одного плеча. Тонкие пальцы нервно теребили топорщащиеся во все стороны нелепые оборки. Корсет, который Франциск за несколько часов, минувших с момента пробуждения, успел возненавидеть всеми фибрами души, расходился в стороны и наотрез отказывался держать грудь. Обычно столь любимая часть тела супруги сейчас вызывала только раздражение. Как же она мешала! Даже тот факт, что изначально Франциск был счастлив от возможности вдоволь ее пощупать, ныне отошел на глубокий задний план. Но ладно грудь и корсет… А куча нижних юбок! А неустойчивые туфли! Какой кошмар!!! И со всем этим ужасом Франциск наивно пытался справиться сам, потому что очень боялся выдать себя перед слугами или фрейлинами Марии. Однако, промучившись больше часа и так и не добившись сходства с обычным изящным и ухоженным обликом супруги, король вынужден был обратиться за помощью. — Как вы себя чувствуете, Мария? — осторожно поинтересовалась пришедшая на зов Лола, с некоторой опаской наблюдая за своей непривычно молчаливой и напряженной королевой, пока ту во все стороны вертели, наряжая, служанки. — Ммм… спасибо, хорошо, — коротко отозвался Франциск, усаживаясь перед туалетным столиком. Служанки, тщательно скрывая недоумение, азартно принялись приводить в порядок непривычно спутанные волосы своей госпожи. — Я представляю, как вам сейчас нелегко, — мягко продолжила Лола, заняв соседний с Марией стул, — если я хоть чем-то могу помочь… — Благодарю. Я ценю! — Франциск бросил на нее быстрый взгляд. Знала ли Лола о планах Марии убежать из Франции с Конде? Насколько он может доверять ей? — А где Кенна и Грир? Франциск, конечно, знал о том, что леди Грир обвинили в пособничестве мужу, который, сам того не желая, оказался втянут в мятеж протестантов. Но чем это обернулось для фрейлины он особо не интересовался, отдав право решать судьбу шотландской подданой своей супруге. Вроде бы, леди Грир отлучили от двора, но что с ней стало дальше..? Франциск недовольно закусил губу, понимая, что зря поторопился и упомянул леди Грир. Впрочем, сожалеть слишком поздно – слова слетели с губ и теперь Лола с еще большим замешательством таращится на него. — Эмм… Грир… — она задумалась, — со своими девочками, полагаю. Где ей еще быть. — Девочками?! — вопрос вырвался прежде, чем Франциск успел себя одернуть. Оставалось только хлопнуть себя по губам и признать очевидное: он идиот. Ну, или идиотка, как сейчас, наверняка, считает Лола. Фрейлина высоко подняла брови. В ее голубых глазах большими буквами читалось желание протянуть руку и пощупать лоб своей правительницы. Франциск с мученическим видом сжал пальцами переносицу. — Ох… кажется события этого утра дурно сказались на моем самочувствие… Что-то я плохо соображаю. Не обращай внимания, Лола. Конечно, Грир с ее девочками, о чем я вообще спрашиваю, — он с трудом сдержал нервный смешок. — А Кенна? Полагаю, она с моим… кхм… со своим супругом! — Франциск громко закашлялся, надеясь отвлечь внимание от очередной оговорки. Изживать старые привычки в общении оказалось ой как трудно! — Кажется, Баш не возвращался в замок со вчерашнего вечера, — задумчиво нахмурила брови Лола. — Кенна должна была явится сюда, не знаю, что могло ее задержать. Глядя на отражение Марии в зеркале туалетного столика, Франциск нервно забарабанил пальцами по колену. В голове короля мелькнула здравая мысль, что с Кенной ему точно лучше не общаться. Это Лола достаточно спокойна и сдержанна, чтобы с пониманием отнестись к странностям в поведении Марии. Она может на что-то закрыть глаза. Ее можно попытаться отвлечь. С болтушкой Кенной такой фокус, скорее всего, не сработает. Ее нужно срочно спровадить из замка! — Так говоришь, Баш еще не вернулся? То есть, он не знает о болезни короля? В таком случае, найди Кенну и передай, что я приказала ей разыскать Себастьяна и срочно сообщить ему о случившемся! Мало ли что, — Франциск мысленно перекрестился и попросил у Господа прощения за то, что собирался сказать, — если королю станет хуже… Баш должен успеть… попрощаться… — его замутило от собственных слов и жуткой перспективы, которую они описывали. «Надеюсь, моя болезнь не серьезна!.. — взмолился Франциск. — Я никогда не прощу себя, если по моей вине с Марией что-то случится… если я потеряю ее, пока мы находимся в таком положении!» — он с ужасом посмотрел в расширившиеся карие глаза на мгновенно побледневшем девичьем лице, глядящем на него из зеркала. — Хорошо, — Лола с готовностью поклонилась и вышла, чтобы исполнить распоряжение королевы. Франциск остался наедине с двумя мучительницами, уже с полчаса терзавшим королевскую голову. Он готов был поклясться, что за это время неуклюжие девицы умудрились вырвать у Марии, то есть, у него, не один клок волос! Если такое происходило каждый день, удивительно, как его супруга еще не облысела. И почему она только терпит столь безруких служанок?! Наконец, истязание подошло к концу и, дышащий через раз из-за туго затянутого корсета, король Франции смог доковылять к большому ростовому зеркалу, чтобы полюбоваться безупречным обликом своей супруги. Ох, знал бы он раньше, каких усилий и мук стоила Марии ее величественная красота! Франциску казалось, что даже рыцарская броня более удобная, чем вся эта женская экипировка. Видит Бог, он даже зауважал любимую супругу еще сильнее! *** Приведя себя в божеский вид, король пошел, а точнее, поковылял со всей возможной грацией, в направлении королевской опочивальни, намереваясь проведать супругу и выудить, наконец-то, из придворных лекарей всю информацию о состоянии своего родного тела. Конечной цели Франциск так и не достиг. Стоило миновать несколько коридоров, как на выходе из-за угла перед ним возникла мрачная фигура матери. Весь ее облик вопил о желании свернуть невестке шею, запихнуть труп куда-нибудь под лестницу и сказать, что так и было. — Мария, — прошипела Екатерина столь проникновенно, что любая гадюка от зависти захлебнулась бы собственным ядом, — я гляжу, вас совсем не волнует здоровье супруга. Хотя, о чем это я! Наверняка, у вас нашлись дела более важные, чем бдение у постели больного. Например, подготовка вашего с любовником побега… — Ошибаетесь, Екатерина, — Франциск решительно перебил разглагольствования матери. Не хватало еще терять время на споры, когда он почти задыхался в тесных объятиях корсета и мечтал поскорее добраться до Марии, чтобы супруга ослабила проклятую шнуровку. — Я как раз иду к любимому мужу, и собираюсь справиться о его самочувствии у лекарей. Надеюсь, они уже знают, какое лечение полагается королю. — «Любимому мужу»… — скривившись, передразнила его Екатерина. — Хотя бы мне не врите, лицемерка! Сейчас ваше пребывание у его постели будет излишним. Франциску стало хуже, — от слов матери король содрогнулся, едва устояв на резко подкосившихся ногах, — он снова потерял сознание. Кровотечение усилилось… Врачи говорят, что ближайшие часы все решат… Екатерина на мгновение устало прикрыла лицо ладонями и только теперь Франциск заметил, как осунулась и посерела его мать. Какие глубокие тени залегли под ее потускневшими глазами. Ему даже стало стыдно за свою враждебность, ведь мать искренне волновалась о нем. И у нее были все причины сердиться на Марию и говорить с ней подобным тоном. — Как мне не противно просить вас о помощи, Мария, но сейчас вы нужны мне в другом месте. Лорды-министры собрались в тронном зале. По замку уже вовсю гуляют слухи, и эти стервятники жаждут узнать подробности. Но им ни в коем случае нельзя сообщать о реальном положении дел! Боюсь, я не смогу сейчас удержать лицо перед ними… Мой вид тут же выдаст нас с головой. Потому сейчас вы пойдете в тронный зал и всеми правдами и неправдами убедите их, что с королем все хорошо. Вам понятно? О да, Франциск отлично все понимал. Скрипнув зубами от досады, он сменил направление и медленно посеменил в сторону тронного зала. «Не дождетесь, чертовы подхалимы! — мысленно костерил он министров тайного совета, из-за которых вынужден терять драгоценное время, которое мог бы провести рядом с женой. — Так просто вы от меня не избавитесь. Я найду способ вылечиться и вернуть себе свое тело. А до тех пор вы и на шаг не приблизитесь к трону, мерзкие падальщики! А если думаете, что сможете надавить на юную, беззащитную королеву, вас ждет о-о-очень большой сюрприз…» Весь тайный совет, в полном составе, собрался в тронном зале у большого камина. Раздувающиеся от собственной важности мужчины гордо вздымали вверх двойные подбородки и породистые носы, кичась друг перед другом, словно стадо фазанов. Особенно выделялся на их фоне не в меру самодовольный Стефан Нарцисс. Он с премерзкой улыбочкой выслушал рассказ королевы Франции о затянувшейся королевской охоте и особо хитром лосе, умело скрывающемся от зоркого королевского взора. Говоря о лосе, Франциск глядел прямо на Нарцисса и мысленно примерял на его голову увесистые рога. По мнению Франциска, они идеально дополнили бы облик лорда. Насмешливый взгляд Нарцисса просто кричал о том, что кто-кто, а он точно осведомлен о местонахождении и состоянии короля. «Ну еще бы, — скрипел зубами Франциск, мысленно обращаясь к Стефану, — наверняка же, именно ты утешал матушку, убивающуюся из-за моей возможной преждевременной кончины. Чем она только думает, доверяя кому-то, подобному тебе?!» Проглотили ли его ложь остальные министры, или только сделали вид, что поверили уверенным речам королевы, Франциск не знал. Мужчины не стали спорить и, раскланявшись, молча разошлись. Все, кроме Нарцисса. Стефан, с ядовитой ухмылочкой на тонких губах, приблизился и посмел склониться почти к самому лицу Франциска, отчего у того возникло жгучее желание повторить утренний подвиг и расквасить еще один чересчур длинный нос. — А вы прекрасная актриса, ваше величество! — издевательским тоном произнес Нарцисс. — Впрочем, не сомневаюсь, что ваша тревога о муже искренняя… в отличие от вашего любовника. Если Франциск умрет, Конде на вас женится и станет королем Шотландии. Но вам ведь такое и в голову не приходило, — на хищном лице мужчины расцвела гаденькая улыбочка, — как и ему… Франциску пришлось крепко сжать кулаки, до боли впившись длинными ногтями в ладони, чтобы удержать на лице невозмутимое выражение. Не понять, на что именно намекал Нарцисс, мог только полный дурак. Вот только верить, что жена могла желать ему смерти, чтобы выйти замуж за любовника, Франциск отказывался наотрез. Не могло такого быть, чтобы единственной преградой их с Конде планам стало странное происшествие, поменявшее короля и королеву телами. Нарцисс не стал ждать от королевы ответа. Отвесив ей полу шутовской поклон, он гордо удалился, сопровождаемый едва различимым скрипом королевских зубов. — Урод! — тихо выругался ему вслед Франциск и, бездумно подхватив мешающие ходить юбки, тоже направился вон из опустевшего тронного зала, не заметив какие ошалевшие взгляды скосили на королеву стражники, замершие истуканами у выхода. *** Нарцисс знатно подпортил Франциску настроение, которое и без того уже было паршивым после новостей об ухудшившемся состоянии его родного тела, а значит и Марии. Тревога тугим железным обручем сдавила грудь короля похлеще любого корсета. Он буквально задыхался от волнения, спеша поскорее оказаться в королевской опочивальне, увидеть супругу, убедиться, что она жива… — Мария!!! — звук насквозь пропитанного обидой, гундосого голоса заставил Франциска резко остановиться. Захотелось провалиться сквозь землю… или стать невидимым… сбежать, на худой конец… Но пришлось замереть на месте и тоскливо смотреть на приближающегося мужчину. Момент для стратегического отступления, к сожалению, был упущен. Проигнорировать Конде, прущего сквозь толпу придворных, праздно шатающихся коридором, означало привлечь к навварскому принцу и Марии еще больше ненужного внимания. О том, чтобы свернуть его покривившийся нос в противоположную сторону, вообще не могло быть и речи. Франциск мученически вздохнул и снова потер пальцами переносицу. Почему же он никак не мог дойти до своей цели?! Его жена всегда была такая задерганная? Тогда не удивительно, что даже до ссоры, они так редко могли найти время друг для друга. Они оба сгибались под тяжестью королевских обязанностей. Всем и всегда было что-то от них нужно… — Мария! — выдохнул у самого уха подошедший Конде, заставив задумавшегося Франциска вздрогнуть от неожиданности. — Вы объясните мне, что, черт возьми, происходит?! Ух! Сколько упрека в голосе! Сколько праведного гнева и все той же детской обиды! — Чем я вызвал ваш гнев? За что вы так обошлись со мной утром?! Если я сделал ночью что-то не так… Франциск поднял на Луи взгляд, внимательно рассматривая лицо, украшенное огромным багровеющим синяком. Он мог бы сейчас снова вызвериться на соперника, сделать все возможное, чтобы оттолкнуть его от Марии раз и навсегда (и видит Бог, желание поступить так было просто огромным!), но усилием воли король взял себя в руки. «Нельзя привлекать к себе лишнее внимание окружающих и провоцировать подозрения со стороны Конде. Я и так достаточно наломал дров, нельзя усугублять ситуацию… Кроме того, — Франциск хищно прищурился, с удовольствием отметив, как нервно поежился наблюдающий за Марией Луи, — это прекрасный шанс узнать правду: что на самом деле замышляет этот змей, и какие планы он вынашивал с Марией…» Все же, зерна сомнений, посеянные Нарциссом, упали на благодатную почву. — Тише, Л..Луи, — Франциск едва не подавился ненавистным именем, мягко положив ладонь на грудь соперника и отчаянно сопротивляясь соблазну сжать пальцы, схватив Конде за грудки, и отшвырнуть его к противоположной стене. — Я прошу прощения за утренний инцидент… «Нужно было быть сильнее, чтобы ты неделю на люди не показывался!» — Наверное, я все же не оправилась от потрясения и произошедшее ночью всколыхнуло дурные воспоминания… Я была не в себе! «Ты даже не представляешь, насколько не в себе!» — мысленно хохотнул Франциск, продолжая мягко, но настойчиво отпихивать от себя Луи. — Очень больно? — трагически заломив брови и добавив в голос максимум фальшивого сочувствия, король нежными девичьими пальцами со всей дури сжал переносицу наваррского принца, от чего тот едва не взвыл дурниной. Луи стоило огромных усилий сдержать крик боли. Глаза бедолаги покраснели и увлажнились, но он стойко выдержал издевательство, не оттолкнув руку Марии, лишь слегка подогнул колени, чуть присев. — Мой бедный Луи… Мне так жаль!!! — с надрывом прошептала королева, всем своим обликом выражая глубочайшее раскаяние. — Ничего… совсем не больно… — просипел Луи, с трудом оторвав пальцы Марии от многострадального носа. — Я готов стерпеть любую боль, если это поможет вам вновь обрести душевное равновесие. Франциск предвкушающе улыбнулся. В конце концов, Луи никто не тянул за язык. — Давайте уйдем отсюда. Здесь слишком много любопытных, — взглянув по сторонам, он двинулся в сторону королевской опочивальни. Цель Франциска осталась неизменной, а то, что придется немного потерпеть по дороге компанию Конде, это ничего. — Как самочувствие короля? — вежливо поинтересовался Луи, осторожно вправляя вновь нарушенный нос. — Пока неутешительно, но он обязательно поправится, — мило улыбнулся Франциск. «Вот не дождешься! Еще не скоро ты станцуешь на моей могиле!» — злобно добавил он про себя. — Конечно. Все мы искренне желаем ему скорейшего выздоровления и долгих лет правления. «Ну-ну… конечно. Особенно ты и твой брат», — Франциск едва сдержался, чтобы не фыркнуть скептически в ответ на это высокопарное заявление. Он тяжело вздохнул, точнее попытался, в который раз помянув недобрым словом корсет. Со стороны же это выглядело как печальный стон убитой горем королевы. Конде явно проникся, тут же потянув к Марии загребущие ручонки, жаждая поддержать возлюбленную. Пойманный ответный взгляд заставил его поспешно отшатнуться и машинально прикрыть ладонью нос. — Мне искренне жаль Франциска, но его болезнь не должна влиять на наши планы, Мария. Не так ли? — притормозив в безлюдной части коридора, Луи внимательно посмотрел на королеву. «Так-так… А вот о планах поподробней, пожалуйста!» — Вы правда считаете, что я могу поступить ТАК теперь?! — Франциск выжидающе посмотрел на Конде. «Ну же! Проглатывай наживку!» — Почему нет? Здоровье Франциска не зависит от вашего присутствия. Суждено ему выжить, или умереть, это случится так или иначе. Пока вы находитесь во Франции, ваш народ отчаянно нуждается в своей королеве, — проникновенно вещал Конде, трепетно сжав ладони Марии и прижав их к своей груди. Каждое его слово, каждое прикосновение разрушающим набатом било по терпению Франциска. — По дороге сюда, я встретил преданного нам адмирала Сеньи. Он просил передать вам, что мятежники-протестанты в Шотландии стягивают силы для нападения на ваших сторонников. Верных вам лордов уже начали убивать на захваченных землях. Ваш брат Джеймс более не может сдерживать натиск, он нуждается в доказательстве силы, дабы дать отпор вашим врагам и доказать сторонникам, что они могут победить! Ваше возвращение в Шотландию поможет народу сплотиться! Франциск замер, переваривая полученную информацию. Положение Марии стало шатким, как никогда ранее. Именно сейчас его супруга и ее страна особенно нуждались в поддержке Франции. В его поддержке! А ведь Мария даже не знает, что происходит на ее родине… Она без сознания, замурованная в его слабом теле… А он даже не может отдавать распоряжения от своего имени! Если он попытается отправить войска в Шотландию, мать ляжет костьми, но не позволит «невестке» своевольничать. Разве что, написать приказ задним числом… Король закусил губу, раздумывая, сможет ли провернуть подобный трюк и не вызвать подозрения матери. Нет, конечно подлинность королевской подписи не вызовет сомнений. Но Екатерина обязательно встанет на дыбы и начнет рыть носом землю, появись такой документ столь «вовремя». «Нужно сделать все, чтобы Мария пришла в сознание! Как можно скорее. Тогда она от моего имени отдаст приказ об отправке войск в Шотландию, а я поставлю под ним подпись… Да, это наш единственный шанс!» У Франциска закружилась голова от всего услышанного. — Вы несете чушь, Конде! — он отступил от Луи, проводя дрожащей ладонью по щеке. — Возвращение в Шотландию никак не поможет улучшить ситуацию. Наоборот, оно окончательно ослабит Ма… меня. Моя сила сейчас – это Франциск, — он не удержался, чтобы не бросить на соперника взгляд, полный превосходства. — Я останусь во Франции до тех пор, пока мой муж полностью не поправится. Я не поступлю с ним настолько подло. Луи стремительно приблизился, с силой сжав пальцами предплечье Марии. — Вы действительно считаете, что ваш муж поддержит вас после всего?! После вашего предательства? Франциск торжествующе ухмыльнулся, высвобождая руку из чужого захвата. «Ты меня очень плохо знаешь, Луи!» — подумал он. — «Я помог бы Марии в любом случае, даже если бы она успела сбежать с тобой в Шотландию. А вот как поступил бы на моем месте ты, это еще вопрос.» — Время покажет, Конде. А пока, прошу меня извинить, мне нужно увидеть супруга и самой переговорить с адмиралом Сеньи. Наваррский принц был так ошарашен осознанием того, что Мария вдруг прекратила звать его по имени, вернувшись к сухому и официальному «Конде», что даже не стал задерживать ее, когда королева развернулась на каблуках и решительно отправилась прочь от него. Более того, он даже не обратил внимание на то, как странно изменилась походка Марии. Он оказался раздавлен пониманием, что его позиции, еще такие крепкие вчера, сейчас беспощадно рушились. Наверное, будь проклятый Франциск сейчас в сознании, ликовал бы, глядя на его крах. Луи злобно прикусил губу, задумавшись. Возможно, пришло время сделать ставку на другую королеву и принять заманчивое предложение Елизаветы?.. *** Выдохнув с облегчением, что смог, наконец-то, достигнуть цели, Франциск толкнул дверь королевских покоев и слегка неуклюже ввалился внутрь, чуть не оторвав попавший под туфлю кусок подола. Тотчас спохватившись, он оглянулся, чтобы убедится, что никто не видел, как едва не оконфузилась королева Франции. К его счастью, в опочивальне не было никого кроме него, бессознательной Марии и… Себастьяна! — Баш! — Франциск позабыв обо всем бросился к брату, скорбно застывшему у постели больного короля. Себастьян вздрогнул и поднял на него застывший, полный вины и горечи взгляд. От неожиданности Франциск замер на половине дороги, мгновенно забыв все слова, которые собирался сказать. Он никак не ожидал увидеть на лице Баша такое выражение. Будто это он лично, своими руками угробил лежащего на кровати брата. Впрочем, Себастьян быстро взял себя в руки и кивнул «Марии». — Как вы, Мария? — участливо поинтересовался он, когда королева приблизилась и перевела взгляд на лежащего на кровати супруга. — Все хорошо… я держусь. А вот Франциск… — Екатерина сказала, что, если жар не спадет, он может умереть… — Баш выглядел так, словно ему тяжело дышать. Франциск никогда не видел, чтобы брат настолько сильно переживал о нем. — Может это странный вопрос, но, когда все началось?.. Не вчера ли? — он посмотрел прямо на Марию и его лицо исказилось от внутренней муки. — Да… — подтвердил Франциск, не в силах отвести взгляд от лица Себастьяна, — вчера вечером. Ему внезапно стало плохо, и он потерял сознание. А почему ты спрашиваешь? Башу перехватило дыхание. Он отступил на шаг, нервно растирая лицо ладонями. — Просто так… Молитесь за него, Мария! — вдруг произнес он, бросаясь к двери. — Если б знать, что это поможет… — Никогда не знаешь, что поможет, — Баш на мгновение притормозил у двери, — Нужно испробовать все, так ведь? — оставив королеву растерянно смотреть ему вслед, он решительно вышел в коридор. Не в состоянии понять, какая муха укусила брата, Франциск обессиленно опустился на кровать, положив ладони на холодные кисти родного тела, сложенные на груди, словно у мертвеца. Не слишком ли рано слуги и врачи взялись хоронить его? Хоронить Марию! — Мари! — нежно позвал Франциск, обращаясь к жене. — Мари, пожалуйста, очнись! Глаза защипало, они мгновенно заполнились предательской влагой, превратившей лежащее на кровати тело в размытый силуэт. Сердце сжалось и Франциск совсем по-девичьи хлюпнул носом. — Ты не можешь умереть вот так… вместо меня… Ты должна жить и бороться за свою страну!.. Никакой реакции. Франциск наклонился и уперся лбом в грудь своего, внезапно ставшего таким чужим тела, в котором едва теплилась жизнь. Жизнь самого дорогого для него человека. Сейчас он готов был простить ей все, любые измены и предательства, лишь бы Мария вернулась к нему. Лишь бы открыла глаза...