Эксперимент #1 : Насколько тихим может быть Мамикс?

— Тише, — шепотом произносит Лёша, подхватывая Макса под бёдра и припирая его к стене. Блогер успевает лишь сдавленно вздохнуть, но не издать ни единого громкого звука. Руки Милькевича крепко держали парня, так, что он даже не боялся свалится, да и не до этого было. Одной рукой Макс чуть сдавливал плечо Леши, а другой прикрывал собственный рот, готовый прямо сейчас извергнуть поток чертовых стонов, которых, увы, не должна слышать ни единая живая душа, пока они в пределах ангара. Повезло, что под белыми халатами было лишь нижнее белье, так как эксперимент, который они снимали был связан с нырянием в бассейн. Конкретно, в бассейн с неньютоновской жидкостью. В этом чертовом белье было уже слишком узко. Леше ужасно хотелось заставить тело своего Макса трепетать, а его собственное - безостановочно двигаться, прям таки вдавливая Монахова в стену. Чтобы тот кусал губы и пытался как можно дольше оставаться тихим. ( За полчаса до ) — Вот так это выглядит с моих глаз, — Макс чуть нагинается и направляет камеру на бассейн с неньютоновской жидкостью, чтобы показать его сверху. — А вот как это выглядит с глаз Лёхи, — а Алексей в свою очередь, держа в руках такую же гоу-про, направляет ее на зад Макса. Куда более интересное место, чем бассейн наполненный этой бодягой. Монахов, ничего не подозревая, мило улыбается и махает в камеру, которую держит Лёша. Очаровательный парень, именно так охарактеризовал бы его Милькевич. Встречаться с ним было одним только удовольствием. Глупые кружочки в телеграмме 24/7, нежные поцелуи и рандомные шутки, понятные только им двоим. Отношения с Монаховым были тем, о чем мечтал Лёша, даже не подозревая этого раньше. Видеоролик вышел достаточно занимательным, как и долгая уборка после него. Далее, был обед и начало следующих съёмок, которые должны были быть не менее интересными. Но на обед Макс и Лёша не явились. (В настоящее время) Милькевич решил немного потянуть удовольствие для Макса и пока стал лишь тереться о его тело своим, все равно создавая безумный импульс. Бедному Монахову нельзя было даже звука издать, это удручало. Вид на Макса у Леши был поистине великолепен, растрепавшиеся, русые волосы, наполнившиеся необычным блеском глаза. Все это просто сводило с ума. Пока кто-то там доедал их порции, парни развлекались в одном из коридоров, ловя дикое наслаждение от факта того, что они оба на подсознательном уровне в напряжении. У них обоих был такой фетиш. Странный конечно до ужаса, но главное, что им нравилось. Милькевич тем временем продолжал тереться о чужой пах своим. Не снимая халатов и белья. От этого ещё более ощутимой становилась эрекция. Маленькими шажками они оба двигались к долгожданной разрядке. В такой обстановке получить ее было достаточно просто, ведь эта ситуация была совокуплением всех их потаённых фантазий. Макс пытается быть тише и выдаёт наконец : — Да-да, ещё чуть-чуть, — его голос предательски дрожит. От этого звучит ещё более очаровательно-томным, чем обычно. Лёша чуть усмехнулся и старался делать движения еще более рваными, чтобы они прям таки разрывали обоих на куски и сразу же скрепляли вновь. В порыве одного из таких подходов, Макс наконец протяжно стонет. Но не сильно громко, старается подавить этот донельзя пошлый, но такой приятный звук. — Черт, Макс. Не выводи меня, — Лёша сказал это на выдохе. Это прозвучало безумно авторитарно, отчего Монахова еще больше повело. Милькевич попросту не выдержал того, насколько же прекрасным был сейчас его парень. Одним махом он разворачивает Макса спиной к себе. Тот утыкается щекой в стену и ждёт развязки событий. Наконец Лёша освобождает свой и чужой член от оков белья, которое отбросил куда то в угол, но халаты оставил. Уж слишком хорошо они смотрелись на полностью голых телах. Особенно на теле Монахова, что уже млел от манипуляций своего возлюбленного. Каких манипуляций? Милькевич смазал слюной два своих пальца и просунул руку под халат Макса. Пальцы быстро нашли свое пристанище между упругих ягодиц, врываясь в растянутое ещё со вчера колечко мышц, не принося Монахову практически никакой боли. Тот вновь прикрыл собственный рот ладонью, в надежде, что не начнёт по итогу громко стонать, привлекая всеобщее внимание. — Макс, сожми бёдра, — просит Лёша, умещая свой член между чужих бёдер. — Я знаю, что ты задумал, — с легкой улыбкой и затуманенным взглядом отвечает парень и делает то, о чем его попросили. Спустя полминуты, Милькевич толкнулся в сжатые бёдра Монахова, придерживая того за талию. Другой рукой он уже в достаточно быстром темпе стал двигать пальцами внутри Макса. Тот был на пределе своих возможностей уже в самом начале. Вдобавок начал двигать свободной рукой на своём уже давно истекающем естественной смазкой члене. Через непродолжительное время Макс убрал руку со своего рта и попытался сказать : — Я уже не могу, давай дойдём до комнаты со звукоизоляцией, прошу, — он чуть ли не всхлипывает, произнося эти слова. — Как скажешь, — Лёша осторожно вынимает пальцы и целуя своего парня, ведёт его в вышеупомянутую комнату. Непонятно какими силами, но они заперли дверь. Можно было наконец расслабиться. Милькевич укладывает Монахова на диван, приткнутый к углу комнаты. Садится перед парнем на колени и закидывает его ноги к себе на плечи, чуть приподнимая, для удобства. — Леш? — вопросительно поднимает голову Макс, но после первого же действия, откидывает ее назад и издаёт наконец незадержанный стон. Милькевич бесстыдно проходится языком по поверхности растянутого его же пальцами колечка мышц и без особых проблем проникает внутрь. Старательно двигает язык внутри и пытается найти хотя бы кончиком чувствительный комочек нервов. Ибо до простаты такими путями дотянуться будет достаточно проблематично. Но Макса даже без этого ужасно сильно ведёт от всего, что делает Лёша. А когда он наконец-то находит то самое чувствительное местечко, Монахов вообще закатывает глаза и начинает рвано дышать. Такая реакция Милькевича ух как радует. Ладонь Макса ложится на мягкие волосы Леши и начинает немного его направлять. В конечном итоге Монахова начинает крупно трясти, а затем он кончает с протяжным полу-криком. — Нравится, как я разложил тебя на диване, а, Макс? — смеётся Лёха, наконец доставая язык из анала возлюбленного. — Да, очень, гораздо удобнее чем у стены, несмотря на то, что там было рисковее, — улыбается Макс. — А ты не хочешь помочь мне? — все так же игриво спрашивает Милькевич. — Хочу, — Монахов усаживает своего парня на диван и садится сверху, к нему на колени, придерживая рукой все ещё крепко держащуюся эрекцию. Постепенно, Макс начинает опускаться на неё, а Лёша двигает бёдрами навстречу, чтобы было немного легче. Когда член уже был полностью внутри, Монахов поместил руки на плечи Милькевича и начал делать первые движения, в то же время ощущая нежные поцелуи на своей шее. Постепенно наращивая темп, Макс и сам начинал стонать в несколько раз громче с более частой периодичностью. А ладони Леши блуждали по бёдрам и талии возлюбленного. Но в какой то момент Милькевич достал из кармана халата телефон. Он начал снимать то, как Макс старательно скачет на его члене, при этом издавая громкие стоны. — Для личного архива, — пояснил Лёша.

***

Через двадцать с лишним минут уже заканчивался обеденный перерыв, но парни все продолжали и уже будучи на грани, Макс развил достаточно большую скорость. Они кончили одновременно, звуки стонов слились воедино, создавая неповторимую симфонию. Далее шли долгие попытки наконец отдышаться. А потом до Леши доходит : — Макс, белье! — у него были глаза по пять копеек. — Точно, блять! — Монахов плотнее застегнул халат и выглянул в коридор. Там никого не было. Он прокрался к углу, куда было отброшено Лехой нижнее белье и подобрал его. Теперь было бы неплохо дойти до душевой. Благо она была в том же коридоре и проблем с этим не возникло. Парни закрылись шторкой. Увидев полностью голое тело Макса, Лёша провёл рукой по всему его торсу. Монахов чуть выгнулся в спине и поцеловал Милькевича, пока тот менял температуру воды. Достаточно романтичная сценка. Парни стоят в душе и словно под каплями дождя, страстно целуются. Особенно хорошо под потоками воды выглядели волосы Макса, которые задело лишь отчасти, потому что душ находился на уровне его плеч. Нужно уже выходить и направляться к парням, что уже наверняка готовы к съёмкам. Этим Лёша с Максом и занялись, надев новое белье, верхнюю одежду и халаты.

***

— Парни, вы где были? — Диман удивился такому долгому отсутствию парней. — Да так, я отдыхал у себя, — оправдался Макс, ожидая того же от Лехи. — А я начинал монтаж, — пожал плечами Милькевич. — Там кстати тряпки какие-то валялись в углу коридора, я трогать не стал. Может кто полы мыл и бросил? — Дима посмотрел на парней с подозрением, а те забавно переглянувшись, засмеялись.