bound by fate and law

Он знает, что это жутко, но ничего не может с собой поделать. В груди поселился плотный ком, сформированный в процессе осознания им как же сильно он скучал по Юнги, спящему рядом с ним, и его холодным пальцам, прижавшимся к чиминовым ногам. Он скучал по этому ощущению так сильно, что теперь Чимин едва ли может дышать, ощущая, как щемит в груди, пока он беспомощно смотрит на лицо спящего Юнги. — Ты жуткий. Чимин вздрагивает от этого ворчания и чувствует, как щеки вспыхивают, когда Юнги, прищурившись, смотрит на него. — Почему я не заметил, когда ты проснулся? — выпаливает Чимин, пока Юнги ворочается, медленно просыпаясь. — Ты был слишком занят, следя за мной, — дразнится Юнги и смотрит на Чимина взглядом, полным веселья и нежности. — Я наслаждался видом и скучал по тебе одновременно. В замешательстве Юнги поднимает брови. — Что? Чимин теребит край одеяла. — Я.. Просто я правда проникся тем, как сильно я скучал по тебе, и как сильно хотел тебя вернуть, так что сейчас я словно снова переживаю чувство потери, когда вспоминаю об этом. Выражение лца Юнги смягчается. — Я слишком хорошо знаком с этим чувством, — замечает он, его голос все еще хрипит из-за недавнего пробуждения. — Оу? — выдает Чимин, и даже для собственных ушей он звучит слишком ранимо и тоскливо. Юнги мычит в ответ, тянется и сжимает чиминову руку, прижимая ее ближе и целуя костяшки, прежде чем уложить их сцепленные ладони на подушку под подбородок. — Мне кажется, с той недели, как мы спали вместе, я сотни раз фантазировал о том, как стучусь в твою дверь и прошу пообниматься со мной в кровати, — признается Юнги именно в том желании, которое Чимин пытался скрыть неделями, прежде чем признаться самому себе. — Мы оба хотели одного и того же, но обоим не хватило смелость сделать первый шаг, — нежно выдыхает Чимин. — Типичная ошибка. — В конце концов, все получилось, мы оба там, где хотим быть. Чимин наклоняется для поцелуя, встречая губы Юнги где-то на половине пути, и они оба улыбаются в поцелуй. Но вскоре мягкие улыбки спадают, а поцелуй из нежного и ленивого перетекает в более глубокий, пока они прижимаются друг к другу, переплетая ноги, а воздух под одеялом нагревается. Чимин быстро решает эту проблему, откидывая его, заставляя Юнги урчать. — Как хорошо, что ты не из тех, кого волнует утренний запах изо рта, — замечает Чимин, когда они прерываются ради так необходимого воздуха. — Я собираюсь взять твой член в рот, ебал я этот запах, — парирует Юнги, удивляя Чимина своими словами, и подчеркивает их поцелуем в приоткрытые губы. — Ты… Что? — выдавливает из себя Чимин и чувствует, как, пока Юнги толкает его на спину, учащается дыхание и твердеет член. — Тебе когда-нибудь делали минет с пирсингом языка? — напрямую спрашивает Юнги, ухмыляясь при виде ошеломленного выражения лица Чимина. Чимин только слабо трясет головой, пока вся кровь в теле устремляется куда-то вниз. — Что ж, скоро ты начнешь отвечать на этот вопрос по-другому, — практически мурчит Юнги, склоняясь к чиминовой шее для поцелуя. Чимин блаженно вздыхает, наслаждаясь каждым маленьким поцелуем, который Юнги оставляет на его коже, медленно ведя к низу чиминового живота. — Могу я спросить, что она значит? — мягко спрашивает Юнги, проводя по цепочке китайских иероглифов на левой стороне тела. — Самый прекрасный момент в жизни, — выдыхает Чимин сквозь сухие губы. — Я сделал ее как напоминание самому себе в тяжелые периоды. Значение слов легко забывается, когда оно написано на родном языке. Юнги задумчиво кивает, пока кончиком пальца обводит линии, слегка щекоча Чимина. — Можешь назвать меня слащавым, но я должен сказать, то, что где мы сейчас, и есть самый прекрасный момент в жизни, —шепчет Юнги, и дыхание Чимина сбивается, когда он видит, как мужчина покрывает его тату легкими словно перышко поцелуями. — Это не слащаво, скорее беспощадно, блять, мог бы и предупредить, что ты такой, — Чимин сбито смеется, пока Юнги улыбается ему. Они смотрят друг другу в глаза, и взгляд Юнги медленно темнеет, а когда он начинает говорит, голос становится низким. — Я собираюсь привести тебя в беспорядок, Чимин, а ты ляжешь и примешь все, что я тебе дам, верно? Чимин чувствует вспышку возбуждения, пробежавшую по всему телу, пока он отчаянно кивает, соглашаясь. И сдерживая слово, Юнги правда превращает его в беспорядок. Беспорядок из красных засосов на бедрах и ягодицах. Беспорядок из предэякулята и слюны, пока юнгиевы рот и губы играют с ним, заставляя его вскрикивать, а его бедра инстинктивно толкаться в поисках трения всякий раз, когда чертов серебряный шарик касается его. Юнги превращает Чимина в беспорядок, а Чимин принимает все с широко раскрытыми подрагивающими руками, желая получить больше. — Я пошел! — кричит Чимин на бегу к входной двери, бросая сумку, чтобы надеть куртку. — Я говорил, что нужно было вставать раньше, чтобы не опоздать, — с весельем говорит Юнги, наблюдая с кухни как Чимин прячет беспорядок на голове под шапкой бини. — Это ты прилип ко мне как коала! — неверяще восклицает Чимин со смешком. — И если бы ты не захотел пообниматься, я бы спокойно встал на утреннюю пробежку и не опаздывал бы сейчас. — Не вини меня за принятые тобой решения, — пожимает плечами Юнги с игривой усмешкой на губах. Младший закатывает глаза и смеется, засовывая телефон в карман куртки и пропадая из поля зрения Юнги, пока бежит обратно в комнату. — Я приготовил тебе еду, — говорит Юнги, готовя себе кофе. — Ланчбокс на комоде. С тех пор, как они снова начали спать вместе, каждое утро превращается в хаос. Вместо того, чтобы вставать по звонку чиминового будильник, они валяется в постели, утопая в тепле друг друга чуть дольше, иногда даже слишком долго, прежде чем кто-нибудь из них предпримет попытку выбраться из кровати. По правде говоря, Юнги легко бы остался и дальше спать, но, когда Чимин опаздывает – прямо как сейчас – он встает, чтобы приготовить младшему еду с собой, прекрасно зная, что Чимин не озаботит себя такой вещью как хорошее питание днем, и если уж он и так пропускает завтрак, Юнги настоял на приемлемом приеме пищи хотя бы в обед. Так что сегодня один из тех дней, когда Юнги стоит на кухне с полным беспорядком на голове, наполовину слезшей с плеча футболкой и едва держа глаза открытыми. Он, если честно, не особо-то понимает, как управляется с готовкой, когда сам не полностью проснулся. Юнги собирается сделать глоток кофе, когда Чимин внезапно появляется снова и быстрыми шагами подходит к Юнги, чтобы оставить поцелуй в уголке губ. — Спасибо, малыш! А сейчас я и правда ухожу. Юнги чувствует тепло, расползающееся в груди, и мягко улыбается, бормоча: — Увидимся позже. Чимин ярко улыбается и машет Юнги, исчезая за углом коридора. Но всего секунду спустя возвращается, обнимает Юнги за талию и еще раз чмокает в щеку, пока тот делает глоток кофе. В этот раз Юнги не может удивленно не засмеяться. — Что ты делаешь? — Мне нужно еще много раз пожелать моему мужу доброго утра, с улыбкой объясняет Чимин, прежде чем запечатлеть еще один поцелуй, на этот раз прямо в губы. Юнги не ускользает тот факт, что Чимин назвал его своим мужем, когда ситуация этого не требовала, и чувствует, как слегка кружится голова, потому что, да, они женаты, но только сейчас, спустя месяцы, он ощущает себя действительно в браке. Юнги смеется, пока слегка отталкивает младшего, чувствуя, как счастье бурлит в венах. — Болван. Иди давай, пока Хосок не отпинал тебя за опоздание. — Так точно, сэр! — шутит Чимин и начинает смеяться, пока наконец не уходит на работу. Может Юнги сможет привыкнуть к таким утрам. Они обедают, когда юнгиев телефон внезапно загорается из-за входящего звонка. Чимин бросает взгляд на экран, удивляясь, чему ему звонит незнакомый номер. Юнги также озадачен, но отвечает на звонок. — Алло? Чимин любопытно смотрит на него, пытаясь понять, о чем звонок, основываясь на реакции Юнги. Когда глаза Юнги расширяются, и он издает тихий вопросительный звук, Чимин начинает волноваться. Что-то не так? — Э… да.. спасибо… да.. хорошо, до свидания, — бормочет Юнги и вскоре заканчивает звонок, тупо уставившись на свой телефон. — Что происходит? — спрашивает Чимин, хватая Юнги за руку, лежащую на столе. — Что-то случилось? Юнги встречает взволнованный взгляд Чимин, но на лице по-прежнему ни одной эмоции. — Эм.. Они сказали, что я номинирован на лучшего продюсера на премии в конце года, за ту песню, которую сделал для Чонгука несколько месяцев назад, помнишь? — Что?! Чимин быстро бросает палочки на стол и подскакивает с места, почти путаясь в собственных ногах, пока пытается усесться рядом с Юнги. Они оба пялятся на телефон Юнги, когда экран загорается снова из-за уведомления на электронной почте. — Хен! Это же потрясающе! — восклицает Чимин, его охватывает волнение, как будто это он был тем, кого номинировали. — Я так горжусь тобой! Не в силах сдержать свою радость, Чимин обнимает все еще ошеломленного мужчину, счастливо немного покачивая их из стороны в сторону. — Поздравляю, Юнги! Когда он снова отстраняется, понимание медленно просачивается в сознание Юнги, и счастливая улыбка медленно, но верно расплывается по лицу мужчины, его теплые глаза сверкают, как тысячи звезд на небе, и, возможно, это самое прекрасное зрелище, которое Чимин когда-либо видел. — Спасибо, — говорит Юнги почти застенчиво. — Давай сфотографируемся! — предлагает Чимин, чувствуя предельную гордость за мужа. Несмотря на то, что Юнги не большой фанат фотографироваться, он легко соглашается, прижимаясь к чиминовым рукам, когда младший обнимает его за плечи. Чимин сразу же смотрит на фотографию с нежной улыбкой на губах. Он любит это селфи по многим причинам. Это первая фотография, которую они сделали как пара, настоящая пара. Но еще больше Чимин любит то, какими счастливыми они выглядят. Оба. Если бы ему не хотелось поделиться этой новостью со всем миром, он бы оставил фотографию только для себя, но вместо этого Чимин открывает все свои аккаунты в социальных сетях, хвастаясь своим мужем и прося подписчиков проголосовать за него. А затем после того, как он закончил хвастаться номинацией Юнги, Чимин устанавливает фотографию на экран блокировки и телефона. Юнги сразу же замечает это и молча придвигает к нему свой телефон, пока пьет воду. И вот так, еще одна деталь их отношений встает на свои места, когда Чимин улыбается, глядя на их одинаковые экраны. — Так ты идешь на премию с Намджуном в качестве его «плюс один»? — прямо спрашивает Чимин, падая на диван рядом с ошарашенным хореографом. Хосок почти выплевывает воду обратно в бутылку и таращится на Чимина. — Во-первых, ты зря думаешь, что между нами что-то есть, и, во-вторых, ты зря думаешь, что между нами что-то есть, — хрипло выдыхает Хосок, и Чимин тяжело вздыхает. — Да ладно тебе, хен. Вы оба пытаетесь избежать неизбежное, и кому-то из вас нужно сделать первый шаг, — твердо говорит мужчине Чимин. — Вы оба ходите кругами, думая «стóит или не стóит». — Не понимаю, о чем ты говоришь, — фыркает Хосок, откидываясь на спинку дивана. — Между нами ничего не поменялось. — За исключением того факта, что ты постишь фотки с ваших свиданок в своем инстаграмме, — замечает Чимин, игнорируя едва внятное «дружеские встречи». — Намджун вечно работает. Я вечно занят. У нас ничего не получится. — Но у вас все равно есть время ходить на так называемые дружеские встречи. Хосок закусывает губу. — Ладно, вот тут ты меня подловил. — Я просто говорю попробуй, хен, — мягко призывает Чимин, думая о своих собственных отношения, и что они не были бы сейчас там, где они есть, если бы ни он, ни Юнги не попробовали изменить всё. — Если даже не премия, хотя бы просто позови его на настоящее свидание, проясни, что ты хочешь попытаться с ним, — подбадривает Чимин с легким похлопыванием по чужому плечу. — Ты задолжал себе. Слышится стук в дверь, и показывается голова трейни, заставляя Чимина снова вздохнуть, чувствуя себя больше как переутомленный родитель, чем как хореограф. — Не прошло и пяти минут, а уже что-то произошло, — говорит Чимин, поднимаясь с дивана, игнорируя смешок Хосока, пока трейни смущенно кланяется. — Джемин вот настолько близок к тому, чтобы сломать себе позвоночник, пытаясь сделать сальто, хотя Вы говорили ему этого не делать, — выпаливает стажер, когда Чимин выходит к нему за дверь. Чимин закатывает глаза. Да, сегодня он точно переутомленный родитель. Юнги моргает, глядя на экран, на человека, прячущего лицо в ладонях и издающего громкий стон. — Почему ты просто не спросишь его? — прямо заявляет Юнги, заставляя Намджуна застонать в ладони еще громче. — Повтори еще раз, я ни черта не слышу, пока ты закрываешь лицо, — просит Юнги, удивляясь как привычный звонок для обмена новостями превратился вот в это. Он просто спросил собирается ли Намджун пойти на премию с кем-то, раз уже он тоже был номинирован, а закончил все тем, что он получил это вместо ответа. — Я сказал, что если он скажет «нет»? — хнычет Намджун, смотря на Юнги сквозь пальцы. — А что, если он скажет «да»? Ты не узнаешь, пока не спросишь, — замечает Юнги, откидываясь на спинку кресла. — Вы двое кружите вокруг друг друга месяцами, может даже дольше, если верить Чимину. Просто пригласи его, Джун-а. — Хосок один из моих ближайших друзей здесь. Я не хочу рисковать, — тяжело выдыхает Намджун, пробегаясь пальцами сквозь волосы. — Ты… — юнгиев ответ прерывает быстрый стук в дверь с другой стороны экрана, и он чувствует, как расширяются от удивления глаза, пока Намджун резко оборачивается, а Хосок на адреналине врывается в комнату. Пульс Юнги ускоряется, когда он понимает, что сейчас произойдет, просто по нервному взгляду и улыбке Хосока, которые тот посылает шипящему Намджуну, чуть не свернувшему себе шею из-за того, что его наушники остались подключены к компьютеру. Ему по-хорошему стоит завершить звонок, раз взгляд Хосока прикован к Намджуну, а сам Намджун напрочь забыл про Юнги. Но Юнги так долго подталкивал Намджуна к этому, что теперь ему хотелось узнать, собираются ли так называемые друзья шагнуть дальше. Он хорошо слышит все, что происходит в комнате, и Юнги не шевелится, чтобы не привлекать к себе внимание, когда Хосок заговаривает первым. — Мне стало интересно… Я надеялся, эм, если ты у ты свободен.. Я знаю, что ты обычно занят.. Юнги приходиться закусить губу, сдерживая улыбку, пока наблюдает за этой откровенно очаровательной сценой, разыгрывающейся перед ним, пока он наблюдает, как краснеющий Хосок лепечет и встречается взглядом с застывшим и таким же краснеющим Намджуном. — Я пытаюсь собраться с мыслями, но у меня, черт возьми, не получается, — выпаливает Хосок прежде, чем сделать глубокий вздох. — Не хочешь поужинать со мной? Как на настоящем свидании? Юнги приходится крепко сжать руки в кулаки, пока он медленно повторяет про себя «настоящее свидание». Он наводит курсор на кнопку «Завершить вызов», готовый завершить его, как только услышит ответ Намджуна. И когда он видит, что высокий мужчина отчаянно кивает, Юнги заканчивает разговор и издает облегченный, счастливый смех, который он сдерживал все время. — Как вовремя, черт возьми, — с нежностью усмехается он монитору, радуясь за будущую пару. Похоже, у Намджуна все-таки будет пара на церемонии награждения. Сердце Юнги готово выскочить из груди. Нервы на пределе, а ноги потряхивает, несмотря на то, как сильно он давит на колени в попытках прекратить это. — Все будет хорошо, хен, — убеждает его Чимин, кладя руку поверх юнгиевой и мягко сжимая ее. — Они не могут просто отправить мне смс-ку и сказать выиграл я или нет? — хнычет Юнги, заставляя мужчину рядом тихо рассмеяться. Юнги ненавидит большие мероприятия. Ему не нравится быть окруженным незнакомцами. Ему не нравилось ни одно другое мероприятие, которое они посещали, и сейчас не исключение. В этот раз все даже хуже, потому что он будет в центре внимания, которого с удовольствием бы избежал. — Я буду рядом с тобой, и я надеру задницу любому, кто посмотрит на тебя косо, понятно? Не зря же у меня есть все эти мускулы. Юнги хихикает, тронутый попыткой Чимина успокоить его. — Ох, это я знаю точно, — многозначительно замечает Юнги, отчего Чимин игриво ударяет его в грудь. Машина медленно подъезжает и останавливается перед красной ковровой дорожкой, и пульс Юнги подскакивает до небес. Он уже видит репортеров и фанатов, выстроившихся, чтобы сделать фотографии. Это не первый раз, когда его и Чимина будут фотографировать вместе, но почему-то этот заставляет Юнги нервничать. Может это не из-за фото, а из-за того, что все будет показано в прямом эфире не только по телевидению, но и на множестве стриминговых платформах. Но он не может этого избежать, да и не очень-то хочет. Он просто хотел, чтобы нервы не подводили его прямо сейчас. Юнги бросает быстрый взгляд на Чимина, который подбадривающе ему улыбается, делает глубокий вздох и открывает дверь машины, делая шаг наружу и ожидая Чимина. Юнги немного расслабляется, когда Чимин соединяет их руки, и они идут к фотозоне. Через колонки он слышит, как ведущая представляет их, говоря, что жаль, что их не номинировали как лучшую пару ни на одной премии, и это заставляет Юнги усмехнуться. Она также читает несколько комментариев из лайв-стрима, в которых люди делают комплименты паре, и Юнги расслабляется еще больше, постепенно привыкая. На них сочетающиеся костюмы, свадебные кольца сверкают на безымянных пальцах, идеально уложенные прически, украшения сияют во множестве вспышек, запечатляющих их улыбки и естественную близость. Фотосессия быстро подходит к концу, когда приезжают следующие гости, но им приходится задержаться в конце дорожки ради короткого интервью, которого Юнги страшился больше всего. — Добрый вечер, — громко приветствует их ведущая идеально выдрессированным голосом. — Мин Юнги-ши, какого это быть впервые номинированным в категории «лучшей продюсер»? Что Вы почувствовали, когда узнали? — Эм, — сглатывает Юнги. Слова застряли где-то в горле, но он чувствует, как на пояснице чиминова рука легко поглаживает, чтобы сбросить с него лишнюю нервозность. И это срабатывает. — Если честно, я не ожидал этого. Мы обедали, когда мне внезапно позвонили, и на секунду я даже подумал, что это розыгрыш. Девушка смеется и кивает, пока вежливо дослушивает историю Юнги. — Так было, пока я не увидел, как радуется мой муж, и тогда до меня постепенно дошло. — Я уверена, он был очень горд Вами в тот момент, — говорит она, переводя взгляд с Юнги на Чимина. — Даже сейчас его взгляд полон гордости и обожания. Юнги бросает быстрый взгляд в сторону мужа, и сердце в груди трепещет, когда он ловит чужой теплый взгляд и видит гордую улыбку на чиминовых губах. Ведущая быстро заканчивает после этого, давая наконец-то Юнги шанс снова дышать. — Видишь, все было совсем не плохо, — говорит Чимин, обнимая Юнги за талию и прижимая ближе. — Меня как будто сейчас вырвет. Они могут начать с продюсерской номинации? Чимин смеется над его нервным поскуливанием и нежно целует мужчину в щеку. У них есть всего несколько минут, прежде чем их проведут дальше по залу и усадят прямо на их места. Там уже сидят разные артисты, даже некоторые айдолы, которых Юнги узнал по песням, над которыми он работал вместе с ними, но все равно немного пугающе сидеть среди всех этих знаменитых артистов. Он более чем рад, когда замечает знакомое лицо. — Хены! — счастливо зовет Чонгук и направляется к паре, бросая Сокджина, который вел его в другом направлении, где сидела основная масса айдолов, и оставляя его позади себя, пока продолжает идти. — Привет, сопляк, — говорит Юнги, крепко обнимая его в быстром приветствии, прежде чем сесть рядом с айдолом после того, как тот поприветствовал и Чимина. — Как ты держишься? — спрашивает Чонгук, ухмыляясь, прекрасно зная, как Юнги с радостью избежал бы всего этого безумия, когда свет и камеры направлены на него. Чимин отвечает вместо него, прикрывая рот ладонью от множества камер, снимающих зону артистов. — Он притворяется нервничающим, но, по правде, он обвел всех вокруг пальца. — В это легко верится, — слышит Юнги как отвечает Чонгук, также прикрывая рот и посылая Юнги мягкий, но уверенный взгляд. — Хену достаточно широко открыть глаза, как он делает это сейчас, чтобы обвести людей вокруг его мизинца. — Я вас слышу, — делает замечание Юнги, улыбаясь уголками губ обоим мужчинам, подразнивающих его за нервозность. — Ты заскучаешь уже через пятнадцать минут, хен, и будешь больше концентрироваться на том, чтобы не зевать и выглядеть так, будто твоя задница не немеет с каждой минутой, — честно говорит ему Чонгук, смеша Чимина своей прямолинейностью. — Я знал, что премии — это тягомотина, но неужели все настолько плохо? — любопытно спрашивает Юнги. Чонгук незаметно быстро оглядывается, прежде чем наклониться и зашептать: — На этой церемонии не так много перерывов между выступлениями, чтобы оживить атмосферу и увлечь зрителей. Это одна из самых сложных церемоний, на которой приходится сидеть в течение трех часов подряд. — Говоришь как настоящий айдол, — шутливо комментирует Чимин. — Для тебя это пустая трата времени, учитывая, насколько у тебя напряженный график из-за камбэка. — Пустая трата времени, в течение которой я заставляю себя не зевать и умоляю свой зад не неметь, — отвечает Чонгук. — Я бы лучше выступал три часа подряд, чем сидел здесь, слушая сухие монологи, на которые плевать хотела публика, потому что продюсеры должны целовать спонсорские задницы. Юнги и Чимин смотрят на него с немым удивлением и беспокойством. Им обоим действительно редко доводилось видеть молодого человека таким взволнованным из-за чего-то, но это волнами исходит от Чонгука, когда он вздыхает, прежде чем заставить себя успокоиться. — В любом случае, хен, не стоит так сильно переживать. Вскоре ты начнешь думать, как бы не умереть от скуки, — убеждает Чонгук, когда Сокджин подлетает к ним. — Привет, ребята, Юнги, поздравляю с номинацией, буду болеть за тебя, а ты, сейчас же идешь со мной, тебя ждут на твоем месте для интервью, — выражение лица Сокджина меняется с мягкого и спокойного, с каким он говорил с Юнги и Чимином, на слегка напряженное, пока он разговаривает с Чонгуком, почти таща его за руки, чтобы усадить обратно в его кресло, как раз тогда, когда начинает обратный отсчет до выхода в прямой эфир. — Напомни мне, побаловать мелкого после окончания сезона награждения, — шепчет Чимин, пока они оба смотря как Сокджин подталкивает Чонгука в спину, и она оба препираются, возвращаясь туда, где находится большинство айдолов. Юнги улыбается, когда замечает копну голубых волос, которая тут же начинает суетиться вокруг Чонгука после того, как тот сел. Оба игнорируют пытающегося помочь Сокджина, наблюдающего за тем, как Чонгук едва заметно тает рядом с Тэхеном, пока они шепчутся друг с другом. — Тэхен перекрасился в голубой? — спрашивает Юнги, и Чимин наклоняется к нему ближе, чтобы посмотреть, вызывая прилив тепла, разливающийся по его телу от успокаивающей тяжести на коленях и рядом с ним. — Клянусь, ему к лицу абсолютно все, это нечестно, — бормочет блондин, немного дуя губы. — Я, честно говоря, удивлен, что ты все еще носишь блонд, учитывая, насколько хаотична твоя жизнь, — дразнит Юнги мужа, проводя пальцем по аккуратно уложенным волосам, ради чего они оба ходили в салон красоты. — Честно, я тоже, — отвечает Чимин со смешком и Юнги смеется тоже. — Кажется, я блондин почти год. Волосы почти мертвые. — Почему не покрасишься в натуральный? — тянет Юнги, не обращая внимания на крики персонала, который готовит операторские краны и гостей, пока приближается время выхода в прямой эфир. Чимин морщится. — Мне нравится мой натуральный цвет, но мне становится слишком скучно. Недостаточно привлекает внимание. — Твое лицо привлекает достаточно внимания. Щеки Чимина краснеют, и он поддевает Юнги локтем с довольной улыбкой. — Это ты должен экспериментировать с цветом, раз уж ты практически живешь в черно-белой палитре, — говорит Чимин, приглаживая выбившуюся прядь черных волос Юнги. — Я уже прошел свою фазу «волосы сумасшедших цветов», когда был моложе, — признается Юнги и ухмыляется восхищенному взгляду, который тут же появляется у Чимина. — Напомни мне поискать фотки в интернете, наверняка, там есть что-то. Прежде чем Юнги отвечает, громкий звук привлекает их внимание, а затем все вокруг затихает, когда на камерах загораются красные огоньки, начинается музыка, и ведущие выходят на большую Т-образную сцену. И церемония начинается. Когда на экране наконец появляется категория «Лучший продюсер», Юнги немедленно напрягается, снова внимательно наблюдая за зрителями и камерой после того, как прошло больше часа. Видеть свое имя на экране и слышать играющую на заднем плане песню, спродюсированную для Чонгука и вызывающую сейчас крики у зрителей, все еще кажется сюрреалистичным. Юнги всегда мечтал о подобном моменте, когда только начинал создавать музыку, как и все начинающие продюсеры, желающие, чтобы их работа была признана и оценена по достоинству. Юнги был никому неизвестным продюсером, продающим треки за несколько вон, чтобы выжить, но теперь он здесь. Его песни играют по радио, люди слушают их на музыкальных платформах и даже общаются с ним в социальных сетях, хотя обычно все внимание получают артисты. Одного этого уже достаточно, чтобы Юнги был благодарен. Это действительно так. Поэтому, сидя здесь и видя свое имя среди других более известных в индустрии продюсеров, он понимает какая это честь и никогда этого не забудет. Он выдыхает, хотя и не осознает, что задерживал дыхание, пока Чимин не переплетает их пальцы и не берет руку Юнги в свою. Юнги смотрит в сторону на своего мужа, который, кажется, нервничает не меньше самого Юнги, чиминов взгляд сосредоточен на приглашенной ведущей, которая держит конверт, а сам Чимин беспокойно постукивает ногой. От этого зрелища по всему телу разливается тепло, его охватывает нежность. — И награда в категории «Лучший продюсер» уходит… Юнги внезапно выходит из своего небольшого транса, сердце колотится со скоростью мили в мини, горло сжимается, когда ведущая замолкает и вскрывает конверт. Пауза перед объявлением победителя кажется бесконечной, разнообразные крики зрителей заставляют продюсера нервничать еще больше, даже когда он слышит, как его собственное имя выкрикивают в тандеме с другими. — Мин Юнги, поздравляю! Юнги просто сидит и смотрит на ведущую на сцене. Он будто смотрит на себя со стороны, пока Чимин внезапно поднимает его с места и заключает в теплые крепкие объятия. — Поздравляю, хен! — восторженно восклицает Чимин под рев зрителей и фанатов, высвобождаясь из объятий и обхватывая Юнги за талию, не давая ему возможности моргнуть или выдохнуть, и начинает осторожно подталкивать Юнги к главной сцене. До Юнги медленно доходит, что он действительно выиграл, что эти громкие аплодисменты для него, что его тяжелая работа стоила того. Еще до того, как ему удается добраться до главной сцены, преодолевая шок, переполняющий его тело, Чонгук внезапно оказывается рядом и тоже заключает его в объятия, заставляя Юнги смеяться, когда он спотыкается о свои онемевшие ноги, хватаясь за пританцовывающего айдола, который повторяет его имя. Он чувствует себя немного смущенным, когда айдол и его муж начинают вести себя как его телохранители, сопровождая его на последних нескольких ступенях лестницы, ведущей на сцену, но в глубине души Юнги бесконечно благодарен им за поддержку и отсутствие стыда, за то, что они успокаивают его, когда он приспосабливается к гонке сердца и реву в ушах. Тем не менее, он игриво отталкивает их, хотя, как только они достигают главной сцены, он видит их на большом экране, как уморительно они выглядят, окружая его ошеломленного, и его щеки вспыхивают, когда он приближается к ведущему, опустив голову. И когда он наконец держит награду в руках, видя свое имя, выгравированное на золотом знаке, ему приходится сдерживать слезы, которые сильно щиплют глаза. Он знает, что сейчас ему нужно произнести короткую речь, написанную из-за настойчивости Чимина, но он нервничает, видя столько взглядов, обращенных к нему, когда он стоит в центре сцены, а камеры направлены на него. Внезапно он чувствует себя слишком ошеломленным, чтобы подобрать красивые слова, как было и в случае с айдолами, получившими различные награды, предшествовавшие этой. Внезапно в его голове становится пусто. — Здравствуйте… Я Мин Юнги, — автоматически представляется продюсер и кивает зрительному залу, прежде чем опустить взгляд на награду в руках, пока сердце в груди начинает стучать отбойным молотком, отдавая в уши. — Эм.. во-первых, я хочу поблагодарить всех, кто слушал и поддерживал эту песню, — начинает Юнги, заставляя себя поднять взгляд. — Среди всех этих замечательных песен, я благодарен за всю ту любовь, что получила моя. Я также хочу выразить благодарность всем, кто работал со мной над этой песне, особенно Чонгук-ши, который сумел идеально передать эмоции песни без каких-либо указаний с моей стороны и покорил сердца нации своим голосом. Юнги бросает взгляд в зону артистов, видя ярко улыбающегося ему Чонгука, показывающего пальцы вверх, а затем его взгляд падает на Чимина, который смотрит на него с такой гордой и нежной улыбкой, что Юнги мгновенно чувствует себя спокойно. — И я хотел бы поблагодарить своего мужа, — продолжает Юнги, слова вылетают из его сами, несмотря на заранее написанную речь. Он цепляется за уверенность, которую дают ему присутствие Чимина, и улыбается ему. Даже с такого расстояния Юнги видит, как глаза Чимина расширяются от удивления, и Юнги не может не почувствовать себя еще больше влюбленным. — Наша история очень похожа на создание песни. В начале все кажется неловким, и ничто не имеет смысла, потому что ты задаешь нужный тон, и слова должны дополнять, а не портить песню. — Юнги слышит несколько смешков, но не злобных, а понимающих. — Чтобы создать красивую песню, требуются время и куча усилий, точно так же, как требуется время для построения отношений. Благодаря нашим отношениям, нашему браку, я узнал многое, что получило свое отражение в моей музыке. Теперь я знаю, что значит иметь рядом кого-то, кто поддерживает меня, и кто заботится обо мне, кто выслушает истории, которые я рассказываю, и кто вдохновляет меня преодолевать мои страхи и заменять их счастьем. Юнги чувствует стеснение, пока неотрывно смотрит Чимину в глаза, замечая, как во взгляде плещутся эмоции, на которые его голос лишь намекает. — Без него, я бы не создал эту песню, я бы никогда не узнал на что может быть похожа глубокая и искренняя любовь. Я бы не испытал того чувства, которое отражает весь трек, и я бы не был здесь, не назвал бы эту потрясающую награду своей, — улыбается Юнги, чувствуя, как в зале становится еще тише от того, каким мягким и располагающим стал его тон. — Создавать музыку – значит рассказывать историю, и наша помогла мне рассказать историю в этой песне, — замолкает Юнги, ощущая тишину, когда он улыбается из-за любви, переполняющей ее. — Чимин-а, я люблю тебя, — нежно признается Юнги. — Эта награда принадлежит тебе в той же степени, что и мне. Воцарившаяся тишина ломается, а зрители сходят с ума от его заявления, раздаются громкие одобрительные возгласы по всему залу, а затем снова раздаются аплодисменты. На экране виден ошеломленный, но радостный Чимин, который все еще смотрит на Юнги тем же нежным взглядом, которые улыбается по-прежнему ярче солнца, и который теперь плачет, дослушав речь Юнги. Юнги еще раз кланяется миру, наблюдающему за ним из-за камер, и поворачивается, чтобы вежливо последовать за сотрудником, который принес награду на сцену, уводя его со сцены за кулисы, где его быстро засыпают вопросами, а камеры тычут ему в лицо, чтобы скрыть его реакцию сцена. Юнги не может вспомнить все свои слова, сказанные на сцене, но повторяет смысл. Что музыка — это история, и личный опыт делает ее более искренней для слушателей, позволяет им проникнуться эмоциями, которые вы вкладываете в ритм и мелодию, и что без этого музыка может казаться плоской и пустой. — И ваши отношения с Пак Чимин-ши помогли вам создать песню, которая оставалась на вершине в течение трех недель? — спрашивает репортер, пока Юнги пытается не быть ослепленным камерами, стоя у фотозоны с наградой в руках. — Потрясающий голос Чонгука помог донести смысл мелодии, он вдохнул в песню столько же жизни, сколько и мои собственные чувства, — отвечает Юнги с поклоном, направляясь к краю стены, когда персонал машет ему, чтобы он проходил и возвращался на свое место. По дороге Юнги благодарит работников, которые поздравляют его, и когда он возвращается в зал, то отклоняется от своего маршрута ради быстрых объятий Намджуна и Хосока, прежде чем поторопиться к своему месту рядом с ожидающим его Чимином. Макияж Чимина немного смазался под глазами, и сердце Юнги немного сжимается при виде легкого покраснения чужих глаз. Чимин придвигает юнгиев стул ближе, чем раньше, так что теперь они сидят вплотную друг к другу. — Я тоже люблю тебя, — нежно шепчет Чимин на ухо Юнги, его руки крепко сжимают чужие свободные теперь ладони, ведь награда стоит на столе перед ними. Юнги крепко сжимает ладони, поворачивает голову, чтобы улыбнуться мужчине. Его грудь полностью свободна от нервов и напряжения и наполнена мягким глубоким теплом любви, которое он больше не сдерживает в себе. Теперь мир знает правду. Теперь Чимин знает и отвечает ему такой же взаимностью. Юнги может судить по тому, как крепко Чимин держит его, как будто боится, что Юнги ускользнет от него. Они любят друг друга. Выбор сделан, потому что они сами этого захотели. Их любовь принадлежит только им. Не компании. Не контракту, сведшему их. Только им. Чимин стоит на другой стороне тренировочного зала, наблюдая как трейни отрабатывают движения, которым он их учил сегодня, и подбадривают друг друга. Некоторые просто переводят дыхание и лениво слушают музыку, но все в порядке, так как они взяли небольшую передышку. Чимин сам бы отдыхал и проверял свой телефон, переводя дыхание, если бы не забыл его дома. Он снова опаздывал, однако, в этот раз не по своей вине. Расписание на день поменяли, переставили время тренировок, и он едва-едва успевал вовремя, так что даже не заметил, что его телефон так и остался заряжаться в спальне, когда выскочил из дома, чтобы сесть на метро. Так что Чимин смирился с фактом, что на сегодняшний день он остался без телефона, и ему стыдно признаться, что сейчас ему совсем неудобно, ведь он так к нему привык. Чимин поворачивает голову, когда слышит тихий стук в дверь, прежде чем так открывается и впускает его мужа. Чимин распахивает глаза от удивления, совсем не ожидая сегодня увидеть Юнги в компании. Насколько ему было известно, у Юнги сегодня не должно было быть никаких встреч, у него сегодня был свободный день после того, как в течение последнего месяца ему звонили из других компаний, желающих поработать с ним после его победы на премии. И только потом Чимин замечает свой телефон в руках Юнги. — Ты стареешь, малыш, — поддразнивает его Юнги, когда подходит ближе. Сердце Чимина трепещет от чистой любви и привязанности. Он тронут тем фактом, что Юнги проделал такой долгий путь в компанию только для того, чтобы принести Чимину его телефон. Когда все начиналось, Чимин и не предполагал, что влюбится в другого человека. Он думал, что его жизнь станет еще холоднее, чем была, и что он будет заключен в еще большую клетку, чем уже был. Но он и за миллион лет не ожидал найти любовь, доверие и поддержку в человеке, за которого был вынужден выйти замуж. Чимин нашел счастье в море тьмы и одиночества. Они были связаны друг с другом судьбой, созданной Юнги ошибкой в юности, и законом, поскольку отец Чимина пытался использовать эту ошибку в своих интересах, официально объявив их супружеской парой. Но сейчас они были связаны любовью. Любовью, которую неожиданно обрели друг в друге. Прежде чем Чимин успевает что-либо сказать в ответ на поддразнивание мужа, его класс начинает ворковать. Его щеки слегка краснеют, он не привык к тому, что ученики видят его отношения так близко, но он старается не обращать внимания на трейни. — Спасибо, но ты не должен был приходить, чтобы просто отдать мне телефон, хен, — говорит Чимин, игнорируя собственные горящие щеки. — Вам нужно поцеловать его! — выкрикивает один из мальчишек, и другие подхватывают его. Чимин не может не засмеяться и закатить глаза, когда забирает свой телефон из рук Юнги, не ожидая, что Юнги схватит его за ладонь и притянет ближе, поднимая бровь. — Твои детишки правы, ты определенно должен мне благодарственный поцелуй, — дразнит Юнги с самодовольной игривой улыбкой. Чимин смотрит на своего мужа, веселящегося и нежного одновременно. Он никогда не поддавался давлению со стороны кого-то, кроме отца, но... ему действительно нравится целоваться со своим мужем, и ему не нужен повод для этого, так что... Чимин решает присоединиться к веселью и драматично стонет, скривив лицо в притворном отвращении, когда говорит: — Ну, если и правда должен… И прежде, чем Юнги успевает отреагировать на его целенаправленную подначку, Чимин наклоняется, чтобы поцеловать его, но отворачивается прямо перед тем, как их губы соприкасаются, и целомудренно целует парня в щеку, вместо этого получая шлепок по руке, что заставляет Чимина рассмеяться. — Если ты хочешь поиграть, я могу поиграть, — игриво предупреждает Юнги, выдыхая напротив улыбающихся чиминовых губ. После этого едва скрываемого предупреждения Чимин перестает поддразнивать, напоминая себе, где он находится, и наклоняется, чтобы нежно чмокнуть старшего в губы, его охватывает счастье, когда он чувствует, как Юнги улыбается в ответ на поцелуй. — Теперь уходи, ты отвлекаешь весь класс, — отчитывает его Чимин, мягко подталкивая его по направлению двери, но его сияющая улыбка выдает его Юнги и всему вопящему классу. Юнги бросается вперед, чтобы запечатлеть поцелуй в уголке губ Чимина, прежде чем быстро уйти, помахав на прощание стажерам, которые стоят и кланяются ему, а Чимин слишком долго смотрит вслед парню, потому что, когда он снова оборачивается, все взгляды устремлены на него, и все они мягкие и понимающие. Чимин закатывает глаза, кончики его ушей слегка горят, когда он говорит им вставать, и перерыв заканчивается. Он не перестает улыбаться до конца дня, и его сердце не перестает трепетать. Они привыкли к пристальным взглядам и к тяжелой тишине, окутывающей сцену. Они привыкли к присутствию камер, их владельцев — как репортеров, так и обычных людей. Но в этот раз напряжение другое. Оно не удушливое и не неловкое. В нем легкость и любовь. Не так давно именно на этой сцене между ними было напряжение другого типа, их обоих вынудили вступить в брак, в планировании которого никто из них не участвовал, заключить договор, в котором не было место привязанности и желанию быть вместе. Теперь это совсем другой договор, который они сами выбрали. Договор, составленный ими самими, а не посторонними лицами, которые просто использовали их в своих интересах. Прошел год с тех пор, как они в последний раз стояли у алтаря, но на этот раз их окружают близкие друзья, которые теперь знают правду, любят Чимина и Юнги и не рассматривают их как средство для достижения своих целей. Чонгук играет на пианино на заднем плане, выглядя более зрелым с каждым месяцем, поскольку айдол становится все более независимым в своей работе и в своих отношениях с Тэхеном, особенно теперь, когда компания знает о них из-за предъявленного Чонгуком ультиматума. Тэхен стоит за камерой и делает фотографии, которые никогда не увидят свет, которые предназначены только для Чимина и Юнги. Юнги понимающе ухмыляется Чимину, когда легкий хлопок эхом разносится по маленькой беседке, наполненной теплыми гирляндами, а знакомое ворчание и несколько смешков заглушают дальнейшие звуки, свидетельствующие о чьей-то длинноногой неуклюжести, даже когда этот «кто-то» сидит на деревянной скамейке. Юнги нежно проводит большими пальцами по тыльной стороне ладоней Чимина, пока они стоят и слушают регистратора, который заново их сегодня женит. На этот раз никаких брачных контрактов и тяжело дышащих юристов у них за спиной. На этот раз новые клятвы, которые они произносят друг другу, чистая правда, их любовь звучит громко и ясно. — Я связан с тобой судьбой, любовью и законом, — шепчет Чимин окончание своей клятвы, с трудом сглатывая. Его волосы, ставшие оранжево-персикового оттенка, ловят теплый свет и делают его еще более сногсшибательным в глазах Юнги, когда он стоит перед ним в повседневном костюме. — Я связан с тобой судьбой, любовью и законом, — эхом отзывается Юнги, чувствуя себя спокойнее, чем когда-либо за всю свою жизнь. — Я твой. — И я тоже твой. На этот раз их брак является официальным для них, а не просто документом, подтверждающим его. Это их конец, и он счастливый.