bound by fate and law

Как ни странно, но с того момента, как они начали встречаться, изменилось все и одновременно ничего. Они оба в курсе взаимного интереса друг друга, и оба продолжали дразнить друг друга, просто теперь они как будто перестали скрывать чувства, и пустили все на самотек. Не то чтобы они внезапно погрязли друг в друге, нет, ничего такого. Они все еще живут в разных комнатах и не ведут себя как влюбленные голубки. Они хоть и живут в одной квартире, встречаются и даже женаты, но им все еще нужно многое узнать друг о друге, включая то, какие они любовники. Но что-то определенно изменилось. Они инициируют гораздо больше телесного контакта, чем раньше, оба чувствуя себя более комфортно рядом друг с другом для этого. Они проводят намного больше вечеров вместе, просто разговаривая, выходя прогуляться или перекусить. Маленькие перемены, но такие заметные для них с тех пор благодаря им он сблизились сильнее. И Чимин обожает это. В один из его редких выходных, Юнги предлагает посмотреть какое-нибудь шоу по телевизору и, не дождавшись чиминового ответа, пошел за закусками, потому что он знает Чимина достаточно хорошо и понимает, что тот слишком слаб и обожает обниматься с ним на диване. Чимин не может не чувствовать глубокую нежность к мужчине, когда Юнги включает дораму, о просмотре которой упоминал Чимин несколько дней назад, чувствуя слабость от нежности, что Юнги запомнил это, несмотря на то, что он упомянул о ней лишь вскользь. Несколько недель назад Чимин никогда бы не подумал, что однажды окажется на диване, обнимающимся с Юнги, но вот они тут: Юнги закинул руку ему на плечо, а ладонь Чимина лежит на чужом бедре, оба смеются, пока поедают закуски и смотрят дораму. Чимин чувствует себя совершенно комфортно сидя вот так. Ему тепло, и голова немного кружится, но одновременно с этим он ощущает спокойствие и счастье, когда находится так близко к мужчине. Чимин по-настоящему счастлив. Может впервые за долгое время. Время летит незаметно, когда они проводят время вместе, так что вскоре они заказывают ужин, чтобы продолжить их небольшой дорамный марафон, оба не желали прерываться на приготовление еды. За окном темнеет, и квартира становится уютной, благодаря небольшому пятну света в углу комнаты от лампы и экрана телевизора. Но Чимина не особо заботит, что недостаток света заставляет глаза болеть из-за необходимости фокусироваться на ярком экране. На самом деле, сейчас он чувствует себя еще более уютно, потому что такое настроение, и оно ему нравится. Будь он котом, то обязательно бы замурчал. Юнгиевы пальцы рассеянно играются с чиминовыми волосами, пока головой Чимин лежит на его плече, а чиминовы руки играются с завязками юнгиевых штанов, ни на что не намекая, он просто рад ощущению ткани между пальцев. Ощущение пальцев Юнги, пробегающих сквозь его волосы, такое приятное, что он теряет весь интерес к дораме. Вместо этого, он чуть-чуть поворачивается, чтобы свернуться калачиком, и прижаться к Юнги сильнее, зарываясь лицом в изгиб юнгиевой шеи и тихо вздыхае от того, как комфортно себя чувствует. Чимин улыбается, когда чувствует, как Юнги слегка сжимает его плечо, побуждая прижаться ближе, когда он похлопывает Чимина по ногам, чтобы тот закинул ему их на колени, поэтому он решает быть смелее и слегка проводт носом по нежной коже шеи Юнги, улыбаясь еще больше от того, как заметно Юнги сглатывает. Чимин запускает руку в ворот футболки Юнги и шепчет: — Юнги, — голос немного более хриплый, чем он намеревался, но смысл сказанного более чем понятен. Он ждет, пока мужчина посмотрит на него, и когда он это делает, Чимин наклоняется, едва мазнув губами по губам мужчины в не более чем дразнящем прикосновении. Но Юнги быстро и крепко прижимается к Чимину, заставляя тот ухмыльнуться в поцелуй, который последний откровенно выпрашивал. С уже перекинутыми через Юнги ногами, Чимину не составляет труда забраться тому на колени и оседлать, обхватывая его лицо ладонями и углубляя поцелуй, радуясь, когда слышит, как Юнги издает тихий горловой стон, пока Чимин добавляет чуть больше давления. Юнги позволяет рукам упасть по обе стороны от Чимина, мягко играясь с кромкой футболки, пока они целуются, кончики пальцев время от времени мажут по чиминовой коже, заставляя младшего слегка вздрагивать. Чимин чувствует возрастающий голод и когда чувствует, как рука Юнги заползает ему под футболку, прижимается ближе, давая позволение на большее. Чимин один раз на пробу проезжается бедрами, и дрожь бежит вниз по позвоночнику, когда Юнги стонет в поцелуй, и это заставляет их обоих осознать, насколько возбужденными они медленно становятся. Юнги прерывает поцелуй первым, прокладывая дорожку поцелуев вниз по чиминовой челюсти и спускаясь ниже к шее. Чимин начинает дышать быстрее, слегка сжимая волосы на затылке Юнги, прижимая его к себе, когда губы мужчины скользят по очень чувствительной коже на шее Чимина. Шея и так была его слабым местом, и сейчас она кажется еще более чувствительной, чем обычно, когда Юнги играется с ней языком с пирсингом. Чимина пробивает дрожь, когда Юнги легонько дует на ту сторону шеи, где до этого оставлял влажные поцелуи, и младший не в силах остановить дрожащий выдох, сорвавшийся с его губ. И когда Юнги наклоняется и начинает покусывать кожу, а затем высовывает язык и прижимает его к чувствительному местечку, Чимин откровенно стонет, его хватка на волосах Юнги усиливается, когда он пытается еще сильнее прижаться к мужчине. Чимин возбуждается еще сильнее с каждым юнгиевым посасыванием и укусом, готовый раствориться в нарастающем чувстве, когда громкая трель домофона заставляет их обоих вздрогнуть от неожиданности. Только тогда Чимин вспоминает о доставке еды, для готовки которой они были слишком ленивы, но, видимо, не достаточно, раз они настолько увлеклись друг другом. Возможно, звонок только что спас рассудок Чимина, но он не уверен, что действительно хотел сохранить его, поскольку проглатывает раздраженный возглас из-за того, что их прервали. — Давай забьем на еду, — шепчет Чимин, наклоняясь, чтобы снова поймать юнгиевы губы своими, но Юнги смеется и мягко отталкивает его, смотря открытым игривым взглядом. — Забить на еду? Ты серьезно? — дразнится Юнги, пытаясь встать. Чимин моргает раз, второй, а затем оба взрываются смехом, пока домофон звонит еще раз. Они разделяют быстрый поцелуй и посылают друг другу понимающий взгляд, говорящий «в следующий раз», прежде чем Чимин неохотно поднимается с колен Юнги, чтобы открыть дверь. Только ближе к вечеру, чистя зубы, Чимин замечает кое-что неладное. Повернув голову, Чимин легко ведет пальцем по маленькому синяку от засоса, и чувствует, как пульс учащается под кончиком пальца, пока он продолжает обводить края метки, улыбаясь с зубно щеткой во рту. Юнги готовит завтрак, потому что если он этого не сделает, то он уверен, Чимин выбежит из квартиры с пустым желудком и будет работать без перерывов вплоть до позднего обеда, так что нынешняя рутин Юнги — встать немного раньше привычного, просто чтобы убедиться, что они оба что-нибудь съедят и не будут работать на износ. Юнги занимается своими делами, когда чувствует, как сзади его заключают в уютное объятие, а внезапный мокрый и громкий поцелуй находит место сбоку на шее, заставляя его смеяться даже если тот становится причиной щекотки, пробегающей по всему телу. Обернувшись, чтобы посмотреть на преступника, Юнги закатывает глаза на восхитительную ухмылку Чимина. — Зачем ты сделал это? — спрашивает Юнги, чувстуя как Чимин прижимается чуточку крепче, когда сжимает объятия. Чимин просто хмыкает в ответ. — Просто захотелось. Юнги с легкостью прячет от Чимина мягкую улыбку, пока продолжает готовить завтрак с прилипшим к его спине ребенком-переростком. Но Чимин удивляет Юнги, когда они садятся за стол, выбирая вместо привычного места стул по другую сторону от Юнги. И Юнги точно знает, что сделал он это нарочно из-за едва сдерживаемого предвкушения на лице мужчины. — Этим утром ты ведешь себя немного по-другому, — прямо говорит Юнги и смотрит на своего партнера. В ответ Чимин смотрит вниз в свою тарелку с едой, стоящей прямо перед ним, и Юнги видит ответ такой же ясный, как утреннее небо, сверкающее в окне. Там, на чиминовой шее, выглядящий как пятнышко синяк. Юнги чувствует, как пересыхает во рту, когда он крепче сжимает металлические палочки, гляда на то, как ярко выделяется краснота синяка на коже мужчины. И тогда он замечат позу Чимина, то, как он наклоняет свое тело, легко наклон головы, пока он красуется засосом перед Юнги. Юнги становится слишком жарко в пижаме, пока Чимин медленно поднимает на него взгляд, довольный тем, что видит на лице Юнги. — Собираешься прикрыть его? — Юнги заставляет свои пересохшие губы произнести вопрос, надеясь на отрицательный ответ, потому что засос выглядит так нежно и красиво на чиминовой шее. Чимин качает головой, пока дует на ложку. — Он мне нравится, — небрежно заявляет Чимин, прежде чем приступить к завтраку. Юнги, как бы сильно он ни старался наладить контакт со своим партнером, не может перестать мысленно прокручивать эти слова, целеноправленное выставления себя напоказ Чимином и едва скрываемое желание во взгляде, часто направленном на него, когда сам Чимин ловил его собственный. Может Юнги он нравится тоже. Может. Для Юнги стало привычкой проверять чиминовы социальные сети, привычка сформирмировалась в самом начале их брака, когда он пытался узнать чуть больше о мужчине. Но теперь Юнги занимается этим, потому что ему нравится наблюдать за абсолютно рандомными вещами, которые постит Чимин, будь то кофе, купленное Хосоком, или одно из чиминовым селфи в зеркале, которые тот делает до или после тренировок. Посты с селфи, в частности, буквально смертельны для сердцебиения Юнги, кроме этого, это высококачественный контент, поэтому он каждый раз комментирует их, отправляя эмоджи огонька и аплодисментов. Он поддерживающий парень, который незаметно намекает, что хочет больше таких фотографий, но отправленных лично ему, а не выложенных куда-то, даже если фанатам нравится больше взрывать юнгиевы уведомления ответами на его комментарии. Юнги хмурится, когда замечает хэштег, выведенный в топ в Твиттере, и нажимает на него, чтобы увидеть почему имена Чимина, Хосока и Чонгука вирусятся. Вскоре он находит ответ на свой вопрос в виде видео с танцевальной практики. Переключая приложения, Юнги переходит по ссылке, открывает чонгуков инстаграм и нажимает «play» на черно-белом видео, подписанное как «G.C.F. 3J» . Улыбаясь самому себе, он узнает стиль монтажа младшего для видео, которые он сам снимает и которые соотвествуют его творческому видению, отличного от официальных видео-материалов с его участием. Улыбка Юнги вскоре исчезает, когда он сглатывает, а бит нарастает с каждым появлением Чимина и Хосока в потрясающе художественно снятом кадре. И тогда он видит Чимина, стоящего в середине группы танцоров, с веером в руке, и Юнги едва успевает сделать вдох, когда Чимин начинает. Он знал, что Чимин был занят, работая над коллаборацией с тремя айдолами, включая Чонгука, и, просматривая видео, Юнги вспоминает, что Чимин вполне мог бы стать одним из них, если бы его отец позволил этому случиться. Сочетание плавных движений Чимина, легкого напряжения и точности в каждом движении становится причиной наполняется гордостью и благоговением, но горькая мысль о мудаке отце, обокравшем сына и лишившем его возможности показать миру то, ради чего он появился на свет, заставляет Юнги с невероятным усилием перестать пересматривать видео целиком. Не то чтобы это было похоже на Чимина делиться закадровыми съемками практики из-за трейни, с которымы он работал, так что видеть редкие видео, такие как это, заставляют Юнги погружаться в своеобразный транс. Юнги предвзят, но он ничего не может поделать с тем, что части Чимина становятся его любимыми. — Если бы только твой отец не запер тебя, ты бы был королем сцены вместе с сопляком, — нежно говорит Юнги Чимину на видео. Это чувство остается с ним на весь день, густой комок эмоций плотно сжался в груди. И как только Чимин переступает порог, Юнги не может больше сдерживать рвущихся из него слов. — Ты был рожден танцевать, ты же знаешь это, да? — выпаливает Юнги пораженному Чимину, уставившемуся на него с широко открытыми от удивления глазами и одним снятым ботинком. — Ээ… — И чтобы петь тоже, ты должен быть на сцене, делиться своим голосом и танцами вместо того, чтобы отсиживаться за кулисами, — торопливо вываливает Юнги, в груди разжимается, пока он делает комплименты краснеющему мужчине. — Видимо, ты видел видео Куки, да? — посмеивается Чимин, снимая оставшийся ботинок, и направляясь к Юнги, стоящему у кухонного острова. — Другие тоже справились хорошо, но, честно, я не мог оторвать глаз от тебя или остановиться пересматривать твою часть, — честно говорит Юнги, желая, чтобы он знал, даже если это заставляет его сдерживать широкую улыбку в ответ в попытках остаться скромным. — Мы пытаемся подтолкнуть айдолов быть более смелыми с их выступлениями, особенно на их концертах, — улыбается Чимин. — Хотя, Чонгуку не то чтобы это нужно было, он всегда стремится попробовать себя в других стилях танцев. Мы позвали его, чтобы заставить других ребят немного посоревноваться в своем мастерстве. — Хитро, Чонгук знает об этом? — поддразнивает Юнги. — Конечно знает. У него нюх на такие моменты, когда компания использует его талант для мотивации других. Но он никогда не забивает себе этим голову, он скромный парень, во всяком случает больше, чем некоторые, — вздыхает Чимин. — Ты мог бы выкладывать больше видео, где ты танцуешь. Нужно показывать свой талант, чтобы люди узнали и влюбились в тебя, — продолжает Юнги. Глаза Чимина сияют от счастья, а щеки покрываются румянцем, пока Юнги продолжает свою речь, полную похвал. — Ты бы видел, как еще я могу двигаться, — тихо шепчет Чимин, а в груди у Юнги разрастается пожар, страстная потребность увидеть больше. — Время и место, и я буду там, — шепчет Юнги в ответ сдавленным голосом. Чимин ухмыляется с обещающим взглядом, когда он отдаляется от него, чтобы начать свою вечернюю рутину. Юнги приходится ухватиться за холодную столешницу, чтобы удержаться от нахлынувшей и сорвавшей крышу волны желания. И, кажется, Чимина накрыло также, если судить по обещающему что-то взгляду мужчины. Честно говоря, у Юнги выдалась спокойная рабочая неделя. Он не привык иметь свободное время для придумывания новых концептов треков, а больше привык к внезапному появлению работы, и он давно с этим смирился. Юнги отдыхает на своем рабочем месте, просматривает папки с написанными битами в поисках тех, что могут иметь потенциал, когда телефон загорается из-за уведомления. Беря его в руки и видя имя Чимина, Юнги удивляется, и ему вмиг становится любопытно. Они редко переписывались, чаще звонили друг другу, так как это быстрее. Снимая блокировку и открывая их чат, любопытство Юнги только растет вместе с легкой ноткой нежности, когда он видит прикрепленное видео. Судя по миниатюре, Юнги может сразу сказать, что это видео с танцевальной практики и начинает улыбаться. Кажется, вчера его слова услышали, позволяя ему погрузиться в чиминову работу и талант глубже. Он ждет, пока видео загрузится, сгорая от любопытства, прежде чем сможет нажать кнопку воспроизведения. Как только на заднем плане звучит первый бит, кровь Юнги застывает, а сердце замирает от знакомого звука, потому что это один из его старых битов на soundcloud. Сердцу становится еще тяжелее, когда справа в кадре появляется Чимин. Юнги сразу замечает, что угол съемки не такой ровный, как можно было бы ожидать от привычных танцевального видео, и чувствует, как в груди расползается предвкушение, когда обнаженный пресс Чимина и верхняя часть паха крадут все его внимание. Чимин молчит, как и Юнги. Все юнгиево тело пульсирует в такт его собственной песни, когда Чимин начинает танцевать очень медленно, его бедра плавно двигаются, а освещение комнаты подчеркивает каждый дюйм блестящей кожи над мягким, но упругим пресом. Свет не только подсвечивает кожу так, что Юнги хочется пройтись по ней языком, но также позволяет теням прекрасно ложиться на профиль Чимина, пока он продолжает танцевать под медленный ритм. То же самое происходит с чиминовыми руками. Хватка Юнги на телефоне усиливается, когда он следует взглядом за чиминовой рукой, изо всех сил втягивая воздух, когда ногти Чимина слегка пробегаются по его татуировке, впервые позволяя Юнги прочитать чернила на мужском теле с обеих сторон. Справа, прямо под ребрами, буквы складываются в NEVERMIND готическим шрифтом, жирным и большим, словно заявление. И слева, по всему боку протянулась татуировка с китайскими иероглифами с четкими краями, из-за чего еще больше выделяются на гладкой коже Чимина. Прежде чем Юнги успевает слишком увлечься татуировками мужчины, руки Чимина завладевают его вниманием, поглаживают пресс, мягко дразня, и переходят к заметной выпуклости спереди самый тонких брюк, которые видел Юнги за всю свою жизнь. Ему кажется, что он видит кожу сквозь них, нет, он, блять, в этом уверен. Взгляд Юнги едва движется, пока он пялится, завороженный тем, как Чимин дразнит, просовывая палец под резинку на поясе, слегка оттягивая ее вниз и играясь с камерой, с Юнги, а затем отпускает резинку и прижимает ладонь обратно к телу. Юнги едва успевает выдохнуть под натиском увиденного, когда Чимин прижимается к стене, у которой, видимо, стоит телефон, и Юнги приходится надавить основанием ладони на собственную эрекцию, пока Чимин делает волну телом у стены, слегка касаясь ее грудью и бедрами, а затем повторяет тоже самое снова. Юнги едва ли сделал вдох с тех пор, как начал смотреть видео, и когда ракурс внезапно меняется, показывая лицо Чимина, смотрящего на него сверху вниз, ничего больше не мешает его легким взорваться, выпустив сдавленный звук, когда видео заканчивается самодовольным выражением лица Чимина. Видео длилось минуту, но по ощущениям всего лишь десять секунд. Юнги быстро включает видео еще раз, просто чтобы убедиться, что оно ему не привиделось, и когда член в штанах начинает пульсировать сильнее, особенно в моменте с цепляющим резинку пальцем, почти давая Юнги возможность заглянуть «за», он решает отплатить Чимину той же монетой. Минуя значок камеры, Юнги открывает диктофон и, не отступая, нажимает кнопку записи. Он наклоняет телефон так, чтобы микрофон точно уловил звук расстегивающейся ширинки и звук шуршащей ткани, пока он стаскивает джинсы чуть ниже, убеждаясь, что Чимин сможет услышать, как тяжело он дышит на заднем плане. Сглатывая густую слюну и чувствуя, как колотится сердце из-за возбуждения, Юнги слегка поглаживает себя через белье, тихо постанывая от болезненного прикосновения, когда он наконец-то нежно сжимает пульсирующий член. Юнги обрывает запись в тот момент, когда его стон становится хриплым, и заставляет себя убрать руку. Собираясь с мыслями и игнорируя нужду дотронуться до себя, он снова открывает чат и отправляет запись Чимину. Он оставляет чат открытым, чтобы поймать тот момент, когда Чимин прочитает сообщение, и ждет. Юнги даже не знает, есть ли у Чимина время отвлечься на телефон. Ну, оно точно было, когда он записывал то смеротоносное видео. Но кое-что Юнги все-таки знает. Он давно таким не занимался, так что теперь, когда начал, вспоминает, как же хорошо чувствовать себя на грани. Юнги стягивает джинсы до колена, чтобы деним не впивался в кожу, а затем позволяет свободной руке, не держащей телефон, скользнуть на мягкую кожу внутренней стороны бедер, заставляя те сжиматься, когда он дразнит чувствительную тонкую кожу, легко царапая её ногтями. Он дразнит себя, ведя руками вверх и вниз по бедрам, и начнает переминаться и ерзать, удерживая себя от прикосновений к скрытому нижним бельем члену, несмотря на то, как сильно он этого хочет. Не прошло и минуты с отправления записи Чимину, как его телефон загорается уведомлением. Волнение и предвкушение охватывает его, когда он подносит другу руку к телефону, прекращая поглаживания, чтобы прочитать сообщение. И гордо ухмыляется, пока читает:

Я отправил тебе 60 секунд, а получил только 30???

Юнги закрывает сообщение и снова открывает диктофон. На этот раз он записывает как тихо дышит и сглатывает, обхватывая кулаком головку члена, чувствуя сквозь белье липкость смазки, которой становится больше, пока он играет с давлением, сжимая и разжимая член. Он заканчивает запись на отметке в двадцать секунд и отправляет Чимину. И смеется на ответ из трех букв, который получает, вместе со смайликом чертенка.

еду

Юнги отправляет в ответ смайлик с ангелом и блокирует телефон. И возвращается к тому, чтобы продолжить дразнить себя перед своим рабочим местом в своем немного скрипящем стуле, стягивает нижнее белье и наконец-то прикасается к себе. Вскоре Юнги понимает, насколько отвык от практики обращения с собой, потому что вскоре ему приходиться бороться с собой, чтобы не начать водить рукой слишком быстро и так, как он действительно хочет, ведь в таком случае он кончит слишком быстро из-за накатившего возбуждения. Но Юнги упорно убирает руку со своего ноющего члена, заставляет себя дышать сквозь дрожь и подергивания бедер, упираясь кулаками в подлокотники стула в попытках успокоиться. Он знает насколько блядски хорошо может ощущаться оргазм, особенно, если долго обходишься без него. Чтобы продержаться дольше, Юнги время от времени дразнит себя в течение следующего часа, занимаясь в их квартире обычными делами, будучи одетым только в боксеры и толстовку. Он даже отправляет Чимину еще одну запись из ванной комнаты, потому что там звук отдается прекрасным эхом, усиливая его стоны и поскуливания, пока он, облокатившись на раковину и положив телефон под себя, тяжело дышит, прижимаясь к прохладной поверхности, толкается в кулак и сжимает себя, запустив руку в белье. Задняя часть толстовки прилипла к расгоряченной и вспотевшей коже. Юнги трясет, когда он выстанывает имя Чимина прямо перед тем, как остановить запись, и быстро убирает руку с пульсирующего члена. Он заставляет себя сделать глубокий вдох, прежде чем сполоснуть руки холодной водой, едва ли в силах сдерживаться дальше. Он возится на кухне, проверяя холодильник на наличие ингридиентов для ужина, когда слышит звук открывающейся входной двери, возвещающий о прибытии Чимина. Юнги чувствует, как его охватывает возбуждение, а тело уже дрожит от предвкушения. Он не думал, что Чимин и правда вернется домой так быстро. Юнги закрывает холодильник, когда наконец-то появляется Чимин. Его волосы в беспорядке, кожа слегка раскраснелась, он все еще был одет в безумно тонкие штаны как на видео, присланное им ранее. Он подавляет жалобный стон, когда видит насколько штаны действительно тонкие, обтягвающие как вторая кожа не полностью прикрытый футболкой стояк Чимина. Язык Чимина скользит по нижней губе, прежде чем он ухмыляется, размахвая телефоном, который кладет на стол рядом с Юнги, и Юнги игриво приподнимает бровь, когда Чимин начинает зажимать его в угол. — Посмотри, в каком ты отчаянии, Чимин, — дразнится Юнги, изо всех сил стараясь звучать как можно более невозмутимым, но смеси ароматов чиминового геля для душа, одеколона и пота достаточно, чтобы вызвать еще одну волну возбуждения. — А я ведь просто шутил. — А по твоему голосу совсем не скажешь, — отвечает Чимин так уверенно, что то, насколько он прав, почти ломает Юнги. Несмотря на то, что он остановил свою сладкую пытку несколько минут назад, член все еще болезненно твердый дергается от чиминовых подразниваний. — Должно быть тебе показалось, — возражает Юнги с игривой ухмылкой, отказываясь так легко сдаваться. Но затем Чимин притягивает его ближе и без малейшего колебания сжимает юнгиеву промежность, безжалостно проводя по ней ладонью до смешного с правильной силой в попытках доказать свою правоту. Юнги не может подавить шипение, срывающееся с его губ от дразнящего прикосновения, не может скрыть как напрягаются мускулы из-за того, насколько он перевозбужден после собственных игр. — Все еще кажется? — шепчет Чимин с гордой ухмылкой на губах и жаром во взгляде. Юнги обожает и ненавидит каким уверенным выглядит Чимин. Обожает, потому что эта сторона Чимина еще больше возбуждает, и ненавидит, потому что он терпеть не может проигрывать, когда дело доходит до такого рода прилюдий. — Готов поспорить, тебе это будет сниться, — шепчет Чимин, не переставая поглаживать ладонью прикрытую бельем эррекцию. — Ты будешь таким твердым, когда проснешься, будешь ласкать себя, пока не кончишь, выкрикивая мое имя. Блять. Чимин грязно играет, но и Юнги может также. — Плавали, знаем, — говорит в ответ Юнги, выдерживая чиминов взгляд и зная, что его собственный полон желания и жара. — Правда, в моем сне ты стоял на коленях и жадно сосал мой член. Плавали, знаем. Правда, в моем сне ты стоял на коленях и жадно сосал мой член. Чимин едва останавливает себя от того, чтобы схватить Юнги за челюсть и сцеловать эту потрясающую грязь, слетающую с его языка. Но он сопротивляется, едва-едва, и сильнее прижимает ладонь к члену и растущей влажности белья. Он наклоняется немного ближе, так что дыхание ложится призрачными касаниями на юнгиеву кожу, и шепчет: — Все, что нужно сделать, — попросить. Чего Чимин никак не ожидает так это того, что Юнги наклонится еще ближе, касаясь губами мочки его уха, и промурлычет: — Трахни меня так, как ты трахнул свою кровать той ночь, Чимин-а. Сердце Чимина выпрыгивает из груди, пока произнесенные Юнги слова бьются внутри черепа. У него перехватывает дыхание, пока тело превращается в пылающий беспорядок нужды и возбуждения. — Черт, Чимин-а, ты был таким громким, звучал так хорошо, — выстанывает Юнги, прижимаясь бедрами к чиминовой ладони, продолжая блаженную пытку. — Ты думал обо мне, правда? Все тело Чимина содрогается, намек на смущение обжигает кожу, в то время как возбуждение становится все сильнее и сильнее. — Знаю, что думал. Я слышал, как ты стонал мое имя, стонал так отчаянно, — продолжает Юнги, выделяя тихим шепотом последнее слово. — Блять, ты заставил меня спустить в трусы так чертовски быстро, просто слушая твой голос, — мурлычет Юнги, пальцами сжимая чиминову футболку, пока в голове у Чимина был только продолжающий белый шум. — Просто представляя, как ты трешься о простыни… блять. Ты знаешь, как заставить парня жаждать хорошего, жесткого тра... Чимин не дает ему шанса закончить. Он просто ломается. В один момент Юнги прижимается к нему, а в следующее раздается звон бутылок и падающий вещей позади Юнги, когда Чимин крепко прижимает его к холодильнику, отчаянно целуя. Юнги стонет в поцелуй и моментально оборачивает руки и ноги вокруг Чимина, легко поддерживающего его вес, а затем открывает рот, впуская чиминов язык. Младший не может удержаться от того, чтобы не потереться о пах Юнги, не сможет сдержать резких и жестких толчков, от которых холодильник позади них трясется и дребезжит, из-за чего внутри падает еще больше вещей, пока Юнги только и делает что стонет и теснее притираяется своими бедрами к чиминовым. Но прямо сейчас его не особо-то беспокоит бардак внутри холодильника. Все, что его заботит, — то, как глубоко и нуждающе стонет Юнги, как он сжимает чиминов затылок, притягивая его ближе, как жаден Юнги. Они разрывают поцелуй, чтобы вдохнуть воздуха, и едва отстраняются, позволяя выдохам смешаться на приоткрытых губах. — Ну и кто теперь нуждающийся? — самодовольно шепчет Юнги, но ухмылка быстро пропадает, когда Чимин тянется к свисающим сережкам в юнгиевой мочке. Он слегка щелкает по ним языком, прежде чем слегка потянуть за них зубами, довольный тем, как Юнги прижимается к нему и удивленно вскрикивает от расползающегося удовольствия. Чимин ухмыляется, когда выпускает серебряное колечко, игриво проводя по ним языком, а затем шепчет: — Ты. Юнги даже не пытается что-либо возразить, просто спускается по чиминовой шее к чувствительному местечку, найденному несколько дней назад, а затем начинается его покусывать. Чимин стонет и стискивает юнгиевые бедра еще сильнее, убеждаясь, что держит его достаточно крепко, прежде чем оторваться от холодильника и понести Юнги прямо в свою спальню. Юнги прекращается дразнить кожу, как только они заходят в комнату и отклоняется ровно настолько, чтобы посмотреть на Чимина, и настроение внезапно меняется, когда он видит, как тот пинком закрывает дверь. Прошло достаточно времени как они последний раз были вместе в этой комнате. После недели совместного проживания, когда чиминова тетя устроила им сюрприз, Юнги больше здесь не был. И Чимин скучал по его присутсвию здесь. Юнги, кажется, чувствует то же самое, потому что на секунду улыбается, а затем наклоняется и ловит чиминовы губы своими, вызывая очередную волну жадных поцелуев. Несмотря на возбуждение, заставляющее все тело Чимина гореть желанием, он аккуратен, когда опускает Юнги на кровать, легко устраиваясь между его ногами. Он медленно притирается к бедрам напротив и наслаждаясь ощущением пирсинга на языке Юнги, прижимающегося к его собственному, пока они целуются. Они заходят намного дальше. Юнги нежно притягивает Чимина еще ближе, крепче цепляясь за него, когда тот начинает прокладывать дорожку поцелув по юнгиевой шее. Они все еще возбуждены, жар и отчаяние все еще тут, но они немного замедляются, наслаждаясь каждым моментом чуть дольше, наслаждаясь близостью, которую оба так жаждали. И только когда Юнги тянет его за футболку, Чимин немного отстраняется и видит Юнги, лежащего на его кровати, под ним, с теплым взглядом полуприкрытых глаз и припухшими от поцелуев губами. Сердце Чимина громко колотится в груди, волна горячего восхищения прокатывается по телу. В этот момент он испытывает не просто вожделение. Это не из-за того, что у него давно не было секса, а просто потому, что Юнги — то, в чем он так отчаянно нуждается. Все это не потому, что он просто ищет освобождения, это потому, что ему нравятся эти взаимные поддразнивание, он хочет быть ближе к Юнги, ближе во всех отношениях. Чимин хочет, доставить удовольствие Юнги и в то же время, показать ему, насколько хорошо Юнги заставляет Чимина чувствовать себя. Все из-за дикого микса ощущений, заставляющих чиминово тело гореть и дрожать. Он выпускает дрожащий выдох, когда стягивает футболку и небрежно отбрасывает ее, наклоняясь ближе, чтобы снова поцеловать Юнги, медленно и нежно. Ответный поцелуй выходит таким же нежным, как и руки Юнги, легко вернувшиеся в волосы Чимина, как и кончики его пальцев, приятно царапающие кожу головы. Когда Юнги притягивает его еще ближе, обняв Чимина ногами, они оба улыбаются, наслаждаясь ощущением теплой близости. Оно пробуждает жар, все еще скручивающийся где-то внизу живота Чимина, нужду подарить Юнги наслаждение сильнее, чем тот когда-либо испытывал. Он пока не отвлекается на раздевание Юнги, просто скользит вниз, пока голова не оказывается прямо между юнгиевых ног. Чимин прокладывает дорожку поцелует вдоль внутренней стороны бедер Юнги, наслаждаясь тем, как тот дрожит в его руках, как его мышцы напрягются, когда Чимин начинает посасывать кожу ближе к паху. — Не думал, что ты такой чувствительный, хен, — шепчет Чимин, слегка прикусывая кожу и заставляя тем самым Юнги дернуться. — Я уже около часа был на грани, когда ты пришел, — признается Юнги, затаив дыхание и наслаждаясь действиями Чимина. — Ты откладывал оргазм? — Чимн приподминает в удивлении брови. Юнги кивает, выглядя настолько расслабленным, насколько это возможно и смотрит на Чимина сверху вниз. — Я какое-то время не занимался таким, так что сейчас все ощущается острее. — Какие еще сюрпризы ты приготовил, хен? — мурлычит Чимин, улыбаясь, а затем мягко прикусывая нежную плоть внутренней стороны юнгиевых бедер. — Может ты узнаешь, если продолжишь в таком же духе. Я едва держусь, — безвучно хихикает Юнги, его бедра дергаются от укуса, но он не отстраняется. — Ты сможешь кончить дважды, если я дам тебе передышку, или ты слишком стар для этого? — дразнит Чимин и смеется, когда его голову сжимают бледные мягкие бедра, своеобразный ответ Юнги на его комментарий о возрасте. — Почему бы тебе не узнать, хватит ли у тебя силенок заставить меня кончить дважды. Я и так уже сделал за тебя почти всю работу, — огрызается в ответ Юнги, пока Чимин приподнимается и садится на колени, глядя на него сверху вниз. — Хочется верить, что моим видео я приложил к этому руку, — продолжает Чимин игривым тоном, пока демонстративно дергает Юнги за толстовку, заставляя его сесть и снять ее. — Но это моя рука выполнила всю работу, — подддразнит Юнги в ответ, пока губы Чимина скользят вниз по его груди, облизывая и посасывая кожу, слушая, как у Юнги прерывается дыхание, когда Чимин слегка царапает его бедро, пока он стягивает с него боксеры. Чиминов рот следует за ним, пока он стягивает материал, обнажая ярко-красный член Юнги, и Чимину на мгновение приходится задержаться, чтобы вдохнуть его запах, запах кожи и легкого мускуса, чувствая как рот наполняется слюной, пока он заставляет Юнги приподняться, чтобы полностью снять с него белье. И не давая Юнги ни секунды, чтобы осознать свою наготу, Чимин ныряет вниз, придерживая бедра Юнги, пока сам он берет в рот так глубоко, как может без подготовки. Реакция, которую он получает, просто магия для его ушей. Юнги громко стонет, упираясь обеими руками в бедра и удерживая себя от инстиктивного толчка бедрами в чиминов рот. Но Чимин не останавливается. Он начинает раскачиваться на члене, усердно втягивая щеки всякий раз, когда касается головки, надрачивая ту часть члена, которую не может взять в рот, пока усердно работает языком. — Б-лять, — вскрикивает Юнги, отчаянно вцепляясь руками в волосы Чимина, когда тот прижимается еще теснее, побуждая того кончить ему в рот, пока он сам постанывает вокруг чувствительной головки, подталкивая его к грани. Бедра Юнги дрожат и трепещут по обе стороны от лица Чимина, когда старший изливается ему в рот, стонет глубоко и гортанно, сломленно, после того, как сдерживался так долго. Чимин не сбивается с ритма, когда сглатывает, проводя рукой и усиливая и так высокую чувствительность, и ухмыляется, когда получает легкий удар по затылку за свою дерзость. — Сопляк, — выдыхает Юнги, когда Чимин лижет щелку уретры, убеждаясь, что Юнги чистый и еще более разбитый, когда тот хнычет от этого ощущения. — Наслаждайся перерывом, старина, потому что этот сопляк совсем скоро собирается заставить тебя кончить еще раз, — шепчет Чимин обещание напротив приоткрытых губ Юнги, прежде чем запечатлеть на них легкий поцелуй. — Если у тебя не получится, нас ждет серьезный разговор, — игриво предупреждает Юнги, пока Чимин перебирается через кровать на свою сторону и чувствует, как рука мужчины нежно пробегается вверх и вниз по его спине, отчего у него щемит сердце. — Юнги, я могу поклясться, что трахну тебя так хорошо, что ты никогда больше не встанешь с моей кровати, — обещает Чимин мужчине, возвращаясь со смазкой и презервативом, и его тон и взгляд говорят сами за себя, когда он стягивает с себя штаны и нижнее белье, чтобы не тратить на это время позже. Юнги урчит при виде нагого тела и тянется за подушкой, чтобы приподняться и смотреть на Чимина, снова лежащего между его бедер и раздвигающего их еще шире, чтобы получить больше доступа. — Не тереться об кровать, я теперь знаю твои кинки, — предупреждает Юнги, пока Чимин разогревает между пальцами смазку. — А ты не трогай себя, — подмигивает Чимин в ответ, нависая над ним, одной рукой упираясь рядом с приподнятой головой Юнги, а другой кружа вокруг узкого сморщенного колечка мыщц. Юнги делает тихий расслабленный выдох, пробегаясь пальцами одной руки по чиминовым волосам, а другой проводя по его ребрам, когда Чимин начинает его подготавливать. — Скажи, если я буду торопиться, — шепчет Чимин, ища на лице Юнги хоть малейшие признаки дискофорта. — Я готов расстаять в твоих руках, — улыбается Юнги, вызывая у Чимина смешок, и тот наклоняется за мягким медленным поцелуем. Чимин обожает прилюдии, но ничто так не возбуждает, как наблюдать за своим партнером, пока он растягивает его, заставляя расслабиться и желать большего от его пальцев. Тихие маленькие вздохи, сдерживаемые стоны, то, как тело Юнги двигается под ним, извивается и ерзает от его прикосновений. Это опьяняет. Видеть, как Юнги отвечает ему, видеть мягкую дымку откровенного удовольствия и чувствовать, как мужские руки цепляются за него, — все это заставляет член Чимина болеть еще сильнее. — Никаких прикосновений, — игриво напоминает Чимин, замечая, как рука Юнги тянется к его полувставшему члену. — Я мог бы кончить, пока ты играешь со мной, — скулит Юнги в ответ, но его рука останавливается и ложится на затылок Чимина. — Нет, нет, на этот раз я тот, кто заставит тебя кончить, больше никаких игр, — шепчет Чимин, целуя Юнги, чувствуя, как нарастает мужской голод, когда он понимает, насколько Юнги готов — Продолжим так, или перейдем к чему-то большему, старина? — Чимин ухмыляется в поцелуй и шипит, когда резкий шлепок по спине заставляет его податься бедрами вперед из-за восхитительного жара, пробежавшегося по телу от шлепка. — Так понятно? — мурлычет Юнги, когда Чимин тяжело дышит ему в губы, приходя в себя от шлепка на спине. — Громко и ясно, прямо как ты и собирался. Юнги насаживается на пальцы, издавая горловой стон, и отвечает: — Я начинаю седеть здесь, ты слишком долго возишься, или ты хочешь посмотреть, как я трахну себя твоими пальцами? Чимин в ответ, поддразнивая, отстраняется от него, и, не обращая внимания на то, как выглядит раскрасневшаяся, влажная кожа Юнги, раскатывает презерватив, добавляет еще смазки для лучшего скольжения, и приставляет член к дырочке Юнги. Они оба не моргают и не дышат, пока Чимин медленно погружается в Юнги, оба остро ощущают друг друга, и жар, растущий под их кожей, ищущий выхода. Чимину приходится сделать два отчаянных глотка воздуха, когда стенки Юнги сокращаются и сжимаются вокруг него, по мере того как он привыкает к Чимину. — Ты в порядке? —самодовольно поддразнивает его Юнги, проводя рукой по влажным от пота волосам Чимина. Чимин отвечает медленным, но твердым движением бедер, и в груди у него поднимается волна удовольствия, когда он видит, как Юнги хмурится, как закусывает губы, издавая сдавленный стон. Мечта Чимина буквально перед ним. Юнги прямо под ним, он сам в Юнги, медленно трахает его неглубокими толчками, пока не сильно и не быстро, наращивая темп постепенно, пока член Юнги снова полностью не твердеет. И только когда Юнги дразнится штангой на языке, облизывая губы, Чимин начинает трахать Юнги сильнее. Когда кровать начинает скрипеть и трещать под ними, а по комнате растекается звук соприкасающейся кожи, сон Чимина и реальность сливаются воедино, и реальность становится в пятьдесят раз лучше, когда спина Юнги выгибается над матрасом, а его руки впиваются в мышцы рук Чимина, пока Чимин трахает его, двигаясь быстрее и жестче, толкая их вверх по кровати. Струйки пота стекают по его спине, вискам, линии роста волос, и Юнги выглядит ничуть не лучше с раскрасневшимися щеками и такой же раскрасневшейся грудью. Чимин чувствует, как Юнги приближается к оргазму, несмотря на отсутствие преякулята, чувствует, как стенки ануса сжимаются и пульсируют сильнее, когда Чимин специально попадает по чувствительному комочку все чаще и чаще. На этот раз с их губ не слетает ни слова, только пронзительные стоны, когда Юнги отчаянно целует его с языком, сотрясаясь от очередного оргазма, на этот раз более продолжительного и острого, задыхаясь и дрожа, он прижимается к телу Чимина. Чимин не может сдержать толчков бедрами, когда тоже кончает, выплескивая последние остатки своего оргазма, пока Юнги стонет ему в рот, ослабляя смертельную хватку на руках Чимина. — Можно с уверенностью сказать, что ты трахнул меня так же жестко, как и свою постель, — невнятно произносит Юнги с мягкой улыбкой на губах, когда Чимин лениво целует его в подбородок. — Я держу свое слово, — улыбается в ответ Чимин, запечатлевая последний поцелуй на мягких раскравнешихся губах мужчины, прежде чем отстраниться и выйти из него. — Оставайся таким же красивым, пока я схожу за салфетками, — нежно говорит Чимин Юнги, похлопывая его по бедру и скатываясь с кровати с презервативом в другой руке. Юнги отдает ему честь, выглядя совершенно разбитым посреди кровати Чимина, и Чимин чувствует себя самым счастливым от того, что снова видит Юнги в своей комнате. И даже позже, когда они оба нежатся в постели, небрежно укрытые одеялом, они не могут перестать прикасаться друг к другу, целоваться, просто лениво пропитываясь этой близостью и нежностью, которых им так не хватало. Это чувство мягко и сладко. Оно кажется правильным. Они кажутся правильными.