Просто быть рядом

– Оленька, дорогая. Ты, меня конечно извини, но в какие дебри ты нас привезла, балда? – Борис был немного в шоке. – Ну ты же сам сказал: "вези меня, куда хочешь, только чтобы вода была". Воды здесь море. – И все же, я хотел бы знать, что это такое? – Это? – задумчиво протянула Ольга, задрав голову – Это – истоки. Пойдем, Борь, нам ещё надо получить белье и ключи у администратора. Вопросов у Немцова накопилось больше, чем ответов, а Литвинова вдруг изменила самой себе и принялась говорить загадками. Пока они шли, политик прокручивал в голове события, которые привели его и Ольгу на старую базу отдыха в сотнях километров от хотя бы сколько-нибудь крупного городка. В Москве воды не было уже больше недели – хоть и плановое отключение, но бесились все изрядно, а жара не добавляла оптимизма. Каспаров плюнул на все и уехал куда-то к морю, более стойкий Яшин прятался дома за кондиционерами, Навальному все было нипочем, а остальные напоминали дохлых мух. Немцову это надоело и он тоже решил на всё плюнуть, правда, в немцовской манере – укатив в Ярославль. А там, вот незадача – то холодной, то горячей воды нет уже скоро как месяц. Разумеется, политик пошел разбираться с ТЭЦ, у которых, как оказалось, что-то где-то прорвало. Учитывая состояние труб, как подробного не случилось лет пять назад – чудо, не иначе. Борис твердо намеревался дойти до суда, но бюрократическая волокита тянулась день за днём. Первые реальные действия должны были начаться в лучшем случае через неделю. – Неделя, неделя.. далась им, блять, эта неделя. А нам что делать? – ворчал Борис, жарким июльским вечером переступая порог квартиры Ольги, у которой временно поселился. Девушка явно не была против. Она-то и предложила ему поехать в некий "Дом рыбака" за тысячи километров отсюда, затерянный на её малой родине. Отпуск Литвиновой скоро заканчивался, сам политик был непрочь уехать. На него давили события последнего года, которые словно буревестник сжимали сердце предчувствием ещё большей катастрофы. Очередная мерзкая статья, где говорилось, что он по уши в долгах, ещё немного подобной пакости – Борис привык не обращать внимания на такую.. даже не критику, а просто вранье, неприкрытое и чистое, но именно оно становилось каплей в море раздражения. Немцову остро требовалась короткая, но яркая передышка, перезагрузка, после которой он бросился бы в бой с новыми силами. Поэтому согласился мужчина очень быстро. Долетели на самолете, потом пересели на поезд. Потом Ольга ненадолго пропала, а вернулась уже с мотоциклом, не то арендованным, не то просто взятым по дружбе. И они поехали. Периодически, правда, останавливались. Иногда сама Литвинова парковала байк и несколько минут отдыхала, иногда Борису становилось слишком любопытно, чтобы оставаться простым наблюдателем, и Ольга без проблем устраивала смесь из перерыва и короткой экскурсии, будь то поле, разрушенная ферма или странного вида гора из нагромождения плоских, как блины, камней. – Не хочешь залезть? – девушка пгладила булыжник, покрытый какой-то коркой из отслоившейся породы и мха разных цветов: зеленого, черного и ржаво-рыжего. Немцов только улыбнулся. – Спрашиваешь, балда. Карабкаться вверх было не слишком удобно, а иногда и опасно, но быстро. Цепляясь за мелкие выступы и переступая по плоским камням, они уже через четверть часа сидели на "вершине" высотой не более нескольких метров и смотрели вокруг. – Красиво.. – протянул Борис. Он уселся возле чахлой берёзки, которая росла из щели между булыжникамм, каждой клеточкой цепляясь за жизнь. Ольга поймала его взгляд, кивнула на дерево. – Угу. Похоже на оппозицию, да? – И это тоже – он рассмеялся, легонько пихнув девушку, но моментально привлек ее к себе за плечи – Была здесь? – Конечно. Лет до семнадцати каждый год сюда ездила с родителями. И вот сейчас.. с тобой. Кстати, видишь на горе во-он там белый купол? Метеорологическая станция. – На горе? Охренеть. Ещё и лес вокруг.. – Зато экология хорошая. Экологическая обстановка действительно была на высоте, и даже трасса с кучей неприятных скачков и поворотов ее не портила. Деревья, покрывающие плоскогорье, синеющие вдали более высокие горы, жёсткая трава, обрамляющая валуны... Красивая картина, захватившая сознание Немцова. Ему щемяще нравилась эта местность: вся, даже поле с рядами старых, возвращающих в советский союз столбов с проводами, которые вдруг напомнили Борису череду исполинских крестов, чьих-то могил; даже разрушенные здания, сквозь крыши которых раскинулись кроны тополей; даже настолько ужасная дорога, что Ольга свернула на тропинку вдоль поля, и она оказалась лучше. Потому что все это – настоящее, живое, так гармонирующее с молчаливой Ольгой и его внутренним состоянием, дикое и какое-то до дрожи атмосферное. В чем-то родное. Не лубочная пастораль с березками и сарафанами, не элита общества, а реальная Россия, которую Немцов сейчас видел изнутри и ощущал особенно остро. Распахнутое небо, горячий, чуть пряный воздух, где-то блеснуло озеро... Спустя полтора часа они, наконец, приехали к железным воротам с висящими на них декоративными рыбами. Сейчас Борис и Ольга шли по дорожке их серой плитки, у каждого за спиной – по рюкзаку, а спортивную сумку с едой (хотя до ближайшей деревни всего три километра, до магазина их все тридцать, и Ольга сразу дала понять что "по такой херне я за обедом туда-сюда ездить не буду, мне коня жалко". Конем она назвала мотоцикл) несли вместе. Литвинова – потому что сильная и независимая женщина, Немцов – как настоящий мужчина. И ничего, пришли к консенсусу. Но скоро девушка все же спихнула часть своей ноши на Бориса, ушла в бревенчатный домик со скучными, выцветшими рекламными баннерами. Политик же ждал Ольгу рядом с живописной молодой сосной, с некоторым сожалением примяв нежную траву, которая так и манила пройтись босиком... Литвинова вышла из "здания администрации", как бы нелепо это не звучало применительно к деревянной хибаре, держа два комплекта постельного белья. Советского, чем окончательно добила Немцова. – Балда, ты прямо знаешь, куда привезти человека, который Белый дом в своё время защищал.. Девушка хмыкнула. – Не суди по внешности. Кроме того, ты же не в домике сидеть неделю будешь? – Не хотелось бы. Помочь? – Пока нет. Хотя.. возьми ключи, у меня со здешними замка́ми холодная война ещё с тех лет. И вряд-ли они поменялись за это время. С двух сторон от дорожки, по которой они шли, тянулись одинаковые дома с непонятной нумерацией. Стоящие на бетонных блоках и потому чуть приподнятые (кивнув на сверкающую неподалеку реку, Литвинова бросила: "чтобы по весне не слишко затапливало"), они были достаточно большие но вместе с тем.. – Слушай, а они крепкие? Крыша посреди ночи не обвалится? – За тридцать лет не развалились – значит, и нас с тобой перестоят. – Ну-ну.. Немцов оглядывал выделенный им домик: открытая веранда из потемневших, но действительно крепких досок, пол, покрашенный казеной краской кирпичного цвета. В единственной комнате чуть поживее, даже несмотря на ужасающие кровати с пружинными матрасами. Одинокая лампочка под потолком, шторки из разных кусков ткани, вытянутый обломок зеркала... На тумбочке и под кроватью стояла гора положенной утвари, Борис и Ольга неожиданно присели рядом. Немцов покрутил в руке стакан, взглянул на дно. – 1989-й год.. всё-таки ты не шутила.. – А ты сомневался? – Литвинову, кажется, не пугал ни советский интерьер, ни общее, довольно унылое, хотя и ламповое впечатление. Она поправила косо висящую картину, дотронулась до руки Бориса – Здесь прикольно, просто нужно привыкнуть. Мужчина усмехнулся краешком губ. Сам хотел убежать от цивилизации, в конце концов... Но он действительно попытался впустить в себя это странное место – и у него получилось к собственному удивлению. Оказалось, что на базе с пустым ржавым флагштоком у берега достаточно только ночевать: остальное время можно было провести куда более интересно. Ольга арендовала синюю дюралевкю лодку с тяжелыми веслами и всю неделю они плавали по горной реке: на островок вверх по течению, тихую заводь с кувшинками или противоположный берег. Гребли обычно по очереди; Борис был, безусловно, сильнее, зато Литвинова куда более ловко управлялась с веслами. Только за первые дни им удалось залезть на гору, где на вершине вместо флага висели чьи-то трусы, пройти несколько километров лесных зарослей и наткнуться на маленькую деревеньку и заняться любовью на восхитительном каменном пляже, который оказался скрыт от посторонних глаз густыми кустами. Хотя проплывающие на катере рыбаки все же успели взбодрить Ольгу с Борисом, которые впредь предпочли пользоваться скрипучими и узкими кроватями, особенно после того, как на спинах обоих проявились синяки в форме особенно острых булыжников. – Хорошо здесь.. – неожиданно вслух признал Немцов. Они опять шли по речному берегу, удаляясь от базы отдыха. Мужчина переступал ногами по сплетённым корням тополей и выступающим камням, Ольга лениво ступала по щиколотку в прохладной воде. Стоптанные кроссовки она небрежно закинула на плечи и придерживала одной рукой. – Это да. Я же говорила, тебе понравится, – Литвинова остановилась, обернувшись на мужчину. Тот быстро догнал её, смазано поцеловал, чуть прижав к себе одной рукой. И почти тут же поскользнулся на мокром валуне, с руганью повиснув на крепком плече Ольги. Их глаза встретились, первым смеяться начал Борис. – Блять, вот на секунду расслабишься.. – Осторожнее надо. Что, пойдем обратно? У тебя джинсы мокрые. – Да хрен с ними, с джинсами. Ты же хотела мне показать очередную красоту? – Ну да.. Ладно, пошли тогда, – Литвинова неопределенно махнула рукой. Красоты тут было вагон и маленькая тележка, можно ходить хоть неделю, хоть месяц, и всё время натыкаться на что-то новое. Например, в этот раз она вела Немцова к интересному месту, где огромные, вечно нагретые солнцем камни образовывали кряж в окружении старых тополей и дикого луга – это выглядело действительно красиво. Но по дороге они опять куда-то свернули, прошли лишнего.. В итоге, выбрели на старый калмыкский могильник и некоторое время бродили среди надгробий. Могильник был настолько старый, что вызывал не скорбь, а скорее исследовательский интерес. Заросшая дорога рядом вряд-ли могла привести хоть куда-то, и через несколько часов Литвинова уже копалась в сумке с провизией в их домике, а Немцов вслух рассуждал о том, стоит ли им жарить шашлык. – Ну, у нас есть только консервы, Борь. Хотя ты прав, мяса хочется... – Сгонять в деревню? – Давай завтра, что-ли. Сегодня я планирую исключительно купаться, причём на другом берегу. Составишь мне компанию? – А у меня есть выбор? – Политик подошел к Литвиновой, сидящей на столе, вплотную. Она хитро улыбнулась, выгнулась Борису навстречу. – Окей, не исключительно. – Ну, вот и отлично.. – прошептал Немцов, чуть прикусив мочку уха Литвиновой. Его руки уже размеренно гладили сухощавую спину под выгоревшей футболкой, пока Ольга щурила на Бориса свои острые глаза, подавшись вперед и проводя ладонями с ледяными металлическими браслетами по разгоряченной коже. Бросив взгляд на зашторенные чем попало окна, жестом фокусника достала упаковку презервативов. – Предусмотрительная.. – Конечно, – забросив ноги Немцову на поясницу, Литвинова приникла к его губам в жарком, пошлом поцелуе, который они не разрывали до того, как завалиться на узкую кровать. *** Прочие посетители "Дома рыбака" относились к двум другим жителям с некоторой настороженностью. Впрочем, здесь никто не горел желанием тесно общаться, а Борис и так слишком устал от людей. В этой глуши его даже не узнавали, а если и узнавали, не спешили подходить и доставать. Политика устраивало. Пожалуй те, кто видел Немцова и Ольгу не больше нескольких секунд, ещё могли увидеть в них родственников, но стоило бы посмотреть чуть больше... Впрочем, здешняя публика оказалась удивительно инертной и предпочитала лежать на надувных матрасах, даже не глядя по сторонам. Пожилые рыбаки на берегу базы – вряд-ли намного старше Бориса, но от этого их принципиальное различие только сильнее бросалось в глаза. Хотя дело до этого было разве что Литвиновой да и то во время приступов меланхолии. А они иногда наступали, обстановка обязывала: дикий пляж, на который они переплыли только что, где о существовании людей напоминала лишь брошенная в мелкий гравий бутылка пива. Этикетка от времени выгорела, темное стекло бликовало на солнце, и казалось, она уже стала единым целым с пейзажем. Втащив на берег тяжелую лотку, Ольга лениво прошлась по прохладной воде, огляделась. Впереди шумел далекий перекат – головная боль и причина недавней ругани, а здесь оказалось на удивление спокойно. Борис уже шел по берегу, периодически вычищая сланцы от попадающих туда мелких острых камешков. В нескольких метрах от берега на некотором возвышении начинался огромный луг с жесткой и высокой, почти по пояс, травой, ещё дальше виднелись валуны и небольшие нагромождения камней. Мужчина двинулся в их сторону. – Оль, иди сюда! Тут дорога.. и трава скошена, прикинь? – Да ладно? Сейчас, подожди, – забыв про оставленные неподалеку шлепанцы, девушка побежала к политику. Идти босиком по камням – удовольствие сильно на любителя, они неприятно впивались в ноги и заставляли одновременно ускорить шаг и замереть на месте. Наконец, Литвинова порванялась с политиком, земля оказалась более мягкой и податливой. – Действительно, и здесь видна рука человека.. Сходим туда? – она несколько неопределенно махнула рукой. Борис кивнул. Вскоре они вышли к повороту реки, где в окружении нескольких старых столбов электропередачи, на которых уже давно не висели провода, стояли метровые камни. Целенаправленно потолкавшись у каждого, они наконец полезли на самую высокую груду булыжников, остановившись на верхнем плато. Здесь торчало далеко не культурное, но какое-то очень необходимое граффити: "Томск 2003" – Связь поколений, блин... – Какие поколения, такая и связь. Дальше оказалось хорошо просто молчать в компании друг друга и величественной природы, которая не мешала и не выпячивала себя, а просто жила собственой жизнью, давая каждому жить свою. Литвинова вновь обернулась, глядя на граффити. Черная краска местами облупилась. Маленькая, в сущности, надпись, даже не с первого взгляда заметна. Кому-то подобное уличное искусство не нравится, они с пеной у рта будут требовать закрасить и наказать вандалов... Ольге было все равно. Ей скорее нравились разрисованные стены, если только не сплошь и рядом половыми органами и матом; а просто надписи... Почему бы нет? Чье-то самовыражение. След. Отпечаток в истории. Хотя и история – относительное понятие, пройдёт время, и надпись смоют дожди, ветер сдерёт очередной слой с каменной породы и исчезнет упоминание о невдомых жителях Томска, которых нелекая принесла сюда. Может, тогда даже и сами люди как вид исчезнут. Или планета. Или вселенная... Она тряхнула головой. Что за черт, причем здесь Вселенная? Да, планета может, в конце концов, у руля ядерной державы находится гребаный чекист с имперскмми замашками, но чтобы вообще так, глобально... Это вряд-ли. Немцов стоял рядом, чуть нахмурившись, глядел на горизонт. Их руки слабо касались друг друга, ощущая теплую, прожаренную и чуть огрубевшую кожу. "Интересно, о чём он думает?" – пронеслась вялая мысль. Действительно, о чем? О том, как здесь чертовски красиво? Или тоже, с филосфским уклоном размышляет о мире и вечности? Или продолжает прокручивать в уме судьбу своей многострадальной родины, а может, чем дьявол не шутит, просто погружается в фривольные фантазии, хотя вряд-ли это можно делать с таким серьезным, почти одухотворённым лицом. – Знаешь, Оля.. здесь какое-то место.. – Борис наконец прервал молчание, опустил глаза с манящим разрезом на Литвинову – Ощущаю себя действительно свободным. Та только кивнула в ответ. Разумеется, она его понимала; как никто другой. – Однажды в каждом уголке России можно будет чувствовать такую же свободу... – Всё-таки о родине, – с невольной улыбкой пробормотала Ольга, когда сильная рука Бориса легла ей на татуированное плечо. – М? – Да не, ничего.. Хотелось бы, Борь. Очень хотелось бы.. – Значит, будет, – уверенно сказал Немцов, хлопнув девушку по спине. *** За несколько дней до отъезда Борис вдруг решил вернуться к тренировкам, переживая, что растерял форму: ходили и плавали они с Ольгой предостаточно, но ему этого казалось мало. Благо, на старой детской площадке было пусто, Немцов спокойно занял самый высокий турник и принялся подтягиваться, а Литвинова вскарабкалась по старой лесенке. Уже через несколько минут она висела вниз головой в полуметре от земли, то смотрела каким-то округлившимся взглядом на мир вокруг, то чиркала в своем блокноте. Борис методично поднимал свое тело вверх, иногда сопровождая действие коротким комментарием, под футболкой напрягались жилы и мышцы. Ольга смотрела на это с рассеянной полуулыбкой, иногда подтягивалась на руках, чтобы сделать глоток кока-колы из бутылки. Этой колы она взяла с собрй несколько литров и продолжала растягивать удовольствие. И стоило им обоим войти в ритм, даже начать перебрасываться шуткамм, к паре подошёл мужичок. Просто мужичок – щуплый, в пляжных шортах и шлепанцах, при короткой стрижке и неровном загаре. – Извините.. у нас тут такое дело, –Борис перестал подтягиваться и просто повис, Ольга вперила в ножиданного гостя внимательный взгляд. Он продолжил – Мы в общем, с седьмым домиком, решили вместе небольшой сабантуй устроить для всех... Шашлык там, выпить. Не хотите прийти? Немцов переглянулся с девушкой. Та кивнула, потом резко приняла сидячее положение, обернулась: – Придем, конечно. Спасибо за приглашение. – Да, какие вопросы! – согласился и мужчина – А когда, где? – За базой, часиков в семь. Шашлык там будет, и остальное по мелочи, но если возьмёте с собой.. – Понятно, – Борис все же спрыгнул на землю, протянул крепкую ладонь для рукопожатия, чуть улыбнулся – Борис. – Кирилл – похоже, не узнал. Либо узнал, но стесняется спросить. – Ольга, – девушка тоже подошла к мужчинам, обменялась рукопожатием. – Очень приятно.. Ну, я пойду? Счастливо. – Взаимно, – Литвинова потянулась, размяла затекшие ноги. Когда новый знакомый удвлился, повернулась к Борису. – А неплохо, согласись? Надо только еды купить приличной, а то у нас консервы, чай и лапша китайская. И всё не особо различается. – Угу. Обязательно, – пробормотал Борис куда-то в шею Ольги, которую сейчас покрывал поцелуями, впитывая губами этот неповторимый аромат песка, воды и солнца, какого-то особенного, летнего тепла. Литаинова улыбалась, прикрыв глаза, выгибалась под мужскими руками. Огладила разгоряченные мускулы под серой футболкой, растрепала отросшие кудри с серебристым отливом. – Ну все, остальное только в комнате.. Бо-орь, ты меня слышишь? Тут же дети-и.. – последную фразу она произнесла с нарочитым сарказмом, явно передразнивая очередного лицемера с телеэкрана. – Да ну тебя! Ладно, черт с тобой Литвинова, в комнате так в комнате. И охота тебе..? – Пошли уже, – Ольга хмыкнула – Я, конечно, не блюститель морали, но кому-то может быть неловко. Немцов буркнул что-то с притворным раздражением, но позволил протащить себя к домику с потемневшими досками. Как бы не влек его этот невероятный запах кожи и вся Ольга, есть рамки приличия. Наверное... Вечер в компании других отдыхающих прошел неожиданно хорошо. Жарили мясо, чуть не спалили: и еду, и самих себя, и всё вокруг. Но обошлось, куриные крылья приятно обжигали пальцы и радовали проголодавшихся. Кто-то попытался было включить музыку через магнитофон, однако у старожил нашлась гитара, и все быстро сошлись во мнении, что живой звук – не чета грохоту электроники. Потом пили, перепало даже нескольким скучающим подросткам. Ольга неспеша цедила свою "химическую слабоалкогольную гадость" которую, к собственному удивлению, нашла в деревенском магазине (Пятёрочка – она и в Первомайском Пятёрочка). Вскоре все разбрелись по берегу или сидели в холодной воде неторопливо, но величественно текущей реки, а когда стемнело, развели костер. Литвинова глядела, как вспыхивают и ползут огненные блики по голой спине сидящего чуть впереди Бориса, как медленно тлеет огонёк его сигареты, как синеет за неровным кругом света ночь, небо разрывают хребты гор, близких и не очень, а звёзды... Звёзды молча мерцали с неба. – Гляньте, вон Ковш, а вон созвездие Ориона – весело выкрикнул какой-то астроном, развалившийся на холодной траве. – Где? Нет, это вообще не там! Орион – левее и в принципе... Никто не слушал спор, зато все подняли головы – как раз вовремя. – Ой, ребята, падающая звезда! – восхищенно произнесла дама, не то подруга, не то жена Кирилла. Все бросились загадывать желания. Расходиться стали глубоко за полночь, а Ольга и Борис остались на месте чуть ли не до рассвета, просто лежа рядом и вглядываясь в чернеющий небосвод: без цели, просто потому, что в городе такого не увидишь. Изредка один из них вставал, шел пройтись по воде или притянуть к себе полупустую бутылку. Ночь стояла удивительно теплой для горного места, но все равно становилось прохладно даже в накинутой поверх топа косухе. – Пошли? Борис оторвался от созерцания, мотнул головой. – Ещё немного.. или ты замерзла, балда? – Да не.. – она не могла сдержать улыбки от этого обращения. Подлезла под мужской локоть, вновь поднимая глаза вверх –Красиво? – Не то слово... – Борис склонил голову к Ольге. Наверняка, какая-то его часть рвалась в домик, к горячему чаю, свету лампочки и одеялу, но это место завораживало и не желало отпускать. – Это да, – пробормотала Литвинова. На несколько минут закрыла глаза, сняв очки. Позволила себе раствориться здесь, где ещё сорок с лишним лет назад молодые и не очень ребята могли петь под гитару, сидя там же, где сейчас они с Борисом; веселиться, думать о рыбалке или родине. Это могли быть искренние комсомольцы и диссиденты, работяги и учёные, путешественники и местные. А теперь тут они двое: полные противоположности внешне, но слишком похожие внутри. – Боря.. – М? – Последние дни меня прям тянет рассуждать о жизни. – Бывает. Ты знаешь, обстановка.. располагает. Слушай, может пойдем? *** За день до отъезда неожиданно пошёл дождь. Сразу с утра, Ольга и Борис проснулись уже под шум падающей с неба воды. Вдоволь нагулявшись под дождем, искупавшись в ещё более хододной, чем обычно, воде и бегло перечитав в десятый раз найденную в тумбочке книгу, Литвинова решительно сбежала к администратору, но скоро вернулась, победно сжимая в руке связку ключей. – Хочешь со мной в библиотеку? Мне выдали ключи, а здесь всё равно делать пока нечего.. кстати, в наш домик завтра заселяются, так что придется встать пораньше. Немцов страдальчески вздохнул. Только он привык просыпаться без головной боли... – Куда я денусь? Ладно, пошли. Библиотека находилась в огромном старом, но крепком здании. Здесь ещё находились комнаты, которые по идее сдавались, но сейчас в них никого не было; бильярд и какие-то ещё помещения. Огромная комната с ветхими шкафами и полками, где пылилось множество книг, в основном старых, ещё советских изданий и дешевеньких детективов и любовных романов. Но Ольге важнее было не читать, а просто пройтись, повыбирать себе чтиво, окунуться в атмосферу. А Борис умудрился отыскать ящик – старый, но работающий телевизор. Некоторое время парочка хихикала, демонстративно оглядывая агрегат со всех сторон. – Не хочешь глянуть, что там? – Опять какая-нибудь гадость, хотя.. – Немцов хмыкнул – Сколько я его не смотрел... Литвинова равномерно переключала олин за другим каналы. Орал, брыжжа слюной, Соловьев, вещали какие-то эксперты. Бегущий под звуки стрельбы полицейский. Парочка под дождем на фоне серых панелек. Дурацкий мультик, какой-то попсовый клип и Уральские пельмени. Всё это безобразие периодически прерывалась помехами, поэтому вскоре Ольга со скучающим видом выключила экран, погружая пространство в тишину. – Ничего интересного, впрочем, это не новость. – Ага. А казалось, совсем недавно Шендерович стебал всё и вся в своих "Куклах", да и вообще.. Чёрт, как время летит, – Борис положил подбородок на кулак, задумчиво глядя в стену впереди себя. Литвинова сидела рядом с ним. Что ещё тут скажешь? Они провели в библиотеке несколько часов, потом Ольге всё надоело, она вновь достала у сторожа лодку и под мелким, летним дождем двое человек поплыли сквозь влажный, вязкий туман. Сначала на вёслах оказалась Литвинова, но скоро она позволила неторопливому течению нести их судно. – Борь? – Да? – мужчина оторвался от созерцания вида, пригладил намокшие кури. – Не хочешь поговорить? – неуверенно произнесла Ольга, подавшись вперед. Она ощущала, что между ними повисла какая-то неловкая пауза с того короткого обмена репликами. Хотелось понять её и обсудить, но как подступиться к разговору, Литвинова не понимала. Решила действовать в лоб. – О чём, балда? О том, что мы всё благополучно просрали, а теперь разгребаем и то очень вяло? Протесты не имеют того эффекта, на который я надеялся, нас не то, что не видят, нас видят и давят, целенаправленно давят... Что дальше будет... – Немцов тяжело вздохнул, бросил взгляд на гору с другого берега , поросшую травой. Выцветшая тряпка, привязаннная к треноге на самой вершине, уныло трепалась по ветру – Боюсь, что будет только хуже, – и пробормотал совсем тихо, по-прежнему глядя в бок – Как головой об стену блять, честное слово. Литвинову кольнуло под серцем. Так, что захотелось согнуться пополам и тихонько взвыть. Но вместо этого она коснулась ладони Бориса, сильной ладони сильного человека, которого никто не понимал. Или ему казалось, что никто. Человека, который оказался чужим на диком, разгульном празднике лживого патриотизма, который говорил неудобную правду и пламенные слова о борьбе и свободе, а на него махали руками и шикали: уйди мужик, дай порадоваться не пойми чему. В лучшем случае. Он выводил на акции толпы, и власть боялась, наверняка боялась... Но только сильнее закручивала гайки. И от этого хотелось орать и злиться куда сильнее, чем от фантомной боли. – Если долго биться головой о стены, есть шанс, что они рухнут, – пересев на одну скамейку к Борису, пробормотала Ольга, обняв его. Мужчина только улыбнулся невесело, наконец-то встретившись своими карими глазами с её невнятно-серыми. – Или голова разобьётся.. – Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, – пожала плечами Ольга. И моментально получила холодную руку, взъерошившую её и без того промокшую шевелюру. Они оба рассмеялись, а через минуту Литвинова с матом схватилась за весла и лишь чудом уберегла лодку от столкновения с коварно торчащими камнями. – Осторожно, балда. Угробишь нас ещё.. – Немцов оглянулся на мокрые черные силуэты, которые медленно оставались позади. Дождь почти прошел, но небо по-прежнему оставалось грязно-серого цвета, а над рекой ещё и сгустился туман. – Да уж, было бы неприятненько. Слушай, давай обратно? Видимость – дерьмо, так и лодку испортим, и сами воды нахлебаемся в самом удачном случае. – Как скажешь – Борис полной грудью вдохнул свежий, влажный воздух. Легкий и остро, тонко чувствуемый, как и всё вокруг. Река, горы, солнце, которого не видно, и Ольга, с которой ему очень повезло. В конце концов, не сдаваться же? В марте прошел огромный марш мира, значит, не все потеряно... Ведь так? Утихнет раздутая пропагандой радостная истерия, начнет до людей доходить, что к чему. Даже не в Москве или условном Ярославле, а в диковатых местечках, вроде соседних деревень... Борис поздновато сообразил, что можно было бы попытаться агитировать здесь, но тут же отверг эту мысль: во-первых, сюда он приехал отдыхать,а во-вторых, много ли можно успеть за неделю? Так что для терзаний совести следовало подыскать более убедительный предлог, а покуда он не найден, просто щурить глаза под тонкой оправой очков на Литвинову, вновь отложившую весла. – Давай я погребу? – Не вопрос, – Ольга благодарно кивнула – Спасибо. Ну вот, теперь я буду думать о бренности жизни с лицом, достойным позднего Пушкина. Борис только притворно закатил глаза и не смог сдержать улыбки. Как же всё-таки хорошо, что тогда, в ночном поезде целую вечность назад они не разминулись друг с другом... Последний день перед отъездом подарил им ранний подъем, быстрые сборы и небольшую уборку. Благо своих вещей было немного, а сложить в одно место имеющийся в домиках инвентарь не составило труда. Поэтому, словно не желая расставаться с местом, Немцов предложил Ольге искупаться, и она легко согласилась. Погода стояла теплая, как это случается летом, о дожде напоминали только лужи на дорожках из плитки с отколотыми уголками. Где-то вдали звучал смех, щелкал шарик от настольного тенниса, летая туда сюда, тихо пели птицы в прибрежных деревьях... А Ольга никак не могла перестать нежиться в объятиях Бориса под толщей воды. Потом они ещё долго лежали на горячих камнях, желая поскорее обсохнуть, Литвинова боролась с подступающей сонливостью, а Немцов даже умудрился урвать несколько минут сна. *** Для совы ранний подъем – хуже смерти, потому одному богу известно, как Ольга смогла довести мотоцикл до его владельца и попрощаться с ним, не врезавшись в деревья или столбы; в любом случае, стоило девушке стащить с головы шлем, она окончательно сдалась, Борис едва ли не на себе дотащил Ольгу до вокзала. В поезде, а позже самолёте Литвинова большую часть времени спала, но когда они под утро возвратились в Ярославскую квартиру Ольги, девушка вновь валилсь с ног. Она щурила глаза с синяками, вяло сопротивлялась, так же смеялась и просто позволяла себе плыть по течению. Между тем, переступив порог дома, Литвинова будто бы взбодрилась, однако сил хватило не намного: поставить сумку в шкаф и свалиться на кровать. Немцов присел рядом, легко притянул девушку к себе. Та приоткрыла один глаз, усмехнулась и с удовольствием растянулась на мужских коленях. Её тело, одновременно расслабленное, но сделанное словно из сплошных острых углов, наслаждалось покоем и неподвижностью. Некоторое время прошло в благословенном после уличного шума молчании. – Энергетика бы глотнуть.. – мечтательно протянула она, потом глянула в окно – Хотя нет, в магазин влом идти, а в ларьке три цены загнут. Борис растрепал ей короткие черные волосы: – Пойду посмотрю на кухне. Услышав тихий грохот, Литвинова только перевернулась на бок. Мало ли что... Однако любимый голос заставил моментально забыть про сон, а затем и подняться на локтях, выгнувшись в пояснице. – Слушай, балда.. твоей любимой гадости нет нигде, кофе будешь? – С удовольствием, – перемахнув через море подушек и одеял, Литвинова оказалась на тесной кухне. Мир без очков, оставленных где-то на полке книжного шкафа, казался самую малость размытым. – Спасибо, Борь, – она улыбнулась мужчине, обняв его сзади. Вдохнула аромат горячего напитка так, что Немцов наверняка ощутил хребтом выпирающие ребра. – Чтоб я без тебя делала.. – кофе обжигал, но это было даже приятно. Литвинова села на табуретку, подогнув ноги по-турецки, и смотрела на Немцова, который улыбнулся, встретившись с ней взглядом. Действительно, сонная, с растрёпанными волосами и без очков, вид у неё был с одной стороны диковатый, с другой – какой-то уютный, домашний. Борис сел рядом, прижимаясь к острому плечу и ощущая крепкую ладонь на своем боку. – И почему бы тебе, как любому приличному человеку в такое время, не отправиться спать? – мягко поинтересовался Немцов, прикоснувшись губами к впалому виску Ольги. Потом, словно в невесомости нашел женские губы с привкусом кофе, сливаясь с ними в легком, нежном поцелуе. После, чуть переведя дух, сделал глоток из полупустой кружки. Кофе уже начал остывать... – Не, я так не могу.. Мне надо хотя бы посмотреть, кто мне что писал, звонил. Отвечать, разумеется, завтра или вечером, но знать фронт работ хочу сейчас. – Балда, – шутливо бросил Борис – От работы кони дохнут. Хотя.. чёрт возьми, теперь и я без этого не усну. – Можешь не благодарить. Вновь растянувшись на кровати и нашарив не только очки, но и ноутбук, Ольга очень старалась не клевать носом. Борис вскоре лег рядом с ней, рассеянно обнял – она в ответ прижалась к мужчине и коротко поцеловала в щеку с чуть заметной щетиной. Он открыл планшет и монотонно проглядывал документы и сообщения. Предупредил же, что будет вне доступа, но его уже успели потерять Каспаров с Касьяновым, а кроме того Яшин, Шорина, собственная дочь Жанна и, что удивительно, Навальный. Ольге тоже писали, но куда менее масштабные личности. Пролистать сообщения ещё немного вниз; закрыть глаза – на пару секунд, не больше.. Когда Литвинова вздрогнула и открыла их вновь, Борис всё так же просматривал свою почту, только усмехнулся углом губ. – Долго я.. была в отключке? – она покосилась на все так же горящий экран. Надо же, когда-то она и не подумала бы, что вот так запросто оставит открытый ноутбук без присмотра... С другой стороны, сейчас всё иначе, никто за здорово живёшь не полезет в её личное пространство. Можно расслабиться. – Минут пять, не больше. Да поспи ты уже нормально, меня самого с ног валит, – мужчина в очередной раз зевнул и наконец убрал планшет куда-то за кровать, стянул футболку и брюки. Ольга, немного помедлив, последовала его примеру. – Оля, не спишь? – пробормотал Борис, поглаживая девушку по спине и лопаткам. Литвинова помотала головой. – Пока нет. – Будешь смеяться, но.. не хочешь следующим летом ещё раз смотаться туда? – Я же говорила, что тебе понравится – улыбнулась сквозь подступающий сон Ольга. Провела по щеке Немцова пальцами, скользнув на мускулистое плечо– С удовольствием. Борис кивнул ей, отчего-то не сомневаясь: она заметит этот жест даже через темноту закрытых глаз. – Договорились... Но следующему лету было не суждено наступить – по крайней мере так, как они себе его представляли. Ольга проспала до утра следующего дня: сказался тот факт, что на базе отдыха и потом она отдыхала на удивление мало. Борис ещё спал, когда девушка осторожно выскользнула из-под его руки. Мужчина слабо улыбнулся и открыл глаза. Литвинова села на кровати, дотронувшись губами до жилки на виске политика. – Интересно, здесь осталась какая-то еда.. – протянула она – В любом случае, тебе чай или кофе сделать? – Кофе, – сообщил Борис и вновь завалился на кровать, заодно прихватив с собой Ольгу. После нескольких минут ожесточенной борьбы Литвинова всё же смогла наконец встать, отделавшись только парой поцелуев. – Я в душ. Остальное – потом. Валяться в гордом одиночестве Немцову надоело быстро, скоро он уже оглядывал кухню на предмет съестного. За соседней стеной сквозь шум воды доносилось негромкое пение. Неожиданно оно прервалось тихой руганью и громким восклицанием: – Где же ты... Борь, ты не видел мою бритву? Немцов немедленно проник за незакрытую дверь ванной комнаты. – Не знаю, можешь мою взять. Ольга, стоящая к Борису полубоком, обернулась. Бронзовая кожа казалась ещё темнее в ореоле белоснежной пены, которым было покрыто гибкое тело. На спине виднелись маленькие царапинки от камней. – Я вообще-то задницу брить собралась.. – с усмешкой протянула она, откидывая мокрые волосы со лба. Немцов продолжил стоять в дверях. Поперхнулся смешком. – Чёрт тебя возьми.. тогда не надо. – Ладно, так уж и быть. Хрен с ней, с жопой... Борис подошёл ближе, глянул в висящее на стене зеркало. Критично провел по щеке, положил ладони на виски. – Оброс я. Надо сричься и бриться, чем скорее, тем лучше. – Ой, да ладно тебе, зарос он, – смешливо протянула Литвинова, тоже глядя в отражающую поверхность – Нас не было всего неделю, а брился ты там каждый день. – Думаешь? А всё-таки нет, – он покрутил головой. Его волосы цвета темного металла на висках светлели и становились почти пепельными. Они действительно немного отросли, завитки мягко ложились на уши; видимо, это Борису и не нравилось – Сегодня надо будет сходить подравнять. – Хм-м.. – Ольга покрутила на пальце особенно длинную прядь собственной прически – Нет, мне пока рано. Затем она вновь бросила задумчивый взгляд в зеркало, провела по своему телу, чуть повернулась. Хмыкнула. – Вот обычно у людей ребра торчат под грудью. А у меня ещё и над.. офигеть. Немцов скосил на девушку глаза. Действительно, под ключицами и затейливой татуировкой: длинной вязью от плеча до плеча из каких-то символов, глаз, рисунков, отдельных слов и аббревиатур, понятных только Ольге, виделась чуть заметно торчащая пара рёбер. Если бы Литвинова не обратила внимания, он бы и не нашел их, пожалуй... Девушка усмехнулась, проведя по небольшой, но упругой груди. – Жрать нормально надо, вот и всё – философски заключила она, заканчивая водные процедуры контрастным душем. Холодные брызги легли Немцову на лицо, отчего тот с улыбкой поморщился, пропустил Ольгу вперед себя и сам вышел из тесного помещения. За стенами квартиры просыпался Ярославль. Их обоих ждали кофе, работа, переписки, реже – встречи. Общие знакомые, штаб Бориса, байки и истории Ольги. Такие долгие и одновременно быстрые, тяжелые и не очень, но определенно счастливые месяцы жизни.