Просто быть рядом

Борис не мог не заметить, что для нового члена партии Ольга вела себя слишком тихо: большую часть обсуждения молчала, иногда вставляя какие-то замечания или меткие фразочки, коротко смеялась и кивала, сдвинув на переносице темные брови. Рукава черной водолазки, надетой под серый пиджак, она натянула до самых пальцев, а ещё иногда передергивала плечами. – Эй, балда, с тобой все нормально? – Немцов подсел к Ольге, которая склонилась над ноутбуком. Время для разговора нашлось, только когда они попали домой. Литвинова повернула к нему лицо с чуть заострившимися чертами. – Ты не заболела случайно? – у самого голос чуть заметно сипит: простыл. – Похоже на то. И, к глубокому сожалению, не только желанием сделать Россию свободной, а просто заболела. Горло болит.. – она только отмахнулась, поморщившись – Сезонное, Борь, пройдет. – Это да, осень, – кашлянул мужчина, дотрагиваясь до руки девушки. Холодная – И, по-моему, тебя морозит. Поискать таблетки? Литвинова притворно закатила глаза, когда Борис оторвал ее от чтения книги, прижимая к себе. Улыбнулась слабо, углами губ. – Да я уже, от температуры только нашлось и все.. Ну Боря, я заразная.. – Так и я тоже, – утыкаясь губами в лохматую макушку, Немцов оставил на ней поцелуй – Ты как умудрилась? – Да вчера весь день эти чёртовы листовки клеила, а кроссовки – дерьмо, промокли. Надо новые покупать.. Нет, ну что за жизнь? – она чуть отстранилась, закашлявшись – Только осень началась.. а у меня ботиночки, блин, на тонкой подошве... Борис звучно рассмеялся, легко хлопнув девушку по плечу. – А ты не говорила, что любишь старые фильмы. – Это же "Ирония судьбы", классика. Каждый новый год с семьёй раньше смотрели... – Ого, ничего себе. Прикольно. – Нихрена, Борь – вдруг с какой-то горечью произнесла Литвинова. Она провела рукой по заклёпкам ремня на джинсах, и Борис отметил, что у нее их два, один выше другого, и что она по-прежнему в деловой одежде – Поверь, в пятнадцать лет хочется с друзьями на тусовке время проводить. Впрочем, как будто бы меня кто-то звал, – добавила Ольга – А с воображаемыми друзьями отмечать совсем грустно – она вновь чуть надсадно закашлялась, – Ладно, проехали. Некоторое время прошло в молчании. Немцов сидел, положив сцепленные руки под подбородок, глядя на Литвинову в полоборота, рассматривая линии скул и кожу, на которой вновь выделились застарелые шрамы от прыщей, глаза с тонкой сеточкой сосудов и потрескавшиеся губы. Девушка пыталась игнорировать задумчивый взгляд, сосредоточившись на книге. Но мысли ее явно были где-то далеко. – Сука, – она вдруг зло бросила крепкое словечко, ударив себя по коленям. Убрала гаджет и что-то беззвучно произнесла. – Что такое? – чуть тяжело произнес Борис. – Да так.. – она прищурилась, откинув короткие пряди со лба и небрежно зачесав их за уши пальцами. Волосы упали обратно, девушка только нахмурилась, несколько секунд точно раздумывая – Отец звонил. – Поругались? – Да нет.. или да. Он начал про выборы говорить... Что явка низкая, что видите ли, оппозиция на выборы не ходит, а потом громче всех кричит. Что Навальный только тридцать процентов набрал. Блять, а то я не знаю, какая явка?! Блять, а я же не знаю, какие у нас кандидаты, какой муниципальный фильтр и какие фальсификации?! Ну.. – она закашлялась, прерываясь. Начала говорить спокойнее – А дальше как обычно. Мы опять поссорились.. И вот как, как, Борь?! И самое страшное... Он ведь в чем-то прав.. – Оля.. – Борис чуть опешил от такого напора и глухого отчаяния, скрытого в простуженном голосе. Привлек девушку к себе, обняв одной рукой – А сам он хотя бы голосовал? – Да. За какого-то коммуниста.. – Уже неплохо. Скажи, а о том, как я срывал голоса на дебатах, как в Нижнем кандидатуру от "Яблока" чуть не убили долбаные запутинцы, как пытался пройти в Мосгордуму Яшин и что тридцать процентов, с учётом возможных фальсификаций – хороший, можно сказать, результат, твой отец знает? Сейчас остались две действительно большие демократические партии, ПАРНАС и Яблоко. И я согласен, есть проблемы. Надо больше работать. Надо хотеть, надо завлекать избирателей.. каждый голос важен, потому что за этими циферками, этими галочками – люди, живые люди. Которые отдали за нас свой голос. Даже, я не знаю, пять-семь процентов – уже результат, уже жить можно. И да, нужны инициативы на региональном уровне. Такие люди, как Фургал, как Ройзман... Люди устали от Путина и путинских марионеток. А кто с пеной у рта доказывает, что вот мы ничего не делаем... – Борис снова закашлялся, Литвинова провела пальцами по его спине, пытаясь как-то поддержать, поблагодарить за сказанное – Пусть просто начнет с себя. Покажет, как надо. В Твиттере напишет, я не знаю, друзей позовет в школу соседнюю сходить голосовать. Хотя, конечно, нужно больше ярких людей, личностей. Вот если тот придурок-ЛДПРовец, с которым у меня были дебаты, умеет исключительно копировать Жирика и нести чушь, то неудивительно, что в Ярославле они даже не преодолели барьер. Надо хотеть бороться. Ну и, конечно, хорошо бы иметь для этого какие-то возможности. А то есть умники, которые со всех щелей орут, сколько мы и чего украли. На себя бы посмотрели.. Да хоть бы и на Путина своего любимого. На одной Олимпиаде сколько украл... ЮКОС разорили, Юганскнефтегаз отошёл Роснефти.. дерьмо. А вот молчат. – Вы не понимаете, это другое... – хмыкнула Ольга, сцепив свою ладонь с рукой Бориса. Его запальчивая речь помогала прийти в чувство, кажется, даже чувствует она себя чуточку лучше... Но очередной приступ кашля убедил девушку в обратном. Тихо звякнули браслеты, когда Литвинова разогнула спину. – Ладно, Борь, ты будешь ужинать? В холодильнике что-то было, не помню... – Хорошо. А ты, балда? – Не, аппетита нет. – Хоть кофе попей, – Ольга задумчиво глядела на Бориса. А он тоже задолбался за эти дни, ещё и подхватил простуду, хотя и работал за двоих, на каком-то злом упорстве, которое росло пропорционально усталости. Под глазами кроме смешливых морщинок – ещё и тени, как у человека, который спит на несколько часов меньше, чем надо бы, и кожа побледнела незаметно, на полтона: далеко ещё до летнего солнца. Наверное, она и сама не лучше. – Нет, говорю же.. пока не хочется. Немцов вдруг поднялся со своего места и исчез в коридоре. Ольга услышала характерное ворчание, с которым Борис обычно влезал в свои стоптанные кроссовки. – Ты куда? – она тоже встала, подумав о том, как неприятно ломит кости. Борис оглянулся на девушку. – Да в аптеку схожу, ну что ты будешь мучиться... Заодно сигарет куплю, у меня кончились. – Боря... – он привлек девушку к себе, не давая озвучить слабые возражения. – Я тоже тебя люблю. Все, вернусь через десять минут – и вышел, кивнув напоследок. Немцов действительно вернулся скоро, и был встречен немного неловкими объятиями прямо с порога. – Ну, давай я хоть дверь закрою? Балда, я тоже рад тебя видеть, лови свои таблетки, – маленькая шуршащая коробочка легла в цепкие пальцы после короткого полета – Глянь, нормальные хоть, или очередное фуфло? Ты же у нас доктор, – ехидно добавил Борис. – Пойдет, спасибо, – вскрыв блистер, Ольга достала один леденец от боли в горле, прикусила зубами – И вообще-то я судмедэксперт. – Один хрен, ты в медухе училась, – стоило мужчине развернуться, чтобы повесить куртку, как его снова обняли: уже со спины. Немцов улыбнулся, чувствуя, как на его плечо лег острый подбородок, а руки сцепились под грудью. Чуть повернулся, чтобы обнять в ответ и ощутить опаляющее дыхание с незаметным ароматом ментола. – Целоваться будем? Или не стоит рисковать: я всё-таки больная, – не без сарказма произнесла Литвинова, глядя своими пристальными, но сейчас чуть более мягкими, чем обычно, глазами на Бориса. Точки бликов горели в окружении темноты зрачков, теней и волос, точно огоньки зажженных спичек. Или далёких, чужих и одновременно родных звёзд, которым хорошо бы прошептать все свои тайны, боль и невысказанную, невыстраданную любовь, и получить хотя бы капельку облегчения и загадочного звёздного света. Но Немцов уже убрал ладонью волосы со лба девушки, и ее глаза стали просто глазами. Безумно красивыми, с затертыми тенями вокруг и лучистой радужкой. Глазами нежно любящего и горячо любимого человека. – Да мы оба больные, чего уж там, – произнес он, начиная целовать – откуда-то с виска, стремительно приближаясь к податливым губам и маленькой царапинке в самом уголке, а женские пальцы гладили щеки со вчерашней щетиной и остатком запаха одеколона, проводили по жилкам на шее и мускулам плеч. Пальцам ничего было не нужно, они просто существовали, и их так приятно оказалось перехватить и отогреть в собственных ладонях. Больные они, действительно. Только дело не в простуде, совсем не в ней. Не в кашле, температуре и больной голова. Дело в подбитых сердцах и сбитом дыхании. Дело в каждой клеточке тела, в любви и борьбе: сильных, огромных. Больше, чем две человеческих судьбы, но вполне способные вместить их и подарить пару мгновений, наполненных чем-то особенным, почти волшебным, что помнилось бы сколь угодно долго. Любовь и борьба. Они сами связали себя ими. Надолго ли? Борису не хотелось об этом думать, Ольга наивно и гордо ответила бы "навсегда". Но пока что им было просто невыразимо хорошо стоять в полутемной прихожей и целоваться, изредка встречаясь взглядами – и без слов понимать друг друга. Но наконец их губы расцепились, а Литвинова опустила голову на плечо Немцова, поглаживая Бориса по руке. – Пойти, что-ли, кофе сделать.. Ты будешь? – Не напрягайся, я сам... – Боря, я не смертельно больная, надо держать себя в тонусе, – хмыкнув, Ольга скользнула на кухню, где сильные руки мягко привлекли ее к мужской груди, и уже Борис положил голову на острое плечо, с которого свалилась футболка, оголив бледную кожу с россыпью красноватых точек-шрамов. А скоро по тесному помещению распространился приятный, горячий аромат, и две кружки от разных наборов наполнил бодрящий напиток. В холодильнике же нашлось по кусочку пиццы. Сидя на старом подоконнике, на котором облупился слой краски, мужчина и женщина смотрели на ночной город, обнявшись. Наконец, Литвинова спрыгнула на пол, бросила пластмассовую тарелку в раковину и прошла вглубь квартиры, развалившись на диване. Борис последовал за ней, присел на край, расставив ноги в сторону. Но скоро он вновь закашлялся, потом сделал несколько размашистых шагов по комнате. Достал пачку сигарет, порвал тонкую обертку и вытащил одну, потом принялся искать зажигалку. Не нашел. – Оленька, солнышко.. – М? – А у тебя огоньку не найдется? – Борис навис над лежащей на животе Литвиновой, которая лениво улыбалась, обернувшись на мужчину через плечо. – В заднем кармане была зажигалка, бери. Эй, да зажигалку бери, а не жопу мою тощую! – она засмеялась, легонько ударив Немцова по рукам, которые сжали упругие ягодицы через ткань брюк. – Да нет тут, балда! – Борис тоже засмеялся, перехватывая тощие запястья и заставляя девушку сесть. – В смысле нет? Должна быть! – Ольга привстала, сама принялась хлопать по карманам. Зажигалка нашлась в неприметном боковом – Пошли к окну, а то весь потолок мне продымишь.. – Ой-ой, кто бы говорил, – но мужчина послушно отошёл к окну, приоткрыл форточку. Закурил, вновь борясь с кашлем. После очередной затяжки Литвинова неожиданно забрала у него сигарету, и сделала вдох сама. Вернула владельцу, коснувшись красиво очерченных губ пальцами – Нет, вот что ты делаешь? Нет бы Путина свергать, а она тут здоровье портит со мной на пару... – Бориса прервали поцелуем. – Так я вообще-то ради тебя стараюсь, – продолжая несерьезную пикировку, Ольга потелась щекой о мужскую руку. Стакан с кофе остывал на подоконнике – Чтобы тебе меньше никатина досталось. – И откуда ты взялась такая умная? – Из Мухосранска-на-Оби, блин, – тяжёлая рука на плече привлекла ее к мужской груди ещё крепче. Литвинова была не против. – А я смотрю тебе уже лучше, балда? – Борис небрежно стряхнул пепел в черноту наступающей за окном ночи. Ольга катнула во рту ментоловый леденец от боли в горле, вскинула на политика глаза. – Угу. Твоими стараниями, между прочим. – Обращайся.. – Спасибо, Борь – сказала она неожиданно серьезно, утыкаясь лбом в крепкое плечо – Не только за таблетки эти, а вообще... За всё. За то, что стоишь здесь и слушаешь мое нытье. Да просто за то, что ты рядом, когда мне хреново. Спасибо. – Разведешь тут сантименты.. – тихо пробормотал Немцов, обнимая угловатую фигуру девушки за плечи с пронзительной,но невыразимой нежностью. Поцеловал взлохмаченную макушку с копной коротких волос – А куда я без тебя, Оль? Литвинова не ответила, сцепив руки у Бориса на пояснице. Только улыбалась, поглядывая то в окно, а то внутрь себя, прикрыв веки. Они есть друг у друга: пусть простуженные и уставшие, но живые, с горячими сердцами и общим делом. Больше, чем достаточно, чтобы продолжать борьбу, идя против ветра.