Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

ОКТЯБРЬ 2006 ГОДА       Алекс и Вэл валялись в постели с Хавом. Фигурально выражаясь.       — Господи Иисусе, — простонала Вэл. Она закрыла свой экземпляр «Глория, Великая» и отбросила его в сторону, поднеся простыню к лицу, чтобы вытереть глаза.       Алекс не отрывал взгляда от «Привилегий клиента».       — Все так плохо?       — О боже мой. Я просто развалина. — Она встала и пошла в ванную, плеснула в лицо холодной водой. — Сукин сын.       Когда она в изнеможении снова легла, внизу залаяли собаки. Через минуту Дин постучала пальцами по полуоткрытой двери.       — Что случилось, cosita? — позвал Алекс.       — Привет, — сказала она, входя. — Посмотрите, как уютно вы двое читаете. — Она плюхнулась на край кровати, обвила своим телом их ступни и прижалась к ногам Вэл.       Вэл и Алекс обменялись быстрыми взглядами. С тех пор, как она начала встречаться с Ари, Дин стал чаще проводить с ними время. Разговаривать с ними. Не только о новых отношениях, но и обо всем происходящем.       Даже после летнего курса интенсивной физиотерапии врач Дин не разрешил ей играть в лакрос или участвовать в гонках с лыжной командой. Их активная дочь была отстранена от занятий в течение первого семестра, а возможно, и на весь выпускной год, Вэл и Алекс приготовились к чрезвычайному положению подросткового возраста.       Но ничего не произошло. Неуравновешенный подросток исчез, а зрелость пришла за одну ночь. Дин легла спать, приняв таблетку, и проснулась на следующее утро приятным взрослым человеком.       — На самом деле приятно иметь столько свободного времени, — поделилась она. Без сомнения, потому, что она проводила все свободное время с Ари. Они вместе работали в школьной газете. Ари выпускал еженедельный комикс — он разработал концепцию и рисунок, Дин — тушь и цвет. Вместе посещали занятия по цифровым медиа в общественном колледже Датчесс. Вместе работали «У Селесты» и помогали местному приюту.       — Она никогда не занималась подобными вещами с Кейси, — заметил Алекс.       — Знаю, — подвтердила Вэл. — За два месяца я видела Ари на своей кухне чаще, чем Кейси за два года.       В глазах Дин светилось счастье, и грандионзные планы занимали разум. Она пригласила Ари и Хава на ужин в честь Дня благодарения и покататься на лыжах в Стоу.       «Она влюбляется», — подумала Вэл, глядя сверху вниз на свою дочь, которая листала страницы «Глория, Великая».       — Хорошая? — спросила та.       — Безумно хороша, — ответила Вэл. — Хав пишет так легко, что порой забываешь, что читаешь.       — В этом нет никакого смысла, — сказала Дин, но Алекс оторвался от своих страниц и указал пальцем на Вэл.       — Убирайся из моей головы, я только что об этом подумал.       Дин начала листать первые страницы книги.       — Много секса, — заметила Вэл. — К твоему сведению.       — Я читала книги о сексе. К твоему сведению. — Не поднимая глаз, Дин соскочила с кровати и направилась к двери. — Спокойной ночи, — сказала она. — Люблю вас.       — Спокойной ночи, милая, я люблю тебя.       — Спокойной ночи, cosita.       Продолжая читать, Дин обошла Шебу и тихо прикрыла за собой дверь.       — Кто ты такая и что ты сделала с Дин? — задал вопрос Алекс.       — Ты тоже видишь? Мне нравится. Я надеюсь, это продлится долго. — Она свернулась калачиком у его бедра.       — Думаю, так и будет, — согласился Алекс, положив руку ей на голову. — Он хороший парень. Я был бы рад, если Ари стал бы ее первым сексуальным опытом.       — Что?       Он опустил взгляд, брови приподнялись, лицо самодовольное.       — Разве я не хиппи?       — Трагичный хиппи. Ари не первый ее опыт.       Он долго смотрел на нее.       — Ты разрушила мою жизнь.       — Прости.       Он поглубже зарылся в груду подушек и снова поднес книгу к лицу. Вэл закинула ногу на его ногу. Он тихо хмыкнул в знак согласия. Она улыбнулась. Было трудно отвлечь Алекса, когда он был поглощен книгой. Трудно, но не невозможно. Она провела ладонью по его бедру. Потянула за шнурок на его комбинезоне и просунула руку внутрь.       — Я читаю.       — Где он? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Ее всегда поражало, как сильно эрегированный член может сжаться в такую застенчивую поганку.       — Эй, «Где он?» — не те слова, которые следует употреблять, когда твоя рука в штанах у мужчины. Мы обсуждали это много раз.       — Он прячется. Ему холодно?       — Он читает, блядь. Ты разрушил мою жизнь, а теперь оскорбила. Отвали.       Вэл отдернула руку и откатилась в сторону.       — Если позже захочешь найти меня, разбуди.       Она выключила лампу на ночном столике и взбила подушки. Прошло несколько мгновений тишины, только звук переворачиваемой страницы нарушал мирный покой.       — Откуда ты знаешь, что у нее был секс с Кейси? — спросил Алекс.       — Она сказала мне.       — Когда?       — Совсем недавно, — сказала Вэл. — На днях, когда мы пекли.       — Ой.       Она оглянулась.       — Это был хороший разговор.       Это был золотой день. Дин и Вэл пекли весь день, разговаривая о творчестве, искусстве, любви, колледже и взаимоотношениях.       Ни с того ни с сего, совершенно по собственной воле, Дин заговорила о Кейси. Вэл, наконец-то усвоившая кое-что, держала рот на замке, отпуская лишь случайные, поспешные комментарии.       — Знаешь, чего я хочу? — спросила Дин, слизывая тесто с венчиков.       — Что?       — Я бы хотела вернуть секс. Понимаешь, что я имею в виду?       — Мм, — неоднозначно ответила Вэл.       — Дело не в том, что я чувствовала давление, — сказала Дин. — Это было обоюдное решение. Это было по обоюдному согласию. Просто это никогда не казалось чем-то… особенным.       — Понимаю.       Дин бросила венчики в раковину и оперлась локтями о столешницу.       — Он был не тем парнем, — призналась она, вздыхая. — Он был хорошим парнем. В то время, я имею в виду. Позже он оказался дерьмом. Но в тот момент он был тем, кого я выбрала.       — Конечно.       — Он был первым парнем, но не тем парнем. И это отчасти отстой. Он лишил меня девственности. Жаль, что я не могу вернуть это обратно. Понимаешь?       Минута молчания вздулась, как волдырь. Вэл мыла миску, и в мыльной пене она могла видеть только свою маленькую девочку, голую и неуверенную в темноте, лежащую под мальчиком. И в Дин она увидела себя восемнадцатилетней с мальчиком, который не был жестоким, мальчиком, который не принуждал ее… Но мальчик, который был неправильным мальчиком.       И потом были неподходящие мальчики.       Пронизывающая до костей, интроспективная печаль после того, как она перестала нанимать Хава для секса.       Я никогда не занималась любовью.       — У тебя какой-то странный вид, мам, — обеспокоилась Дин. — Не слишком ли много информации?       Дело было не в количестве информации, а в том, что Дин хотела получить взамен. То единственное слово: понимаешь?       Наблюдая, как пенистая вода с шумом стекает в канализацию, Вэл остро, глубоко осознавала, что Дин доверяет ей прямо сейчас. Этот уязвимый, хрупкий момент и его необходимость в лакмусовой бумажке.       Это нормально? Расскажи мне про свой опыт. Расскажи мне, что ты чувствовала. Дай мне что-нибудь, с чем можно сравнить.       «Неудивительно, что она звала тебя», — Вэл вспомнила слова Хава. «Ты самый сильный человек, которого она знает».       Она выключила кран и потянулась за кухонным полотенцем.       — Да. Я имею в виду, да, я понимаю о чем ты говоришь. — Она обернулась, проведя тыльной стороной ладони по лбу, словно пытаясь закрепить какую-то мысль на месте. — Ты доверяла ему на многих уровнях, особенно после того, как вернулась домой из Чили. Если первый раз, когда он тебя подвел, был отстой, то второй, должно быть, был в десять раз хуже.       Дин уставилась на Вэл в ответ, сверкая глазами и сжав губы, едва заметно кивнув.       — Так что я вполне могу понять желание вернуть все назад. — Она скрестила руки на груди, прислонившись к стойке. — К сожалению, милая, это часть становления сексуальной активной жизни. Это как совершенно новая сфера суждений, с которой тебе нужно научиться договариваться. Это тяжело. Ты недооцениваешь, принимаешь неверные решения и выбираешь неподходящих партнеров. Так поступают все. И я не исключение. Иногда это причиняет боль. Заставляет чувствовать себя идиоткой. — Она развела руками, один уголок ее рта опустился. — Но тогда в следующий раз…       — Ты поступишь умнее.       — Я всегда думала, что физическая девственность и эмоциональная девственность — это две разные вещи. — Вэл старалась держать руку твердой, когда заправляла прядь волос за ухо Дин. — Когда я впервые легла в постель с твоим отцом, я была полной эмоциональной девственницей. Мы ложимся в постель со всей нашей историей, близостью и годами знакомства друг с другом. Секс в этом контексте… Это было не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Я знаю, это звучит банально, но я чувствовала себя униженной.       — Правда?       Вэл кивнула.       — Я не знаю всего, милая, но гарантирую тебе вот что: ты будешь чувствовать себя намного лучше, занимаясь любовью, когда будешь заниматься с тем, кого любишь.       Дин глубоко вдохнула через нос.       — Мне нравится Ари, — тихо сказала она. — Я думаю, он мне очень нравится.       — Он другой.       — Совсем другой. — Она больше ничего не сказала, и Вэл решила оставить все как есть. Она постучала противнем по столешнице, чтобы выпустить пузырьки воздуха, затем поставила его в духовку и установила таймер.       — Это займет час. — Она обняла Дин и изобразила свой наигранный славянский акцент. — Как насчет, чтобы пойти немного вздремнуть?       — Ты иди поспи, а я вытащу пирог из духовки. — Задержавшись в объятиях Вэл еще на мгновение, Дин вздохнула. — Спасибо, мамочка.       Вэл коснулась кончиком пальца ямочки на щеке дочери.       — Для тебя всегда, моя девочка.       Маленькая девочка-женщина.       Вэл вздохнула в темноте своей спальни. «Будь осторожна, маленькая девочка-женщина», — подумала она. «Будь в безопасности. Будь умной. Будь счастлива. А если не сможешь, возвращайся домой. Просто возвращайся домой к нам…»       Алекс выключил свет и придвинулся поближе к спине Вэл.       — Могу я тебе чем-нибудь помочь? — спросила она, улыбаясь, когда его возбужденный член бодро прижался к ее ягодице.       — Я нашел тебя, — прошептал он.