Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

      — Ты спал? — Спросила Дин. — Я тебя разбудила?       — Нет, я не спал, — сказал Алекс. — Я читал. Что случилось?       — Я хочу уехать отсюда. Ты можешь заехать за мной? — Она никогда не разыгрывала эту карту, но она всегда была в колоде с тех пор, как она начала ходить на вечеринки.       Если у тебя проблемы, позвони. Где бы ты ни была, в любое время, позвони, и я приеду за тобой. Без вопросов.       — В чем дело? — Спросил Алекс.       — Я в порядке, просто хочу домой. Пожалуйста, забери меня?       Он тяжело вздохнул от неудобства, но от просьбы не отказался.       — Ты можешь найти безопасное место, чтобы подождать меня?       — Я у главных ворот. У каменной стены.       — Я не хочу, чтобы ты ждала на дороге одна в такой поздний час.       — Ари здесь. Он тоже хочет уехать.       — Хорошо, cosita. Я выезжаю через пять минут.       — Спасибо, папа.       Она повесила трубку и посмотрела на Ари.       — Я не хочу говорить об этом.       Он поднял ладони и покачал головой.       — Я и не хотел ничего обсуждать.       Он лег вдоль верхней части каменной стены, заложив руки за голову и надвинув шляпу на лицо. Дин сидела на земле, прислонившись спиной к стене, и рвала пучки травы.       — Сукин сын, — пробормотала она.       Ари хмыкнул.       — Не могу поверить, что я была такой глупой.       Ари ничего не сказал.       Она закрыла глаза. Образ Кейси и Бренны запечатлелся в ее глазах с тошнотворным очарованием. То, как он трахал ее. По-другому это и не назовешь. Она уставилась на Кейси с каким-то странным изумлением, никогда не видя его таким. Они занимались сексом и Кейси всегда был сверху. И те пару раз, когда они уединялись после ее несчастного случая, были медленными, осторожными и степенными. Дин очень хорошо осозновала что идет на поправку и пыталась облегчить удовольствие от своих маленьких болей и болей посерьезнее. Кейси тихий и добросовестный над ней.       Сегодня вечером Кейси поразил Дин. Стоя на коленях, он обнимал Бренну сзади. Его голова запрокинулась, и он застонал, из его груди и горла вырвались хриплые слова: «Я люблю трахать тебя», — прорычал он. «Боже, я люблю эту киску».       Он стонал и бормотал, держа Бренну за бедра и трахая ее с безрассудной, животной самозабвенностью.       «Чувак», — подумала Дин на мгновение. «Где ты научился этому?»       — Какой придурок, — повторила она, приваливаясь к каменной стене.       — Мне жаль, — сказал Ари.       Она подняла взгляд.       — Ты пьян?       — Мм.       — Постарайся взять себя в руки, когда приедет мой папа? Не блюй в окно машины или что-нибудь в этом роде.       Он тихо рассмеялся.       — Не волнуйся, у меня все под контролем. — Он снял шляпу со своего лица и надел ей на голову. Тепло шляпы опустилось на макушку Дин, как успокаивающая ладонь.       — В любом случае, твой папа классный, — добавил он. — Я люблю его.       — Правда?       — Он хороший человек. Вам так повезло. Черт возьми, посмотри на все звезды.       Дин перевела взгляд и уставилась в мерцающее небо. Огромный, непостижимый купол расстояния, времени и бесконечного множества людей. Дин и ее проблемы — жалкая пылинка под этим. Она подтянула колени к груди, уткнулась в них лбом и представила, как Алекс надевает ботинки, ищет свои ключи. Держа руку на дверной ручке, он оглядывался на Шебу. Улыбается и качает головой. Давай прокатимся. Нужно спасти Дин.       — Могу я задать тебе вопрос?       — Мм.       — Что случилось с твоим отцом?       — Мой настоящий отец?       — Да.       Он не ответил. Тишина за ее спиной стала тяжелой, и она прикусила губу.       — Если это не слишком личное, — поспешно сказала она.       — Я не знаю, что именно с ним случилось, — наконец ответил Ари. — Они с моей мамой никогда не были женаты.       — Но кем он был?       — Просто какой-то парень, с которым она познакомилась, — ответил Ари. — Мама никогда особо не говорила о нем, говорила, что рассказывать все равно нечего. Она встретила парня, и они хорошо провели время вместе, но потом он ушел. Не в плохом смысле, не так, чтобы он бросил ее. Они расстались друзьями и пошли дальше, а когда она узнала, что беременна, то решила родить меня сама. И дала мне свою фамилию.       Она пожевала кончики своих волос.       — И как?       — Аарон Джил Десото. Когда Ник усыновил меня, я стал Аароном Сивером.       — Ты знаешь, как звали твоего отца?       — Рохелио Алондра, — сказал Ари таким преувеличенно певучим голосом, что она не была уверена, что он говорит серьезно.       — Правда?       — Рохелио Алондра, — повторил он. — Так указано в моем свидетельстве о рождении.       — Она когда-нибудь говорила ему, что у него есть сын?       — Она сказала, что не смогла его найти. Или, может быть, она не хотела.       — А ты хотел?       Он долго молчал. Когда он заговорил, его голос звучал гораздо более трезво.       — Когда я думаю об отцах, я вижу только Ника. Он был отличным парнем, и я думаю о нем все время. Думаю, какой бы стала мою жизнь, если бы он не умер. И я думаю, … Может быть, я не хочу проходить через это снова. Понимаешь, что я имею в виду? Отправиться на поиски своего настоящего отца, и все закончится разочарованием? Или трагедией?       — Понимаю.       — Я время от времени гуглю его имя. Я получаю кучу результатов только на испанском. Сайты по генеалогии. Обычно с Рохелио в качестве одного человека и Алондрой в качестве другого человека. Однажды я нашел некоего Рохелио Алондру, но он был каким-то испанским лордом семнадцатого века.       Некоторое время они молчали. Стрекотали сверчки. Волосы на шее Дин встали дыбом, по затылку пробежали мурашки. Затем палец Ари коснулся ее. Она вздрогнула всем телом, когда он провел по тонкому кожаному шнурку.       — Ты все еще носишь, — мягко сказал он.       — На удачу.       Его палец ласкал ее шею и медленно продвигался к мягкому, потайному местечку за ухом. Она склонила голову, шляпа упала на землю, и волосы рассыпались каскадом. Его пальцы начали играть с ее локонами. Ее живот напрягся, затем расслабился. Тяжесть в груди, скатывающаяся по желобу к коленям.       — Могу я тебя кое о чем спросить?       — Мм.       — Ты помнишь, как целовала меня?       Она подняла голову, посмотрела на него, моргая.       — Когда?       — У тебя дома. Сразу после того, как я отдал тебе Берни.       На мгновение ей показалось, что она заплачет. Она ненавидела эти выбоины в своей памяти. Ненавидела уязвимость повествования, которую у нее отнимали. Любой мог заморочить ей голову и сказать, что она с кем-то целовалась. С кем-то трахалась. Они могли бы сказать ей, что она подвела легкоатлетическую команду, и у нее не было бы возможности узнать, правда ли это.       Однако лицо Ари было мягким в лунном свете. Его рука все еще гладила ее волосы.       — Ничего страшного, если ты не помнишь, — сказал он.       Она пыталась. Он вручил ей медаль Святого Бернарда. Она вспомнила маленькую черную сумочку. Она помнила, как к ней прикасались. С восхищением. Сразу же надела. Но потом…       — Я не помню, — прошептала она. — Прости.       — Все в порядке, — сказал он. — Это не твоя вина.       Она снова отвернулась. Ари откинул ее волосы в сторону, и его теплая ладонь легла ей на затылок.       Я поцеловала его.       — Теперь я действительно жалею, что снова сошлась с Кейсом, — сказала она.       — Расскажи мне об этом, — попросил он.       Она закрыла глаза.       — Уф, и я снова переспала с ним.       — Не рассказывай мне об этом.       Она рассмеялась.       — Ты с кем-нибудь спишь?       — Прямо сейчас?       — Вообще.       — Да. — Его большой палец прошелся вдоль выпуклостей ее позвоночника. — Несколько раз.       — Всего несколько?       Она почувствовала, как он улыбнулся у нее за спиной.       — У меня была девушка. Мы начали валять дурака и… Это было всего два раза, потом я заболел. Я пропустил кучу занятий в школе. Когда я вернулся, я был таким измотанным и выглядел дерьмово.       Его рука так приятно ощущалась в ее волосах. Она откинула голову назад, подбородок описывал маятниковые дуги.       — Она вроде как двинулась дальше, — сказал Ари. — Но даже если бы мы остались вместе, это было как… Я был кожа да кости и не хотел, чтобы она меня видела. Я был смущен. Я мог бы скрыть это под множеством слоев одежды. Но мысль о том, чтобы быть голым с кем-то, больше не была мне интересна.       Перед Дин внезапно возникло яркое видение Ари, обнаженный на кровати. Девушка, свернувшаяся калачиком в его объятиях, положила голову ему на грудь. Его глаза закрылись, и едва заметная улыбка тронула его губы, пока он тянулся пальцами к ее волосам.       — С тех пор я всегда был застенчивым, — сказал он. — Что-то во мне все еще кажется таким худым и хрупким.       — Ты не хрупкий, — сказала Дин. — Ты редкий.       — Редкий?       — Ты худой, как грабли, от избытка эмоций.       Его блуждающая рука замерла и мягко сжалась.       — Мне нравится.       — У тебя нет ничего, что тебе не нужно.       — И все же, — сказал он. — Мне нужно набрать вес, который я хочу. Вес вещей, которые я хочу.       — Чего ты хочешь?       — Я хочу быть внутри тебя.       Его тон был непринужденным, его рука снова играла с ее волосами, легко и нетребовательно. Но ночь приближалась, и Дин почувствовала, что раскрывается навстречу ей.       Она коснулась края ночи и зависла там, раскачиваясь в гамаке настоящего момента, совершенно живая. Затем мелькнули фары, послышался хруст шин по гравию, и машина Алекса свернула ко входу в парк. Ночь вернулась на круги своя, когда Ари сел, и Дин протянула ему шляпу.