Шноз
10 ноября 2023 г., 17:47
— Вэл слушала этот чертов альбом «Абба» все лето.
— На самом деле была Линда Ронштадт, — возразила Вэл. — Если ты собираешься рассказывать о том легендарном лете, начни правильно.
— Извини, — поправился Роджер. — Линда Ронштадт. И Алекс выходил из себя.
Вэл исполнила вступительный текст песни «Когда меня полюбят?»
— О боже, все то долбанное лето, — простонал Алекс, обходя стол, чтобы налить вина. — Эта песня и «Ты никуда не годишься». Пока я не захотел покончить с собой.
— Так что случилось? — спросил Ари.
— Он ворвался в комнату Вэл, — продолжил Родж. — Схватил пластинку с проигрывателя, а затем убежал.
— Заперся в ванной, — поддержала Трелони. — И торговался.
— За исключением того, что Вэл, — заметил Родж, — не ведет переговоров с террористами. Она отступила по коридору и атаковала.
— Ни за что, — удивился Хав.
— БУМ — она вышибла дверь.
— Срань господня, — простонал Ари.
— Это моя любимая история, — добавила Дин.
— Честно говоря, не думала, что это сработает, — призналась Вэл, слегка порозовев.
— О, это сработало, — подразнил ее Алекс.
— Дверь слетела с петель и наполовину упала в ванну. Я не могла в это поверить.
— Ты не могла в это поверить?
Вэл рассмеялась.
— Ты кричал, как маленькая девочка.
— Я закричал. Я на самом деле закричал.
— И что потом? — Спросил Хав. — Ты выбила из него все дерьмо?
— Нет, — сказала Вэл, когда Алекс сказал: «Да».
— О, перестань, я тебя не била, — сказала она. — Просто… довольно сильно прикоснулась к тебе.
— Я вышел из ванной в синяках, — объяснил Алекс. — Родители нам наваляли.
Вэл закрыла глаза, ее плечи слегка дернулись.
— Это был долгий месяц.
— Это было фантастически, — восхитилась Трелони. — У нас с Роджем был полный контроль над телевизором. Мы приходили и уходили, оставляя двух надутых беспризорников дома. Я думаю, что они не разговаривали друг с другом до Хэллоуина.
— Ребята, не церемоньтесь, — сказала Вэл, встряхивая салфетку. — Не стесняйтесь обслуживать себя сами. Ешьте. Счастливого Дня благодарения.
— Вэл, ты оставила мне хвостик? — спросила Трелони, передавая блюдо.
— Разве я когда-то забыла оставить тебе хвостик?
— Посмотрите на его нос, — сказал Алекс, останавливаясь возле Роджера, доливая вино в его бокал.
Роджер задрал свой профиль к потолку, демонстрируя обе стороны своего выдающегося носа.
— Клянусь, к старости он становится все больше, — добавил Алекс.
— Важен не размер хонкера, а то, что в нем находится. — Затем Роджер ухмыльнулся Ари. — Ты тоже не лыком шит, парень. Как я посмотрю.
Ари добродушно повернул голову.
— У тебя хороший подбородок, — сказал Родж. — Когда у тебя большой нос и слабый подбородок, тебе крышка.
— У всех есть выпить? — спросила Вэл, поднимая свой бокал. — Алекс, произнеси тост.
Алекс положил руку на плечо Хава.
— Помоги мне.
— Вверх. — Бокалы подняли вверх.
— Вниз. — Бокалы опустились.
— В центр. — Они поднесли бокалы к середине стола, в виде букета.
— Готово. — Все выпили.
Роджер снова поднял свой бокал.
— И, говоря словами Роланда Ларка: выпьем за тех, кто желает нам добра, все остальные могут катиться к черту.
— К черту. — Они чокнулись и выпили еще раз, затем приступили к пиршеству.
Хав не знал ничего подобного. Сто лет прошло с тех пор, как он в последний раз сидел за раздвижным столом с несколькими стульями в кругу близких. Едва мог есть от смеха, когда блюда, шутки и подколки передавались прямо и назад, поперек. Картины четырех золотисто-белокурых Ларков и трех темных тигров наполнили его глаза и сжали сердце. Роджер и Трелони смеялись. Ари небрежно положил руку на спинку стула Дин. Вэл подперла подбородок кулаком, красивая и счастливая, глядя на свою империю.
— Это жизнь, — сказал Алекс под гул смешков и болтовни.
Хав посмотрел на него.
— И не каждый получает подобное.
Алекс подмигнул и отвел взгляд, но взгляд Хава задержался на странных деталях. Например, как светло-голубой свитер Алекса отсвечивал прекрасную серость его глаз, превращая их в мятно-зеленые. Один рукав был задран, демонстрируя татуировку с изображением "Унисферы". Чуть выше шрам пересекал локоть длинной розовой линией. Хав хотел прикоснуться к нему. Хотел узнать его историю.
«Прекрати», — сказал он себе. «Еще раз подобное ты не переживешь».
Теперь мысли о теплой коже были у него в голове, она теребила его рубашку и казалась опасно знакомой.
«Мы должны поговорить об этом позже», — сказали они в его голове.
«Нет, мы не должны», — подумал Хав.
Вэл ходила вокруг стола, наполняя бокалы вином. Погладила затылок Хава.
— Счастлив? — спросила она, наклонившись подливая ему.
— Я никогда не чувствовал себя так уютно, — ответил он, вдыхая аромат ее духов.
Она поцеловала его в висок.
— Очень важно слышать это от тебя.
С другой стороны от него рассмеялся Алекс, уклоняясь от удара Роджера наотмашь, наклонившись в пространство Хава. Хав откусил еще кусочек индейки. Потребовался час, чтобы прожевать и проглотить его, так как ему вдруг захотелось набить рот чем-нибудь другим.
Что, черт возьми, этот мир пытался с ним сделать?
Боже милостивый, если ты собираешься снова это сделать, пусть будет Роджер. По крайней мере, мои шансы вырастут с невозможных до бесконечно малых.
Ему действительно нравился Роджер. Он был симпатичным, но каким-то лохматым и расслабленным. Не красавчик. Мужчина — золотистый ретривер, он занимал пространство так, словно это был гамак. Вероятно, он мог бы развалиться на кактусе и убедить других, что тот удобнее дивана.
Когда Родж поднял руки к потолку в роскошной растяжке, Хав заметил, что у него есть татуировка: циркуль в виде розы вдоль левого предплечья, центральная ось вытянута в длину, единственная буква N в ее острие под тыльной стороной ладони Роджера.
Хав сузил глаза, придумывая историю. Он подумал, «его вкусы и эмоции просты. Компас никогда не волновался. Он гладил проблемы по голове и велел им идти дальше. Если ему было холодно, он надевал свитер. Если он что-то ломал, он убирал за собой. Если его охватывал страх, это было признаком того, что он делал что-то неправильно, и он менял направление».
— О-о, Хав в ударе, — сказал Ари.
Хав моргнул. Все смотрели на него.
— Извините, — сказал он. — Я не могу контролировать, когда появляется муза. У кого-нибудь есть карандаш?
— Используй подливку, — предложил Алекс.
Мужчины отправились на послеобеденную прогулку с собаками, поднявшись по Бемельман-стрит к Ларк-хаус.
— Ари отличный парень, — продолжал говорить Роджер Хаву.
— Спасибо, — каждый раз говорил Хав, при этом чувствуя себя странно. Это была похвала родителю, а не ему. Величие Ари — не его заслуга.
— Я серьезно, — сказал Родж. — Он многого добьется.
Ари задал тысячи вопросов о древесном форте, шоу и странах, в которых побывал Роджер. Роджер провел экскурсию, отвечая на все вопросы.
— Что случилось? — Спросил Алекс, подходя к Хаву на самой высокой платформе форта. Они облокотились на перила и вместе смотрели на огни вдоль Гудзона.
— Лучший День благодарения, который у меня был за последнее время, — признался Хав. — Возможно, лучший за всю жизнь.
— Хорошо, — сказал Алекс, обнимая его. — Ты принадлежишь нам.
— Родж забавный.
— Я не знаю никого с большим сердцем.
— Должно быть, тяжело, когда он уезжает.
— Ага, — согласился Алекс и хлопнул Хава между лопаток. — Вместо этого мне придется дружить с тобой.
— О, я утешительный приз. Отлично.
— Ты намного интереснее Роджа. Не говори ему, что я так сказал.
— Мое молчание дорого стоит.
— Почем нынче любовь?
— Забудь об этом. Я спишу тебя как благотворительное пожертвование.
— Спасибо, ублюдок. — Алекс немного расстегнул молнию на куртке и сунул руку внутрь. — Я как раз собирался отдать это тебе. Или, скорее, сообщить, что они у меня.
Он протянул стопку фотографий. Хав взял их. Это были фотографии его в юности. Он и Нароба. Он и Несто. Они втроем в Квинсе.
— Где, черт возьми, ты… — Затем он вспомнил. Он нашел их, когда они убирали дом Наробы. — Я думал, что выбросил их.
Алекс пожал плечами.
— Я обожаю потерянные семьи. Мне было жаль тебя. Мне было жаль всех вас, поэтому я забрал их себе. Тот, где только ты и Нароба вместе, хорош. Может быть, Ари захочет посмотреть.
Крепко держа фотографии, Хав уставился на него, тронутый до глубины души.
— Спасибо, — тихо произнес он.
— Эй, Шноз, — позвал Роджер снизу. — Спускайся сюда, я хочу тебе кое-что показать…
