Эвелин Рейнхарт

      Братья Мориарти стояли на балконе. Их лица были серьезными и сосредоточенными, руки вытянуты по обе стороны. Они наконец-то собрались вместе после прошествия времени, как их первая фотография была утеряна во время пожара в их особняке три года назад.       Эта совместная фотография была долгожданным моментом, который они хотели запомнить, надеясь навсегда оставить свой образ в их истории. Каждый из братьев знал, насколько значимой была эта фотосессия, и они были полны решимости сделать ее выразительной и запоминающейся.       Этот момент стал отправной точкой в их новой жизни, и они решили ознаменовать его, создав новую фотографию их троих.       Эвелин ощущала трепет приятного волнения. Она «впервые» фотографировалась, и эта современная техника казалась восхитительно новой для нее. Девушка была поражена точностью, с которой фиксировались особенности лица людей. Рассматривая фотографии мастера своего дела, Эвелин не могла скрыть предвкушения от того, что и она будет иметь подобную фотографию. Она вспомнила, что когда-то давно тоже была запечатлена на фотографиях, но сейчас казалось, что это было так давно и позабыто. Кроме того, это был первый раз, когда Эвелин фотографировалась осознанно.       Братья оживленно беседовали в отдалении, пока фотограф возился с камерой и настраивал ее для съемки, которая должна была совсем скоро состояться. Эвелин пристально следила за действиями фотографа, пытаясь понять, что он делает и как все это происходит. Казалось, это самая настоящая магия, то, как картинка попадает в объектив и запечатлевается после. Уильям, конечно, объяснил, как именно это работает, разогнав весь флёр таинственности, однако увидеть это собственными глазами стоило гораздо большего.       Эвелин не могла понять всех нюансов процесса фотографирования, но её завораживало то, как мастерски и быстро работал фотограф. Казалось, что у него были волшебные руки. Эвелин хотелось узнать, как будет выглядеть результат его работы с камерой и как она сама будет выглядеть на фотографии.       Она украдкой бросила взгляд на братьев, которые казались увлеченными своим разговором. Краем уха она слышала обрывки их незатейливой беседы — в основном о предстоящей фотосессии, однако Эвелин была слишком сосредоточена на том, что делал фотограф, и не решалась вмешиваться.       Для этого особенного дня семья Мориарти оделась с иголочки. Братья были в своих лучших костюмах. Альберт одет в чёрный классический костюм, ярким пятном был его изумрудный галстук, отлично подчеркивающий глубину его глаз. Его двубортный пиджак застегнут, создавая элегантный образ джентльмена. Льюис и Уильям были одеты в похожие костюмы, тоже чёрного цвета. Также средний из Мориарти снял чёрную повязку на глазу, надев очки. Этот новый элемент в его образе создавал несколько трогательный и утончённый вид Уильяма.       Эвелин подумала, что Льюис с Уильямом действительно поменялись местами, пускай и в таких деталях.       А Эвелин надела своё одно из любимых платьев. Оно было нежно-фиолетового цвета, с кружевными вставками по подолу и корсажу. Волосы убраны в элегантную прическу, передние пряди которой нежными локонами обрамляли лицо. Волосы, как и всегда, украшала лента. Фиолетовая лента.       Идея сделать общую фотографию семьи Мориарти пришла в голову Льюиса почти сразу после их возвращения из Дарема. Братья Мориарти, наконец-то, решили навестить свою старую резиденцию в надежде найти что-то, что могло после их уезда остаться там. Хотя особняк уже давно был продан, никто не решился там жить, так как город все еще никак не мог оправиться от того, что когда-то молодой профессор математики и их сосед оказался лордом Преступности.       Дарем стал встречать любопытных гостей, что так и норовили поглазеть на «обитель зла».       Особняк давно утратил былую красоту после того, как ярость и возмущение окружающих людей и пострадавших от рук лорда Преступности воплотились в виде разбитых окон и надписей на парадной двери, а также трещинах на стенах — от времени ли или гнев горожан определить сложно.       Сам особняк окружал своего рода забор из штакетника и колючей проволоки. Казалось, будто место было опасно для жизни каждого, кто хоть ступит на территорию особняка.       А надписи были ярким пятном в этом печальном месте. Они гласили «Поместье дьявола», «Убийца». Время неумолимо шло вперед, и природа взяла своё — всё больше окутывала своими объятиями, и теперь здание совсем утопало в листве дикого плюща, а тропинка, ведущая к его входу, была почти скрыта под густой растительностью. Лишь тропинка была промята под натиском любопытствующих подошв.       Для чего именно братья Мориарти решили посетить это место, точного ответа Эвелин никто не сказал. Однако по возвращении Льюис показал ей свой дневник, который вёл всё время. Оказалось, он его очень хорошо спрятал, хотя, конечно, не надеялся, что обнаружит его целым, но, видимо, те, кто посещали особняк, всё же не достаточно прозорливы, чтобы отыскать его.       В этом дневнике Льюис записывал буквально всё, что происходило с ним, а также записывал события, которые рассказывали ему друзья. Например, Эвелин не знала о том, как Джеймс Бонд помогал спасать местный театр в трущобах. Это была занимательная история. Кроме того, было мило увидеть все те подробные записи, когда Льюису было поручено ухаживать за рыбками.       Эвелин слегка прикусила губу, погрузившись в свои мысли, когда внезапно ощутила нежное прикосновение к своей талии. Она слегка вздрогнула, вырванная из своих раздумий, но когда поняла, что это Льюис, сразу успокоилась. Руки её мужа нежно покоились на её талии, приобнимая со спины. Он вопросительно посмотрел на неё своими глазами цвета граната, пытаясь понять, что же её беспокоит. — М? Однако уже время фотографии. Ты вновь где-то витаешь, Эвелин? — мягко произнес Льюис, с любовью всматриваясь в ее глаза.       Девушка неловко улыбнулась и рассеянно усмехнулась. — А!.. Да. Я просто немного задумалась. Хех…       Льюис нежно коснулся ее руки и тепло улыбнулся. Он мягко взял ее за руку, уводя за собой. — Господа, всё готово. — кратко произнёс фотограф. — М? А разве не вы втроём должны сейчас? — поинтересовалась Эвелин, растерянно окидывая взглядом братьев.       Альберт, изящно сложив руки на груди, ответил: — Мы подумали: почему бы не вам двоим быть первыми.       Это, конечно, не потому, что между братьями произошло небольшое расхождение во мнениях, как фотографироваться, конечно нет.       Уильям мягко улыбнулся, тем самым подтверждая слова старшего.       Мориарти изначально намеревались сперва сделать общее фото исключительно братьев. Но Альберт предложил другое — иметь не только общее семейное фото, но и снимок Льюиса с Эвелин. Ведь они теперь супруги, и Альберту хотелось преподнести им небольшой подарок за то, что он не смог присутствовать на их свадьбе.       Братья согласились на предложение Альберта и с пониманием отнеслись к идее получить общий снимок пары. Альберт и Уильям хотели поддержать своего брата, у них появилась возможность наконец-то выразить свою заботу и любовь к ним обоим. Все же иметь памятное воспоминание очень ценно, ведь такая возможность выпадает далеко не каждый день.       Льюис нежно взял Эвелин за руку и мягко посмотрел на нее. Она беспокойно озиралась то на одного из братьев, то на другого, снова возвращаясь взглядом к Льюису. Она легонько сжала его руку в ответ и последовала за ним к месту съемки. Блондин наклонился к ее уху и тихо прошептал: — Ты слишком волнуешься... Не беспокойся, ты замечательно выглядишь, дорогая.       Лёгкий румянец окрасил щеки девушки, уголки губ тронула улыбка. Эвелин прикусила губу, внезапно успокаивая свое волнение. Она не должна волноваться — Льюис рядом, и он поддержит ее, если это необходимо. Девушка повернулась и нежно улыбнулась мужу. Кажется, все будет хорошо.       Когда они встали на свои места для съемки, Эвелин вдруг замечает что-то краем глаза. Она отпускает руку Льюиса, разворачивается к нему и нежно улыбается. — М? Что-то случилось? — Льюис слегка удивленно смотрит на нее в ожидании ответа.       Эвелин встаёт на носочки и корректирует воротник его сорочки и галстук, которые немного съехали. На лице ее возникает игривая ухмылка. Она произносит: — В таком случае мой муж должен соответствовать, разве нет?       Льюис ошеломленно смотрит на нее, он не ожидал чего-то такого от неё сейчас. Затем глаза его расширяются, а зрачки темнеют, заставляя его глаза казаться почти черными. Льюис ничего не отвечает, а только с ухмылкой смотрит на свою супругу.       Он словно зачарован, не в силах оторвать взгляд от своей прекрасной жены. Эвелин была просто невероятна в этот момент. Ухватив момент, он приобнимает ее за талию, прижимая к себе.       Однако девушка его мягко останавливает от его порыва нежности. Все же они были не одни. Так еле слышно прошептала его имя и украдкой указала на остальных. Льюис как ни в чем не бывало откашлялся и смахнул несуществующую пылинку с пиджака.       Уильям с нежностью наблюдал за двумя новобрачными. Глядя на них, он понимает, насколько его младший брат счастлив. — Я рад видеть его таким счастливым, — произносит он свои мысли вслух, но так, чтобы это услышал только Альберт. — Он так повзрослел за эти годы.       Стоящий рядом Альберт подхватывает его слова: — Да, удивительно, как наш Льюис изменился. В лучшую сторону, конечно же. Кхм... интересно, когда мы наконец-то увидим племянников?       Альберт добавил последнюю фразу полушутя, ехидно вскидывая бровь.       Уильям бросил на него взгляд и вскинул бровь в ответ: — Думаю, это случится тогда, когда они сами решат. Все-таки из-за нашей работы... — Ладно-ладно. Я всего лишь шучу, — ответил Альберт, слегка виновато улыбнувшись. — Однако я был бы рад, если бы в семье Мориарти было пополнение.       После того как пара встала перед камерой, Льюис был позади Эвелин с левой стороны, нежно приобнимая супругу за талию. Эвелин же чувствовала, как нервозность охватывает ее, и она буквально не знала, куда деть руки. Она наконец нашла им удобное для себя положение и приготовилась к долгой неподвижной съемке.       Фотограф предупредительно сказал им, что процесс съемки может занять несколько минут. Он сказал им, что они очень красивы, а также что хорошо умеет работать с детьми, так что если у пары они когда-то будут, то мог бы сделать небольшую скидку по этому поводу, после чего занял свое место за камерой. Эвелин бросила последний взгляд на фотографа, а затем повернулась к мужу, пристально посмотрев на него.       Льюис ответил ей теплой улыбкой и нежно сжал ее талию, стараясь успокоить свою супругу. Он знал, как она взволнована, поэтому старался поддержать ее.       Она повернулась лицом к камере, спокойно вдохнув. Фотограф еще раз сказала им, чтобы стали абсолютно неподвижными. Теперь оставалось только ждать, когда закончится съемка. — И… Готово. — Оповестил их фотограф.       Льюис и Эвелин переглянулись друг с другом. — Жаль, нельзя посмотреть, как получилось прямо сейчас. — Согласен с вами, госпожа, это было бы как нельзя кстати. Что ж, господа, прошу быть готовыми, я сейчас поменяю фотопластинку.       Братья кивнули.       Альберт отошёл за стулом и поставил его в центр места, где будет проходить их фотосессия. — Так что, повторим ту старую фотографию? — предложил Льюис. — Сидеть будет Льюис, верно? — произнёс Уильям.       Альберт, склонив голову в бок, весело протянул: — Теперь Льюис — глава семьи, так ведь?       Лицо младшего Мориарти обрело неловкость. А слова Уильяма не дали никакой уверенности их младшему, ибо тот решил поддержать Альберта: — Точно-точно. Кроме того, это ты у нас теперь семейный человек.       Смущённый предложением братьев, Льюис все же пытался настоять на своём. Ему не хотелось быть единственным, кто будет сидеть, да и он самый младший из них, это тоже было бы неправильно. — М? Эвелин? Ты как думаешь, как будет лучше? — спросил Альберт, обернувшись к девушке.       Все три пары глаз метнулись на неё, ожидая ее мнения. — Ах… Я бы поддержала решение Льюиса, но вижу, вы не можете прийти к общему мнению, может, найти компромисс?       Компромисс. — Тогда как насчёт того, чтобы мы сделали менее формальную фотографию? — предложил Уильям.       Братья единогласно согласились на это решение. Льюис сел на стул, чувствуя себя немного неловко в окружении своих братьев, которые теперь позировали для фотосессии. Он посмотрел на Уильяма, который облокотился о парапет, положив руку на его плечо. Затем он перевел взгляд на Альберта, сидевшего на перилах.       Льюис не мог поверить, что они в конечном счете согласились на эту фотосессию. Он чувствовал себя немного неловко, но старался держать себя в руках. Однако чувствовал единение со своими братьями. — Хм? Полагаю, все готовы? — произнёс Альберт с полуулыбкой.       Затем он обратился к фотографу, который настраивал фотоаппарат. — Готовы? — спросил он, чуть вскидывая бровь.       Фотограф ответил на вопрос коротким кивком, подтверждая готовность к началу съемки. Он настраивал камеру и готовил вспышку, в то время как братья сохраняли свои позы.       Вскоре наконец и фотография с тремя братьями была сделана. Фотограф собрал свои вещи, убирая оборудование в свой громоздкий чемодан. Он предупредил, что фотографии будут готовы не раньше, чем через неделю.       Проводив фотографа, Альберт вернулся к остальным. — Неплохой этот молодой человек, что скажете? Как знать, может, стоит его позвать ещё раз, когда семья Мориарти станет еще больше. — произнёс он на одном дыхании.       Эвелин натянуто улыбнулась, понимая, о чем он говорит. Бросив украдкой взгляд на возлюбленную, Льюис увидел, что той неловки слова его брата. Он невольно загородил собой Эвелин и несколько строже, чем обычно, пресек слова брата: — Альберт!       Старший Мориарти с улыбкой взглянул на Льюиса, однако от его серьёзного настроя несколько пожалел о сказанных словах, однако не подал виду. Он не думал, что тот воспримет все так серьезно. Эвелин же мягко взяла мужа под локоть, прекрасно понимая его настрой. Льюис часто мог воспринимать все, что относилось к его жене, весьма остро, даже слишком, когда видел, что ей что-то неприятно. — О? А я не знала, что кто-то из вас уже нашёл себе невесту, Альберт, — вмешалась Эвелин, разбавляя ситуацию шуткой.       Братья Мориарти переглянулись между собой и заулыбались. Льюис заинтересованно вскинул бровь, как бы спрашивая, так ли это, подыгрывая Эвелин. — Ха-ха… Эвелин! — ухмыльнулся Альберт, однако не стал говорить, что именно он имел в виду, — но как знать, как знать…

***

      Льюис наконец вернулся в комнату спустя длинный рабочий день. Может, несмотря на то, что сегодня не было каких-то миссий и прочего, бумажная работа выматывает не меньше. Проходя через всю комнату, огибая кровать, Льюис снял пиджак и расслабил галстук и подошел к шкафу.       В комнате он был не один, здесь также уже была его любимая. Она готовилась ко сну: уже в своей ночной сорочке. Эвелин стояла у ее туалетного столика, причёсывая волосы.       Льюис краем глаза любовно посмотрел на девушку и улыбнулся. Затем вновь принялся развязывать галстук. Однако ему что-то не давало покоя. Льюис пристально всмотрелся в Эвелин, замечая, что она казалась совершенно погруженной в свои мысли. Она продолжала расчесывать свои волосы, не проявляя никакого интереса или реакции на его присутствие в комнате. Это казалось достаточно странным, поскольку до этого Эвелин всегда приветствовала его возвращение с теплой улыбкой и парой нежных слов.       Что-то определенно было не так.       Руки Льюиса не глядя повесили галстук на дверцу шкафа — потом уберёт куда надо. Он был заинтересован, что или кто мог заставить его жену выглядеть такой задумчивой. Мориарти мог видеть лицо девушки в отражении зеркала, и оно было напряжённым и взволнованным, кроме того, Эвелин словно не решалась нарушить тишину мучавшим ее вопросом.       Поэтому Льюис решил сам разузнать, что творится в ее голове. Он спокойно подошел к ней и мягко обхватил ее талию руками, прижимая к себе, а голову расположил на ее плече.       Губы Эвелин невольно растянулись в смущенной и счастливой улыбке. — А я уже думала идти за тобой, — весело произнесла она, положив расческу на столик, накрывая руки Льюиса своими.       Он почувствовал, как тело Эвелин расслабилось в его руках, когда она накрыла его руки своими пальцами. Он нежно улыбнулся, наслаждаясь ощущением близости и тепла.       Оставив нежный поцелуй ей в висок, Льюис с улыбкой ответил: — Я знаю, потому и пришёл раньше.       На этот жест девушка довольно хихикнула. Однако следующие слова мужа ее взволновали. — Однако я заметил, ты… тебя что-то беспокоит… — Мориарти говорил аккуратно, вкрадчиво, чтобы не спугнуть. Эвелин заметно напряглась, а улыбка была натянутой — ей не хотелось говорить об этом. Она отшутилась: — Да… это просто глупости.       Льюис крепче притянул ее к себе, смотря в зеркало на неё. Девушка не решалась, она колебалась. Эвелин почувствовала его взгляд на себе и невольно посмотрела в ответ. — Для меня нет ничего, что связано с тобой, что я могу назвать глупостями.       Эвелин благодарно улыбнулась, но все ещё чувствуя неловкость за свои мысли. Мориарти заметил ее стеснение и поспешил добавить: — Однако… ты не обязана говорить сейчас, если не хочешь. Просто я волнуюсь… понимаешь?       Глаза Льюиса выражали обеспокоенность и волнение, однако он не хотел давить на неё. Эвелин мягко отстранилась от мужа и развернулась так, чтобы теперь они смотрели друг на друга не через зеркало. — Знаю… — тихонько произнесла она, но все же начинать разговор было волнительно и даже глупо, ведь Эвелин наверняка знала, что ответил Льюис, однако было важно знать, что он думает, от него самого. — Просто… я боюсь…       Блондин в непонимании нахмурился: — Меня?       Он мягко взял ее за запястье, поглаживая. Льюис, как оказалось, был весьма тактильным человеком, отчего ему было важно касаться любимого человека. Эвелин поспешила его успокоить, в отрицании заметила головой: — А… Нет! Конечно нет. Просто… то, о чем я… мы должны поговорить… весьма смущает.       Мориарти мягко поднёс ее руку к своим губам, оставляя там нежный поцелуй. А сам слегка кивнул, призывая ее продолжать. Эвелин сделала глубокий вдох и продолжила: — Просто… сегодня Альберт упомянул… скорее даже намекнул — я понимаю, что он шутил! Да и фотограф тоже упоминал, да и… хм… Просто мы с тобой уже почти два года женаты… ну и закономерно, если бы у нас были бы… мгх, дети?       С каждым словом Эвелин говорила всё тише и тише, словно пытаясь спрятаться. Она устремила скорее взгляд в пол, чтобы не встречаться с его. Льюис наклонил голову вбок и спокойно и по-доброму произнёс: — Вот ты о чём… Значит, тебя беспокоит мысль о детях? Я понимаю, что ты чувствуешь. По правде говоря, я мечтаю, чтобы у меня была большая семья.       Она продолжала: — Я знаю, что это глупо, но всё время слышать, как кто-то задает вопросы, почему мы еще не стали родителями, начинает казаться, будто мы делаем что-то не так или что-то пропустили.       Льюис мягко обхватил ее подбородок двумя пальцами, приподнимая, чтобы та наконец посмотрела на него. Льюис понимал ее обеспокоенность. Он нежно погладил ее по щеке и мягко ответил: — Эвелин, послушай меня. Мы живем нашей собственной жизнью, и нам не нужно оправдываться перед кем-то или делать то, в чем мы не чувствуем уверенности. — Я понимаю! — вырвалось у девушки. — Просто… я стала чаще слышать об этом. Ну и я не хочу, чтобы о тебе как-то плохо думали.       Он говорил очень спокойно и увереннее, стараясь убедить ее, что они не делают ничего плохого. Затем добавил: — Кроме того, наша работа не очень способствует семейной жизни, правда?       Эвелин кивнула, признавая его слова. Быть одним из агентов MI6 означало быть постоянно в движении и быть готовым в любой момент уехать куда-либо по работе. Ни она, ни Мориарти не хотели, чтобы их дети росли в такой нестабильной среде.       Льюис нежно взял ее руки в свои и добавил: — И знаешь что? Тебе не нужно беспокоиться об этом. Пусть другие думают, что хотят, мы же с тобой знаем, что сделаем выбор, когда мы оба будем полностью уверены в нем.       Она наконец посмотрела на него, чувствуя себя немного лучше. Эвелин знала, что Льюис имел в виду то, что говорил, и что он всегда будет поддерживать ее, как и она его. Эвелин кивнула и улыбнулась своему мужу.       Льюис на мгновение задумался, затем кивнул своим мыслям и произнёс: — Вот оно что. Значит, мне следует побеседовать с Амелией… и с моим братом.       Глаза Эвелин расширились от удивления, смотря прямо на Льюиса. — Льюис! — М? А что? Я не посмею кому бы то ни было заставлять мою жену чувствовать себя какой-то не такой.       Эвелин не могла скрыть восхищения и всей любви к своему супругу. Она заметно выдохнула и расслабилась. Девушка продолжила, уже не чувствуя неловкости: — Честно говоря, я даже и не представляю себя в роли матери. Да, я могу посидеть с племянником, но это другое. Я точно ещё не готова ко всему этому. И да, наша работа… Тот груз ответственности, что на наших плечах.       Мориарти мягко заправил прядку волос за ухо девушки: — Однако если произойдёт так и это случится: знай, что ты не одна. Мне, конечно, придётся тебя отстранить от должности. — Льюис заметил, как изменилось лицо девушки в этот момент, он смягчил свой тон и продолжил немного игриво: — Однако… мечты мечтами, но я не думаю, что смогу смириться с тем, что всё твоё внимание будет не у меня. Пока что.       Эвелин заулыбалась. Она рада знать, что в этом вопросе их взгляды совпадают. Заметив довольный вид жены, Льюис и сам несколько успокоился. — Что ж… мне ещё надо переодеться. — сказал Мориарти, отстраняясь. Он все ещё был в брюках и сорочке с расстёгнутой жилеткой. Эвелин кивнула и уже было повернулась в сторону кровати как почувствовала, как Льюис наклонился к ее уху и низким голосом вкрадчиво произнёс: — Любопытно… ты стеснялась говорить об этом, однако не стесняешься в наших попытках «завести детей».       После чего Льюис, как ни в чем не бывало, отстранился, любуясь смущенным лицом своей жены. Блондин одарил ее невинной улыбкой и мягко поцеловал в лоб, а затем вернулся к шкафу, продолжая переодеваться ко сну, то и дело поглядывая на девушку.       Эвелин старалась унять бешено стучащее сердце. Такой Льюис проявлялся не часто, но каждый раз эта его сторона заставляла девушку краснеть. Она приложила ладошки ко рту, пытаясь осознать, что вообще произошло и немного успокоиться.       Когда Эвелин оказалась в постели, то почувствовала, как словно груз с плеч свалился. Все же Льюис самый лучший. Ее сердце наполнилось любовью к нему.