Священный долг

— Тебе ведь понравилось то, что ты тогда увидел. Эти слова долго не выходили из головы, и Тачихара со стыдом ощущал, что больше не может смотреть на Тэтчо так, словно ничего не было. Воспоминания о его обнажённом накаченном теле вкупе с нечитаемо пустым взглядом вызывали крайне странные ощущения, будто для Суэхиро произошедшее в тот день на глазах Мичидзо не было никакой проблемой, будто Дзёно и правда мог бы делать с ним что угодно, не получая сопротивления. Тачихара сжимает губы, бросая взгляд на спящего рядом Сайгику, что во сне кажется таким невинным, и, кажется, понимает, почему никто в отряде не может ему отказать. Мичидзо тоже не смог, поддавшись его тёплым словам и ласковым прикосновениям — слишком уж ярко они контрастировали с тем, каким Дзёно был для других, и это не могло не вскружить голову. Непостижимо, как человек, с таким нескрываемым удовольствием выдавливающий глаза преступникам и наслаждающийся их криками, мог касаться кого-то с нежностью и говорить что-то о любви, но именно таким он показал себя Тачихаре, полностью обезоружив его. — Если ты скажешь да, то мы придумаем, как продлить это. Мичидзо хочется поверить, что эти чувства правдивы, что его будут оберегать, не причиняя больше боли, но разве это возможно? Разве такой человек, как Дзёно, может исправиться ради него? Совсем скоро подготовка к миссии закончится, и он отправится в Портовую Мафию, совершенно в другую жизнь, а Сайгику останется здесь, в отряде, в преступной близости к Тэтчо, похоже, готовому на всё по мановению его руки. Как Тачихаре справиться с этим? Как испытывать на прочность только начавшиеся отношения, рискующие остаться в здесь и сейчас и не вынести вынужденной разлуки. Постыдная ревность подступает волнами уже теперь, пока они вместе и Сайгику проводит ночи в его постели, бережно изучая каждый сантиметр тела, не торопя, уверяя, что они с этим справятся, зацеловывая заживающие раны на спине и груди, и Мичидзо растворяется в его заботе, не желая отпускать, тщетно надеясь задержаться в этом моменте. Но он не может остаться, и Дзёно не просит его об этом, напротив — поддерживает его желание стать агентом в Мафии, повторяя, что он готов к этому и что всё будет хорошо. Тачихара благодарен, но ему сложно скрыть переживания и неуверенность — он так боится, что Сайгику поймёт, что оскорбится его ревностью или охладеет. — Мне нужен только ты. Мичидзо хочется верить, но он видит, как день за днём Тэтчо, неизменно оказывающийся поблизости, исправно получает внимание со стороны Дзёно, пусть и заключающееся в насмешках, но он видит — Сайгику не всё равно, и то, что произошло между ними на его глазах, наверняка было не впервые, и он боится, что будет после, когда он покинет штаб. Может ли он требовать верности во всех сложившихся обстоятельствах? Как ему вообще заговорить об этом? — Доброе утро. Мичидзо вздрагивает, когда Дзёно, проснувшись, забрасывает на него руку, прижимая к себе. Может быть, он и не спал, а внимательно вслушивался в его сердцебиение и уже считал все его переживания, что заставляет заволноваться ещё больше. Тачихаре не по себе и очень трудно скрыть это, принимая уже привычные ласки и поцелуи в шею. Он тяжело дышит, понимая, что будет винить себя, если так и не скажет о самом главном, вновь позволив просто зацеловать себя и забыться. — Дзёно… Дыхание щекочет шею, а рука, скользнув под одеяло, уже находит то, что искала, но Мичидзо всё же обретает силы не поддаться и остановить его. — Подожди. Ладонь замирает, оставаясь там же. — Жду. Тачихара не знает, с чего начать, тем более, в таком положении, и не находит ничего лучше, чем невнятно пробормотать: — Насчёт Тэтчо-сана… — О, боже. Однако Дзёно не выглядит удивлённым или раздражённым, лишь сдержанно вздыхает, не убирая руку: — Не продолжай. Насчёт этого я как раз хочу кое-что устроить сегодня вечером. — Устроить?.. Мичидзо сразу же пугают такие перспективы, и в голове моментально вырисовываются откровенные картины, подобные той, которую он всё не мог забыть. — Не волнуйся. Ладонь мягко поглаживает под одеялом. — Я уже понял, что тебя беспокоит, и хочу исправить это. Доверишься мне? Шёпот над самым ухом обдаёт кожу жаром, и Тачихара со вздохом прикрывает глаза, с сожалением понимая, что в очередной раз не может противостоять. Тем же вечером Мичидзо чувствует дежа вю, вновь оказываясь в спальне Дзёно сидящим на стуле напротив кровати, на которой расположился Тэтчо — благо, ещё полностью одетый, с ничего не выражающим лицом. По коже пробегает тревожная дрожь, когда Сайгику, как и в тот раз, обходит стул сзади, опуская ладони на его плечи. — Смотри. «Я уже видел» — так и хочется сказать, но он сдерживается, лишь вопросительно поднимает брови. Дзёно сказал довериться. Что ещё ему остаётся? Сайгику хлопает по плечу, удовлетворённо кивая его молчанию, и подходит к кровати, что вызывает ещё больше нервной дрожи. Но Тачихаре ведь больше не нужно оставаться невозмутимым — он может прекратить это, может встать и уйти. Но что-то внутри сжимается, заставляя завороженно смотреть на открывающуюся картину, на которую невольно накладывается та, что он видел ранее. Это было горячо и волнительно, и потом — Дзёно сказал: «Я лишь хочу, чтобы ты кое-что понял про Тэтчо-сана, в частности то, что тебе не стоит к нему ревновать». Как всегда, Сайгику бил точно в цель, считывая все неозвученные переживания, и оставалось лишь довериться и смотреть. Тэтчо выглядит безучастным, глядя прямо на Тачихару, и никак не реагирует, когда с громким хлопком получает от Дзёно пощёчину, затем ещё одну, и этот звук резонирует дрожью по спине Мичидзо, у которого перехватывает дыхание, когда он видит горящие щёки Суэхиро и его абсолютное безразличие к этому. Сайгику оборачивается с довольной улыбкой. — Подойди. Ноги кажутся ватными, но он всё-таки поднимается, чтобы подойти, настороженно глядя на них обоих. — Не бойся. Тэтчо-сан может выдержать гораздо больше. В конце концов, это его священный долг. Дзёно протягивает руку к Суэхиро, грубо зарываясь пальцами в лохматые волосы и с силой оттягивая их назад. — Правда же, Тэтчо-сан? Тот кивает, ничего не говоря, ни одним мускулом не демонстрируя недовольства. Тачихаре всё ещё дико видеть такую покорность от сильнейшего мечника в их отряде, и он бездумно выпаливает: — Но почему? Но получает лишь молчание и усмешку Дзёно. — Не задавай лишних вопросов, лучше попробуй сам. Мичидзо в ужасе понимает, что ему предлагают тоже ударить его по лицу. Он хмурится, пятясь на один шаг, глядя почти умоляюще, но всё же не решаясь вслух произнести «нет». — Не бойся. Отпустив волосы Тэтчо, Дзёно подходит к Тачихаре, совершенно другим движением касаясь его головы — бережным, успокаивающим. — Я же сказал, это его долг, и он выполнит что угодно, — он наклоняется к уху, переходя на шёпот. — Разве тебе не хочется почувствовать власть над ним? Эти слова отзываются неуместным жаром — Мичидзо стыдно от мыслей, успевших промелькнуть в его голове, от откровенных картин, наслаивающихся друг на друга: то, как Тэтчо получал удары ремнём, с какой ухмылкой Сайгику истязал его, а после становился перед ним на колени. Тачихаре становится душно, и он с удивлением обнаруживает, как в ту же секунду ему расстёгивают воротник. — Дыши ровнее, если хочешь скрыть нетерпение. Дзёно хитро улыбается, гладя Мичидзо по шее, и, не стесняясь взгляда Тэтчо, вовлекает в поцелуй, который нет сил остановить. В голове всё смешивается, и шанс вовремя прекратить это стремительно исчезает. Тачихара безвольно отдаётся нахлынувшему чувству, принимая ласки прямо на чужих глазах, кожа на шее горит от прикосновений, и всё больше пуговиц оказываются расстёгнутыми ловкими пальцами. Мичидзо страшно открыть глаза и встретить всё тот же нечитаемый взгляд Суэхиро, который, должно быть, продолжает на это смотреть. Но разве он может ничего не чувствовать? Наконец его губы и наполовину расстёгнутую рубашку оставляют в покое, и Дзёно вновь поворачивает голову к Тэтчо, с ухмылкой говоря: — Так и будешь пялиться? Сделай уже что-нибудь полезное, — и указывает на пол перед кроватью. — Побудь мебелью. Тачихара в изумлении широко распахивает глаза, понимая, что ему не послышалось — Суэхиро так же молча встаёт с постели и опускается на пол, вставая на четвереньки, безучастно глядя перед собой. — Прелестно, — Сайгику, улыбаясь, тянет Мичидзо за руку, усаживая на крепкую спину Тэтчо, как на какой-то стул. — Удобно? Тачихара пытается было встать обратно, но руки Дзёно его удерживают. — Я спросил, удобно? Мичидзо сглатывает, окончательно теряясь, и машинально кивает, чувствуя стыд и жар. Сайгику снова целует его, нависая, запуская руки под рубашку, от чего жутко кружится голова, а связь с реальностью утрачивается всё больше. Слышно только громкое дыхание и абсолютное молчание Тэтчо, изображающего предмет интерьера. И что это должно значить? Тачихара боится лишний раз пошевелиться, чтобы не потерять равновесие или не сделать Суэхиро больно, однако Дзёно это, кажется, не волнует — он прижимает сильнее, разворачивая Мичидзо так, чтобы он мог полностью лечь, и нависает над ним, раздвигая его ноги, словно и впрямь разложил на столе. Дикость происходящего, на удивление, только подстёгивает возбуждение, и уже невозможно его пытаться скрыть — прямо в эту секунду Сайгику гладит выпуклость на его брюках, продолжая целовать в губы, лицо и шею. Щёлкает пряжка ремня, отзываясь очередным воспоминанием, и Тачихара бессильно прикусывает губу. Неужели это случится прямо вот так, пока он лежит на спине Тэтчо? Шорох снимаемой одежды заставляет занервничать ещё больше — как бы он ни пытался доверять действиям Дзёно, но, в конце концов, их первый раз не должен быть таким, и это вовсе не то, что он фантазировал себе, пока все ночи до этого они просто ласкали друг друга и обнимались, и Сайгику заверял, что не будет его торопить. Спущенные брюки говорят теперь об обратном. Дзёно, гладя его бёдра, успокаивающе шепчет: — Всё хорошо. И опускается ниже, скользя губами по его животу. — О, боже, — само срывается с губ, когда горячий язык касается напряжённого члена, обводя головку, что после полностью погружается во влажный рот. Тачихара не знает, куда деть руки, и закрывает ими лицо, чтобы не видеть, чтобы не помнить, в каком положении он оказался и как чертовски странно и возбуждающе это выглядит. Тэтчо, неподвижно и твёрдо стоящий на четвереньках, Мичидзо, лежащий на нём спиной, и Дзёно, опустившийся на колени и ласкающий его языком. Жар от осознания происходящего просто невыносим. Тачихара чуть не вскрикивает и не теряет равновесие, когда чувствует, как пальцы, смазанные слюной, проскальзывают в его анус, но Сайгику удерживает его другой рукой, не давая упасть с чужой спины. Мичидзо судорожно пытается что-то сказать, но вырываются только стоны, а пальцы внутри него безошибочно надавливают на простату, плавно массируя и вынуждая чуть ли не скулить от обрушившихся эмоций, и он всё больше теряет надежду, что это не произойдёт вот так. Дзёно ласкает его долго и мучительно, сжимая член горлом, то ускоряя темп, то замедляясь, не давая кончить, в то же время всё откровеннее насаживая на пальцы, растягивая и очевидно подготавливая к проникновению. Тачихара чувствует себя бессильным сопротивляться этому — он безумно возбуждён, хоть в голове всё ещё пульсирует мысль о том, как это неправильно, и что, по сути, никакого согласия у него не спрашивали: Дзёно просто делает то, что хочет. И в то же время Мичидзо понимает — если бы он сам этого не хотел, Дзёно давно бы остановился. Ведь так? Он тут же чувствует, как его нежно гладят по бедру, словно успокаивая и подтверждая его мысли — Сайгику не будет жесток по отношению к нему и не сделает ему больно, и Тачихара медленно успокаивается, вспоминая его слова: «Доверишься мне?» Он доверяется. Спустя пару минут пальцы плавно выскальзывают из него, а поцелуи поднимаются выше по животу, и Дзёно вновь нависает над ним, осторожно отводя его ладони от лица, целуя пересохшие губы, тихо шепча: — Ты готов к этому? Мичидзо не знает, понятия не имеет, как быть готовым к тому, чтобы их близость случилась подобным образом — и всё-таки он всем телом жаждет её прямо сейчас, желая слиться с ним и отдать себя без остатка, неосознанно думая, что так он в очередной раз сможет доказать свою решимость. Он ведь готов? Не давая себе шанса засомневаться, Тачихара обнимает его за плечи, шаря по ткани рубашки, скользит пальцами к воротнику, чтобы расстегнуть и прикоснуться к коже. Дзёно помогает ему раздеть себя, и, оставшись наконец обнажённым, ещё раз спрашивает на ухо: — Ты готов? Мичидзо подрагивает, взвинченный, возбуждённый до предела, спиной ощущая, как пропитывается его потом ткань формы Тэтчо, который всё ещё беззвучно и безучастно выполняет отведённую ему роль. Это по-прежнему кажется чертовски диким, но Тачихара не хочет больше останавливаться — они и так зашли слишком далеко, и дальнейшее, по сути, ничего не изменит. Раз Суэхиро до сих пор терпит это, то, может быть, тоже получает от этого удовольствие? Эта мысль, вдруг озарившая сознание, заставляет задрожать с ещё большим нетерпением. Мичидзо тянется к Дзёно, ловя его губы, горячо выдыхая в них: — Возьми меня. Сайгику срывается на приглушённый стон от столь откровенных слов и продолжает целовать, бережно подхватывая Тачихару под коленями, прижимаясь липкой головкой к подготовленному входу и параллельно стараясь удержать равновесие. Мичидзо часто и громко дышит, хватаясь за его плечи, ощущая близость его дыхания, жар его губ и напряжение, с которым он медленно и плавно наполняет его, спиной чувствуя и близость Тэтчо, его крепкие мускулы, ни разу не дрогнувшие, словно он был каменной скульптурой в античном саду, на которой они решили заняться сексом. Всё это вместе полностью оглушает, накрывая волной таких ярких ощущений, которых прежде Мичидзо ещё не испытывал, и он, не сдерживаясь, стонет, отдаваясь им, желая в них утонуть и не помнить ни о чём другом. Дзёно медленно и плавно двигается, целуя в губы, лицо и шею, его веки подрагивают, и Тачихара впервые мельком видит его глаза — почти бесцветные, нежные, и что-то сжимается в груди, комом подступая к горлу. Мичидзо ловит ладонями его лицо, целуя в щёку, в переносицу, в уголок век, впервые шепча ему: — Я люблю тебя. И чувствует, какой дрожью это отзывается в напряжённом теле — Сайгику со стоном прижимается, с силой толкаясь в него до упора, и Тачихара, сжимая губы, чтобы не закричать, ощущает, как член пульсирует в нём, и, не справившись с собой, кончает следом от трения о липкий живот, и вскрик всё-таки вырывается из его рта, словно их обоих захлестнуло горячей волной, не оставляя больше ничего, кроме чувства наполненности и любви. Желая окончательно раствориться в этом, Мичидзо прикрывает глаза, позволяя чужим рукам поднять его и перенести в постель. Ему не хочется возвращаться к реальности, в которой всё это может закончиться, в которой Тэтчо, чья спина служила им ложем, получит наконец возможность встать и тем же безучастным взглядом осмотреть мокрые следы, оставшиеся на его форме. Но голос Дзёно всё же напоминает, что реальность ещё существует. — О, боже, сними это и иди сюда. Тачихара кое-как разлепляет влажные веки, чтобы увидеть, как Сайгику, обнажённый, помогает Тэтчо избавиться от заляпанной одежды и тянет его за руку в сторону кровати. Мичидзо смотрит вопросительно, ещё не начав толком соображать, когда Суэхиро, ведомый руками Дзёно, укладывается рядом с ним. Сайгику же с довольной лисьей улыбкой втискивается между ними, беря Тэтчо за подбородок и внезапно целуя его, затем сразу же наклоняя его лицо к Тачихаре. — Поблагодари его, он был отличной мебелью. Мичидзо не успевает сообразить или увернуться, когда его буквально наталкивают на чужие губы — сухие, тёплые и совсем не каменные. Он хлопает глазами, тут же отстраняясь, ловя бесстрастный взгляд Суэхиро и лишь сейчас замечая его эрекцию и понятия не имея, что с этим делать. Дзёно с ухмылкой ластится к ним обоим, шепча Тачихаре на ухо: — Тебе ведь нравится? Хочешь, он будет нашим? Мысли снова путаются в крепкий узел от таких смелых заявлений, и он не знает, хочет ли, но взгляд сам цепляется за чётко очерченные мускулы, твёрдый пресс и большой, красиво стоящий член. Тэтчо действительно выглядел как античный бог, безучастный к суетности простых людей, и что-то в этом завораживало, будило странные и весьма откровенные картины в воображении. Наверное поэтому Мичидзо не отстраняется, когда Дзёно берёт его руку и ведёт ей по груди Суэхиро, спускаясь всё ниже по животу и наконец плотно смыкая его пальцы на члене. Они оба ласкают его, и это ощущается странно правильным и желанным. Другой рукой Сайгику гладит Тачихару по волосам, притягивая к себе для поцелуя, и тело вновь отзывается нарастающей волной возбуждения от невероятности происходящего, к которому теперь уже, любя Дзёно, он, видимо, будет всегда готов.