One for the road

      — Ну и как ты это объяснишь? Куникида Доппо не знает. Просто виновато смотрит себе под ноги, лишь изредка поднимая взгляд на директора Фукудзаву. Тот задал, видимо, риторический вопрос, потому продолжил, не дождавшись ответа:       — Тебе может нужен больничный? Или отдых...       — Мне не нужен ни отдых, ни больничный, — перебивает Куникида, после чего себе под нос говорит короткое "извините". Директор не придает этому значения, только хмурит брови и подпирает голову руками.       — Йосано обеспокоена твоим состоянием, знаешь? Хотя, тут даже и мне, далёкому от медицины человеку, видно, что ты не спал больше суток, — не дав времени возразить, продолжает. — Я не даю тебе столько работы. Для нее выделены гораздо большие сроки, но стоит мне выдать тебе стопку документов, как на следующий день ты уже все доделал. Тебе надо быть менее строгим к себе. А теперь иди. Я буду периодически спрашивать нашего врача о твоем состоянии.       Это ж просто смешно. Просить человека о таком, когда у него прямо под рукой блокнот с его бесконечными требованиями к себе, другим, а порой даже к неодушевленным предметам. Все-таки, родители с высоченными ожиданиями к его персоне сыграли большую и не очень-то приятную роль в его воспитании и восприятии себя. Этого разговора не было в планах и, пожалуй, не должно было быть. Куникида, разумеется глубоко уважает шефа и старается прислушиваться к его советам, но этот диалог в светлой голове не оставил ничего, кроме неприятного осадка. Он не ответил ровным счетом ничего, лишь вышел, наспех попрощавшись.       В офисе на удивление прохладно. Слышно клацанье клавиш и размеренные постукивания пальцами по столу. Завидев у порога Куникиду, Ацуши сразу же перестал стучать. Не выглядел Доппо как счастливый и спокойный человек. Йосано собирала со стола какие-то бумаги, передавая их Кеке. Акико лишь бросила в его сторону едва обеспокоенный взгляд и легонько хлопнула Кеку по спине, и, подгоняя, пошла с ней к выходу. Блондин заботливо придержал дверь.       — Отчеты когда будут, шкет? — присев за стол, сделал тот глоток кофе из кружки.       — Я уже почти доделал, честное слово.       — Ты с утра с одним листком возишься.       — Я не виноват, господин Дазай меня за кофе послал, едва я пришел!       — Разве можно так наставника палить, м? — Осаму сидел неподалеку, крутясь в кресле и явно не занимаясь ничем полезным. Накаджима кинул в его сторону обиженный взгляд. Доппо окончательно закипел.       — Ты чем занимаешься опять? — хотя, в целом ясно, что ничем.       — Готовился к верной смерти, как же. Думал уж, ты на меня пошел шефу докладывать, и, похоже, я прав? — по-лисьи улыбаясь и почти не оборачиваясь, смотрит через плечо.       — Да кому ты сдался-то, Господи...       Дазай Осаму. Один из самых неоднозначных работников частного сыскного бюро. Лучшее, что у него получалось — раздражать окружающих. Преимущественно Куникиду и несчастных официанток в кафе на первом этаже. Неизвестно, сколько он им уже задолжал за те разы, когда сбегал не оплатив, а что самое странное — приходил на следующий день как ни в чем не бывало. Никакого инстинкта самосохранения. Всегда опаздывает, отлынивает. Противоположность Доппо, который, к сожалению, стал его напарником. Всегда опрятный, ответственный, пунктуальный. Как только они способны работать вместе...       — Черт с тобой. Директор поручил одно дело. В районе Канагава завелись контрабандисты. Особой опасности не представляют, но, насколько нам известно, огнестрельное оружие у них при себе имеется. Разобраться с ними не составит труда, — протягивает в руки Осаму лист бумаги с необходимыми сведениями, и тот заинтересованно вглядывается в бумагу.       — Что поставляют-то?       — Наркотики, в основном.       — Ясно... Станция Кейкю Хигаси-Канагава... Хорошо, что у нас есть машина. Выходит, просто поймать главного? — каким бы раздолбаем Дазай не являлся, в работе он был достаточно серьезным. Профессионализм некий, вероятно.       — Не думаю, что он ошивается с остальными. Но цель верна.       — Понял. Буду ждать тебя внизу, Куникида, — потягиваясь аки ленивый дворовый кот, он направился к выходу. Доппо на ходу захватил блокнот и вышел из офиса. Послышался звон колокольчиков на двери.       — Темно тут, хоть глаз выколи...       — Да помолчи уже.       Они находились в каком-то заброшенном здании. По словам Рампо и зацепкам остальных, именно здесь сегодня прибывают те, кого они ищут. Раньше в этом месте ходило много людей, но после ремонта других улиц поблизости, это стало своеобразным пустырем. Заброшенные здания и не очень-то приятные личности. Пару раз сюда лезли подростки, дабы найти приключений. Приключения нашли, разумеется, повезло, бегали хорошо. Взрослые сюда ходить побаиваются и детей к тому же приучают. Оно и правильно. Так думал Куникида. Он уже пару раз спасал людей, которые попали "не туда" по глупости. Помогать идиотам было тошно, но он не мог их оставить. Не мог не обратить внимания. Таковы его принципы. Ошибиться ведь может каждый? Каким бы раздолбаем человек не был, он заслуживает жизни.

"Наверное, по этой причине ты так отнесся к Дазаю?"

      Наверное, так и есть. Еще когда Осаму в первый раз появился в агентстве, идеалиста напрягли эти бинты на руках и шее. Как оказалось, они были не только там. Однажды, его ранили в живот. Дабы помочь Йосано, пришлось стянуть с него одежду. И тогда Куникиде стало еще...неприятнее? Страшнее? Больнее? "Словно мумия" — все что он смог сказать. Доппо его искренне не понимал. Он мучает себя, свое тело и свой разум. Стоит закончить его страдания? Определенно, стоит. Но не смертью. Куникида об этом позаботится. Не зря же он все эти разы вытаскивал его в полуобмороке из петель и водоемов. Не сказать, что Осаму ему дорог...

"На самом деле, хотя бы чуть-чуть, в глубине души дорог. Даже очень. Показывать он этого ни за что не станет. Благо, Дазаю не требовалось показывать или доказывать. Он все знает наперед. Это и плюс, и минус одновременно."

      Здание было похоже на больницу. Они уже были в похожей на вступительном экзамене Дазая. Сложно забыть. Судя по всему, преступники расположились в подвальном помещении. То есть... В морге? По телу пробежались мурашки. Впрочем, и не такое видели.       Доппо медленно и тихо ступал по ступеням, словно кот. Следом за ним плелся шатен, держа наготове оружие. Чем ниже они спускались, тем отчетливей слышались голоса. Точнее, один мужской и явно недовольный голос.       — Что значит "потеряли"? Да всех твоих органов не хватит, дабы покрыть эту сумму, идиотина! — детективы насторожились и остановились на лестнице, прислушиваясь.       — Да почему Вы мне это говорите? Не я же вез!       — Работать с долбоебами сложнее, чем я думал... — мужская тень на стене всплеснула руками. На секунду идеалист даже согласился с его словами. — Там было несколько килограммов. Знаешь, сколько грамм стоит? А теперь умножь это минимум на тысячу! Да мне голову снесут, если мы не возвратим всю сумму. Откуда мне брать такие деньги, скажи, откуда? — голос, агрессивный и громкий, медленно терял силу. Уже тихий и отчаянный голос спрашивает:       — Ты это слышал? Несколько пуль попадают в стену напротив лестницы. Из-за косяка показывается светлая макушка детектива. Дуло пистолета направлено перед собой. Перед ним трое: человек, сидящий на стуле поодаль и не принимавший участия в разговоре, медленно поднимает руки, второй отступает назад, украдкой поглядывая на последнего в этой комнате.       — Мы из вооруженного детективного агентства. Советую бросить любое оружие, что у вас есть и поднять руки. Как минимум трех лет на зоне вам уже не избежать. Третий человек резко ныряет под стол. Пуля прилетает в стенку подле ноги Куникиды. Вторая прилетает уже в цель, куда-то в лодыжку. Тот даже не успел заметить дуло. Раненная нога подогнулась, медлить больше нельзя. Двое подельников тоже поднимают два карманных пистолета. Доппо уже наизусть запомнил марку подобных. Smith & Wesson, никакой фантазии.       — Ничему вас жизнь не учит, — способность вспыхнула зеленым, трое людей легли без сознания, а спустя пятнадцать минут сине-красные огоньки заиграли на лицах детективов.       — Огромное вам спасибо. Их периодически замечал кто-либо, да каждый день они на разных концах города, полиция следить не успевает. Мне вызвать врача? — спрашивает молодой полицейский, глядя на окровавленную штанину идеалиста.       — Не стоит, у нас свой врач. Всегда пожалуйста! — отвечает за него Дазай, ярко улыбается и берет Кункикиду под руку, ведя к машине. — За рулем сегодня я, Куникида!       — Тогда вызвать врача все же стоит. На будущее.       В дороге Доппо все размышлял по поводу слов директора. Осаму вел машину достаточно хорошо, к счастью.       — И почему ему вообще не плевать?       — О чем ты? Сомневаешься в мнении господина Фукудзавы?       — Разумеется нет, просто...       — Просто привык, что всем на тебя плевать? Это давно было понятно. — пожалуй, это было лишним. Больная тема. Но так уж повелось, Куникида привык думать о себе сам. Вернее сказать, думать обо всем, кроме себя самого. Родители его никогда еще не были примером для подражания. Строгий отец и донельзя высокомерная мать. Блондин даже не мог сказать, что любил их. Лучше б не рожали, чем так обращаться с собственным ребенком. Или его вообще не планировали? Интересовались всем. Оценками, словами других людей по отношению к сыну, но никак не им самим. Обидно. Тогда внимание ему было ой как нужно, а сейчас оно бесит.       "Зачем лезть в мою жизнь?" — хотелось спросить, да дело в том, что и не лез никто. Лишь не хотелось его потом в медпункте охранять, пока в себя не придет. Хотелось понять, почему он столь строг с собой, а ты попробуй, вытяни из него хоть словечко помимо: "Мне нужно работать, я отстал от графика, я не закончил..."       Осаму он ничего не ответил, смерил едва ошарашенным взглядом зеленых проницательных глаз и отвернулся. Так прошло еще минут пять, в полной тишине, и прошло бы еще столько же...       — Куникида, ты только взгляни! — впереди виднелась гоночная машина яркого оранжевого цвета. На таких обычно по ночам катаются поблизости. — Если я когда-нибудь накоплю на такую, я обязательно тебя прокачу!       — Ты сначала официанткам в кафе долг отдай. Или хотя бы на права сдай, — Дазай приподнимает бровь.       — У меня есть права, — Куникида обреченно посмеялся.       — Ставлю десять тысяч йен на то, что ты их купил!       — Разве можно так со своим водителем? — нарочито обиженная морда. — А хочешь, докажу, что нет?