Укусы

Царство Морфея, довольно уже привычно, не хочет отпускать из своих объятий в реальный мир. Кавех открывает глаза с неохотой, разглядывает какое-то время потолок, не сразу догоняя, что вновь оказался в своей комнате. Светло. Даже слишком светло, за последние несколько дней он отвык от солнечного света, так что, замечая его лучи на простыне, пытается повернуть голову к окну. Попытка провалена. Кавех шипит, когда тело прошивает боль. Знакомая боль. Юноша осторожно тянется ещё слабой рукой к очагу неприятных ощущений, но натыкается на ватку, приклеенную к коже. Какая забота… Собирать силы приходится постепенно. По кусочкам. Хотя, уже не привыкать. От осознания того, что вся история повторяется, появляется первое внятное чувство – тошнота. Тоже давно обыденное. Не сразу, но Кавех замечает, что его вновь переодели в пижаму. А ещё оставили завтрак. Ну, по крайней мере, это самое близкое, что можно назвать завтраком, во времени он был уже не уверен. Какая-то простая каша на воде, стакан яблочного сока и бутерброд, представляющий собой хлеб из муки грубого помола и кусочек сыра. Кавех долго сверлил этот завтрак. Есть, как обычно, не хотелось, но… Любовь к сырам было тяжело стерпеть. Да и сок казался явно свежим. В конечном итоге, превозмогая болезненные ощущения, у юноши получилось принять вертикальное положение, пододвинуть поближе поднос с едой, стащить с хлеба сыр и по чуть-чуть съесть его, запивая соком. Оставшиеся полстакана он решил не давиться, поставил обратно и снова лёг, теперь уже повернувшись к раскрытому окну. Вообще, это было удивительно, что его монстр не закрыл шторы, как делал это обычно. Просто забыл? Вряд ли. Это больше было похоже на поблажку. Ну, или на поддразнивание. Кавех мог принять любой из этих вариантов. И расстройства по поводу их существования не имел. Эмоции в принципе были довольно притуплены, кажется, не просто так. Солнце начало садиться… Он долго бездумно наблюдал, что происходило за окном, стараясь гнать подальше мысли о том, что он придёт вновь. Но сейчас, когда закат неумолимо начал красить всё в яркие красные цвета… Хотелось вновь забиться в полюбившийся угол. Хотя бы забиться. В идеале, прямо сейчас проснуться от этого ужасного кошмара в комнате Нари, услышать его причитания по поводу Сайно или бубнём заметок по новой научной статье о каком-то редком виде грибов, глубоко выдохнуть и отправиться на плохо оплачиваемую очередную работёнку. Но это, конечно, были всего лишь грёзы, которыми Кавех себя утешал. И какое-то время эти несчастные потуги сделать вид, что всё хорошо, он в норме, даже работали. До того момента, пока он не услышал осточертевший скрип ключа в дверной скважине. Аль-Хайтам спокойно прошёл в комнату, бросил взгляд на поднос с едой, слегка нахмурился, заметив, что еда, считай, не была съедена. Особенно долго задержался на оставленном без сыра хлеба, делая мысленно какое-то свои пометки по этому поводу. После этого перевёл взгляд уже на юношу, повернувшегося к нему спиной. Закат почти закончился, так что зашторивать всё равно не было смысла. Аль-Хайтам подошёл ближе к кровати, прислушиваясь к дыханию несостоявшегося актёра. Сбивчивое. И сердце колотится как ненормальное. − Хватит бояться и притворяться, я не собираюсь вредить тебе сейчас. Повернись. Очень неохотно, жмурясь от боли, Кавех всё же поворачивается к аль-Хайтаму, смотрит на его тёмно-зелёную рубашку, не решаясь поднимать глаза на лицо. Мужчина садится рядом, тянется к нему. Кавех заторможено пытается уйти от касания, но его ловят раньше. Держат крепко за запястье, дабы не дёрнулся, не сбежал. Аль-Хайтам медленно снимает импровизированную повязку, игнорируя при этом болезненное шипение. Самой раны не касается, но вот вокруг всё же легонько проходит. Кавех старается следить за каждым его движением, пытается усмотреть заранее любые потенциально опасные действия. − Схожу за аптечкой, сиди на месте. Он забирает испорченную повязку, поднимается и выходит из комнаты. Какое-то время оставшийся один юноша тупо смотрит на открытую дверь. Тёмный коридор… По нему он вчера (или не вчера? Сколько он спал?) шёл в тот зал… Аль-Хайтам возвращается, вновь садится, достаёт спирт и ватку… Все его телодвижения кажутся настолько обыденными, спокойными… Как будто он обеззараживает маленькую царапинку, а не глубокий укус на ключице. Погружённый в свои размышления по этому поводу Кавех не сразу понимает, почему от прикосновения ватки начинает настолько сильно жечь. Он дёргается, вскрикивает, глубоко дышит. Мужчина напротив убирает ватку, но всего на мгновение, чтобы следом приложить ещё раз. Он достаёт новую, уже не мочит её в спирте, так прикладывает, а затем и приклеивает. Пижама запахивается. Руку Кавеха, наконец, отпускают. Он тут же использует "позволение" и отсаживается подальше. − Почему не поел? − Не голоден… − А сыр съел… Значит, всё же, хотелось есть? − Люблю сыры… − Кавех ответил больше на автомате, и только потом понял, что ляпнул явно лишнее. Аль-Хайтам посмотрел на него одним из своих нечитаемых взглядов. Тишина. − Есть ещё какие-то предпочтения в еде? − … − отвечать, откровенно говоря, не хотелось. Поэтому юноша благополучно проигнорировал вопрос. Он догадывался, что его теперь будут пытаться любыми способами накормить. Ну уж нет. Однако, поскольку вопрос был явно не риторическим, через несколько секунд Кавех легонько помотал головой в отрицательном жесте. Понять, поверил ли аль-Хайтам ему, или нет, было очень сложно. Мужчина хмыкнул, но решил диалог на эту тему не продолжать. Вместо этого он забрал поднос с тумбочки и поставил еду перед Кавехом. − Приму во внимание твою любовь к сыру, но тебе всё равно лучше поесть кашу. − Не голо…- − Меня не волнует. – мужчина взял ложку, опустил в кашу и зачерпнул. Совсем немного, но Кавеху уже не понравилось, к чему идёт дело, − Открывай рот. − … − молчаливый протест, конечно, был проигнорирован. Юноша прижался к самому изголовью кровати, но этого всё равно недостаточно. − Ты правда хочешь болеть анемией? − … «В молчании – спасение» − единственная набатом стучащая мысль в голове. Конечно, он не хочет болеть. Но и есть ему тоже не особо-то и хочется. Ему вообще сейчас почти ничего не хочется. В конечном итоге, повисшая долгая пауза раздражает аль-Хайтама: он подсаживается максимально близко к Кавеху, против воли последнего хватает его за подбородок и давит. Юноша пытается выкрутиться, мычать что-то протестующее сквозь сжатые губы, но ослабевший организм быстро сдаётся нечеловеческому напору со стороны. Кавех не может глотнуть. И выплюнуть тоже не посмеет. Просто тупо сидит с холодной безвкусной массой во рту, периодически гоняя её от одной щеки до другой. Аль-Хайтам молча наблюдает, не подгоняя, но и не уходя. Ложка в его руке наготове. Через несколько минут, через ком в горле, через неприятие всей этой ситуации, у Кавеха всё же получается проглотить. Юноша морщится сначала от противно прошедшейся по пищеводу еды, а потом и от новой ложки, показавшейся перед лицом. − Если я всё время буду в тебя запихивать кашу, к концу тарелки у тебя будут гематомы на половину лица. Давай без этого обойдёмся? Кавех прикрывает глаза. Хочется задушено всхлипнуть, а потом заплакать. Почему именно с ним всё это происходит? Ему приходится, теперь "добровольно", открыть рот. Новая порция безвкусной массы. Очень долго, очень муторно, но они всё же добивают эту тарелку. Аль-Хайтам даёт стакан с остатками сока, дабы Кавех мог запить неприятную кашу. После этого он собирает пустую посуду на поднос, кидает быстрый оценивающий взгляд на юношу. − Сегодня отдыхай, а завтра могу показать тебе, где находится библиотека. Ты запомнил путь к трапезной? Вновь отрицательное мотание, больше на автомате. Кавех пытается сейчас осмыслить другую часть фразы. Библиотека? Мужчина хочет позволить ему ходить по этому «замку»? Насколько он хочет растянуть мучительное убийство Кавеха? Недели? Месяцы? И всё это время он будет держать его здесь, кормить, одевать и пить его кровь? Что? Ответ и задумчивое выражение юноши явно не нравятся аль-Хайтаму, но он спускает это на тормозах. Пускай, ладно. − Хорошо. Тогда и туда путь покажу. Постарайся запомнить. – подхватив поднос, мужчина идёт в сторону входной двери, но напоследок поворачивается и быстро кидает, − Отдыхай. Кавех снова остаётся наедине со своими мыслями.