Укусы

С появлением возвращением рисования в жизнь Кавеха всё стало чуточку… Лучше. Лишь самую чуточку, но этот необходимый глоток воздуха ощущался не иначе как возрождением. В реалиях же событий, Кавех, наконец, перестал кататься на эмоциональных качелях из «я-должен-сбежать-во-что-бы-то-ни-стало-сейчас-придумаю-сотню-планов» в «мне-никогда-не-сбежать-от-этого-монстра-мои-дни-сочтены». Точнее, сами мысли голову не покидали, просто… Он мог от них абстрагироваться. Перевести внезапный прилив сил в новую зарисовку плана замка, заставить себя выползти из апатичного состояния несколькими забавными иллюстрациями анекдотов Сайно… Даже в большой ограниченности художественных инструментов (чуть позже ему выдали ещё ластик, но вот точить карандаши приходилось под присмотров вампира), в отсутствие вдохновения и смысла рисовать, в понимании, что мысли всё равно потом вернутся – не смотря на это всё становилось как-то… Легче? Ритуал с прокусами пальцев стал регулярной практикой. Аль-Хайтам подзывал его к себе после трапезы каждые два-три дня. Юноша перестал этого пугаться, в какой-то степени привык. Да, пальцы потом какое-то время немели и болели, но это было куда лучше, чем внезапные срывы вампира и посягательства на более чувствительные части тела. Во многом этому привыканию, возможно, поспособствовало рисование. Ну, и дополнительное поощрение всякими мелкими плюшками за хорошее поведение. Кавех сам подошёл и протянул руку? – В следующий раз на его тарелке появится больше сыра и шоколад (просто так шоколад был не положен, аль-Хайтам отмахивался, что заботится об анемии юноши). Не артачился, тихо себя вёл и правильно сидел? – На улице можно будет посидеть подольше. Когда аль-Хайтам говорил, что Кавеху можно ходить куда душе угодно – он явно врал. Точнее, идти то и правда можно было куда угодно, но вот проведённое количество времени там зависело напрямую от мужчины. Если у него по каким-то причинам оказывалось плохое настроение – Кавех неожиданно нужен был обязательно в библиотеке, сидеть рядом и скучать, пока аль-Хайтам читал книгу. Это же и случалось каждый раз, когда юноша "плохо себя вёл". Только он собирался выйти и погулять – его тут же забирали в зал, читальню, трапезную или ещё куда-нибудь. На любые попытки сопротивления сначала шёл жёсткий контроль и пресечение, а потом – новое ограничение. На самом деле, обида за такое обращение с ним, иногда затапливала Кавеха даже больше, чем постоянный страх и тревога за свою жизнь. Ну серьёзно! Казалось, что его считают чем-то средним между пятилетним ребёнком и домашним питомцем. Ещё неизвестно, что хуже… Аль-Хайтаму неожиданно потребовалось проводить больше времени в компании юноши. Даже в мнимой, потому что, зачастую, они не общались. Мужчина обычно читал, а Кавех или рисовал, или неподвижно сидел, уставившись в одну точку с непроницаемым лицом. Иногда монстру нравилось влезать в его личное пространство, перебирать пряди и массировать голову. Кавех каждый раз вздрагивал, терял концентрацию, но не сопротивлялся. Ему хватило и первого раза, когда его волосы сильно сжали после попытки отстраниться. В общем, ненормальная нормальность рутины вновь затопила. Страх от одного вида монстра как-то невольно начал сменяться наблюдением за его действиями, привычками. Всё больше в голову лезли вопросы из разряда «Зачем он это делает?», «Почему сразу не высосет всю кровь и не убьёт?». Кавех и сам не заметил, когда в норму пришло подмечать забавные, незаметные детали об аль-Хайтаме, делающие его более… Живым? Например, однажды ему плохо спалось днём, так что он вышел погулять, пока погода ещё позволяла. Юноша отчётливо понимал, что скоро его запрут в четырёх стенах. Да и он сам не будет гореть желанием ходить по снегу босиком… Ему уже сейчас было прохладно долго разгуливать в одной рубашке и накинутом на плечи одеяле, но свежий воздух слишком тянул. Итак, в тот раз днём стояла довольно-таки солнечная погода. Кавех как котик расположился на солнышке, поднял голову вверх, прикрыл глаза и грелся тёплыми лучами. Не следил за временем, за окружающим пустым садом… − Кавех. Собственное имя, разрушавшее тишину, заставило вздрогнуть и открыть глаза. Нет, аль-Хайтам не выглядел раздражённым, но столь неожиданное его появление невольно насторожило. Точнее, настораживало, пока он подходил к нему, пока выглядел настолько без эмоциональным и пока… Он не чихнул. Аль-Хайтам. Чихнул. Один раз, а потом и ещё несколько. − Почему ты не спишь? Кавех на несколько секунд подвис, не находясь с ответом. Все его мысли были сосредоточены только на том, что вампир перед ним только что так мило и забавно чихал… Будто ребёнок или какая-то очень миниатюрная девочка… Но аль-Хайтаму и его пропорциям тела было далеко до "маленькой девочки". − Я… Не спится… И новый чих. И ещё один. Мужчина глубоко вздыхает, смотрит на него своим излюбленным нечитаемым взглядом, а потом бросает быстрое «не сиди долго» и уходит. Кавех сидит неподвижно, пытаясь осознать, что за странная "чихота" напала на его вампира. Аллергия? Или он заболел? Разве он мог болеть? Юноша не знал, как на это реагировать. С одной стороны, ему было смешно, а с другой… Ну… Максимально странно замечать такую маленькую слабость за столь всемогущим созданием. В конечном итоге, Кавех решил чуть позже попробовать спросить. Возможно, его просто проигнорируют, а, может, и дадут внятный ответ. После такого решения сами собой мысли отъехали на второй план, всё внимание вернулось к тёплому солнышку и прекрасному дню бабьего лета. Кавех и сам не заметил, как случайно задремал. А когда проснулся, уже начинало темнеть, а он весь продрог. Нужно было возвращаться в дом, отогреваться и идти на приём пищи. *** Кавех осторожно заходит в трапезную, стараясь пройти как можно тише. Он, всё же, опоздал. Так ещё и слегка простыл, кажется. По крайней мере, у него появилась небольшая заложенность носа, как только он зашёл в тепло. Плохой знак. Аль-Хайтам слышит его, как бы тихо он не пытался прокрасться. Отрывает взгляд от книжки, смотрит укоризненно, но молчит. Всегда так делает, когда чем-то недоволен. Они едят в том же молчании. Кавеху иногда хочется зевнуть, но он держится. Неловко только потирает глаза, пытается взбодрить себя потягушками… И вдруг, за очередным полузевком он вспоминает про дневной инцидент. − Аль-Хайтам..? − Я тебя слушаю. – не отрывается от дурацкой книжки. − Ты… Можешь болеть..? – а вот теперь оторвался. Но лучше бы и дальше смотрел на пожелтевшие страницы. − Нет. − Ясно. – Кавех думает о том, что зря начал этот разговор. Вновь опускает взгляд в тарелку. − У тебя появился этот вопрос из-за того, что случилось на улице? – ответный кивок. – Это была не болезнь. У меня световой чихательный рефлекс. Кавех резко поднимает голову и удивлённо смотрит на аль-Хайтама. Ему не послышалось? У вампира буквально аллергия на солнце? Юноша теряется с ответом, пытается удержаться и не улыбнуться. − Это поэтому… Ну… В замке темно? – Кавех всё никак не может искоренить привычку называть это место замком, хотя, в сущности, замком оно не являлось… Но и обычным "домом", как его величал аль-Хайтам, язык называть тоже не поворачивался. − Да. И ночной режим мне более удобен поэтому. Я вижу одинаково как в светлое время суток, так и в тёмное. Работа не завязана на графиках. Идеально. − Понятно… Кавех отводит взгляд куда-то в сторону каменных стен, вся ещё не до конца осознавая новую информацию. Улыбку по-прежнему тяжело сдерживать, поэтому ему приходится даже пару раз ущипнуть себя под столом, чтоб переключить внимание. В конце "завтрака" юноша, у которого уже абсолютно всё вылетело из головы, подрывается, чтобы уйти в свою комнату, но оказывается тут же осаждён одним единственным «Кавех». Только сейчас человек вспоминает, что прошло трое суток с последнего "пальчикового ритуала". − А..? А, да, точно… Прости… Это дурацкое «прости» как-то само вырвалось. Как и внезапное чувство вины за то, что он забыл. Забыл, кем является в этом замке…