Укусы

Кавех слёг с температурой через несколько часов после встречи с аль-Хайтамом. Его просто вырубило, как только он вернулся с завтрака. Юноша пропустил обед, а когда мужчина пришёл к нему в комнату − обнаружил лишь распластанное тяжело дышащее горячее тело в бессознательном состоянии. Кавех с детства не любил болеть. Он всегда плохо относился к своему здоровью, тянул до последнего, пока совсем не сваливался без сил. Тигнари часто упрекал его в этом. Это одна из причин, почему Кавех старался чаще ночевать всё же у Сайно: Тига слишком яростно следил за его режимом сна, постоянно напоминая о последствиях бессонниц для организма. Наверное, этого стоило ожидать. В конце концов, он ходил босиком по холодной земле, с одним единственным накинутым на плечи одеялом. К тому же, постоянно был ослаблен анемией. Да, он старался после этого отогреваться в тёплой воде, но что толку? – Вот результат. Несколько дней Кавех провёл в бреду, периодически то приходя в себя, то вновь уходя в забытье. Очень часто он застывал в состоянии "между": когда, вроде, и не спишь, и видишь, что вокруг тебя происходит, но просто этого не осознаёшь, находясь в прострации. А потом благополучно забываешь. В комнате почти всегда стоял полумрак. А ещё, аль-Хайтам слишком уж часто оказывался рядом, когда юноше всё же удавалось прийти в сознание. Но вампир никак не вредил. Наоборот, или подавал воды, или протирал горячее тело мокрой тряпкой, или пытался накормить чем-то похожим на куриный бульон. Окончательно прийти в сознание получается только на третьи сутки с момента начала болезни. Горло болит, впрочем, как и всё тело. Хочется кашлять. В носу противные сопли, затекающие в итак раздражённое горло. Ещё и звуки дождя, окончательно устанавливающие состояние как «унылое» для Кавеха. Юноша слегка приподнимается, кашляет, оглядывается. Снова полутьма. В голове не вовремя появляются воспоминания о первых днях, когда он "гостил" тут. Сначала Кавеху кажется, что он в комнате один. После его пробуждения нет никаких посторонних звуков, если не учитывать барабанное битьё дождя; нет шевелений в комнате… И только через несколько секунд внимательного вглядывания в полутьму, Кавех замечает непонятный силуэт чего-то в дальнем углу. И серьёзно пугается, когда силуэт начинает двигаться. Аль-Хайтам встаёт с непонятно откуда взявшегося здесь кресла, подходит к кровати юноши и дотрагивается до его лба, проверяя температуру. Всё ещё горячий, но не критично. − Какого чёрта… Ты..? – Кавех выдыхает, когда понимает, кто это. − Испугался? – издевающийся тон. − Не надо… Без тебя тошно… Юноша не врёт. Сползает ниже, прикрывает глаза и стонет от не самых приятных ощущений в теле. Аль-Хайтам понимающе хмыкает, отходит за мокрой тряпкой.  Кавех не дёргается, когда его лба касается слишком холодная ткань. Лишь немного хмурится, но не более. Почему-то сейчас чувствуется особенно сильно какая-то… Усталость? от всего происходящего… Беспомощность… Бессмысленность… *** Следующие несколько дней проходят примерно также: Кавех большую часть времени спал, восстанавливая свои силы. Аль-Хайтам приносил еду, но не настаивал на обязательном съедении. Кусок в глотку не лез, так что юноша был рад, когда можно было оставить еду в тарелке и не давиться. Вампир вообще, на удивление, был каким-то… У Кавеха язык не поворачивался назвать его «заботливым», но определённо… «Внимательным» к потребностям своего человека. Не пытался пить его кровь, просто так подкладывал мелкие сладости к еде, принёс больше тёплой одежды, чёрт побери, выдал носки(!). Кавех, уже месяц мучающийся с вечно холодными из-за малокровия конечностями, был удивлён, когда обнаружил несколько пар махровых носков. − И с чего вдруг такая щедрость? – обнаглевший тон утонул в сухом кашле, − Раньше, кроме рубашек с рюшечками, ты ничего не выдавал… Его смерили таким убийственным взглядом, что юноша начал куда больше ценить своё плохое состояние. Кажется, если бы не оно, его бы уже точно что-нибудь да ждало. Тем не менее, уже не ожидавший ответа Кавех всё же был удостоен его: − Ты не в том состоянии, чтобы перемещаться на дальние дистанции. И в тот момент Кавех реально подзавис на несколько минут. О чём только что говорил аль-Хайтам? Он серьёзно? Нет, правда не шутит? − Ты думал, что я мог совершить побег в домашних тапочках? − Мог бы попытаться. – и вновь его меряют взглядом, но уже без этой опасной ауры. Скорее, просто с нотками пассивной агрессии, − Босиком под елями идти куда сложнее в любом случае. Юноша сидит в постели, сжимая в одной руке пару носков, и думает о том, что у него, наверное, вновь поднялась высокая температура. И, кажется, начались звуковые галлюцинации. Ибо всерьёз поверить в то, что он только что услышал, Кавех просто не мог. Звучало как ужасный анекдот. Но больше аль-Хайтам это никак не комментирует. Ещё раз оглядывает юношу, проверяет температуру за вместо него, а после поправляет одеяло и уходит. Поползновения скучных обыденных дней с дождливым пейзажем за окном навевают некоторую тоску. Кавех часто после ухода вампира перебирается в его принесённое кресло, укутывается в одеяло так, чтобы только голова и торчала, долго-долго смотрит на серое небо и постепенно засыпает. Просыпается же он всегда в своей кровати, точно также тепло укутанный, но с мокрой тряпкой на лбу. Его сон настолько крепкий, или вампир так аккуратно умеет прикасаться, дабы ни в коем случае не разбудить болезненное существо – Кавех без понятия, но склоняется к варианту "между". В любом случае, это не мешало юноше позже всё равно перебираться обратно в кресло около излюбленного окна. Когда самочувствие и настроение были чуть выше чем «пойдёт, чтобы спать», он умудрялся даже делать небольшие зарисовочки в блокнот. Правда, ни одну из них он так и не закончил, бросая на стадии эскиза. Один раз система «уснуть в кресле аль-Хайтама – проснуться в кровати» всё же дала сбой. Кавех проснулся, когда его несли на руках. Сначала сонный мозг не воспринял эту ситуацию. Ну, несут и несут. Но когда его не опустили даже спустя две минуты, юноша, всё же, приоткрыл глаза, пытаясь понять, в чём дело. Аль-Хайтам нёс его по давно приевшимся каменным коридорам, однако… Само направление Кавех не узнавал. Кажется, в этой части замка он ещё ни разу не был. − Куда…? – единственное, что смог пролепетать растерянный сонный человек. Аль-Хайтам проигнорировал его вопрос, вместо этого очередной раз непонятно куда сворачивая. Незнакомая дверь. Юноша на руках пробует осторожную попытку спуститься, но тут же натыкается на усилившуюся хватку и замирает. Вампир толкает дверь плечом, и Кавех, наконец, может увидеть конечный пункт их прибытия. Это тёплая просторная комната, в которой находится несколько шкафов книг, письменный стол с креслом и ковёр. А рядом со стеной напротив огромный камин, около которого и сажают Кавеха на небольшой стульчик. − По-моему, меня вовсе необязательно настолько усердно отогревать… В мо… В комнате было достаточно тепло… − неуверенно тянет юноша, а сам, как завороженный смотрит на огоньки пламени. − В библиотеке холоднее, так что ты посидишь со мной здесь. Кавех хмурится и всё же отрывает зачарованный взгляд от огня, дабы посмотреть на аль-Хайтама. Он ему тут аниматор для скрашивания досуга? А ещё чего-нибудь он не хочет? Вампир ловит этот возмущённый, но задушенный порыв высказать в лицо всё, что о нём думают. И издевательски ухмыляется, показательно тянется к светлым волосам и убирает несколько прядок за уши. Юноша фыркает, но не отстраняется. Как послушный пёс выучил команду «смирно», когда трогают. Чтобы не тронули ещё больнее… Аль-Хайтам, наконец, теряет всякий интерес к волосам Кавеха, отходит от него и умещается в рабочее кресло, привычно подхватываю очередную книгу, открывая её на какой-то странице и начиная читать. Кавех несколько секунд смотрит на него, не зная, действительно ли он ещё для чего-нибудь нужен, или вампиру достаточно, чтобы его человек просто сидел рядом. В конечном итоге, спустя несколько минут, юноша всё же приходит к выводу, что его никто больше трогать не собирается, зевает и отворачивается к танцующему в камине пламени.