Укусы

Напряжённая, раздражающая тишина. Вкус яблока почти не ощущается на языке. Кавех может отличить его от других ингредиентов фруктового салата только по текстуре, не более. Впрочем, мысли о том, что у него во рту, хоть и действуют отвлекающе, но недостаточно, чтобы полностью отбросить ситуацию. Они решили сначала поужинать. Точнее, решал только вампир. Так что, это можно было назвать, скорее, его милостью. Обещание потери сознания не добавляло радости. Выбор блюда упал на фруктовый салат. В конечном итоге, Кавеху вовсе не нужно было быть сытым, ведь так? Ему нужно было быть пьяным. К салату было подано красное вино. Опять какое-то помпезное и дорогое. Кавех решил не уделять большое внимание качеству вина. Только количеству выпитого. В этот раз, в отличие от предыдущего, его ограничили одной бутылкой, сославшись на слабое состояние после болезни. Как бы не раздражала иногда появляющаяся забота со стороны аль-Хайтама, Кавех не мог не отмечать, что он прав. Только всё равно лицемерно получалось, если брать во внимание факт укусов и высасывания крови. Кавех делает большой глоток из бокала, пытаясь заглушить мысли. Жаль, что даже такое универсальное средство не справлялось со всей путаницей в его голове. Очень жаль. Он тянет трапезу столько, сколько может. Алкоголь почти закончился, тело не слушается, но тарелка по-прежнему полная. Глупо, конечно, вот так пытаться отодвинуть неизбежное в сторону, но… Перед смертью не надышишься. − Кавех. Тишина, наконец, нарушена. Всё, его раскусили. Хотя, это ребячество было с самого начало и так всем ясно. Но теперь, сломана даже иллюзия. Юноша понимает и без слов. Тяжело вздыхает, залпом опрокидывает в себя остатки вина из бокала, отодвигается на стуле, поднимается и направляется в сторону вампира. Комната слегка уезжает куда-то вперёд после выпитого алкоголя. Голова кружится. Он опускается на колени аль-Хайтама. Немного непривычно, если учесть, что он не делал этого больше недели. Воспоминания о таком быстро подтираются сознанием. Вампир обхватывает его одной рукой за талию. Крепко удерживает. Слишком крепко. Кавех напрягается, пытается тут же вспорхнуть. Это не остаётся незамеченным. Любые попытки побега пресекаются. − Успокойся. Ты хочешь упасть на пол, если потеряешь сознание? До мозга подшофе не сразу дошёл смысл сказанных слов. Кавех продолжал вертеться ещё несколько секунд, прежде чем всё же осознал, к чему может привести внезапное сомление. Пришлось насильно заставить себя успокоиться, выровняться в чужих руках. Аль-Хайтам подождал ещё с полминуты, прежде чем убедился, что человек не будет больше делать глупостей. Одна рука продолжала крепко удерживать его тело, а вторая потянулась к шее, трепетно убирая несколько выбившихся из хвоста светлых прядей со своего пути. − Я не хочу… − прозвучало как-то совсем жалко. − Я отнесу тебя после этого в постель, успокойся. Не в первой тебе. Аль-Хайтам проводит несколько раз большим пальцем по шее. Именно там, где собирался укусить. Старый укус рядом с этим местом заныл, хотя Кавех уже давно не страдал от боли в нём. Страх человека окончательно начал накрывать, когда вампир приблизился к его коже. − Погоди-погоди! – Кавех сделал несколько поверхностных истеричных вдохов, никак не насыщающих его. Он уже приготовился к сильной боли. Не ожидал, что аль-Хайтам сможет в последнюю секунду всё же остановить себя. В шею юноши уткнулись и сделали несколько особенно глубоких громких вдохов. Кавех через одни только эти звуки почувствовал вскипающий гнев внутри вампира. Аль-Хайтам выждал несколько секунд. Ответа так и не последовало. Не отстраняясь от шеи, мужчина злостно проговорил короткое: − Что ещё? Кавех как-то задушено то ли вздохнул, то ли хныкнул что-то. Но, предвещая и так не самое удачливое для переговоров время, всё же постарался ответить быстро: − Можно повернуться к тебе спиной? Ты точно также укусишь в шею, но− АЙ! Аль-Хайтам не стал даже дослушивать предложение. Укус получился точным, рана не должна была оказаться порванной. Были надежды, что заживёт куда быстрее предыдущих. От неожиданности Кавех, конечно, напрягся всем телом. Из-за этого ощущения только усилились. Он сам инстинктивно впился двумя руками куда-то в тело вампира, прижался к нему. Захват аль-Хайтама был крепкий, так что человек в "объятиях" мог только к нему двигаться, но никак не от него. Кавех протяжно что-то промычал прямо над ухом аль-Хайтама. Однако, даже на такое действие нужны были силы. А боль их вытягивала слишком быстро из юного тела. Как, впрочем, и вампир: вытягивал вместе с кровью. Аль-Хайтам был прав: мир вокруг довольно-таки быстро начал затягиваться тёмной пеленой, слабость растеклась звонким ручьём по всему телу. Его хватка ослабла, он едва ли теперь даже чувствовал кончиками пальцев текстуру рубашки аль-Хайтама. Окончательно терять связь с окружающей действительностью, конечно, не хотелось. Кавех до последнего надеялся, что не сорвётся в темноту окончательно, однако, складывающиеся обстоятельства говорили об обратном. И всё же, когда юноша был на самой-самой грани, вампир начал отстраняться. Сознание юноши вновь прошила боль, когда аль-Хайтам вытянул свои клыки. Но она была столь незначительной, по сравнению со всем пережитым, что Кавех почти не обратил на неё внимания. Вампир облизнул несколько раз кожу вокруг укуса. Так осторожно, трепетно… Легонько подул на рану, вызывая табун мурашек. Если бы не общее слабое состояние Кавеха, он бы определённо неоднозначно воспринял эти действия. Но думать в такой момент было слишком. Аль-Хайтам перехватил безвольное тело в своих руках, буквально укладывая юношу на себе. Светлая голова обосновалась на чужом плече: теперь уже Кавех утыкался в шею вампира. Но, конечно, не кусал. Из раны продолжала степенно вытекать алая кровь, пачкая собой мраморную кожу юноши, кружева белой рубашки. Но до этого факта им двоим было всё равно. − Отнести… Кавех первый, кто разрушил наступившую минуту молчания. Голос его был тихим, слабым. Он почти шептал, так и не открыв глаза. Аль-Хайтам накрутил несколько светлых прядей на палец, задумчиво рассматривая их, легко играясь. Он не тянул, чтобы не причинить лишнего дискомфорта. Хотя, юноша вряд ли был в состоянии почувствовать сейчас нечто столь незначительное. − Помню. Отнесу. Не переживай. На самом деле, он не ожидал, что человек останется в сознании. И причину точную не понимал: это он смог всё же сдержаться или Кавех настолько сильный? Сладкий привкус железа на языке и притупившаяся жажда подсказывали, что второе было более вероятно. Дыхание человека постепенно выровнялось, тело окончательно обмякло, послышалось очень тихое сопение. Кажется, он уснул. Или не выдержал и провалился-таки в бессознание. Аль-Хайтам хмыкнул, когда отметил полностью нормализовавшийся чужой пульс. Тем не менее, его нельзя было оставлять в таком состоянии. Не умрёт, конечно, но… Страдать после пробуждения точно будет. Вампир ещё какое-то время посидел с безмятежным юношей на руках, сейчас совсем не боявшимся ничего. Не апатичным ко всему миру, а именно миролюбиво покойным. Такого Кавеха хотелось видеть постоянно. Чувствовать каждой клеточкой тела. Забивать обоняние сладким запахом человеческой крови. Но надо было всё же отнести. Уложить, забинтовать. Позаботиться Присмотреть. Кажется, его тело с последнего раза стало только легче. Это, в целом, не удивительно после болезни. В конце концов, организм же должен был брать откуда-то энергию для восстановления. Но теперь нужно внимательнее следить за питанием. Аль-Хайтам не помнит, как дошёл до комнаты Кавеха. Не помнит, как укладывал его на постель, стирал кровь, дезинфицировал рану, заклеивал. Он прикрывает глаза на мгновение, а когда может вновь видеть и соображать, юноша уже лежит. Всё уже сделано. Остаётся только в последний раз уткнуться носом в светлые волосы, вдохнуть пьянящий человеческий запах, и тут же уйти. Чтобы вновь не сорваться.