На Краю

      *** Санкт-Петербург, 2023 Молния сверкнула ещё раз, гром загрохотал где-то неподалёку. Погода за окном была отвратительной, но в какой-то степени, она даже вписывалась в атмосферу сегодняшнего вечера.       Молодая девушка, лет двадцати пяти, яростно копашилась в своей сумке в поисках чего-то, как оказалось позже диктофона. Её блокнот с ручкой уже были на столе, так же как и две кружки ароматного чёрного чая. Я сидела в кресле напротив неё, ожидая начала данного мероприятия.       Сказать честно, в моей жизни у меня брали мало интервью. И то,  это могло произойти только если рядом со мной был Миша. Да и внимание, и вопросы там, конечно же, оказывались больше его персоне. Но сегодня был особенный день для меня. Ведь именно сейчас, мне прийдется рассказать всё «от и до». Про всё, что было между легендой рок музыки и никому неизвестной юной девушки, блестяще играющей на фортепиано.       — Всё, Полина Юрьевна, можно начинать. — сказала девушка, нажав на диктофоне красную кнопку «Play».       — Добрый вечер, дорогие слушатели. С вами, как всегда Светлана Лебедева. Сегодня, для всех любителей рок музыки, а если быть конкретнее группы Короля и Шута, особый день. Седьмое августа. В этом году Михаилу Горшенёву исполнилось бы сорок девять лет. И именно в этот день, наша редакция решила обратиться к человеку, которая знала его, как никто другой, которая была подругой и спутницей его жизни, чтобы поведать простым людям, каким был их кумир. Речь идёт о Полине Новиковой. Здравствуйте, Полина Юрьевна. — я поздаровалась с девушкой в ответ.        — Как ваше настроение?        — Настроение сегодня, как раз таки поностальгировать по былым временам. — я отпила из кружки немного чая. — Вспомнить нашего любимого Мишу, ведь у него день рождение, как никак. — и горько улыбнулась.         — Это правда. Вы сегодня были на кладбище?         — Конечно. В этот день, как правило, на могилу приходят много людей, причём разных возрастов. Но в основном подростки, с гитарами, с «ёжиками» на головах, в майках «Король и Шут» и  с цветами. Могильная плита сегодня вновь была усыпана красными гвоздиками, как в день похорон. Я же пришла туда вечером, когда уже все расходились. Положила цветы, посидела на скамейке, поговорила с Мишей и потом ушла.      Немного помолчав, журналистка спросила:         — А он вам снится?         — Когда исполнился первый год, в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое июля, он мне приснился. Помню, что я как будто бы вечером вышла то-ли из магазина, то-ли из училища и пошла домой, но не сюда, а в мою первую квартиру, где ещё с мамой и бабушкой жила. А дом, в котором жили Горшенёвы, был практически рядом с моим, можно сказать в одном дворе, нас разделял только проулок. И вот, прохожу я там, уже поворачиваю за угол и вижу... Стоит Миша, напротив моего подъезда...Он раньше так часто делал: либо навстречу ко мне шёл в училище, либо возле дома ждал, чтобы потом со мной гулять пойти. По дороге мог букет купить или ромашек нарвать, вообщем каждый раз с цветами был. А мама его из окна увидит и в гости зовёт, чаем угостить, но Миша в этом плане очень воспитанным был и скромным. Отказывался и круги по двору наматывал в ожидании. Вот и во сне он был таким же... Молодой ещё совсем, выглядел лет на девятнадцать, двадцать. Одет был в свою любимую кожанку, а в руках букет тюльпанов держал. Я как только его увидела, вначале глазам своим неповерила, а потом меня как осенило и я крикнула так громко, но одновременно так отчаянно: Миша! Он обернулся, заметил меня и сразу же улыбнулся. А я подбежала к нему и обняла, так крепко, как только могла. Слёзы уже там сами покатились из глаз. А Миша, как только всхлипы услышал, то ещё сильнее к себе прижал и стал меня по голове гладить, приговаривая: Ну, что ты... Успокойся, всё хорошо. Миша вообще не выносил слёз, особенно женских, поэтому каждый раз приходилось сдерживаться, когда я находилась рядом с ним, но только не в такой ситуации. Вообщем и целом, постояли мы так, потом отстранились друг от друга. Миша мне цветы отдал, слёзы с моего лица аккуратно смахнул и сказал: Ладно, Полька, сегодня гулять не получится, мне идти пора. А я в ответ даже пискнуть не могла, просто головой вяло помахала в знак отрицания. А он улыбнулся, притянул меня к себе, поцеловал очень нежно, но так быстро и ушёл... Совсем. — я наконец взяла паузу, вновь вспоминая тот самый взгляд Миши, с каким он посмотрел на меня в последний раз. Но потом продолжила. — Вот таким я его навсегда запомнила: слегка лохматым, беззубым, но таким живым, любимым.        — И он вам больше не снился? — девушка была явно заинтересована этой историей, но интерес её был искренний и бескорыстный. Я это сразу почувствовала.        — Нет... Но он у меня здесь. — я указала на свою грудную клетку. — В душе, всегда рядом со мной...         — Ясно...— Светлана опустила взгляд в блокнот, а потом нашла нужную страницу с вопросами и спросила: А как вы познакомились с Михаилом?         — Это достаточно долгая история, за один вечер её не расскажешь.         — Но мы можем разделить интервью на несколько частей, ведь после мы объединим всё в один документальный фильм. Помимо вас, мы уже взяли интервью у участников группы и у нескольких близких людей Михаила.         — Хорошо, тогда я сейчас начну, а там, сколько успеем за сегодня. ***       Мне было четырнадцать лет, когда я перешла в школу №147, где и познакомилась с Мишей. Это был 1987-ой год. В это же время мои родители развелись, папа уехал от нас, с Петербурга в Волгоград. Там он познакомился со своей будущей женой, оставив меня с мамой одних. Квартира, в которой мы жили, была записана на отца, а после развода, он решил её продать, чтобы на эти деньги купить себе жильё в Волгограде. По факту, мы с мамой остались на улице, а въехать в новый дом, который только строился, мы не могли, так как денег вообще практически не было. Спасло нас только наличие бабушкиной квартиры, где я жила вплоть до двадцати двух лет. По правде говоря, нам её по блату дали, но вернёмся всё таки в 87-ой. Моя новая школа была просто огромной, так как её недавно построили в новом микрорайоне, на Ржевке, куда мы собственно и переехали. Часть домов там ещё достраивалась. А уже в отстроенные въехали люди и их дети пошли в школу. Случилось так, что помимо меня, в шестой класс поступило сразу человек 130, и нас, не долго думая, разделили на три класса. В «А» пошли все отличники, в «Б» сыпали всех хорошистов, а в «В» отправились все остальные: троечники, двоечники, в том числе и я. Мне до сих пор не понятно, как это произошло, ведь по оценкам у меня не было ни одной тройки в четвертях. Видимо учителя подумали, что у меня завышенный аттестат и решили сами убедиться в моих знаниях, но это неважно.       Не могу сказать, что наш класс был дружный. У всех были свои компании, которые уже сформировались ещё в начальной школе, поэтому каждый имел свой круг общения, кроме новеньких и ещё пару человек. Мне, на самом деле, было без разницы, что со мной мало кто общался, так как я умела сама себя развлекать. Во-первых, в то время у меня чуть ли не ежедневно были уроки в музыкальной школе. Я там также, как и в обычной школе, училась в шестом классе. Сольфеджио, специальность, хор, муз литература и всё прочее. Поэтому на переменах я повторяла выученные произведения на специальность, так как после школы мне сразу же нужно было бежать в музыкалку. А во вторых, тогда очень модно было читать, и мы не были исключениями. Я довольствовалась классической литературой, больше делая упор на произведения Николая Васильевича Гоголя и Михаила Юрьевича Лермонтова, так как дома больше ничего не было, помимо ещё исторических романов. Но меня это на тот момент не интересовало. Поэтому приходилось коротать своё свободное время, с тем, что имела. А у Миши, как оказалось позже, дома была целая библиотека редких, интересных книг, которые он таскал в школу. И когда мы окончательно сдружились, то Миша стал приносить их и мне.         — Ну, а как же вы познакомились? — с нетерпением ждала этой истории журналистка.         — Мы к этому идём. Так вот, как я уже говорила, на перемене у нас было чем заняться, но для мальчиков, которые были не склонны к прочтению художественной литературы, в приоритете был, конечно же, спортзал, где они могли чуть ли не до смерти играть в волейбол, баскетбол и в футбол. Миша тоже любил все эти игры, но с самого начала, он показался мне серьёзным, скромным, вообще не разговорчивым. И так было на самом деле. — Светлана, услышав это, вскинула брови от удивления.          — Но как же?          — Да, да. Его образ, который мы привыкли видеть на сцене, сформировался чуть позже. А в юности, он был совершенно другим. Миша часто оставался в классе на перемене, рисовал что-то в тетради, не обращая внимания ни на кого. Он сидел за третьей партой, на первом ряду, рядом с окном, поэтому пейзаж за стеклом его также завораживал. Но именно в тот день, Миша куда-то вышел. А я решила открыть окно, так как в классе было достаточно душно. На улице было немного ветрено, и как только приоткрылась форточка, с парты Миши полетела его тетрадь и ещё какие-то исписанные листочки. Я, конечно же, стала всё поднимать, пока он не вернулся, но тут мне в глаза бросилась его та самая тетрадь. Она приоткрылась и я увидела всё её содержимое... Как вам сказать... Там были самые настоящие комиксы! На каждой странице происходило какое-то событие и диалог между героями. Причём персонажи там были самые разные, и люди, и вымышленные существа. Всё красиво оформлено и выглядело очень оригинально. Я так заинтересовалась всеми этими произведениями искусства, что пролистала всю тетрадь. Тогда меня это всё удивило, даже восхитило.         «Сколько у него интересных мыслей в голове...» — подумала я. И настолько увлеклась процессом рассматривания этих картинок, что даже не заметила, как в класс вернулся Миша. Он с недоумением в глазах смотрел на происходящее, а потом стал подходить ко мне, чтобы узнать, что здесь происходит и почему у меня его писанина.          — Миша, твоя тетрадь с парты слетела, а я подняла её и увидела твои рисунки... — я не успела договорить, как он меня перебил.          — В следующий раз просто положи на место, не надо рыться в моих вещах. — сказал это достаточно холодно и перехватил тетрадь с моих рук. Но такой тон разговора меня тогда не смутил и я продолжила.          — Хорошо, извини. Я просто хотела сказать, что твои рисунки... Они очень красивые, ты сам это нарисовал? — Миша, услышав это, сразу поменялся в лице. Так как, скорее всего, он думал, что я наоборот, скажу что-то плохое про его творчество. Но мои слова были тогда искренними и в какой-то степени серьёзными, с живым интересом. Поэтому Миша немного подобрее ответил:           — Да, сам... — потом немного помолчав спросил, как бы удостовериться в моих словах — А тебе, что правда понравилось? — знаете, в этот момент, в его глазах загорелся такой лучик надежды. Его взгляд стал таким по-детски... Даже не знаю, как объяснить... Наивным, что-ли, искренне светлым.          — Очень понравилось. Я даже могу тебе предложить новую идею для следующего рисунка. — ну это Мишу окончательно добило, в хорошем смысле этого слова. Наконец, он нашёл человек, который интересовался тем же, что и он. Поэтому, не долго думая, он выпалил.           — Давай. — и я села к нему за парту, начала объяснять концепцию моего эскиза. А Миша, словно заворажённый, слушал внимательно каждое моё слово.           — И что же вы там нарисовали? — голос журналистки, немного вывел меня из воспоминаний.          — Я, на самом деле, придумала не просто нового героя, а параллельно с ним целую историю. Это было великое и ужасное подземное царство. Там, как раз недавно, короновали нового наследника престола «Короля Орков.» И в честь такого грандиозного события, был объявлен пир на всё королевство. Маленькие гоблины, были посланы в лес, чтобы оповестить других жителей не только подземного, но и других царств, о празднике и раздать всем приглашения. Я, это дело, всё зарисовала, как представляла, простым карандашом. А Мише очень понравилась эта идея, и весь следующий урок, он дорисовывал мои наброски и добавлял что-то своё. Вообщем и целом, к концу дня, у нас был готов новый сюжетный поворот в истории Миши.         — Тоесть, ваше знакомство, прошло в очень хорошей атмосфере. — это был не вопрос, а утверждение.         — Абсолютно.         — А вы потом обсуждали что нибудь ещё друг о друге?         — Конечно. Когда мы шли домой, мы разговаривали на разные темы и узнавали друг о друге всё много и много интересного. Вот как сейчас помню:         — Я кстати, на перемене видел, как ты какие-то ноты просматривала. Ты, что сама музыку пишешь? — спросил с не скрываемым интересом тогда Миша.        — Пока ещё нет. — слегка усмехнулась.— Но я очень сильно стремлюсь к этому. Те ноты, которые ты видел, мне приходилось повторять, так как я в музыкальной школе учусь. — эта информация заинтересовала Мишу ещё больше.          — Ничего себе. А на каком инструменте ты играешь?         — Фортепиано, клавишница я. — с лёгкой ноткой гордости ответила я.         — Меня родители тоже, когда я совсем маленьким был, хотели в музыкалку отдать, на пианино. Но это оказалось не моим. Тяжело мне это давалось, да и в итоге надоело, бросил. Поэтому сейчас хочу гитарой заняться. — так мы и заболтались, что не заметили, как до школы дошли. Музыкальной имеется ввиду. И нужно уже прощаться, а как-то не хочется. Понравилось так разговаривать друг с другом, что Миша возьми и скажи.         — А давай я тебя здесь подожду, всё равно в одну сторону домой идти. Одному теперь, как то скучно. Тем более, мне никуда не надо, поэтому времени свободного - вагон. — я так подумала и решила.        — Хорошо, только жди лучше внутри, а то на улице вспаришься, заодно и послушаешь, как я играю. (в это время сентябрь был, а погода была для Питера очень тёплой, прям жаркой, аномально жаркой). — ну и Миша согласился. Просидел в концертном зале он целых полтора часа, но зато прослушал все, играемые мной произведения. А потом мы вместе пошли домой.          — И вы уже тогда влюбились в Михаила? - вопрос оказался внезапным, даже резким, но вполне очевидным, после такого рассказа.          — Как вам сказать... Это больше была подростковая привязанность что-ли. Ведь у нас были общие интересы, вкусы в музыке и в творчестве. Поэтому, как-то изначально отношения были на дружеской волне. — я посмотрела на время, было уже поздно, пора расходиться. — Чтож, думаю на сегодня достаточно, продолжим завтра...