You're my babyboy

Покончив с карьерой на боксерских рингах, Пит демонстрировал безграничную верность и преданность своей новой работе следующие шесть лет, тем самым заработав себе репутацию одного из самых надежных и высококвалифицированных телохранителей Тирапаньякунов. Тем не менее теперь Пита переводили из главной семьи в побочную, назначив к их старшему сыну. Не то чтобы двадцатисемилетнему телохранителю разрешалось спрашивать о причинах своего внезапного перевода, но краем уха он слышал о травме Кхуна Вегаса, полученной во время заключения последней сделки, когда его предал собственный телохранитель. Именно поэтому Кхун Корн и Кхун Кан искали для него кого-то очень компетентного. Пусть это и было изначально странно, что четырнадцатилетний подросток так плотно вовлечен в мафиозный бизнес, но в полномочия Пита не входило проявлять любопытство. Лишь защищать этого ребёнка, что он и планировал делать. Только это имело значение. Чан строго предупредил, что Питу следует помнить о нескольких вещах: 1) это будет своеобразная работа, заключающаяся в сопровождении Кхуна Вегаса повсюду за пределами особняка побочной семьи; 2) держать рот на замке обо всём, что он увидит и услышит; 3) даже не думать дурачиться с этим ребёнком. Первое и второе было вполне логично и обоснованно, но вот третий пункт показался Питу крайне странным. Более того, по слухам и по его личным наблюдениям за те несколько раз, когда ему выпадал шанс увидеть наследника побочной семьи, Вегас довольно темпераментный и совершил своё первое убийство два года назад. Пит знал, что с Кхуном Вегасом будет тяжело, но четырнадцатилетний мальчик превзошел все его ожидания, умудряясь быть той ещё занозой в заднице, даже когда, хромая, еле ходил, покрытый синяками по всему телу и с повязкой на голове. Этот мальчишка был абсолютно невыносим! Пит понял это всего через неделю после перевода на новую службу. За это время его пнули по ноге, он едва увернулся от брошенной в него металлической вазы, но не успел от горячей миски с кашей (виновник на один миг показался слегка обеспокоенным, но только на миг!), оказывался под прицелом (неоднократно) и был оцарапан лезвием ножа (якобы по ошибке), и только и слышал что: «Отвали!!! Оставь меня в покое», брошенное в лицо со смесью подозрения и отвращения. Даже для подросткового бунта это было чересчур. Никакие разговоры и уговоры, которые порой срабатывали с Кхуном Танкхуном, не действовали на этого мальчишку даже по прошествии двух месяцев. Первым правилом для телохранителей было никогда не входить в резиденцию побочной семьи в классическом служебном костюме. Здесь царила совершенно иная атмосфера. И другой стиль в одежде, которому юный господин сам тщательно придерживался, даже несмотря на свои травмы. — Даже не думай об этом, гребаный педофил! Не смей приближаться ко мне, — заявил Вегас, когда Пит предложил свою помощь, услышав из ванной болезненный стон. Именно тогда он поменял своё мнение и почувствовал, что мальчик ведет себя скорее как испуганный раненый котенок. Ещё больше ситуация прояснилась, когда Кхун Кан вызвал сына к себе в кабинет для того, чтобы отправить его на закрытие сделки, и на лице мальчика отразился страх. — Вегас, тогда произошла ошибка, которая больше не повторится. На этот раз всё будет хорошо. Я лично удостоверился, что приставленным к тебе телохранителям можно доверять. — Пит наблюдал за заверениями Кхуна Кана, в то время как Вегас сидел напротив отца, сгорбившись и вперившись в свои сцепленные руки. — Не веди себя так. Ты же знаешь, позиция, которую ты собираешься в будущем занять, вынуждает принимать непростые решения и идти на жертвы. Ты должен потрудиться, чтобы заслужить её. — Но почему Кинн этого не делает? Даже Пит задавался вопросом, почему восемнадцатилетний Кхун Кинн, в настоящее время получающий образование в Италии, не был так вовлечен в семейный бизнес в четырнадцатилетнем возрасте. Ему стало жаль мальчика, на чьи плечи легла такая большая ответственность. Вегас вздрогнул от скрипа стула, когда его отец, заметно разозлившись, встал и отругал его, а после отпустил их, не забыв предупредить Пита защищать Вегаса ценой собственной жизни и даже не думать о предательстве, если не хочет, чтобы единственный член его семьи пострадал.

~ ~ ~ ~ ~

— Ты действительно натурал? Пит совсем не ожидал такого вопроса от своего коллеги Нопа на следующий день, когда они последовали за Кхуном Вегасом в отель на встречу с клиентом. Ещё более странным было то, что они оставались за порогом номера. Пит пытался убедить Кхуна Вегаса взять с собой внутрь хотя бы одного из них, на случай если клиент попытается как-то навредить ему, но получил в ответ лишь гримасу отвращения с намеком на муку и агонию в глазах, когда Ноп зашикал на него. Питу понадобилось ещё несколько подобных встреч, чтобы осознать, какая мерзость творится за закрытыми дверьми во время заключения сделок и почему после них Кхун Вегас выглядит таким помятым и несчастным, смотря пустым взглядом и пытаясь скрыть слезящиеся глаза. Теперь у него были ответы на необычные предупреждения, которые он получил. Всё, что Пит мог чувствовать, это ярость и отвращение. Вдобавок ко всему этому, Кхун Кан оскорблял и унижал своего сына после каждой такой сделки или по любому другому поводу, всякий раз когда был в плохом настроении, даже в присутствии телохранителей. Он напоминал Питу его собственного дерьмового отца, только в разы хуже. Пит всерьёз считал, что лучше бы мальчик был сиротой, чем имел такого отца, и его уважение к Кхуну Корну рассыпалось прахом. Вегас был всего лишь ребёнком. Пит изменил свой подход к нему, проявляя больше терпения, понимания и не жалея для него добрых слов. И добился небольших, хоть и медленных, успехов, когда спустя какое-то время поведение Вегаса к нему стало куда более цивилизованным.

~ ~ ~ ~ ~

Вегас не переваривал этого тупицу телохранителя. Он также совсем ему не доверял (Если на то пошло, он не доверят ни одному взрослому). В конце концов, Пит оставался псом главной семьи, которого они по-прежнему время от времени вызывали к себе на миссии. Вегас был уверен, что Пит во всех подробностях описывал каждое его оскорбительное действие в своем еженедельном отчете, но был удивлен, не обнаружив ничего подобного. Пит также постоянно действовал ему на нервы своим уважительным и не снисходительным отношением. Что не могло быть ничем иным, как притворством. Питу было известно, чем Вегас на самом деле занимается. И под стать всем остальным бесполезным ужасным взрослым Пит должен был смотреть на него свысока. Но в целом разговаривать с телохранителем было терпимо, к такому выводу пришел Вегас спустя месяц после своего пятнадцатилетия. К тому же Пит много раз помогал Макао, и его младший брат мгновенно проникся к нему симпатией. А ещё Пит показал Вегасу, как правильно ухаживать за его домашним ежиком Мистером Колючкой.

~ ~ ~ ~ ~

В тот день мистер Прасот попросил Вегаса поехать с ним после вечеринки по случаю юбилея Адульядета. Пит заметил муку и страх, которые мальчик пытался скрыть, и вмешался. — Прошу прощения, мне приказано благополучно доставить Кхуна Вегаса домой, поэтому я не могу позволить вам забрать его. В тот миг Вегас ощутил теплую иллюзию надежды, которая тут же разбилась о скалы осознания своей ответственности и того, что никто в этом мире на самом деле его не спасет. Он вмешался как раз тогда, когда ситуация могла слишком обостриться. Вегас напомнил Питу о его месте и приказал убраться с его дороги. От Пита не укрылась безысходная агония Вегаса, когда взрослый мужчина положил руку ему на спину слишком низко, выводя наружу. Вегас был удивлен и напуган тем, что Пит словно напрашивался сегодня умереть, когда снова остановил их под предлогом того, что ему нужно передать конфиденциальное сообщение и тайком впихнул Вегасу выкидной нож и часы. — Лишь одно нажатие кнопки, и я буду там. Убью любого, кем бы он ни был, кто попытается навредить вам. Но вы должны нажать на неё. Вегас так ни разу и не нажал на кнопку, даже в более взрослом возрасте, но всегда держал часы поблизости, когда страх достигал своего апогея, концентрируясь на чувстве защищенности, которое это ему дарило.

~ ~ ~ ~ ~

Пит заметил подозрительного мужчину, иногда околачивающегося около школы для мальчиков и в других местах, которые они посещали. Он стал более бдительным и в один из дней едва предотвратил попытку похищения Вегаса с уборной ресторана, убив преступника на месте. Вегаса, повалившегося на пол, била дрожь, и он дернулся, когда Пит подошел к нему. — Он вернётся. — Несмотря на попытки Вегаса делать вид, что на нём это никак не сказалось, он звучал испуганно и весь дрожал. — Он сказал, что вернётся за мной. — Никто за вами не придет, Кхун Вегас. Я только что убил его. Теперь вы в безопасности, — заверил Пит, осторожно приближаясь, чтобы коснуться чужой руки. Вегас опёрся головой об его грудь, крепко сжимая ткань его пиджака. — Нет! Не он. Этот человек был здесь, чтобы передать мне сообщение, что скоро за мной придут… Прежде чем Пит успел понять, Вегас дрожащими руками приставил к его сонной артерии нож, отскочив назад и подозрительно смотря на него. — Почему это заняло у тебя столько времени? Он купил тебя? Питу потребовалось много терпения, сочувствия, доброты и понимания, чтобы убедить Вегаса в том, что он его не предаст и защитит от того, о ком он говорил. — Никто не сможет причинить вам вреда под моим присмотром. Какая наглая ложь! Смешно слышать это из уст того, кто самолично провожает мальчика к волкам. И Питу это было прекрасно известно. Он смирился, что его жизнь наполнена убийствами и насилием. Но что-то внутри него обрывалось каждый раз, когда этот мальчик входил в отель с таким видом, будто выполняет ещё одну свою рутинную обязанность. Пит ненавидел себя за то, что так низко пал, просто стоя и смотря, как это происходит. Но что ещё ему оставалось?!

~ ~ ~ ~ ~

Больше побоев и оскорбления отца Вегас ненавидел спать с клиентами ради заключения сделок. Почему именно он? Ещё и с этими стариками? И всё же Вегас понимал, ведь как говорил отец: это потому, что он с побочной семьи и нужно идти на небольшие жертвы ради собственного будущего. Он также должен стать сильнее, чтобы бороться за своё место под солнцем. Это испытание закончится, как только он сумеет победить Кинна. Вегас знал свою цель — сделать так, чтобы отец им гордился — и был готов пойти ради этого на всё. Тем не менее Вегас никому не доверял, и на это у него было много причин. Он понятия не имел, почему поделился с Питом секретом той ужасной ночи, случившейся перед тем, как телохранителя перевели к нему. Клиент мафии Кет Ситапакорн пытался похитить и увезти Вегаса с собой, слишком привязавшись к нему после того, как творил с ним странные вещи, в основном причиняя везде боль. Когда главный телохранитель ворвался в комнату, клиент предложил ему самому разок «опробовать» Вегаса взамен на то, что тот позволит ему забрать мальчишку с собой. В состоянии полнейшего ужаса Вегас сражался одновременно с обоими, разрывая кожу на шее Кета, пока Ноп и другие телохранители не добрались до него. Вегас сам покончил с тем телохранителем, но Кета пришлось отпустить со строгим предупреждением, потому что он являлся влиятельным и важным клиентом. Отец обещал держать этого человека подальше от него, а также на несколько месяцев перестал ругать его и начал проводить с ним больше времени. Но в процессе не забывал давать советы, что нужно стать более сильным, как мужчина, и забыть об этом инциденте. Вегас был уже хорошо осведомлен, что Пит — тупица с неуклюжей и услужливой натурой и огромным аппетитом к острому карри, от которого у него и Макао слезились глаза от одного только запаха. Что стало для Вегаса сюрпризом, так это то, что отец Пита тоже раньше бил его. Ведь Вегас не один раз видел, как Пит с легкостью отбивается даже от пяти вооруженных противников. Он также обязательно участвовал в самых важных и опасных миссиях главной семьи, так что Вегасу было трудно поверить, что кто-то мог причинять ему боль. А затем Пит поведал, что даже когда он начал побеждать в матчах по боксу, отец все равно не перестал избивать его. Пит говорил ещё много всего чудного и необычного, пока оказывал ему первую помощь. Например, что иногда его отец беспричинно вымещает на Вегасе свою злость и, что бы с ним ни происходило, Вегас ни в чем не виноват, это целиком и полностью вина дерьмовых взрослых, которые встречаются ему за теми закрытыми дверьми. Или что он не неудачник и его отец проецирует на нём свои собственные неудачи, потому что сам никогда не мог победить дядю Корна; что ему не нужно сравнивать себя с Кинном, что он другой и сам по себе способным юноша. Вегас хотел врезать Питу за то, как тот отзывался о его отце, и напомнить ему его место. Но затем... обдумав услышанное, передумал. Пит был единственным человеком, который неустанно заботился о нем и Макао, выслушивал его, когда Вегас впадал в режим безудержного плача, и терпеливо обращался с ним, в большинстве случаев травмируясь сам, пока Вегас буйствовал и осыпал его оскорблениями. Что больше всего приводило Вегаса в ярость, так это когда Пита не оказывалось рядом, потому что тот выполнял какую-то работу для главной семьи. Какого черта он должен делиться своим телохранителем?! Вегас продолжал просматривать отчеты Пита главной семье, поскольку теперь телохранитель знал его самый унизительный секрет, но в них по-прежнему ничего не обнаруживалось.

~ ~ ~ ~ ~

Вегас заметил, что некоторые из мерзких стариканов стали рано заканчивать своё дело и отправлялись спать или сразу после уходили в упадке сил. Не потребовалось много времени, чтобы выяснить причину: он поймал Пита на горячем, когда тот подсыпал снотворное в бутылку красного вина. Телохранитель уверял, что это не вызовет подозрений, потому что он использует этот трюк лишь на тех, кто, по ему мнению, может слишком жестоко обходиться с Вегасом, и то не каждый раз. — Знаю, это превышение моих полномочий. Можете рассказать отцу, я готов столкнуться с последствиями. — Пит и сам не знал, о чём он думал, но просто не мог больше бездействовать, наблюдая, как обращаются с этим славным мальчиком. Да, именно славным! Пит увидел достаточно, чтобы понять, каким милым, нежным, чувствительным и ранимым на самом деле был этот ребёнок, и что хватало всего пары добрых слов, чтобы он растаял. Вегас был вынужден носить маску неприступности и свирепости, чтобы защитить себя в этих кошмарных обстоятельствах. Вегасу захотелось крепко обнять телохранителя и заплакать, но он заставил себя проигнорировать разливающееся внутри тепло и сдержаться, поэтому сказал лишь: — Этот поступок может стоить тебе жизни, но я сохраню это в секрете. Теперь ты у меня в долгу. В следующий раз, когда Вегас вышел из гостиничного номера, закончив раньше из-за снотворного, от счастья он крепко обнял Пита, мысленно составляя план, как отвести его и Макао в кинозал. Пит же был до глубины души тронут его улыбкой.

~ ~ ~ ~ ~

Всё же Вегасу нравился Пит. Нравился он и Макао. Телохранитель нарушал ради них кучу правил, установленных отцом. Например, когда Вегас не хотел сразу ехать домой после ночных встреч в отелях, Пит просто молча петлял по дорогам города. Прохладный, успокаивающий воздух касался лица Вегаса, когда он провожал взглядом проносившиеся мимо деревья, автомобили и городские огни. Вопреки приказу отца, Пит также брал его с собой, если Вегас хотел куда-то пойти. Однажды Вегас был предельно тихим, а затем внезапно спросил Пита, что ему нравилось делать, чтобы забыть о проблемах, когда ему самому было пятнадцать. После его ответа Вегас спросил, могут ли они остановиться и перекусить в уличном киоске с едой. Такие незначительные обычные вещи отвлекали Вегаса, и Пит согласился. Сначала Вегас дулся, что Пит выбрал далеко не самое гигиеничное место, но всё же сел, причитая на ужасно низкие стандарты телохранителя. Официант, приняв их за пару, спросил Вегаса, будет ли он тоже пить, как вдруг Пит вмешался, сказав, что Вегас ещё ребёнок, и резко отругал официанта за его предположение. Однако в этом не было ничего удивительного, поскольку в такой одежде и при таком макияже Вегас выглядел не меньше, чем на двадцать. К тому же сегодня был День Влюбленных. Вегас всегда чувствовал себя странно, когда Пит обращался с ним как с ребёнком (а ему вообще-то почти шестнадцать!), в то время как все другие относились к нему как ко взрослому, наделенному властью и ответственностью. Вот и сейчас Пит протёр его столовые приборы салфеткой и положил перед ним, не забыв про то, что у Вегаса легкая форма обсессивно-компульсивного расстройства. — Почему ты продолжаешь обращаться со мной как с маленьким? Смотрю, тебе так нравится ухаживать за мной. Хочешь, чтобы я называл тебя папочкой? — Последнее слово прозвучало особенно громко, чтобы его услышали за соседними столиками. Вегас поддразнил Пита очень серьезным тоном и обрадовался, залившись искренним смехом, когда телохранитель чуть не пролил на себя карри. — Ребёнку совершенно неуместно так шутить со взрослым человеком, Кхун Вегас. Да и это можно посчитать за домогательство на рабочем месте, — ляпнул Пит быстрее, чем подумал. Ему было известно, что Вегас очень зрелый на свой возраст и представляет реальную угрозу, но всё же. Пусть он и заботился о мальчике, но не мог отрицать, что иногда тот своими привычками и острым языком вызывал у него головную боль. — Во-первых, я подросток, достигший возраста согласия. А во-вторых, уж не тебе рассказывать о домогательствах на рабочем месте. Считай, что тебе повезло … От осознания на лице Пита мелькнуло сожаление. — Простите, Кхун Вегас… — Знаешь, ты старше меня на тринадцать лет. Выкать мне и называть «Кхуном» в общественном месте тоже странно и наводит на извращенные мыслишки… — продолжал поддразнить его Вегас. — Но Кхун... Всё так обращаются к вам... Это неправильно... Даже наша кухарка Мэй, а она на сорок лет старше вас, называет... — Я сказал, в общественном месте, Пит. Обращайся ко мне просто по имени и на ты, когда мы не дома. — Я... — Чёрт, а это вкусно... — съехал он с темы. От Пита не укрылся тоскливый взгляд, которым Вегас окинул соседний столик, занятый школьниками, которые смеялись и что-то бурно обсуждали во время ночного перекуса.

~ ~ ~ ~ ~

В шестнадцатый день рождения Вегаса Макао загорелся идеей пойти в парк развлечений, пока их отец занят важными встречами. Вегас противился, утверждая, что это место для детей, но, когда Макао показал ему парочку видео, оживился, однако он всё равно должен был работать над срочными бумагами по приказу отца. Поэтому Макао пришлось на полную мощность активировать свой щенячий взгляд, когда он отправился договариваться с Питом, Нопом, Мэй и Сеном, чтобы они помогли ему на какое-то время выкрасть Вегаса, не давая узнать об этом их отцу. Сюрприз удался. Пусть Вегас сначала и дулся, причитая «это для детей, это для детей», «почему я в скучной компании телохранителя и одиннадцатилетки» и «если отец узнает, нам конец». Но вырвавшись на свободу, ему ничего не оставалось, кроме как присоединиться к Питу и Макао на аттракционах и дегустировать еду из киосков. Чуть позже он уже вовсю веселился, затаскивая Пита и Макао в дом с привидениями или катаясь на аттракционах, которых они боялись. По возвращении домой Вегас признал, что это был лучший день рождения в его жизни. Это казалось таким нереальным — хотя бы ненадолго снять с себя ответственность и не иметь нужды притворяться взрослым. Но жизнь всегда учила Вегаса: он не заслуживает счастья. Их отец вернулся домой раньше, чтобы отвести Вегаса и Макао в ресторан, и обо всём узнал. В итоге Пита сурово наказали и не перевели обратно только потому, что Кет по-прежнему преследовал Вегаса, а искать нового телохранителя было слишком хлопотно. Вегаса чувствовал себя ужасно. Его съедало чувство вины, оттого что он посмел испытать удовольствие. Да и откровенное разочарование, читающееся на отцовское лице, обжигало внутренности.

~ ~ ~ ~ ~

Вскоре после своего перевода Пит обучил Вегаса самым быстрым и эффективным приемам, с помощью которых можно одним махом убить врага, будучи захваченным, а также как прятать на себе ножи и смертоносные яды. Вегасу было шестнадцать с половиной, когда это началось. Раньше, чтобы сбежать от омерзительной реальности, пока потные туши клиентов врезались в его тело, он думал о маме, Макао или ежиках, а потом в мыслях поселился Пит. Вегас напоминал себе, что Пит стоит за дверью, а, значит, он в безопасности. Ведь он боялся быть похищенным даже больше, чем боли в настоящем. А затем и вовсе дошло до того, что он представлял Пита на месте клиентов, пока те не делали с ним что-то по-настоящему гадкое и не возвращали его обратно в реальность. У Вегаса имелось свои методы справляться с произошедшим: после каждой такой встречи он подолгу принимал душ, воровал у отца дорогой виски и трахался с другими мальчишками из своей школы. Но мысли о Пите помогали ему чувствовать себя лучше, чем всё это вместе взятое. Он начал воображать, каково было бы оказаться под Питом, в его объятиях, даже просто лежа по ночам в своей комнате, а однажды Вегас даже простонал имя телохранителя в лицо одному из клиентов. Во время их с Питом спаррингов он видел его крепкие мышцы, широкую грудь, мощную спину. Собственные чувства вызывали у Вегаса недоумение. Он ведь на дух не переносил стариканов, даже от одной мысли о них его бросало в дрожь, но почему-то на Пита он реагировал иначе. Возможно, Пит отличался от остальных. Или же всё эти старики повредили ему мозг окончательно.

~ ~ ~ ~ ~

В тот день клиент вел себя особенно грубо, и по итогу Вегас не мог даже встать самостоятельно, поэтому Питу пришлось зайти в номер, чтобы помочь ему подняться. — Хочешь трахнуть меня? — спросил Вегас, пустым взглядом смотря в потолок, когда Пит вышел из ванной. Какая-то развращенная часть него в самом деле хотела этого. Пит заметно вздрогнул, отшатываясь назад. — Нет! Конечно же нет, Кхун Вегас! Я бы никогда этого не сделал. Если вам некомфортно в моем присутствии, я... Только с тобой мне и комфортно. Отказ что-то надломил в Вегасе. — Значит, не хочешь. Почему? Тоже считаешь, что я мерзкий? — Из глаз струились слезы. — Нет! — твердо ответил Пит, в его глазах полыхал гнев. — Это не вы мерзкий, а те ублюдки, которые делают это с вами... Затуманенным слезами взором Вегас пристально посмотрел на него. — Ха! — он усмехнулся. — Жалеешь меня? Да кто ты такой? Всего лишь одолженный дядей пёс, приставленный ко мне, чтобы отводить меня на съедения волкам, которых он же и одобрил. Это он твой хозяин. Если дядя прикажет тебе убить меня, ты... — Не сделаю этого. Да, может, я и пёс. Но теперь служу и защищаю вас. Не их. Я подчиняюсь вашим приказам. Из покалеченного горла Вегаса вырвался безрадостный смешок. — Знаешь, из-за тебя я чувствую себя ещё более жалко. Даешь мне надежду, говоришь так, будто есть какой-то выход. Хватит притворяться!!! — Зачем мне это? Я и правда сейчас служу вам. Это факт. Вам достаточно лишь приказать. — Вот как?! Тогда убей гниду, которая только что была здесь. Убей моего дядю. Моего отца... — ... Я не могу... — Уже? Сбросил-таки свою маску? Ха! Ты... — Я не могу сделать это прямо сейчас. Мне нужно несколько дней на подготовку. Но после всё будет готово, Кхун Вегас. Вегас поморщился от отвращения. — Это, по-твоему, смешно? Издеваешься надо мной? — Я не издеваюсь. Просто, если мы сделаем это сейчас, мне будет сложно вас защитить. Сначала нужно составить план, чтобы обеспечить вашу безопасность, и убить их, не вызывая подозрений. Вегас пришел в такой ступор, что его челюсть невольно отвисла. Он был уверен, что Пит шутит, не восприняв его слова всерьёз и ожидая, что он забудет об этом через несколько дней. В итоге Вегас не стал его прерывать, позволяя Питу развлекать его своим планом. Потом обнаружил, что способен лишь кивать, что привело их к тому, что Пит наставил пистолет на его спящего отца. А затем посмотрел на него, ожидая сигнала. В последнюю секунду Вегас остановил телохранителя. Почему? Он и сам точно не знал. Однако Вегас был достаточно взрослым, чтобы понимать: когда умирает глава семьи, на его место покушаются враги. А его собственное положение ещё недостаточно прочное, чтобы занять место отца. И каким бы хорошим ни был план Пита, Вегас не хотел оказаться в лапах своего дяди, если тот каким-то образом провалится. Как и не хотел, чтобы Макао пришлось вести жизнь беглеца. И, в конце концов, это был его отец. Вегас докажет ему, что он лучше Кинна, и всё разрешится. Да, отец был не таким, как Пит, но, как бы заманчиво не звучали слова Пита, он был всего лишь телохранителем. Вегас ощущал себя как никогда сильным, когда вышел из отцовской спальни.

~ ~ ~ ~ ~

Тем не менее вскоре Вегас отправился вместе с отцом на похороны их клиента Джая Чаннаронга, выражая соболезнования в связи с его скоропостижной смертью и показывая поддержку его семье в поиске неизвестного убийцы, вломившегося в загородный дом покойного. Хотя это было трудной задачей, учитывая несметное количество врагов у людей, занимающихся нечистым бизнесом. Гости шептались между собой о причине отсутствия омовения: оказалось, покойному сломали каждую кость в теле, даже коленную чашечку, а в зад воткнули пару острых ножей. Вегас слегка усмехнулся, возложив темно-красную розу на алтарь перед гробом. Дожидающийся их снаружи храма Пит лишь склонил голову, когда открывал для Вегаса дверь машины. Вегаса вдруг одолело непреодолимое желание поймать эти губы в трепетном поцелуе. Он не знал, как ещё выразить то, что он чувствует. Но когда отец сел в салон с другой стороны, ему не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру. Почему бы и не воспользоваться этим неприметным, но смертоносным псом, которого ему одолжили, ещё раз или два, чтобы расплатиться по парочке старых счетов. Было бы неплохо, если бы распространился слух, что старший сын побочной семьи Тирапаньякун приносит несчастье. Вряд ли кто-то вычислит, что убийства клиентов совпадают с выходными Пита.

~ ~ ~ ~ ~

Как-то раз Вегас улизнул ночью в клуб со своими одноклассниками на вечеринку по случаю чьего-то дня рождения. У Пита как раз был выходной, поэтому сложностей не возникло. Когда Вегаса одолела скука, он вышел подышать свежим воздухом и заметил парочку, целующуюся в переулке. Охваченный отвращением, он уже собирался уйти, когда понял, что парнем, прижимающим девушку к стене и вгрызающимся ей в шею, был никто иной как Пит. Вегас уже не раз задумывался, каков его телохранитель в постели, поэтому застыл как вкопанный, наблюдая, как Пит лапает грудь девушки, пока та расстегивала молнию на его джинсах, выпуская наружу стояк. Пит легко приподнял её за бедра, которые тут же обвились вокруг его талии, и вошел в неё, отчего они в унисон застонали. Вегас и не осознавал, что касается себя везде, где руки Пита блуждали по девушке, представляя себя на её месте, пока бурно не кончил. Сбитым с толку своим поведением, он вернулся домой только для того, чтобы всю ночь напролет мастурбировать, пленённый подсмотренными образами.

~ ~ ~ ~ ~

Глупо было отрицать, что его чувства к Питу выходят за рамки платонических, как бы странно Вегас себя из-за этого ни ощущал. Он знал это по тому, как обрадовался, когда Пит похвалил приготовленную им еду, сказав, что это самое вкусное карри, если не считать бабушкиного, которое он только пробовал. Или по тому, как краснел, когда Пит взъерошивал его волосы, говоря какой он талантливый. Или по эротическим снам, от которых у него случалась поллюция. Или по тому, как пользовался спаррингом, чтобы украдкой почувствовать на себе эти сильные руки. Вегас испугался, когда Пит словил его за этим. Однако тот истолковал всё по-своему и рассмеялся. — С возрастом ты тоже нарастишь такие мышцы, юный господин. Главное, правильно питаться. — И заставил его вернуться на ринг. «Юный господин». Вегас прекрасно знал, что Пит не испытывает к нему того же и воспринимает его как ребёнка. Пришлось даже отчитать телохранителя, в который раз напомнив, что он уже вырос. Вегас всегда умел скрывать свои истинные чувства. И делал это снова.

~ ~ ~ ~ ~

Вегасу было очень грустно, когда его ежик Мистер Колючка умер. Пусть он и прожил дольше предыдущего. Но в этот раз Пит был рядом и утешал его. И отец подарил ему ещё одного ежика, у которого на голове оказалось отметина, похожая на вишенку. «Мисс Черри» — подсказал ему имя Пит, и Вегасу оно пришлось по душе.

~ ~ ~ ~ ~

Почти семнадцатилетний Вегас находился в уборной ресторана на одной из вечеринок их делового партнера, когда вдруг рядом возник Кет. Вегас знал, что его научили с легкостью побеждать этого человека, тем более в рукаве было спрятано оружие, а на запястье красовались часы, которые дал ему Пит. И всё же Вегас просто-напросто окаменел, мысленно вернувшись к той ужасной ночи, когда ему было четырнадцать и с ним обращались хуже, чем с животным, пока мерзкий старикан воплощал свои больные фантазии. Это был первый раз, когда Вегаса взяли всухую. Вот и теперь Кет снова подчинил его себе, и Вегас почти сдался, когда ублюдок полез целоваться. А затем появился Пит и выбил из Кета всё дерьмо. Вегас сумел взять себя в руки, ведь Пит был рядом с ним, а Ноп и Сен держали Кета. — Папочка! — обратился Вегас к Питу, имитируя невинный детский голосок. — Хочу, чтобы ты трахал мою грязную дырочку, пока она не разорвётся. Хочу остаться в таком состоянии на несколько дней, чтобы ты мог заполнить меня своей спермой до краев. Сделай меня своей шлюхой, папочка. В следующее мгновение Кет стал осыпать его оскорблениями в духе «в каком низкосортном борделе ты вырос», «тебя должны были обучать лучше», «продажная шлюха, готовая ложиться под каждого». Именно тогда до Пита, Нопа и Сена дошло, что слова Вегаса были тем, что эта мерзейшая ошибка человечества заставила сказать четырнадцатилетнего мальчика в тот раз, и принялись снова избивать его. И Вегас не останавливал их. Он был настолько разъярён, что хотел прикончить паскуду на месте. Поэтому не сдержался и сам подключился, раздавив Кету яйца и член, причиняя этим едва ли не предсмертную пытку. — Вы были таким крутым, Кхун Вегас. — Это было душераздирающе. Я предпочту выпить яд, чем оказаться в вашей немилости. Одарили его комплиментами Ноп и Сен по дороге домой, выводя Вегаса из транса, в котором он размышлял о том, как испугался и едва не позволил этому человеку снова взять над собой верх. Иногда Вегас задавался вопросом, насколько бы взбеленился отец, узнав о его близости с телохранителями. Всё же он постоянно учил его тому, что телохранители — это всего лишь оружие. — Это ты велел им так сказал? — обвиняющим тоном спросил он у Пита, прожигая его хмурым взглядом. — Да что вы. Я вообще теперь боюсь кому-то что-либо говорить. Вы смертельно опасны, Кхун Вегас. Мы аж вспотели. Вегас покраснел от комплимента и отвернулся к окну, слегка смутившись. Он повторил реплику из своего прошлого не только для того, чтобы разозлить Кета, но и чтобы увидеть реакцию Пита. Которая даже и близко не походила на то, на что он надеялся, и полностью отличалась от реакций других клиентов. Чтобы не сделать важный клан своим врагом, Кета, в едва живом состоянии, снова пришлось выпустить из подвала и вышвырнуть из страны, пообещав закончить начатое, если он снова вернётся.

~ ~ ~ ~ ~

Вегас активно пытался заставить Пита взглянуть на него в романтическом плане. Вот только Пит был натуралом. Именно по этой причине его перевели к Вегасу. И всё же он решил ещё раз в этом удостовериться, представая перед телохранителем полуголым, когда вызывал его в свою комнату. Но это не производило на Пита никакого эффекта. Тогда Вегас замысловатым способом сам расспросил телохранителя о его сексуальной ориентации и был одновременно счастлив и опечален, узнав о чужой бисексуальности. Ведь это значило, что он просто не привлекает Пита.

~ ~ ~ ~ ~

В этот раз Кхун Корн позвал Пита, чтобы сообщить, что вскоре он будет отстранен от службы Вегасу и снова станет полноправным телохранителем главной семьи. Для этого решения было несколько причин. Первая, Кинн начинал свою карьеру в этом бизнесе и нуждался в надёжных людях рядом с собой. Вторая, Вегас достаточно подрос, чтобы самостоятельно справляться с угрозами, да и с главным сталкером уже разобрались. И третья, скоро Вегас должен был уехать по программе обмена на учебу в Южную Корею. Пусть Пита и охватила грусть и снедало беспокойство за мальчишку, у него не было права голоса в этом вопросе. Но всё же он чувствовал и облегчение, ведь, если Вегас уедет, его телом перестанут пользоваться как разменной монетой для заключения сделок. Хотя Пит и злился на обстоятельства, в которых Вегас вырос, вынужденный повзрослеть раньше своего возраста, юный наследник также не был девицей в беде. Пит лично убедился в том, что Вегас овладел искусством насилия, но, в конце концов, он по-прежнему оставался подростком. Пит не забывал об этом, ведь ему не раз приходилось тащить почти опустошенного мальчика в его комнату или скрывать его бунтарские выходки от Кхуна Кана. В итоге Вегас начал зависеть от Пита. Поэтому Пит сосредоточился на том, чтобы за оставшееся им время сделать Вегаса ещё сильнее, способным сражаться в одиночку.

~ ~ ~ ~ ~

Вегас же был сосредоточен на том, чтобы признаться телохранителю в любви в свой семнадцатый день рождения. Он был на седьмом небе от счастья от того, как много времени Пит начал ему уделял и слыша из чужих уст, каким ответственным он стал. Вегас знал о своей предстоящей учебе заграницей, и у него ни на секунду не возникло сомнений, что Питу не разрешат поехать с ним. С головой нырнув в свою первую подростковую влюбленность, Вегас воплотил свой план в реальность, попросив у Пита в качестве подарка поехать с ним на мотоцикле в парк развлечений. Стоя перед колесом обозрения после идеального свидания он признался: — Я люблю тебя, Пит. Тот опешил. — Ч... Что? Вегас, хватит так шутить. Я не стану участвовать в твоих играх. — Пит ощущал странную атмосферу, витающую между ними сегодня, но Вегас часто дразнил его. — Я больше не ребёнок, — сказал Вегас, настаивая на своих романтических чувствах, которые изливал на бумаге в течение двух недель, пока готовился к этому дню. С невинными глазами он просил дать ему шанс. — Я правда люблю тебя, Пит. — И уже собирался поцеловать его, когда был остановлен. — Что ты... Это не... — мямлил Пит в полной растерянности и удивлении. Вегас сразу понял, что его отвергли. Между ними воцарилось напряженное молчание. Вегас был разочарован, но не стал закатывать истерику, доказывая на деле что уже вырос. На третий день Пит сам пришел к Вегасу, после того как всё это время думал над его признанием. Он заверил его, что для подростка совершенно нормально испытывать такие чувства и что он не злится на Вегаса, и что они по-прежнему друзья. Пит также сказал, что Вегас заслуживает прекрасного человека, который однажды подарит ему свою любовь, а его забота о нём носит исключительно платонический характер. Вегаса так и подмывало ответить, что он не обычный подросток, потерявший девственность в тринадцать лет, и что он прекрасно знает свои чувства, ведь какое-то время боролся с ними, и что его мир состоит из крови и насилия. Но промолчал и кивнул. Он хотел сохранить хотя бы то, что было между ним и Питом сейчас. ~ ~ ~ ~ ~ Но всё полетело к чертям, когда отец сообщил Вегасу, что Пита переводят обратно в главную семью. И что телохранитель сам согласился на это. Отец был только за, поскольку не считал Пита особо полезным для них. Вегас принялся яро спорить и даже дошёл до того, что бросил отцу в лицо, что сам он никогда не был способен победить дядю. Пит же этой ночью остался в резиденции главной семьи после того, как целый день сопровождал Кинна на важные встречи. Внезапно в тускло освещенной комнате он ощутил чужое присутствие. Пит уже собирался достать из-под подушки нож, когда заметил, что его нежданным посетителем оказалась знакомая фигура — вся избитая и покрытая кровоподтёками. — Вегас? Что ты… — начал Пит, включая свет. Вегас, пьяный и плачущий, вдруг упал на колени у его кровати, снова и снова извиняясь, думая, что Пит разозлился из-за его признания. Он поклялся, что больше никогда не поднимет эту тему. Что поступил как дурак и просто разыграл его. Умолял не оставлять его. Убеждал, что будет обращаться с ним лучше, чем Кинн. Что сделает что угодно. — Прости... меня... Пит. Я больше не буду так досаждать тебе. Не уходи, пожалуйста! Вегас был сломлен. Перспектива разлуки с Питом вызывала отчаяние, что заполняло его, словно цемент, и обездвиживало. Пит тоже опустился на пол, накрывая его одеялом, и крепко обнял, пытаясь сдержать собственные слезы. Пришлось быть очень настойчивым, чтобы убедить Вегаса, что он не злится на него, и позволить заняться его травмами. Пит заверял, что никогда не сможет рассердиться на него; что он любит Вегаса, и очень сильно. Просто не так, как он, а платонически. — Ты такой замечательный. Как я могу не любить тебя? Просто моя любовь другая… — объяснял он, вытирая блестящие от слез щеки. Вегас сказал, что всё в порядке и что он принял решение не ехать в Корею, не желая быть вдалеке от Пита. Отец согласился, чтобы он остался и раньше занялся бизнесом. Услышав это, Пит пришёл в ужас. И тут же отверг эту идею, настаивая на отъезде Вегаса. — Нет, нельзя! Ты должен уехать. В этот момент хрупкое семнадцатилетнее сердце разбилось окончательно, и ничто уже не могло остановить поток слез, который только начал замедляться. — Как ты можешь быть… — Ком в горле не дал закончить фразу. — Вегас, послушай! Всё не так, как ты думаешь... это ради тебя... — Телохранитель держал его лицо в своих руках, а затем принялся объяснять, что причина, по которой он хочет его отъезда заключается в том, что это позволит ему выбраться из этой дерьмовой ситуации, пусть даже и ненадолго. Пит умолял Вегаса уехать и получить свой кусочек свободы, где отец не будет врываться к нему в комнату, когда соблаговолит, и отправлять расплачиваться телом за заключения сделок. Он тяжело рыдал, признаваясь, каким виноватым и ужасным человеком себя чувствует, когда все это происходило на его глазах, а он ничего не мог поделать. Как больно ему видеть, как Вегас принимает это как свою судьбу.

~ ~ ~ ~ ~

Вегас многое осознал в тот день. Во-первых, никто никогда не полюбит его безоговорочно. Он-то думал, что Пит заботится о нём просто потому, что он это он. Но нет, оказалось, всё из-за чувства вины. Во-вторых, всё лучшее принадлежит главной семье, принадлежит Кинну. Пит был просто временно дарован Вегасу, пока он приносил пользу главной семье, будучи детской проституткой. Как он мог забыть, что Пит никогда не был его. В-третьих, отец оказался во всём прав. Он никогда ничего не получит, если не заработает это. Вегас даже никогда не желал многого, принимая свою судьбу. Ему было достаточно телохранителя главной семьи, Макао и Мисс Черри. Но, в конце концов, он не мог иметь всё. Он был проклят гнилой удачей. В конечном счете Вегас убежал, сказав Питу, что он не имеет права решать за него, а затем прорыдал всю оставшуюся ночь. Разбитое сердце, боль отказа, мука от осознания того, что ему не получить желаемое, как бы сильно он этого ни хотел — слишком многое свалилось на него в одночасье. Пит очень волновался, услышав от Нопа, что Вегас согласился уехать, и его отъезд перенесли на два дня раньше, чем было запланировано. Он много раз пытался связаться с мальчиком, но тот не брал трубку. В ночь перед отъездом Вегас сам позвонил Питу и попросил встретиться с ним в придорожной закусочной в качестве прощального подарка, ведь он согласился с решением Пита. Вегас вел себя как обычно, казался веселым и отпускал привычные шутки. Но Пит знал его слишком хорошо, чтобы сквозь улыбки видеть его боль. Когда они оказались на берегу реки и собирались прощаться, Вегас повернулся к Питу и печально сказал: — Ты знаешь, я никогда не получал того, чего хотел. Так что научился сам вырывать желаемое. И впился в его губы жгучим поцелуем. Прежде чем Пит успел среагировать, у него во рту оказался чужой язык. Его самооборона пала, а мозг отключился. Когда же он наконец понял, что произошло, Вегас уже убегал прочь. Пит так и продолжал стоять на месте, даже когда убегающая фигура скрылась с его поля зрения.