You're my babyboy

Пит дожидался Кхуна Кинна перед дверьми конференц-зала отеля, где шли переговоры о какой-то сделке насчет казино. Это напоминало о прошлом: о его аморальности, когда он просто стоял, как какой-то бестолковый манекен, а не настоящий телохранитель, когда за закрытыми дверьми творилось насилие. В своё время Пит думал, что его перевели в побочную семью для защиты Кхуна Вегаса, и лишь позже до него дошло, что на самом деле он нужен был для того, чтобы остановить мальчика при побеге или плохом поведении до того, как основная цель будет достигнута. Он понял это благодаря Нопу, который рассказал о том, что однажды Вегас действительно пытался сбежать. И, очевидно, это не закончилось хорошо. Одни только предположения о том, что же такого произошло после этой попытки побега, раз Вегас ни разу не повторял этого с тех пор, как Пит присоединился к нему, вызывала у телохранителя приступ тошноты. Пит знал, что является ужасным человеком, который хорошо делает только одно: успешно продолжает быть бесполезным на своей работе. А теперь и вовсе перешёл все границы, испытывая совершенно неуместные чувства к наследнику побочной семьи. Фактически, Вегас должен был питать к нему отвращение во всех отношениях! Через несколько дней после их встречи в храме, которая завершилась трапезой в тайском ресторане, Вегас улетел обратно в Южную Корею на экзамены. С тех пор прошло пять месяцев. А Пит с каждым днем всё больше и больше копался в собственных чувствах и мыслях. Как? Почему? С каких пор? Оставалось надеяться, что со временем это пройдёт. Для стандартной проверки периметра Пит решил пройтись до выхода. Именно тогда он мельком заметил фигуру, исчезающую в вестибюле отеля. Как это возможно? На секунду он подумал, что ему показалось. Но было в этом присутствии что-то до боли знакомое, чтобы это оказалось всего лишь иллюзия. Приказав Бигу по связи занять его позицию, Пит отправился по следу. Однако зашел в тупик, обыскав коридоры, и тяжело вздохнул. Докатился, теперь Вегас ему даже на службе мерещится. Пит направился в уборную, чтобы ополоснуть лицо и прийти в себя. Стоило ему оказаться в туалетную кабинку, как из соседней послышались голоса, и Пит мгновенно распознал, кому принадлежит один из них. Этот голос обольщал, прерываемый чужими стонами, возможно, от дрочки. Похоже, Вегас соблазнял кого-то в обмен на деловую услугу. Силясь сдержать шок, Пит прикрыл рот рукой. Он думал, что Вегас освободился от этого, по крайней мере, до своего окончательного возращения из Кореи. — Давай продолжим в 807-м номере. Посмотрим, насколько ты хорош, после чего я рассмотрю твое предложение, — многозначительно сказал другой мужчина и вышел, о чем свидетельствовал звук открывающейся двери кабинки. Шок только увеличился, когда Пит осознал, что и второй голос ему знаком. Он принадлежал мужчина за сорок, с которым Кхун Кинн встречался здесь ради казино. Так Вегас оказался в отеле, чтобы увести у кузена из-под носа сделку. В этот момент Пит услышал вибрацию телефона, а затем чересчур приторный голос Вегаса: — …Да!… Я тоже не могу дождаться, чтобы увидеть тебя, любимый... О, перестань! Ты же знаешь, что я приехал сюда в самый разгар учебы только потому, что соскучился по тебе. У меня даже нет времени, чтобы зайти домой... Придется завтра же и вернуться. Да!.. Увидимся в нашем убежище в Нонтхабури... Пока-пока...... — Когда разговор закончился, Вегас застонал от злости и разочарования. — Аррррр! Блядь, блядь, блядь!!!! Пит видел, как юноша вышел из кабинки и умылся. Похоже, он не заметил чужого присутствия, яростно что-то печатая на телефоне и вытирая лицо салфетками. Вегас уже собирался покинуть уборную, всё ещё погруженный в телефон, когда Пит схватил его за запястье, останавливая. Юноша застыл, и его глаза пораженно расширились. На какой-то миг он казался растерянным и униженным, прежде чем принял высокомерный вид. — Не ходи! — воскликнул Пит, пусть у него не было никакого права так говорить. Однако он точно знал: Вегас не хочет идти в номер к мужчине. — Что ты?.. — Вегас вздрогнул, высвобождая руку и не смотря ему в глаза. — Ве... Кхун Вегас! Прошу прощения, но… — Что, шпионишь для своего босса? Боишься, что Кинн потерпит фиаско со сделкой? — обвинил его Вегас, усмехаясь. — Это ваш отец... послал вас... — Пит обдумывал, как лучше спросить, как помочь, совсем не обращая внимания на брошенные в его адрес обвинения. Но это, видимо, лишь выбесило Вегаса. — Не смей думать, что останешься безнаказанным, если будешь продолжать пересекать черту, спрашивая меня о том, о чём не должен!!! — прошипел он тихим, но угрожающим тоном, затем развернулся, чтобы выйти, когда на его телефон пришло уведомление. — Кхун Вегас, послушайте! — Пит встал перед ним, преграждая вход. — Я лишь хочу…. Вегас закатил глаза, выдохнул, а затем толкнул телохранителя к раковине, блокируя его по обе стороны своими руками и приближаясь вплотную. — Я не ребёнок, только и знающий что следовать приказам отца. У меня есть собственная голова на плечах, чтобы решать, что делать, а что нет. — Вегас говорил удивительно спокойно, точно рассказывал интересную историю. — Я пришёл сюда по своей воле, чтобы Кинн от унижения не мог показаться на людях после того, как потеряет уже четвертую по счету важную сделку. По-моему, неудачи ему к лицу. — Он медленно приблизил своё лицо, словно желал изучить черты Пита до мельчайших деталей, а затем ухмыльнулся, заметив неверие в глазах напротив. Вегас сдавленно хихикнул и наклонился ещё ближе: — Не ожидал, что ты будешь так этим потрясён. Мне казалось, тебе, как никому другому, должно быть известно о моей порочности. А теперь иди, можешь донести на меня своему боссу, мне плевать, но не путайся у меня под ногами. — Вегас отклонился, слегка ущипнув Пита за щеку, когда попытался отойди, однако телохранитель крепко держал его за правую руку. — Ты не хочешь этого, — не сдавался Пит, умоляюще смотря на юношу и не зная, что ещё сказать. Но если он и правда знал Вегаса, как никто другой, то юноша сейчас ненавидел себя, страдал из-за того, что должен сделать, и прятался за маской дерзости и бесстыдства. Что бы Вегас ни говорил, Пит знал, что Кхун Кан прямо или косвенно приложил к этому руку. Вегас сильно сжал кулаки, будто желал придушить телохранителя, и в следующую же секунду толкнул его в стену. С какого хера тебя вообще волнует, чего я хочу? Затем обуздал эмоции и презрительно улыбнулся. — Какой всё же преданный песик. Так беспокоишься о Кинне и о том, что я хочу помешать его планам ... Тск-тск... что же нам теперь делать... Пит лишь показал головой: — Дело не в нём, а в … — Не в нём? — Вегас притворно задумался, прервав его на полуслове. — М-м-м... тогда в тебе? — Приблизив лицо к уху Пита, с красноречивый улыбкой шепнул: — ... Наверное, тебе очень понравилось то, что ты услышал, раз остался досмотреть до конца. Тоже хочешь? — Вегас провёл кончиками пальцев по лицу телохранителя, вжав в него свои бедра и потёршись о промежность. — Кхун Вегас! — предупреждающе воскликнул Пит. — Не хочешь? — Вегас уже знал, что непристойное предложение отвлечёт телохранителя. — Тогда уж прости, но я занят, — небрежно добавил, отступая назад, чтобы уйти. — Разве у тебя нет парня? Поступая так, ты предаешь его! — Пит пытался придумать хоть что-то и выпалил первое, что пришло в голову. Вегас остановился и обернулся, с недоверием и презрением посмотрев на Пита. — И? Что с того? — Ты ведь любишь его, да? — Пит не знал, так ли это, но судя по тону, с которым Вегас говорил по телефону... возможно... — Делать это из-за сделки неправильно по отношению к нему... Вегас плотно сжал челюсть, услышав это, и шагнул обратно к телохранителю. — Неправильно? Я так не думаю. И уж не преданному псу главной семьи лезть в мою жизнь и указывать, что мне делать! — Вегас подошёл ещё ближе, выплёскивая свой яд. — Знаешь что? Большего лицемера, чем ты, Пит, который нарушает правила, когда сам считает нужным, а потом тыкает носом в это других, можно только поискать. И затем, потеряв над собой контроль, Вегас напомнил Питу обо всей лжи, которой тот его раньше кормил: что мир не делится исключительно на черное и белое, имея ещё тысячи цветов, когда оправдывал его убийства и прочие поступки; что он заслуживает любви, заслуживает всего, чего захочет, хотя Вегас уже смирился со своей гнусной, несчастной участью. А после и о том, что Пит также говорил, что то, чего он хочет, неправильно, прикрываясь всей этой чушью про разницу в возрасте. Пит сам решил, чего Вегас заслуживает, а чего нет. — Кто, блядь, дал тебе право распоряжаться моей жизнью? Вегас полыхал от ярости, извергая то, что так долго держал в себе, а почувствовал подступающую влагу на своих глазах. Он терпеть не мог распускать сопли, как плаксивый ребёнок. Однако не остановился и высказал Питу, какой же он эгоистичный придурок, руководствующийся лишь собственным чувством вины и на самом деле ни капли не заботившийся о нём. Мир, в котором они живут, в глазах Вегаса совершенно чёрный, здесь всё неправильно и хреново, и… Пит точно так же погряз в нём. — Ты не какая-то там добрая душа, которую ебет, что правильно, а что нет, кем ты выставляешь себя перед другими! Рот Пита сначала открылся, а затем закрылся. Он никак не реагировал, если не считать одинокой слезы, скатившейся по щеке, и до него в целом с трудом доходили дальнейшие слова. Пит знал лишь то, что согласен со всем. Вегас глубоко выдохнул, по-прежнему находясь близко к лицу телохранителю. Его голос был пронизан угрозой и мукой. — Не смей играть со мной. Не учи меня правильному или неправильному, только потому что в своих фантазиях ты оплот морали. Ты такой же безнравственный подлец, как мой отец, дядя и другие телохранители. Поверженный и разбитый вид Пита, когда ещё одна слеза скатилась по щеке, причинял Вегасу боль и какая-то часть его хотела взять свои слова обратно. — Я серьёзно предупреждаю тебя в последний раз: не переходи черту. — Собственные слова ранили, как шипы. — Я мерзость, которую ты не хочешь. Ты давно дал это понять. Что бы между нами ни было, это закончилось прямо здесь и сейчас. — Вегас бросил последний взгляд в затягивающие, словно колодцы, глаза, затуманенные слезами, где видел своё отражение. Он определённо ошибочно считал там тоску и любовь, и почувствовал, что больше не в силах смотреть в них и углубляться в заблуждение, поэтому отступил и широким шагом ушёл прочь. Пит упирался ладонями о раковину, чтобы не упасть, позволяя слезам свободно струиться по лицу. Как же больно. Кажется, сегодня действительно закончилось кое-что очень важное. Или это произошло гораздо раньше, а он просто отказывался это признавать.

~ ~ ~ ~ ~

Пит был всё ещё потерял в своих мыслях, когда ехал с Кхуном Кинном в машине, сопровождая его обратно в особняк после заключения сделки. Что означало: Вегас не последовал за тем мужчиной в номер. Пит снова и снова прокручивал в голове случившееся, даже когда Арм и Пол делились с ним каким-то сплетнями. А потом до него внезапно дошёл смысл последних слов Вегаса: «Я мерзость, которую ты не хочешь», и он тут же подскочил на месте. Пит был готов безропотно принять всё обвинения Вегаса, но это единственное, в чём тот был неправ. Он не мерзость. И не из-за этого Пит не ответил ему взаимностью. На Пита словно вылили ведро холодной воды, когда он понял, что всё это время Вегас считал именно так и страдал, убеждённый, что недостоин любви из-за пережитого в детстве, хотя не имел тогда никакого права голоса. Что, как и все остальные, Пит не видит в нём его самого. Осознания того, что он причинил Вегасу такую большую боль, убивало Пита. Ведь это он постоянно твердил мальчику, что тот заслуживает всего самого лучшего, что он очень способный и ему не нужно сравнивать себя с Кинном, а затем заставил думать, что всё это ложь, потому что, в конце концов, как и все остальные, Пит тоже не смог полюбить его, по-видимому, из-за его прошлого. Но это была неправда. И Вегасу нужно объяснить, что никакая он не мерзость и дело не в том, что Пит не видит в нём ценности. Не особо думая, что делает, Пит выбежал из особняка, чтобы найти Вегаса, параллельно прося отгул у Кинна по телефону. — Что такого срочного? Всё в порядке, Пит? — Мне просто нужно позаботиться о кое-ком важном, Кхун Кинн. — Хорошо, можешь не торопиться. Если будет нужда помощь, не стесняйся просить. — Спасибо, Кхун Кинн. Пит нажал на педаль газа, не теряя ни секунды. Судя по тому, что он слышал в уборной, Вегас улетал обратно уже завтра. И прямо сейчас находился в убежище в Нонтхабури. Пит бы позвонил Вегасу, однако тот сменил номер вскоре после своего отъезда в Южную Корею. Пит помнил один частный дом в Нонтхабури, принадлежащий Вегасу, куда тот однажды попросил его отвезти, желая провести день в тишине вдали от всего. Стоял прохладный ранний вечер, небо было окрашено в голубые оттенки, кое-где перекрываемое белыми облаками. Грунтовая дорога прорезалась сквозь стройные зеленые деревья и кустарники. Питу потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить точное местоположение дома. И только когда он доехал, Пита осенило, что это крайне странное место для встречи возлюбленных, будто они от чего-то прятались. Но это его не касалось, главное, что Вегасу нравится этот человек. Пит приехал всего на пять минут, надеясь, что Вегас не сильно разозлится, что он последовал за ним до его частной собственности. Пит не пришлось долго размышлять. Как только он добрался до кустов возле виллы, то заметил, как Вегас прощается со своим парнем у главных ворот. И это было ещё одно потрясение. — ... этот семестр дико загруженный, так что я не смогу вернуться раньше, чем через семь месяцев. Не переживай! Я тоже буду очень скучать по тебе. — Ты только говоришь так, Вегас, но мы даже не разговариваем, кроме тех случаев, когда ты приезжаешь сюда. Здесь больше никого нет. Я умираю от скуки. Пожалуйста, сделай что-то, чтобы я смог убраться отсюда… — ...Опять ты заладил об этом... Пит представлял много возможных исходов его поездки сюда. Однако обнаружение мертвого бывшего Кхуна Кинна уж точно не было в этом списке. Как и то, что Таван — нынешний парень Вегаса. Но он не успел даже погрузиться в свой шок, как Вегас, уже собирающийся уезжать, вдруг заметил его. — Пит!? — воскликнул Вегас в оторопелом оцепенении. На мгновение он выглядел почти виноватым, будучи пойманным не кем иным, как Питом. — Ч... Что происходит?.. — ошарашенно пробормотал Пит, всё ещё не в состоянии понять, как реагировать и воспринимать увиденное. Почему Таван жив? Почему он встречается с Вегасом? Какую беду опять навлечёт? Но ответил Таван, тоже заметивший Пита и направивший на него пистолет. — Ты же тот несносный телохранитель главной семьи! — Таван мгновенно принял решение убить его, раз Пит узнал его тайну, мысленно обещая подойти к этому с особым усердием, дабы увековечить свою ненависть к главной семье. Вегас же в это время закатил глаза, глубоко вздохнул и приказал Тавану зайти внутрь, пока он разберётся со всем. Аррр! Этот день, казалось бы, никогда не кончился. Он и так чувствовал себя ужасно уставшим из-за смены часовых поясов, затем просрал клиента, которого хотел переманить, а теперь Таван настаивал на том, чтобы убить Пита, говоря, что тут не о чем думать. Ведь Пит предан Кинну и сразу расскажет о них, после чего они оба будут мертвы. С одной стороны, Вегас ничего так не хотел, как вмазать этому надоедливому хрену, чтобы Таван наконец-то заткнулся, а с другой — обнаружил, что неспособен понять, о чём думает Пит, задаваясь вопросом, доложит ли тот об этом (у телохранителя не было причин этого не делать). И что теперь? Убить Пита? Захватить его в плен? Второй вариант на секунду показался весьма заманчивым. Но Вегас прекрасно понимал, что телохранитель более опытен в бою, и ему не одолеть его. Затем в голове возник ещё один вариант: со слезами на глазах рассказать душещипательную историю, чтобы телохранитель смягчился и подыграл ему. Но сработает ли это на Пите? Тем более учитывая их утреннюю стычку. Продумать план более тщательно не удалось, потому что ситуация быстро обострилась, когда Таван направил пистолет прямо Питу в голову, требуя, чтобы тот встал на колени. Вегас заорал на Тавана, приказывая зайти внутрь, но тот был слишком погружен в панику и паранойю, чтобы послушаться. Всё окончательно вышло из-под контроля, когда Таван принялся угрожать оружием уже Вегасу, обвиняя в том, что он отказался от него и собирается пожертвовать им ради спасения собственной шкуры. Таван твердил, что если умрёт, то потащил Вегаса за собой. Именно эти слова побудили Пита действовать: он пришёл в движение, чтобы остановить Тавана, пока Вегас не усмирит того, однако это лишь усугубило его состояние. Таван выстрелил в Пита, но телохранителю удалось увернуться. Вскоре Таван уже был у его ног на коленях, но, прежде чем нанести последний удар, Пит внезапно остановился и спросил Вегаса: — Ты его любишь? Вегас уже смирился с тем, что Пит убьёт Тавана, и в душе оплакивал свой провалившийся план, из-за которого почти год терпел бывшего Кинна. Поэтому, услышав вопрос, он нахмурился и в негодовании оскалился. — А что, если скажу «да», поможешь нам двоим сбежать? — ответил с издевкой, но, когда понял, что Пит всерьёз обдумывает услышанное, взбесился ещё больше. — Ты просто невозможен! Делай, что хочешь!!! Что хочешь? И чего же Пит хотел? Но о чём тут думать? Вегас, несомненно, пошёл против обеих семей. Это нешуточное дело. Об этом обязательно нужно сообщить главной семьи и привести Тавана живым в их особняк, как и Вегаса. Это правильный поступок во всех отношениях. Это его обязанность как телохранителя. Вот только он приехал сюда не из-за работы, а по личному делу. В итоге, глубоко выдохнув, Пит вырубил Тавана.

~ ~ ~ ~ ~

Процесс избавления от тела и уничтожения улик был изнуряющим и трудоемким, особенно учитывая, что Пит настаивал на том, чтобы расчленить тело и закопать части по всему лесу. Ссылаясь на то, что, если кто-то узнает, что Вегас спас Тавана и держал его у себя, это выльётся в большие неприятности. Вегас же не видел в этом необходимости, так как это место хорошо спрятано, и хотел просто пристрелить Тавана и бросить в яму разлагаться. Но Пит, всё ещё помнящий шумиху, поднявшуюся десять месяцев назад в связи с Таваном, не хотел рисковать и аргументировал это тем, что раз уж он их обнаружил, то и другие способны. К тому же ближайший населённый пункт находился всего в двух километрах отсюда, и в нынешний сезон дождей любой здешний житель может случайно заметить в лесу труп целиком. Если в дело вмешается полиция, всё осложнится. Поэтому Пит спросил, где можно взять инструменты, так как его машина припаркована далеко отсюда. Вегас уже был крайне взбешен возникшей ситуацией, в целом этим дерьмовым днём, но больше всего тем, что происходило прямо сейчас. Что Пит задумал? Он должен с этого что-то получать, поскольку в итоге сам отправился за необходимым инструментами в подвал виллы. — Почему? — по возвращении спросил Пит, по-прежнему ничего не понимающий. Даже то, что делал в данный момент. Однако он помнил, как сильно Кхун Кинн страдал из-за Тавана и задавался вопросом, как во всём этом замешан Вегас. — Что «почему»? — с замешательством и раздражением переспросил Вегас, помогая телохранителю переместить тело на пластиковую клеёнку на заднем дворе. Пит стиснул зубы, чтобы сдержать гнев. — Он… предал твою семью… Это Кхун Кан придумал? Но почему… — Нет, это была моя идея. — Вегас пожал плечами, продолжая возиться с грудью покойника. Пит низко опустил голову, выдыхая, после чего резко ударил серпом по лодыжке мертвеца. — Ради всего святого, пожалуйста, скажи, почему я сейчас вожусь с телом бывшего Кхуна Кинна, который и так должен быть мёртв уже много месяцев?! Ты хоть представляешь, какие проблемы навлекаешь на себя из-за этого? Пит просто не мог понять. А когда Вегас вёл себя так, будто ничего особенного не произошло, так и подавно. Это действовало на нервы. — Что ты хочешь услышать? — выплюнул в ответ Вегас, но, когда стало ясно, что Пит не оставит эту тему, вздохнул и рассказал. О том, как ему удалось вытащить Тавана из реки и сохранить ему жизнь, поместив в этот дом, чтобы в будущем использовать, поскольку Кинн всё ещё испытывал к нему чувства. Вегасу нужно было лишь проявить фальшивую заботу, подключить свой член и тупой ублюдок попал под его чары. Но, бог ты мой, какой у Кинна ужасный вкус! Даже в те редкие моменты, когда они вместе проводили время, Вегас еле выносил Тавана, ведь тот был вечно ищущим внимания прилипалой. Вегас во всех подробностях поведал о своих мучениях с Таваном, поскольку его охватила странная ностальгия по старым временам, когда телохранитель помогал ему в аналогичной работе в темнице побочной семьи. В итоге, благодаря предусмотрительности Пита, окончательный результат составлял тридцать восемь кусков, и Вегас не знал, из-за злости ли на него телохранитель так жестоко кромсал тело. — Если ты терпеть не мог Тавана, зачем изначально влез в это? Просто ради того, чтобы превзойти Кинна и получить одобрение отца? — Пит закипал от гнева, поэтому не контролировал, что говорит, копая землю в близлежащем участке леса. Вегас безрадостно прыснул, изо всех сил сжимая черенок лопаты. Естественно, Пит считал, что он хочет победить Кинна ради отцовского одобрения. — Да! Так или иначе, я просто хочу уничтожить Кинна… — дерзко признался он, а затем горьким тоном добавил, что сделает абсолютно всё, чтобы ослабить главную семью. Да, он ненавидел быть с Таваном, но это неважно — его личные чувства всё равно никогда не имели значения, если это давало ему преимущество перед Кинном. Ему просто нужно было немного использовать своё тело, так почему бы и нет. — Не то чтобы для меня это было в новинку. Полагаю, теперь я настоящий профессионал по части распутства, — и засмеялся, пытаясь спрятаться за шуткой. — Вегас!!!! — Лицо Пита покрылось красными пятнами, когда он прекратил копать и вроде как принялся отчитывать его. — Ты не.. Вегас порой (или, скорее, в большинстве случаев) правда ненавидел то, что Пит видел его в самые унизительные и гадкие моменты его жизни. С ним он не мог притворяться нормальным человеком, как с другими телохранителями; не мог сделать вид, будто никогда не был беспомощной жертвой. Как не мог шутить, дабы прикинуться, что ничего плохого не произошло, и с ним всё в порядке. Поэтому Вегас попытался сменить тему, допрашивая телохранителя, с какого перепугу он делает всё это, почему сразу не побежал к Кинну и не доложил обо всём, как послушный пес. Вегас даже ничего не приказывал ему и не угрожал, так... почему? Пит и сам не знал ответа на этот вопрос, и, кажется, ни у одного из них не было намерений его искать. Затем они снова начали спорить, когда Вегас прокомментировал, что телохранитель чересчур медлительный и что он не горит желанием провести в лесу всю ночь. В свою очередь Пит заметил, что не просил о помощи. — Ты волен уйти. Будто Вегас был таким дураком, чтобы оставить телохранителя одного в том, от чего зависела его собственная судьба. По мере того, как процесс избавления от тела продвигался, Вегаса всё больше и больше раздражало то, что Пит либо отвечал ему односложно, либо попросту игнорировал. Казалось, он и впрямь злился. Что было большой редкостью! Пит никогда не злился, даже на его самые дерзкие и презренные поступки. Не то чтобы Вегасу было дело до того, что чувствует телохранитель, просто его это бесило! — Не думай, что тебе удастся выйти из этого сухим из воды! Я оставляю тебя в живых, только чтобы ты закончил с этим беспорядком. Но в следующий раз это уже тебя будут закапывать! Пит даже не сделал вид, что воспринял эти слова всерьёз, сосредоточившись на выравнивании земли после закапывания двадцать пятого куска. Их споры словно возвращали их на два года назад, когда Вегас был для Пита не «Кхуном», а просто Вегасом. — Зачем ты вообще сюда притащился? — закричал Вегас, внезапно вспомнив свой главный вопрос, и принялся обвинять Пита в шпионаже, ведь тот проследил за ним аж досюда. Вегас достал один из своих ножей и приставил лезвие к чужой шее, разозлившись из-за того, что показал Питу это место, когда между ними было доверие. Если Пит использует его... — Из-за тебя, черт побери!! — выкрикнул Пит, окончательно выйдя из себя из-за поведения Вегаса, даже не пытаясь защищаться. — ..?? — Я просто хотел поговорить с тобой несколько минут о том, что ты сказал в уборной отеля. Хотел объяснить, что ты не недостойный, каким считаешь себя из-за всего, что с тобой произошло. Ты ни в чём не виноват, Вегас…. — Он пытался подобрать слова, чтобы выразиться со всей искренностью, на которую был способен. Гнев, который на какой-то миг потух в Вегасе, разжёгся с ещё большей силой. Он не желал переживать унижения, снова поднимая эту тему. — Да как ты смеешь??? Питу едва удалось сдержать себя от защитной реакции, когда в его шею впились пальцы, толкая его в дерево позади. — Вегас! — Заткнись!! — со смертельной угрозой вырвались слова, когда глаза Вегаса пронзили телохранителя. А затем юноша оттолкнул телохранителя и зашагал к следующему участку, пока небо темнело, а птицы возвращались в свои гнезда. Пит не остался на месте и последовал за ним. — Ты не хочешь это слышать, но… И это стало последней каплей. Они начали драться, катаясь, извиваясь в грязи и траве, ударяясь об ветки и бревна. Пит только защищался и старался не причинять юноше серьёзного вреда, а также доказать свою точку зрения: что Вегас никакая не мерзость из-за своего прошлого. Это только распаляло гнев наследника побочной семьи, и он с остервенелой яростью выкрикивал оскорбления, в том числе в свой адрес. Говорил, что он грязный, использованный, отвратительный, и Пит прекрасно всё видел, чтобы тоже это знать. Зачем же тогда лжёт и притворяется, будто не в курсе?! Всё это поддельное понимание и привязанность, которые Пит каким-то образом сумел выдавать за настоящие, только сильнее ранили. Никто не стал бы проявлять к нему тёплых чувств, не получив чего-то взамен, он точно это знал! Но, может, всё дело именно в сладкой лжи Пита, которая так притягивала и очаровала Вегаса, ведь от других он и этого не получал. Некоторое время спустя Питу удалось прижать юношу к земле, сцепив их руки между телами. — Ради всего святого, ты можешь остановиться и послушать меня хотя бы раз... Вегас не слушал, был просто не в состоянии, уж никак не со сводящим с ума, разъярённым тоном Пита, который вызывал шквал острых ощущений, посылающих жар вниз его живота. Звёзды и полная луна ярко сияли на тёмном небосводе посреди пустынного леса, на заднем плане стрекотали насекомые, а Пит прижимал Вегаса к земле, уверяя его в каких-то нелогичных вещах, словно из сказки. Они оба были покрыты потом, грязью и кровью. Но всё, о чём Вегас мог думать, это: вот бы Пит двинул бедрами слегка вперёд, чтобы почувствовать внизу хоть немного трения. Возможно, всему виной был адреналин и ярость сначала их словесных перепалок, а после физического противостояния, так как внимание Вегаса было сфокусировало исключительно на том, чтобы задержать Пита в этой позе как можно дольше. Вегас не смог сдержать непреднамеренный стон, когда колено телохранителя слегка сдвинулось и надавило на его пах. Пит наверняка услышал. Вегас в этом не сомневался, ведь телохранитель внезапно замер, а его зрачки расширились. Эта реакция подтолкнула Вегаса быть немного смелее и приподнять бедра, чтобы потереться о чужое бедро, прежде чем стыд от того, что Питу теперь известно какой он извращенец, настиг его. Прежде чем у Пита появилась возможность подумать о том, чтобы подняться, Вегас, пылающий от желания, воспользовался его временным отвлечением, чтобы взять над ним верх и перевернуть их, заключая телохранителя в ловушку собственного тела. В ушах Вегаса отдавалось неконтролируемое громкое сердцебиение, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что в унисон стучат два сердца. Он не отрывал взгляда от темных, глубоких глаз, в которых отражалось некое лихорадочное исступление, охватившее самого Вегаса. Он придвинул бедра вперёд, чувствуя твердость в чужих штанах. И это был миг жара, сводящего с ума желания, обжигающей страсти и близости, злобы, ярости, судорожных вздохов, смешанных в общем круговороте, когда вскоре их уста слились в пылком поцелуе. Кто знает, кто двинулся первым, возможно, оба. Они пожирали друг друга, словно голодные звери. Поцелуй выходил диким, неряшливым, полный слюны и зубов. Казалось, их совсем не волновало, что они отдаются похоти в лесу на земле, рядом с окровавленными инструментами и пластиковой клеенкой с их незаконченной работой. Прежде чем это могло перерасти во что-то большее, Пит оторвался от Вегаса, навострив уши и настороженно прислушиваясь к шороху в кустах. Реальность того, в какой ситуации они находились, настигла их, когда Пит сначала проверил, одни ли они в лесу. Вегас же предположил, что это было просто какое-то животное. После этого они вдвоём взялись быстро закончить начатое. На этот раз работа велась в напряженной тишине, лишенной ехидных замечаний и споров.