(Не) знаю

Дэм положил свою ладонь на чужой лоб и на глаз измерил температуру. Его брови нахмурились, когда он понял, что таблетки всё ещё не действуют, после же взял телефон с тумбочки. Было начало десятого ночи, но жар никак не спадал. Кладя телефон на законное место, он вновь поднял взгляд на спящего друга. Некрасивые тридцать восемь и восемь, громко и противно пища, отображались на градуснике целый день, как и фраза «и что, блять, делать?» в голове у Дэма. Он сувал прибор для измерения ему раза четыре за последние полчаса. Напичкал его почти всеми лекарствами, которые были в доме, однако на какое-то время прекратил, когда Тэнэ отрицательно покачал головой и, шмыгнув носом, прохрипел: «Дэм, угомонись». Староста не присутствовал на парах, если проклятый правильно посчитал, полторы недели. Понимая то, что после постельного режима Тэнэ даже лицо от учебников не будет отрывать, Дэма даже немного расстроило. Кениг не будет ни есть, ни пить, но допишет каждую строку до самой красной линии. Прошло уже полторы недели с начала того, как болезнь поглотила Тэнэ с ног до головы, окрасив его кожу в яркий, болезненный цвет с нотками зелёного. Забив нос до такой степени, чтобы, закрывая рот, дышать не получалось. Однако всю прошлую неделю на градуснике не высвечивалось ничего выше тридцати семи с копейками. Дэм даже думал, что последний может уже с начала следующего рабочего дня спокойно добираться до университета, а не валяться в кровати, лишь стараясь уговорить Келлермана не выдумывать и пустить его уже наконец погрузиться в рутину учебы. Но, увы, температура не дала этого сделать, подлетая в два ночи до тридцати девяти и трёх, что Дэм уже думал вызывать скорую. Весь день прошел незаметно, но в то же время и удрученно. Он прошел в отчитывании Кенига, раз, наверное, десятый, за его безответственность по отношению к себе, постоянно напоминая парню о том, как он не захотел одевать предложенную куртку, а также в беготне за таблетками, да и чая с медом. С одной стороны, Дэм даже благодарил его. Распирало желание сказать «спасибо», так как новая проблема бессовестно перекрыла прошлые, хоть и временно. Всё дикое желание окунуться с головой в события, произошедшие совсем недавно, на время быстро испарилось, когда будильник на телефоне громко звенел в напоминании, что пора мерять температуру и пить жаропонижающие. Он благодарил за то, что его голова была забита Тэнэ, хотя понимал, что куда ещё больше. Звучало довольно странно и несуразно, но он был даже рад тому, что иммунитет Кенига подвел. Лавэнэ неоднократно писал ему передать быстрого выздоровления… вместе с поцелуем в щеку. Кира дарила разные сладости из шоколада, что Дэма немного бесило, ведь он всю неделю напоминал себе чертового почтальона-вешалку. Было что-то помимо этого ещё, но Дэм быстро приходил в норму и успокаивался, поспешно забывая о недавней злости. Даже так, Келлерман по-геройски отдавал все вещи, которые полагались не ему. Кроме двух последних плиток шоколада от Эйхман, Дэмон все ещё не мог никак их отдать. Он, конечно, понятия не имел, правильное ли это было решение, но позаимствовал у розоволосой однокурсницы пару конспектов. «Для нашего болеющего», отвечал он на очевидный вопрос, после чего достаточно легко получая в руки все, чего бы не просил. Терпеть пришлось и Сансу. Как на голову снег она свалилась на келлерманские плечи, чтобы, мол, обсудить предстоящий день рождение Киры. И даже догадавшись, что налетела она, напоминая торнадо, на свой объект воздыхания, потому что рядом больше не было странного старосты, который умел сверлить взглядом даже при расстоянии нескольких километров, Келлерман все равно стойко и так героически вытерпел приторный аромат апельсиновых духов, в котором девушка, по его мнению, даже мылась. Согласиться ему-то не составляло ни малейшего труда, было только одно но. Она ни разу не заикнулась за розоволосую подругу. Словом «обсуждение» тут и не пахло. Все это походило на самый настоящий монолог. Санса все трезвонила о новой косметике, фирмы которой Дэм даже выговорить не мог. О здешних проблемах, шепча на ухо, что в мужском туалете кто-то натворил делов и разбил зеркало, на что парень, хоть и скрепя сердцем, но трудился, чтобы сказанные слова вызывали у него неподдельный шок. Но ничего из ее уст, даже намека, никак не было связано никаким узлом с предстоящим праздником. Сильно в разговор не погружался, ибо отчасти было просто не до этого, а в голову все сильнее вбивался ужасный фруктовый запах. Дэмон, смотря на двигающиеся губы, не более чем слабо улыбался и с неохотой кивал. Временами посматривал в телефон, уже навсегда теряя нить разговора из-за простой нетерпеливости. Он, конечно же, не надеялся, что обои гаджета перекроет сообщение от Тэнэ в саппане о том, что он проснулся, но надежда жила последней. И на самом деле, было бы хорошо, если бы Кениг подал хоть какие-нибудь признаки жизни, вынудив бы Келлермана выпустить весь воздух в перемешку с волнением из легких. Однако ничего из этого не происходило, и в голове все также оставались висеть вопросы точь-в-точь как одежда на вешалке: поел ли Тэнэ? Выпил ли он предназначенные ему таблетки, а прочитал ли он вообще келлерманские смски? Все дела, частая загруженность и регулярный поход в аптеку, дабы пополнить не свою коллекцию ещё несколькими подобными медикаментами. Как бы не хотелось и как бы не было тревожно, то, что беспокоило внутри, не могло сравниться ни с чем. А внутри болело, покалывало, упоминая об одном. Он перестал пить таблетки. Превращения в самый неподходящий момент, полный отказ от социального контакта и ежесекундная готовность сорваться с места... Уже давно прошло то время, когда челюсть сводило от напряжения, а мысли о том, когда же всё это закончится, разбегались в разные стороны и кричали без остановки, заглушая всё вокруг. Закончилось. Сейчас Дэмон мог чувствовать себя свободным, будто с появлением чудодейственного средства у него выросли крылья. Только неизвестно, когда эти крылья снова оборвутся. Сомнения крутились в голове ещё очень давно: таблетки не панацея, хоть и помогают на несколько часов избавиться от тревоги. Всё хорошее когда-то заканчивается, и Келлерман правда старался не так много думать об этом ужасающем «когда-то», но это было выше его сил. По щелчку пальцев проблемы решаются только в сказках, а сказки для Дэмона давно остались позади, где-то в детстве, когда существование Санты казалось куда более реальным, чем белые пряди на голове. Мало того... трудно было не ему одному. Тэнэ нуждался в заветных капсулах едва ли не больше, чем сам Келлерман. При этом так беспечно отдавал их, словно те росли на деревьях, но сам даже не сильно задумываясь о том, что не спеша Тэнэ отдавал по кусочкам только свою жизнь. Чувство вины с каждым днём лишь нарастало. Нет ничего плохого в том, чтобы принимать чужую помощь, Дэмон всегда это знал. Но он всё равно не мог отделаться от ощущения, что сейчас является для Кёнига ужасной обузой, мешающей хоть как-то экономить. Рано или поздно спасительная баночка с лекарством окончательно опустеет, а он лишь ускоряет этот процесс. Таблетки. Не было в этом ни желания, ни какого-либо смысла, так как лекарство абсолютно не помогало исправлять сбои в проклятье. А поскольку в последнее время Дэмон не мог прожить и дня без учащённого пульса и головокружения, вспоминая, что всю жизнь ему жилось неплохо и без них, он окончательно для себя решил, что стоит какое-то определённое время проглотить омерзительное слово «экономить». Оно не было чем-то знакомым или родным, Дэм никогда ни в чем так сильно не нуждался, признавая, что даже не до конца понимал, каково это, нуждаться в чем-то. В стороне что-то издало звук. Дэм, услышав этот шорох, сразу же выплыл из раздумий. Боковое зрение дало понять, что чужие глаза с неохотой открылись, видимо, пытались сфокусироваться на внешней обстановке. Дэм немного растерялся, когда веки соседа поднялись, устремив взгляд лишь на единственного человека в их комнате. — Эй, — позвал Келлерман. Чуть ли не дотронувшись до чужого плеча, он быстро и вовремя отдернул руку. Да что с ним такое? — Привет. — Привет, — не сразу ответил Тэнэ, протирая глаза чуть ли не до покраснения. Его голос звучал рвано, очень не по правильному. Он аккуратно повернулся полностью на спину, чтобы лучше видеть соседа по комнате. — Как себя чувствуешь? — не спеша спросил Келлерман, наверное, раз тридцатый за эти два дня, параллельно разглядывая распластавшиеся по всей кровати чёрные волосы. Слипшиеся чёрные глаза с оттенком карего все никак не хотели привыкнуть к включенному свету, отчего Тэнэ сильно жмурился. Кожа, кажется, стала ещё светлее, на что Дэм повторил лицо старосты. Даже было немного жалко лицезреть снова слишком видневшиеся вены и мешки под глазами. Такой оттенок кожи напоминал Келлерману о начале их знакомства, когда на юноше не было и живого места, кроме хорошо заметных порезов от солнца в перемешку с изрядными примечательными побоями. Волосы Тэнэ были незначительно короче, однако староста на сегодняшний момент мог благополучно заправлять их временами за уши. Ему шло. — А ты как думаешь? — Тэнэ снова размял уставшие глаза, шмыгнул носом, заставив Келлермана с помощью вопроса уставится куда-то в пустоту. Голос Тэнэ был уж слишком тихим и неуверенным. Но Дэмон, привыкший к сильно заметной хрипотце за эти полторы недели, лишь молча пожал плечами, а потом ответил: — Хреново? Поняв, что догадался, он по-детски улыбнулся, на что Тэнэ ответил ему такой же вялой улыбкой, мол, ладно, это было очевидно. Тэнэ всю неделю имел только один ответ на вопрос о самочувствии. И даже так — Дэмон не стеснялся спрашивать у него это раз за разом, мало ли что-то изменится. Правда, не только состояние Кенига тревожило. Вопрос стоял в самой глотке и никак не хотел уходить под низ. Почему он так печется о Тэнэ? Это не то чтобы провоцировало раздражение, но оставляло след озадаченности и непонимания. Это заставляло сердце ходить ходуном, после чего о себе упоминал приятно ноющий живот. Оставалось за собой лишь пару ловких движений — спрятать Кенига в не просматриваемом месте и бережно сдувать пылинки, словно Келлерман выкрал его из музея. В голове только и крутилось, что Тэнэ тот, кто может о себе позаботиться в трудное время, в этом он даже преуспевал Дэма. Он может сделать себе чай или же выпить вовремя нужную таблетку, не учитывая неумение Кенига пользоваться градусником и той же микроволновкой. Но он не маленький. И этот «не маленький» имел до жути идеальную память, чему мог позавидовать Дэм, не знающий даже половину своего класса по имени, что уж там говорить о фамилии. А вообще, Тэнэ легко приспосабливался к чему-то. О своем присутствии напомнил телефон и оба парня повернули голову на звук пришедшего уведомления. Дэм засмотрелся на циферблат и невольно зевнул. Сегодня он слишком много думает. — Не вовремя ты. Почти полдесятого. Тэнэ подавил желание зевнуть вслед за Дэмом и надолго потупил взгляд на яркий экран. Проигнорировав пришедшее смс от Чиэ, которая спрашивала о состоянии Кенига, он медленно провел взглядом по ярко выведенным цифрам. Его секундой назад прищуренные глаза широко раскрылись и удивленно возвратили взгляд на друга. — Сколько я спал? — озадаченно спросил он. Неожиданно даже для себя, Дэмон вспомнил свой ночной марафон по круглосуточным аптекам всего города. Дэму всегда казался Катцсбург довольно маленьким городом. Как оказалось, нет. — С прошлой ночи, — ответил Келлерман и умолк, таращась на одну из стен закрытого помещения, чтобы хоть какие-либо слова быстрее пробирались по углам разума. Почему-то смотря на такого Тэнэ, совсем растрепанного и заспанного, Дэм всегда ощущал непонятный прилив волнения. Его речь заметно ухудшалась, а некоторые слова и вовсе означали не то, что проклятый хотел бы донести. Не стесняясь, живот устраивал карусель как ненормальный, а пульс всегда подскакивал, заставляя напряжению подниматься ещё выше прежнего. И заставляя постоянно воротить взгляд от причины такого поведения. По большей части добивало ещё то, что Дэмон не понимал своих чувств. Что он ощущал, находясь рядом с этим человеком, и насколько далеко нужно было зайти, чтобы узнать. Конечно, Тэнэ его друг, близкий друг, но странное чувство не могло покинуть Келлермана. Оно сидело прямо на шее, похотливо раскачиваюсь с одного плеча на другое, из-за чего Дэму приходилось ощущать на себе неприятный вес. Тэнэ, как из-под палки, сделал упор на локти и сел, потирая виски, будто это прекратило бы гудение в голове. Обычно, его иммунитет был способен переносить плохую погоду. Отдёрнув от себя все навязчивые мысли, он нахмурился, огляделся по сторонам, прыгая глазами по комнате, а после остановился на единственной включённой лампе. — Темно как в заднице, — единственное, что выдал Тэнэ, приподнявшись, чтобы выйти из лежачего состояния полностью. Такой вывод заставил Келлермана тихо прыснуть. — Я специально шторы закрыл, — довольно подчеркнул Дэм, подобно известному актеру, получившему оскар. Тэнэ подумал про себя, что был бы последним человеком на земле, который его бы вручил. — Чтобы твою угрюмость от солнца оберегать. Тэнэ прошёлся взглядом по задвинутым шторам, рассматривая кромешную тьму из-под единственного выглядывающего незакрытого куска. — Вау, — протянул староста, несильно хлопнув в ладоши, и наигранно заявил. — Героически с твоей стороны. Дэмон цокнул, потопляя свою потребность чертыхнуться. Тэнэ умел драконить даже без слов, за одну гребаную минуту, и это просто невыносимо. Дай Тэнэ сейчас здравомыслящую голову и нормальный голос без насморка, Кениг справился бы и за секунду. Следя за движениями длинных, худых рук, Дэмон прошипел: — Ты до невыносимости вредный, знаешь. — Правда? — Тэнэ сделал вид, что безжизненно падает снова на подушку. — Тогда я спать… — Да стой ты, болеющая язва! — спохватился Дэмон, несильно придержав того за край футболки, удерживая от возможного столкновения с мягким предметом. — Тебе будто не хватило. — Хватило, — незамедлительно ответил Тэнэ. — И мне кажется, что теперь я вообще не засну. — Ну, зато успеешь переписать конспекты, — вставил Дэм. — Не напоминай, — покрутил головой Тэнэ, каким-то образом закатывая свои глаза за пределы возможного, снова превращая ситуацию в комедийную трагедию. У Дэма заболело в висках. — Ни черта не помню, — неслышно продолжил Кениг, даже непонятно, просто для галочки или таким образом обращаясь к Дэму. Что бы то не было, последний разобрал каждую букву. — Было бы, что там помнить, — невесело хмыкнул Дэм и полез в сторону тумбочки за телефоном, нечаянно уронив за собой одну из коробочек с пилюлями внутри. Пролистав всю шторку уведомлений, он быстро понял, что ничего интересного он там не найдёт. Придётся разговаривать. Тэнэ цокнул, шумно облокотился об стену, проводя рукой по волосам и прикрыв глаза. — Супер. Ещё один проебанный день, — мрачно проворчал он. Дэмон невзначай махнул рукой, глядя на поникшего друга. — Да прямо-таки, — всплеснул руками он, умышленно сделал деловитый тон. Тэнэ он даже напомнил чем-то Чиэ. — По-моему, в универе и то нуднее, чем тут. — Конечно, — изможденно поддакнул Кениг, наполняя каждое слово до краев сарказмом, будто бегал за всеми медикаментами для себя именно он. — Вот именно, что по-твоему. Ответом Дэмон вздохнул, но слова никак его не задели. — Ну пропустил ты две недели, да! Подлатаем сейчас тебя, и пожалуйста, ходи туда хоть все выходные, — Дэмонтаниэль меланхолично забросил ногу на ногу, ныряя руками за голову, якобы разгневанный вид старосты вовсе его не смешил. Ответом Тэнэ устало потёр точку между бровями. — Хорошо, допустим, если бы я просрал лишь один день. Но ведь это в любом случае не так, поэтому давай взглянем с тобой на правду и признаем, — произнес Тэнэ с нотками раздражения и тыкнул пальцем в Дэма. — Когда мой силует все же соизволит восстать перед главным входом универа, то я сразу же попаду под лазеры, которыми будет в меня хуярить Отто. — Он, кстати, писал тебе, пока ты спал, — проигнорировав озлобленный тон, вспомнил Дэм. «А вместе с ним и какая-то Наташа», — решил промолчать он об этом. Тэнэ заметно насупился, словно прочитал последнюю келлерманскую мысль. — Передавал деньги на гроб? — апатично пробурчал он и взглянул на Дэмона лицом полного бессилия. Келлерман, закатил глаза в знак того, что второй преувеличивает. Он неспешно ответил: — Не совсем. Желал скорого выздоровления, — и замолчал. Три секунды были потрачены на тишину, после чего подал голос Кениг. — Ты уверен в том, что это были пожелания? — усомнился он, не доверяя тому, что человек вроде Отто способен на такие сладкие колкости. Тэнэ хмуро покосился в сторону, поджав губы. — Мне конец. Дэм поднял бровь. — Почему? — спросил он, изображая искреннее непонимание. Кениг вернул положение головы и уставился на первого ещё более угнетающим взглядом, что Келлерман уже и сам воспринял за чистую монету то, что проблема действительно масштабная. — В смысле «почему»? Это же Отто! Хоть пробуду здесь я ещё день… — Тэнэ, скорчив кислую мину, передернулся, а по его коже поползли мурашки. Дэм это заметил, наблюдая за двигавшимися ключицами из-под своей футболки, которая была не на нем. — И в его кабинете я останусь сидеть навечно. — А что делать? На полном серьезе на учебу переться хочешь? Со своими-то тридцать восемь градусов. — Предложи другие варианты! Лучше так, чем я буду потом всё догонять… — сказал Тэнэ, разводя руки в стороны. Келлерману хотелось было возразить, но друг непредвиденно подал голос снова. — Все, Дэм, достал! Я завожу на завтра будильник и иду с тобой. — Слушай, когда мой будильник с напоминанием весь день играл, тебе вообще было до лампочки! — запротестовал Дэмон, чуть ли не вскочив. — Куда ты собрался, когда реально спишь как убитый? Даже если комбайн проедет, тебе ж похрену будет. Так что никуда ты завтра не пойдёшь, придумал. — Ты считал, сколько раз обычно я тебя утром бужу? — брови Кенига заметно поднялись, а сам он немного наклонил голову в сторону Дэма и слишком уж выделил «я», на что Дэмон автоматически закатил глаза и измучено простонал. В его взгляде так и читалось «Да ладно!» — Да ладно-о! Я всего один раз не услышал будильник, а ты мне теперь эту ситуацию дохуя раз ещё припоминать будешь! — заныл он, стягивая ладонями кожу на щеках. Уловив тяжёлый неприветливый взгляд соседа, Келлерман снова звучно пролепетал: — Хорошо, ну, два дня из семи — максимум! — показал он пальцами двойку, затем разглядел, как правый глаз старосты неестественно задрожал. Дэмону удалось сдержать смех и сохранить серьёзное лицо. — Я тебе говорил за то, сколько раз я тебя бужу за день! — вспыхнул Тэнэ лучше любой свечи. — День, черт возьми! Келлерман, ты понимаешь, насколько все хреново! — Да ты как обычно преувеличиваешь! — надулся Дэмон, жестикулируя так, как бы не смог ни один итальянец. Кениг никак не отреагировал на то, что келлерманская рука чуть ли не врезалась ему в щеку, активно тыча пальцем. Тэнэ не сделал ничего, лишь по привычке сложил руки на груди, как обычно делает, и нахмурил брови ещё сильнее. — Ну-ну! Я на тебя завтра посмотрю, когда ты снова не подашь ни одного признака жизни, пока все твои десять будильников будут играть. — Тебя будто этот расклад устраивает, — хмыкнул Келлерман. Прозвучало так, словно он задавал вопрос. — Если учесть то, что придётся надеть беруши, то вполне, — спокойно ответил Тэнэ. На его лице начала расплавляться ухмылка, что совсем не походила на гримасу Дэма, поглядывающего на своего друга с прищуром. Но беруши Кениг у себя так и не приобрёл, кстати. Либо же ему нравилось каждый день просыпаться от тупой песни на чужом рингтоне и постоянно будить Дэмона, который даже на десятом будильнике притворялся трупом, лишь временами говоря: «Ещё пять минут», либо же Тэнэ просто идиот. К слову, вставал Дэм через минут тридцать, если Кениг ему верил, даже забывая о том, насколько фальшиво звучали эти «пять минут». И даже еле-как успевая на половину лекции, все-равно получали нагоняев от Отто оба парня, позже заполняя все журналы за преподавателя. Дэм никогда не понимал, почему именно к нему истерик относился так предвзято и требовательно. Тэнэ был старостой, а зная Отто, было логично то, что Кенига никто жалеть не будет. Но что же сделал Дэм — каким-то образом один из самых лучших учеников, приходящий вовремя лишь два раза в неделю? Были догадки о том, что он так отрабатывает свою выбитую дверь и прогулы, в которые втягивает ещё и правильного старосту. Самой правдивой версией Дэмон считал, что Отто таким образом тайно накладывает на него порчу, и Тэнэ долго с этого смеялся. — Тогда сделаем так, — начал Келлерман. Но что бы он там не придумал, Тэнэ уже копал себе могилу, ведь Дэм не пустит его никуда при любом раскладе, и помрачнел. — Ты меряешь температуру, и если она не выше тридцати семи, то завтра спокойно топаешь со мной в универ. А если же выше, то… ты сам понимаешь. — А есть смысл? — вяло поинтересовался Тэнэ, уже давно зная ответ. — Будет зависить, попадёшь ты в лапы Отто раньше или позже, — подмигнул второй. Тэнэ даже не заметил, как несчастный измеритель температуры оказался у Дэмона в руках, а потом уже и у него самого. Он неловко посмотрел, то на градусник в своих руках, то на друга, молча потирающего свой затылок. Тэнэ всё же кивнул, засовывая прибор под одежду. — Ладно уж, — смирился он. — В любом случае на пощаду я могу и не надеяться. — Ты слишком пессимистичен, — указал Дэм, на что Тэнэ, поправляя свободной рукой градусник, наделил его приговорённым взглядом, точно он являлся маньяком-убийцей, и перебил всю его семью. Он закатил глаза и махнул рукой, мол, всё-равно ничего Келлерман в этом не смыслит. Второго же это наоборот позабавило. Когда градусник начал пищать, Тэнэ достал его и прищурился. Не успев разглядеть температуру, Дэмон отобрал его под громкое «Эй!». Он взволнованно поднёс пищащий белый прибор ближе, разглядывая числа. Тридцать восемь и восемь. Дэм даже не знал, чему тут печалиться — что его старания были напрасны, ну, или же то, что он вновь пойдет на пары в одиночку, беспомощно защищаясь от Кицы. И хоть один непримечательный гребаный камень с улицы приглянется ему, Лавэнэ потом притащит с улицы тысячу таких же. Тэнэ меланхолично отодвинулся, отвернувшись от мерзких цифр. Когда Кениг посмотрел уже на Дэма, второму показалось, будто уже сам Тэнэ обвинял его в такой высокой температуре. — Я просто… думал, что она наоборот начнёт падать, ведь ты и так целый день спал. Но судьба дала тебе возможность умереть от рук Отто немного позже. — оправдываясь, невесело улыбнулся Дэм. Помолчав, таращась взглядом на пальцы, крутящие в руках прибор с некрасивыми числами, Тэнэ спросил: — Келлерман, а чего это ты спать не идёшь? Детское время закончилось, а я… — он коснулся рукой своего лба, почувствовав, как та расплавляется в кипятке. Потом зевнул. Видимо, завтра никуда не пойдёт. — Все равно я, наверное, ближайшие два часа ложиться не буду. — Я пока тоже не хочу, — приврал Дэм, подняв руки с ладонями наружу, и тоже зевнул, наблюдая из под прикрытых глаз за тем, как Тэнэ плотно сжал губы и еле-заметно вздохнул. Кажется, он понял. — Хорошо, но если устанешь, не жди меня, а просто иди ложись спать, — разжёвывая слова сказал он и потёр виски, прикрыв глаза. Хриплый голос звучал мягко, хоть в нем открыто читались нотки строгости, мол, что бы не сказал Тэнэ — Дэм это выполнит. — А то что? — шутливо спросил он. — Будешь переписывать все былые конспекты за меня, — ответил Тэнэ и сложил руки на груди. — Понял, — незамедлительно сказал Дэмон, осознавая, что информации записанной в тетради собралось за это время значительно немало. А испытав такую участь, как просидеть тонну лет за переписыванием всего бреда Отто, он не выдержит. — Да я на самом деле так и хотел, — пожал плечами Келлерман, замолчал и подвинул свои ноги к себе, уронив на них одну из щёк, продолжая следить за каждым изменением в лице соседа. Тэнэ про себя прыснул, подумав, что Дэмон имеет забавную привычку дергать плечами, когда волнуется. А также он плохо врет. — Я забыл у тебя спросить, — незначимо сказал Тэнэ как черт из коробочки. Келлерман отклеился от колен, показывая откровенный интерес. — Спрашивай. — Как ты себя чувствуешь? — вопрос был нечастым, поэтому второй успел погорячиться о том, что вырвалось у него и вправду случайно. Зачем он об этом спросил, словно не видя того, как его сосед выглядит? У Дэмона было уставшее выражение лица, которое держалось на соплях и в миллиметре от того, чтобы не уснуть прямо сидя на кровати. Был даже один случай. Тэнэ проснулся от давящего чувства в районе груди. Кениг словил лишь панику, а прижавшим его к кровати оказался Дэм, заснувший-то сидя, а в итоге упавший явно на что-то не напоминающее матрас. А сам матрас в свою очередь никуда не убирался уже третий день и находился на полу, ибо Келлерману было просто не до него. — Я? — указал он на себя, забавно моргая белоснежными ресницами. — Честно? Думал, поболеешь денька два, но откуда я знал… Он завис, не зная какое слово тут более уместно. Явно любое слово из нецензурщины, однако все ругательства перемешались в единое целое, создавая в голове кашу. Он метнул взгляд на стол, где покоились все лекарства, что мгновенно напомнило ему, как у него гостила бабушка, после которой оставался примерно такой же форменный бардак, только из всяких гостинцев и лакомств. Догадавшись, куда сверлили чужие глаза, Тэнэ его успокоил: — Понимаю. Если честно, такое у меня впервые. Я вообще мало болею на самом деле. — Не только в этом дело! — встрепенулся Дэм. Взмахнув руками как дирижёр, он чуть не дал Тэнэ в глаз. А Кениг искренне не понимал, что ещё могло быть причиной в негодованиях Келлермана. Обычно, попало под руку все. — Как ты еще являешься старостой? Я не могу нормально работать, пока этот пень рядом! Тэнэ сдвинул чужую руку немного в сторону, чтобы не мешала. — Кто пень? Отто, что ли? — не понял он. — А кто ещё? Бродит над душой с этим своим ещё сраным журналом, да и только и делает, что бурчит и бурчит, — Дэм повысил голос. — И причём на меня больше всего! Он выровнялся струной и спародировал того самого истерика. Изобразив старого ворчуна, между бровями появилась морщинка, а руки он дел по бокам. Келлерман громко пропыхтел как паровоз, а потом что-то пробормотал себе под нос специально, когда Тэнэ было открыл рот. Изменившись в лице, Кениг тихо засмеялся. Дэмон тоже заулыбался, услышав хихиканье. — Не драматизируй, — шутливо отозвался Тэнэ, успокоившись. — С ним на самом деле можно поладить и договориться. Келлерман всплеснул руками, явно не веря. — Как, интересно! Он ту сломанную дверь забыть мне не может, а ты говоришь «поладить». Тэнэ не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами. Реакция пустилась в атаку сразу же. Кениг почувствовал, как на плечо внезапно свалился некий груз, и сразу же перевёл взгляд на Дэма, буквально засыпавшего на нем. — Сжалься. За что я? — драматично захныкал он, на что шатен смущённо улыбнулся, после чего начал спихивать распластавшуюся тушку, пиная этим же плечом, — Можно я завтра тоже не пойду? Все обязанности старосты теперь на мне! Это ужасно. — Ага, а латинский кто исправлять будет? — спросил Тэнэ в привычной манере поведения Отто. Дэмон закатил глаза. — Уже октябрь. — Всего лишь октябрь! — возмущённо поправил Келлерман. — Успею. Он показал ответную улыбку, но покорно слезать с чужого тела не стал, а лишь сильнее впечатался в ткань чужой футболки. «Горячий, — подумал Келлерман, бессовестно клеясь щекой к Тэнэ, чувствуя, как жар с незакрытого участка кожи переходит на него самого. Келлерман стряхнул эти мысли, а за ними ушло и непонятное тепло, словно его и не было. Он быстро оправился, напрягая лоб, показывая наружу еле-заметные морщинки. — Плохо, что горячий. Куда бы он там завтра не собрался, физически не сможет». — Ты тяжёлый, слезай! — раздраженно произнёс Тэнэ, вводя в бой уже тяжелую артиллерию — руки. Дэм мигом вылетел из раздумий. — Бедный! Я уже как неделю кручусь возле него как Золушка, а он говорит, что я тяжёлый. Потерпишь! — Келлерман был сильнее, Тэнэ это прекрасно осознавал. И всё, что удалось сделать, было рваным тяжёлым вздохом. — Это было твоим, с-сука, решением лечить меня! — взгляд исподлобья выстрелил прямо на кричащего. Дэмон смотрел озадаченно, и якобы чем-то недовольный. — Я вообще не согласился бы на это, если бы знал, что твоя помощь — установление рекорда по впихиванию таблеток в человека! Его взгляд скользнул с настороженностью, исследуя, вдруг Дэма заденет эта подколка. Но после услышанного Келлерман лишь с невероятной скоростью слез с болеющего и нелепо схватился одной рукой за сердце в привычной театральной манере. — Вот здесь я реально оскорблён! — раздосадовано пролопотал Дэмон, вызвав у Тэнэ смешок, а ещё и облегчённый выдох. — Конечно, — насмешливо хмыкнул второй, подавляя желание закатить глаза, чтобы не видеть этого представления. Но желание услышать, что же непредсказуемое и в то же время нелепое выдаст Дэм, взяло верх. — Та-ак… я сделаю вид, что не слышал всего этого, — якобы оскорбленный Келлерман скорчил замученное лицо, хоть оно и без этого было таким. Он не обратил внимания на ворчащее бормотание рядом, так и кишащее по горло сарказмом «О боже, какое счастье». На телефоне громко проиграл будильник, подписанный как «таблетки». Дэм, прочитав несколько раз единственный текст на экране, вернул взгляд на Тэнэ. Вышеупомянутый непонимающе установил такой же взгляд на Келлермана и наклонил голову набок, сведя брови к переносице. Его глаза вопросительно гуляли и не осмеливались спросить вслух. — Пора пить таблетку, — объяснил Дэмон. Кениг завис, лишь тупо моргая глазами, Келлерман насчитал два раза. С открытой безнадёжностью на лице, поглядывая на Дэма, Тэнэ выдал: — Я надеюсь, то, что ты мне дашь, будет смертельным. — Ой, да иди ты, — махнул рукой по привычке Дэмон. — Жаропонижающие это. — Черт, — понял Кениг, не обрадовавшись даже такому ответу. — Та горькая хрень. — В яблочко, — ответил Келлерман, якобы смакуя этим словом, заметив, как плечи Тэнэ опустились. Последний вымученно закатил глаза, насколько ему позволяли силы, а после, цокнув, протянул руку. — Ладно, давай сюда, — сказал он скорее с нотками некого смирения, чем раздражённости. Встав с кровати и немного порывшись на рабочем столе, который полностью был в беспорядке, забитый всеми возможными в мире лекарствами, да ещё и вперемешку с распластавшимися келлерманскими тетрадями, Дэм четвёртый раз за день достал коробочку жаропонижающего, сел обратно возле Тэнэ, немного раздраженный тем, что снова увидел название таблеток, и покрутил картонкой перед его лицом немного ближе. В тот момент в голову пришла мысль, что было бы неплохо поставить ограничение Кенигу — закатывать глаза не больше пяти раз. Тэнэ ловко выхватил содержимое из его рук, что было удивительно для простывшего, и принялся рассматривать широкую надпись жирного шрифта, имеющую слогов так двадцать, не меньше. Голова немного кружилась, затуманив взгляд, поэтому Тэнэ не мог обойтись без того, чтобы прищурено подвинуть коробку ещё ближе, насколько ему это позволяло. Дэм вздрогнул, то ли от резкости движений, то ли от холода рук, и отодвинулся на расстоянии вытянутой руки. Он был уверен, то что если к рукам Тэнэ приложить сырой кусок мяса, то он не гнил бы ещё неделю. Кениг вытащил одну из пилюль… и застыл, прищурено вглядываясь, то в таблетку на своей руке, то на воду. Взгляд мельком попал на Дэмона, который тщательно следил за тем, чтобы тот выпил таблетку, а не выкинул ее куда-нибудь, что напоминало бы окно. Тэнэ смущенно отвернулся из-за гляделок со стороны друга, а после опять опустил взгляд вниз на лекарство. У самого Дэмона никогда не было особых проблем. Он мог проваляться один день с температурой, а на следующий день быть уже полностью заряженный бодростью. Хоть мама в таких случаях буквально пихала в него все что найдет, Дэму было достаточно и одной кружки горячего чая с мёдом, чтобы потом чувствовать себя отлично. Кениг с кислой миной и таблеткой во рту отхлебнул нехилое количество воды и только потом расслабил лицо. — Мэ, — передернул он головой и поставил почти пустой стакан на тумбу, откуда и взял. Дэму показался этот звук довольно смешным и даже милым. Он услышал, что Тэнэ тихо хмыкнул с улыбкой на лице, однако когда повернул голову на изданный звук, увидел лишь сложённые руки на груди и нахмуренные брови. — Ты каждые пять минут пихаешь в меня эту дрянь. — Загнул. Больше трёх раз нельзя, — ответил Дэмон, будто прочитав это из какого-то источника, игнорируя позицию рук насупившегося Кенига, чтобы лишний раз не засмеяться с растрёпанного вида соседа. Таким он видел Тэнэ почти каждое утро, правда сейчас, осознавая, что парень может не понять даже это сказанное Дэмоном предложение, края губ самостоятельно, так нагло поднимались. Келлерман отбросил это и разместился на кровати, облокотившись об стену рядом с ногами Тэнэ в позе лотоса. — И это был последний. Парень рядом прошёлся рукой по волосам и тяжело вздохнул. После он выставил указательный палец, который смотрел на Дэма. — Я тебе не верю. Ты точно впихнул в меня уже штук таких десять, не меньше, — сказал он. — Если бы я так сделал, ты бы умер, — ответил Дэм. Тэнэ повторно закатил глаза, проигнорировав эту шутку, и представляя, что, наверное, на данный момент лицо Келлермана одарила ехидная улыбка. Все та же коробочка с пилюлями покоилась у него в руках, и Кениг ещё раз мысленно прочитал название таблеток, а потом вдобавок и их состав. Однако со вторым вышли некоторые затруднённости, которые представляли собой такие вещи, как гудение головы, неспособность привыкнуть к свету, из-за чего маленькие буквы на этикетке мылились и казались ещё более микроскопичными, и невозможность соображать по-человечески. — Жаропонижающие, — вдруг произнёс Тэнэ, еле-как выговорив это слово. Он отложил таблетки на тумбочку к куче такого же подобия лекарств, которые были идентичными между собой и имели такие же длинные глупые названия. — Это, конечно, хорошо. Но даже с ними. Мне кажется, что ты слишком об этом загоняешься. — О чем? — спросил Келлерман. Чужие глаза прошлись по всему Дэмону прежде, чем ответить. — Обо всем. Таблетки, температура, — начал перечислять второй. Дэмон ничего не сказал, вгоняя всю комнату в тишину. Однако эта тишина не являлась для него таковым словом. Просыпались всевозможные мысли, как огромные тараканы, которые человеческий мозг не способен перенести. Чтобы снова привести голову в порядок, нужно время, но сейчас его не было. Нужно было отвечать. — Дэм, — позвал Тэнэ, наклоняя голову так, чтобы заглянуть в чужие глаза, скрытые за подрагивающими ресницами. Дэм не совсем понял, что от него хотят, пока не ощутил, как Тэнэ легонько пихнул его ногой в бок и продолжил. — Сколько раз мне ещё нужно сказать, чтобы ты не парился? Со мной всё будет нормально. Дэм несколько раз моргнул, смотря в чёрную дыру чужих глаз. Ничего там не было, но вывод напрашивался сам. Тэнэ был тем человеком, который принуждал всего одним словом до тошноты ненавидеть своё имя. Насколько его грубый с хрипотцой голос мастерски умел владеть собой, произнося требуемое до безумия мягко, съедая половину слова. Когда покусанные, изящные губы повторяли одно и тоже, как гребанная шарманка: Дэм-Дэм-Дэм. —Ты же понимаешь, что за пять минут таблетки не подействуют? — снова позвал Тэнэ, не отводя взгляда от Дэмона. — Но что плохого в том, что я просто хочу помочь? — растеряно выдал он, прерывая одиночную игру в молчанку, и теперь уже сказать было нечего Тэнэ. Потом Дэм продолжил, неожиданно, даже для себя, выдавив ещё одно, скудное, но достойное похвалы предложение. — И на пары одному скучно ходить. Для Тэнэ было невозможным возразить против этого, потому что в кои-то веки он понимал Дэма. Дома было не менее скучно одному. А то, что каждый день перестал чем-то отличаться от другого, ещё больше угнетало. — Мы же дома видимся, — удивленно произнёс Тэнэ. Он поздно осознал, что нет. Они не видятся. Пока Дэмон просиживается в аудитории, Кениг мирно спит, лишь иногда ворочаясь от порывистых скачков температуры. А когда Келлерман возвращается домой, ему не удаётся застать Тэнэ не спящим и не вспотевшим, не ворочаясь от кошмаров. — И что? — насуплено спросил Дэм, опустив немного голову. На данный момент Тэнэ он напоминал настоящего обиженного ребёнка, предлагающего маме оторваться от работы и поиграть наконец-то с ним в игрушки. — Дэм. Да после всех твоих таблеток я ещё лет пять болеть не буду. Думаю, мне уже намного лучше. Глаза Дэма еще сильнее округлились, когда парень положил руку на его плечо. Он почувствовал, как большой палец чужой руки ласковыми движениями погладил его по плечу. Тэнэ говорил осторожно, не с целью обидеть, и, подвигаясь, сел ближе, копируя позу друга. Но он не соврал, сегодня ему было намного лучше. Кашель не так сильно дер горло, а нос впервые за неделю пропустил через себя воздух. Тэнэ подбирал правильные слова и в какой-то момент с огромной силой впустил в легкие огромное количество воздуха, и Дэмон наконец-то понял — сейчас Тэнэ хочет сказать что-то тяжелое для него. До руки невесомо дотронулась чужая ладонь. По лицу друга расплылся испуг и удивление, но увидев мельком, как Дэм смотрел — с чистым любопытством и добротой, даже без намека на шутку. Как поджимались его губы, от одного вида которых сразу бросает в жар. Как его голубые и до жути красивые глаза трепетали всем видом, что-то кричали, не выходя на прямой контакт, говоря лишь непонятными загадками… Всё замерло. Хотелось смотреть в голубой пожар вечно и чувствовать тепло его руки, которая с такой, черт возьми, нежностью вела пальцами по коже, что у Кенига едет крыша. — Я ценю всё, что ты для меня делаешь. Но… Черт! Просто не думай, что я пытаюсь тебя как-то обидеть. Мне действительно важно и приятно, что ты делаешь. Кениг говорил тише обычного, но для Дэма… В его голове это звучало как очень громкое эхо, бьющее по ушам. Он целенаправленно проигнорировал нехватку воздуха и кружащую голову, как можно сильнее вслушиваясь в надрывный голос, словно он слышит его в последний раз. Он был низким и сиплым, тише некуда. Он был резким, будто ему не предоставило бы усилий порезать Дэмона на кусочки, но в тоже время и мягким, напоминая пушистое перо. Честно, ещё давно, услышав от недружелюбного соседа первое слово, Келлерман представлял его голос отнюдь не так, поэтому думал, что он не совсем шел Тэнэ. Правда, Дэмон поздно понял, что дурак, ведь другого просто-напросто и быть не могло. Тэнэ пару секунд потупил взгляд на лице последнего, не до конца понимая, что именно он ищет. К самому же Дэмону пришло полное осознание, что Тэнэ был прав. Он не маленький, чтобы не позаботиться о себе во время простуды. Это лишь Дэм выставляет его немного не в том свете. Ему не обязательно тереться возле Тэнэ как влюблённая старшеклассница. — Черт, да, ты прав, я… — Келлерман, в который раз касаясь волос на затылке. Но он не договорил, остановился, останавливая за собой все шестеренки в голове. «Какая старшеклассница? Влюблённая?» — выравнивая спину до хруста костей, спросил он у пустоты, в надежде получить ответ и расслабиться, что ему просто послышалось. Никто не ответил. — Я сильно зациклился, — медленно договорили за него полуоткрытые губы. Пока глаза беспрерывно следили за выражением чужого лица, которое после сказанного недоверчиво покосилось, ещё сильнее нагинаясь головой вперёд. — Все нормально? — неуверенно спросил Кениг, стараясь вглядеться, сохранить в воспоминаниях этот взгляд. Что-то в нем изменилось. — Да-да, нормально. Подожди, — закивал Дэм, отворачиваясь. Твою мать, что между ними двумя сейчас произошло? Он расстался с холодной рукой на плече и еле-как дотянулся до тумбочки, зачерпнув себе на прощанье лишь ощущение теплого присутствия, разъедающего плечо, ключицы, опускаясь все ниже, и ниже… «Блять! Келлерман, соберись!» Вещь, которую взял, он аккуратно вложил Тэнэ в немного-дрожащие руки. Отдал неудачно, мимолетно коснувшись чужих пальцев, опаляя свои костяшки. Лицо Тэнэ он не смог прочитать, что, наверное, и делало их такими разными. Кениг прошёлся глазами по рукам, которые чесались и своеобразно подрагивали. В его движениях появилась непонятная Тэнэ напряженность и натянутость. Заметив, как не столь приметно сдвинулись келлерманские брови, Кениг сделал выводы, но вываливать в слух не стал. С ним что-то не то. — Что это? — спросил Тэнэ. Это было несколько тетрадей розовых и желтых оттенков. Покрутив их у себя в руках, Кениг не распознал ни одну из них, так как у себя таких не имелось, а келлерманские записи он видит на лекциях через раз. Однако он такие тоже не носил. Тэнэ мысленно ударил себя по лбу. Тетради же подписанные! Увидев следы синей ручки, глаза быстро прошлись по аккуратному чистому почерку. Казалось, будто обладатель выводил каждую букву, и этим человеком была Кира Эйхман. — Тетради, — коротко ответил Келлерман. Тэнэ метнул на него взгляд исподлобья, значащий явно не чудесные вещи. Дэмон не выдержал, громко прыснув. — Мое завещание. Ладно, шучу. Конспекты там. Всё никак не мог отдать, ведь ты спал, — перебил Дэм мыслительные процессы друга. Келлерман хотел сказать что-то ещё, но его опередил едкий шум перелистывания страниц. Тэнэ пробежался по половине первой попавшейся тетради и поднял недоумённый, нахмуренный взгляд на соседа. — По всей?.. — осторожно начал он, колеблясь закончить предложение. — Теме за неделю, да, — кивнул Дэм, поняв и по обрывку. Тэнэ снова взглянул на конспекты, пытаясь игнорировать надтреснувший келлерманский голос. — У кого ты их спиздил? — недоверчиво начал перебирать и другие тетради он, разгневав этим второго. Кениг не сразу понял, зачем задал этот вопрос, но самая логичная версия была, что он просто хотел поменять атмосферу. — Да почему сразу спиздил?! — вскипятился растерянный Келлерман. Догадавшись, что вышло через чур громко, он понизил голос, пробурчав. — У Киры попросил, блин. Заметив, что на обладательницу писанины Кениг никак не отреагировал, проклятому почему-то стало легче. — Хорошо, я неправильно задал вопрос. Кто у тебя спиздил конспекты, раз уж ты не можешь дать их мне? — уже более в шутливой форме спросил Тэнэ. После вопроса, мышцы лица, наполовину скрытые белыми волосами, смягчились. Глупая улыбка вылезла сама по себе. Отозвавшись, Дэмон хихикнул, глядя на первого как-то виновато. — Ну… я просто не всегда все записываю… — беззаботно пробубнил Дэм, пряча одну из отросших прядей за ухо. Затем он стыдливо опустил голову, лыбясь чему-то своему и почесав затылок, как будто ограбил что-то действительно ценное из банка, но украл он только серьезность Кёнига. «Не всегда» в случае Келлермана означало «вообще нет». Дэм заметил, как бровь Тэнэ пробила потолок. Последний в который раз сложил руки на груди и возмущенно бросил, прищурившись: — Ну ты и гад. Но каким бы гадом он не был, Тэнэ был рад, что обстановка постепенно возвращалась в начальное положение. — И это мне говорит тот человек, который в первый же день учебы расхерачил морду Лорри, — ухмыльнулся Дэм. Тэнэ вопросительно взглянул на соседа по комнате и завис. — Но ты тоже полез прямо за мной, — ответил Тэнэ, его брови нахмурились, а потом он подчеркнул. — И въебал ему даже сильнее меня. Дэм мысленно улыбнулся, насмешливо повторив про себя это «даже». Он в который раз пожал плечами, наблюдая за тем, как Тэнэ встал с кровати, направляясь к столу, чтобы, очевидно, если он правильно понял, положить на него тетради. Не спать же он с ними будет. — Что? — наигранно расстроился он, что Тэнэ не захотел даже проворачиваться на неестественный плач. — Не помню такого… — Ну да, — поддакнул Тэнэ. — А то, что я кому-то врезал, ты, конечно же, помнишь. И с Лавэнэ ты, мол, вообще никакие терки не вёл. — Мы сейчас не о Лавэнэ. А о том, что на слова того придурка ты завёлся первым, — вставил Дэм, поднимая края губ, растягивая таким образом губы в лукавой ухмылке. — Ну, вообще-то… — начал было Тэнэ, открыв рот, дабы возразить. — Ля-ля-ля, — мгновенно закрыл уши Дэмон, лишая Тэнэ возможности сохранить серьёзное лицо, заметив его на удивленное. Удивленное от такой наглости. Хотелось бы все решить другим способом, не совсем правильным, однако Тэнэ просто выдохнул и в своей родной манере процедил, прищурившись: — Ты такой ребёнок, Келлерман, — сказал он и отвернулся, закрывая таким образом спор. Дэмон ухмыльнулся, кивнув, даже не заметив лёгкую улыбку старосты. Закинув на одну из полочек первую попавшуюся розовую тетрадь, Тэнэ чихнул — издал тот самый еле-слышный комичный звук, что, кстати, Дэм вообще посчитал каким-то издевательством, а не чихом. «Ну разве хоть кто-то так делает?» — с нескрываемым возмущением спросил у пустоты он, догадываясь, что, скорее всего, вопрос риторический. Прыснув где-то у себя в мыслях, Дэмон сделал вывод. — «Странно, но мило». Тем не менее ответил он по-другому. — Будь здоров. — Спасибо, — с приоткрытыми глазами ответил Тэнэ, отвернулся от стола и замахал возле лица оставшимися конспектами, избавляясь от пыли. — Твою мать… Когда ты тут в последний раз убирался вообще? Не видишь разве, что пыли задницей жуй? Свободной рукой Тэнэ указал на стол, ничем непримечательный стол. Дэм не встал, как хотелось бы Кенигу, а лишь вытянул шею, пытаясь разглядеть на той несчастной мебели пыль. На что он надеялся с такого расстояния? Без понятия. Но раз уж Кениг жаловался на наличие пыли… Тэнэ хоть и был занудой, но не вруном. —Охуеть, Кениг, пыль. Ну и что? — недоуменно покосился на него Дэмон. Он вроде как ничего такого не сделал, чтобы получить очередную порцию нагоняев от друга за какую-то обычную мелочь. Пыль и пыль. — Что «и что»? Ничего не смущает? Кто потом за тобой будет твои перья убирать? — облокотился Тэнэ о стол, сводя брови к переносице. — Ты мне предлагаешь начать субботник посреди ночи? Ну, извини. — А почему нет? Таблетку в рот и вперёд, — без раздумий пожал плечами Кениг. — Из-за такой мелочи ещё и таблетку пить? Не думаешь, что это уж слишком неэкономно? — спросил Дэм и укоризненно прошелся по стоящему возле стола силуэту. Присутствие Кенига там, непонятно из-за чего, но начинало подбешивать. Словно он там задницу просиживал специально, чтобы Дэмон подошёл и поглядел на эту гребаную пыль. «Да черт бы его побрал!» — чертыхнулся Келлерман, давно забив большой и металический на нагретое место. Рывком спина оторвалась от стены, а ноги твёрдо ступили на пол. Черт бы побрал этого Тэнэ Кенига. — Неэкономно, — передразнил староста, следя за приближающейся фигурой. — Ты их в последнее время вообще не пьёшь. Не обратив особого внимания на смысл сказанных слов, Дэм прошёлся взглядом по столу и полкам. Ну да. Заметно, что пыли немного имеется, но с хрена ли такую трагедию было разводить из-за пустяка? Лучше бы ткнул своим личиком на количество лекарств на столе, которые пришлось покупать для него, их-то тут преимущественно больше, чем той же пыли. Но это же Кениг, он посчитает каждую сраную пылинку. — А? — единственное, что смог выдать келлерманский рот. Сам Дэм прервался за разглядыванием стола и повернулся в сторону Кенига. Последний будто вдохнул в себя побольше воздуха, и Дэмону стало отчего-то не по себе. — Ты не пьёшь по две таблетки, — повторил Тэнэ, но уже громче. Звучало так, словно это было худшим, что могло произойти. Не пить по две таблетки… Это даже звучит отчасти нелепо. — Конечно, не пью. Две — это слишком расходный вариант, — объяснил Дэм, параллельно с этим думая, что было бы неплохо вернутся в постель. Поняв, что доебки с пылью были всего лишь поводом отчитать Келлермана, он поспешил обратно, в уже, наверное, остывшее место. — Нет, Дэмон, ты не понял, — перебил Кениг, вынуждая вышеперечисленного замедлить шаг. — Ты даже по одной не пьёшь. Слова, как будто намазанные мёдом, заставили Дэмона остановиться. Тэнэ хотелось бы видеть его лицо, но вышло лишь рассмотреть чужую крепкую спину, которая после сказанного заметно напряглась, а дыхание участилось. Между двумя самовольно выбранными вариантами, Келлерман выбрал второе — остаться. Первым же являлось просто уйти, не оглядываясь ни в какую сторону, о чем он сразу же пожалел. Дэмон не доверял своему чутью, даже к Кице его было достаточно больше. Он медленно повернулся вполоборота, и только его лицо показалось на общее обозрение, на него обратили внимание два глаза несуществующего цвета, которые пытались если не испепелить, то хотя бы прожечь дырку в области головы. — С чего это? Ему ничего не ответили. Тэнэ неторопливо подошел к правой части стола, взяв баночку, в которой раньше находились витамины, на сегодняшний день заменяемые чудо-таблетками. — Посмотри, — произнёс Тэнэ, подзывая Дэмона ближе указательным пальцем. На втором не было лица, а в этих шагах читалась некая опаска, будто Кениг был весь покрыт колючими иглами. — Я проверял таблетки на прошлой неделе. Судя по количеству, ты за это время не выпил ни одной. Келлерман завис, походя на столб. «Ни одной», — прозвучало в его голове прямо как эхо. Ни одной. Столько ровным счётом было в его голове идей, как развернуть эту ситуацию в другое русло. Сделать так, чтобы Тэнэ потерял память. О сегодняшнем разговоре, вообще обо всем. Дэмон постоянно сидел, то на своём матрасе, который стал для Келлермана роднее, чем собственная постель. То на кровати, путаясь где-то в ногах спящего Тэнэ. Чужие конечности Дэму не мешали, он спокойно брал наушники и остальную часть дня отдыхал, сидя в телефоне или просто слушая музыку, наблюдая за неподвижной макушкой. Потом Кениг просыпался, что было изредка, как сейчас, и тоже подключался к просматриванию всех полученных сообщений за день. Но лучше бы он продолжал спать, видеть девятый сон, чтобы у него не было возможности заговорить с Келлерманом. «Что вообще стоит на это отвечать?» — спросила одна сторона. «Я не знаю!» — ответила вторая, разъедая хозяину барабанные перепонки. Впервые юноша не знал, что будет правильнее. Признаться, что да — он боится? Признаться, что он боится таблеток, как бы смешно это не звучало? Что его пугает будущее, и что дефицит таблеток приведёт к ужасным последствиям? Что нехватка заденет не только его, но и Тэнэ? Как это сказать? Сказать, что на внутренней стороне щек с каждым разом появляется все больше незначительных ранок, которые собственноручно оставляет он сам. Сказать, что даже не принятие пилюль не упрощает Дэмону жизнь, а только сильнее вбивает в голову слово «обуза». Дэмон даже спросить не может, сколько им ещё так жить. Какое точное количество Тэнэ хранит, что самому Келлерману не дано знать? Не может, потому что боится. Просто боится услышать изрядно, до боли в дёснах крошечное число. Дэмон все ещё помнит, как сказал Тэнэ, что ему легче, что эта тема тревожит его чуточку меньше. Тогда он сказал отчасти чистую правду, прижимаясь к холодному, приятному телу, обладатель которого твёрдо верил, что все будет хорошо. Было действительно проще, пока щека не отлипла от прохладной, намокшей от соленых слез одежды. Пока слегка поднявшиеся чёрные волосы не перестали путаться в собственных — до ужаса белых и уродливых. Не соврав в тот момент, Дэмон все равно без сомнений был уверен: скажи он хоть ещё одно слово, напоминающее «таблетки», он даёт блядское слово — разрыдается на первом же слоге. А если и нет, его выдаст надтреснувший голос. — Я хочу есть, — сухо крякнул Дэм куда-то в пустую комнату, и поспешил удалиться, чуть ли не срываясь на бег. У Тэнэ были готовы вылезти глаза оттого, насколько несдержанными были движения друга. Впрочем, Дэмон не заметил. Разум вопил, что нужно быстрее уйти, а перед собой виднелась только дверь. Он ругнулся на самого себя, но уже было поздно что-то менять. Как обычно, все пошло через одно место, а Тэнэ расслышал то, что меньше всего было бы тут уместно. — Дэм, стой, — вдруг выпалил Кениг, вытягивая руки вперёд. Когда прозвучали эти слова, Дэм даже не понял, как Тэнэ оказался возле него так быстро, при этом схватив его запястье так, что завтра наверняка будут виднеться следы подушечек. Дэмон остановился, вздрогнув. — Что происходит? Келлерман не торопясь повернул голову в сторону Тэнэ, этому движению не хватало только стандартного дверного скрипения. — Ничего вроде бы не происходит, — криво ответил Келлерман, смотря на друга. Да, Дэмонтаниэль Келлерман — красивый, богатый парень, но только он не учёл, что язык — его главный враг. И вместо того, чтобы выдавить из себя хоть что-то предложенное самим же Дэмом. Да хоть то же самое «забей», ужасное «это тебя не касается», «не знаю, не хочу». Да если бы он просто промолчал, не было бы все настолько ужасно! — Блять, Дэм, прекращай! — громко перебил Тэнэ. Он не поверил, сжав на тон темнее запястье немного крепче. Но сколько бы Дэм не смотрел, он не мог развидеть в чуждых глазах хоть каплю презрения. Они были печальными, выражали беспокойство, бегали как тараканы, затрагивая каждый угол чужого лица… и больше ничего. — Ничего объяснить не хочешь? — А что тут объяснять? Просто не было необходимости, — напряжённо ответил Дэмон и посмотрел по сторонам, лишь бы не в самую глубину чёрных зрачков. — Ты в этом хоть сам уверен? — чуть ли не шёпотом вопросил Тэнэ, погрузив комнату в полную тишину. В поисках каких-либо целесообразных слов Дэмон не нарыл ничего. В углах его разума висела лишь паутина. Слава богу, что без пауков. Дэм прикусил язык, на ум ничего не лезло. — Тэнэ, пусти, — проигнорировав вопрос, попросил он, слабо дёрнув рукой и прикусив губу. Меньшее, что он хотел — вырываться из хватки силой. Напряга в комнате нагоняла обороты, и быть Келлерману без царя в голове уже не выходило. — Почему ты так боишься таблеток? — сделав голос тверже и следя за бегающими из стороны в сторону голубыми глазами, спросил Тэнэ. Одно слово заставило Келлермана встрепенуться. Он открыл было рот в попытке опровергнуть это, но обнаружил одну вещь. Ему в который раз нечего сказать. — Что? С чего ты вообще взял? — снова спросил он, как будто Тэнэ не мог разглядеть, что у Дэмона все написано на лбу. Увы, Кениг не настолько плохо видит. — Ты думаешь, я просто так сказал тебе за них? Келлерман, я не дурак. Я же вижу, что что-то происходит. — Например? — Ты знаешь. — Не знаю, — отрезал Дэм, а после стиснул зубы за свою грубость, но никакой реакции не последовало. Было ощущение, что Тэнэ попросту все прослушал, коим это не являлось. Келлерман раздраженно вскинул свободную руку. — Тебе что, так интересно знать, черт возьми? — Представь себе, да! — незамедлительно последовал ответ. Было заметно, что сказанные слова Тэнэ задели, но упёртость взяла над ним верх. — Почему ты их не принимаешь? — Я не хочу их пить, — повысил голос Дэм. — Если ты не хочешь пить по две таблетки, это не значит, что нужно отказываться от них полностью! — почти что вскрикнул Тэнэ, повторяя Дэма, отчего последний вскинул брови — эта тема действительно сильно беспокоила Кенига, а если что-то беспокоило Тэнэ, ныло под ложечкой ни у него одного. — Но это тоже не значит, что мне нужно давать таблетки каждые пять минут! — пытался выдавить из себя хоть что-то Дэм. Тэнэ снова выставил свою способность на показ. Вложив в голос всю нежность, которая была на свете, он ослабил хватку. Ощущая на себе вспотевшую чужую кожу, он спросил: — Дэм, что не так с ними? Снова побочки были какие-то или что? Дэмон потупил взгляд, проморгав ровно три раза. — Да все нормально, — стушевало отмахнулся он, и пытая удачу, снова дернул запечатанной рукой. Наблюдая, как на почти что белых руках вены выступили сильнее, Дэм тяжело сглотнул слюну. — Так если бы было все нормально, то ты бы, сука, наверное, не уходил бы от этой темы? — истерически вырвалось у Тэнэ, что у Дэмона полезли глаза на лоб. Он дёрнулся, но это не помешало ему задержать взгляд на задранных бровях и сжатых губах, так же как и воскликнуть: — Я просто не хочу их пить! — Дэмон повторил это уже настойчивее. — Но ты же знаешь, что это для тебя опасно… — пробубнел Тэнэ, сменяя голос до невозможности на тихий. — Не так опасно как для тебя! — тоже сорвался Дэмон, не дав тому договорить. Лицо приобрело пятьдесят оттенков красного, и кажется, что не хватало только пары из ушей, чтобы Келлерман точно походил под описание чайника с бурлящей внутри водой, который противно свистит при закипании. — Тебе эти таблетки жизни стоят, а я!.. Келлерман замолк, стоя как истукан с открытым ртом. А что он? — Я понимаю, но как мне тебе объяснить, что это ничего не меняет, Дэмон? — устало потёр Тэнэ глаза. Было видно, что разговор со стеной начинал ему надоедать, пришло время заканчивать. Кениг смягчил взгляд и сделал глубокий про себя вдох. — Я переживаю. — Ты точно переживаешь или просто доебываешься с ничего? — рвано отчеканил Дэм, в конечный раз дергая рукой, высвобождаясь из наручников. Тэнэ замер. Скривив губы, его взгляд стал тяжёлым, наполнился обидой, с трудом держа его ровным вообще. Подрагивающие пальцы сразу же отлипли от чужого запястья, давая Дэмону возможность удивиться, насколько легко это было сделано с учетом того, какую не слабую хватку имел другой. Изящная рука повисла в воздухе и больше не пыталась сохранить на подушечках пальцев тепло. — Да пошёл ты, — глухо произнёс Тэнэ, легко позволяя второму наконец-то уйти. Он быстро нашёл взглядом свой телефон, мигом схватился и открыл дверь, в попытках уйти. Его напряженный взгляд продолжал рассматривать Дэмона как бельмо в глазу, но за этим всем скрывалась простая обида. Но тело не забудет. Не забудет ни одного касания, и даже не два. Не забудет, как у обеих все еще разъедало запястье и ладонь. Дэм отвернулся и опустил голову, чтобы не видеть. Не видеть перед собой распахнутую дверь и ступающего через неё человека. Вина с каждой секундой поглощала его все сильнее, вбивая Келлермана к полу без возможности ступить и шагу. Он снова наговорил лишнего, но самой главной причиной беспокойства и ненависти к себе было не это. Он что, так и будет просто стоять и дальше обижаться прямо как маленький ребёнок? Кто ещё в самом начале первым затирал за доверие? Кто тогда сказал «я ему доверяю»? После всего сказанного он попросту не мог пустить его за пределы их комнаты. Он так не мог, а тем более с Тэнэ. Вспоминая о небольшом при себе запасе времени, Дэмон быстро и усмирено выдохнул, убеждая себя успокоиться и начать что-то делать. Извиниться или же для начала… Остановить его. —Слушай, — резво повернулся Дэмон без всякой плана, но пытаясь продумать слова по дороге. В голове все скакало, мысли устраивали бушующее торнадо. Он приоткрыл рот, но даже банальное «прости» в глотку не лезло, ведь услышал, как хриплый голос, слился с его и сказал тоже самое. Тэнэ, стоящий в дверном проёме, отражал взгляд Дэма, а сам Дэм изумился и стушевался сильнее. — А… извини. Давай ты первый, — скомкано сказал Тэнэ, разрушая всю тишину, после чего Дэм ощутил на своих щеках тепло и еле-заметное покалывание в области груди. Почему-то неловко. До Дэма не сразу дошли сказанные слова, и в ответ Тэнэ получил лишь молчание, но остался ждать, наблюдая, как Келлерман несколько секунд просто фокусировал взгляд на пустоте. Было видно, что представлял он у себя в голове все это совершенно не так, вообще даже не обдумывая такой вариант. — Ч-черт… Нет. Давай ты, я тебя перебил, — покачав быстро головой, отмахнулся он. Мысленно он уже ударил себя по лбу. Господи, что он творит? — Извини. Реально извини. Знаю, что не должен упрекать тебя в чем-то. И… да, если ты не хочешь пить таблетки, ты не обязан,— сказал Тэнэ, действительно пытаясь не заикаться и держать голос ровно. — Это не то, за чем я должен следить, а потом пихать их тебе в рот насильно. — Не стоит… — хотел было Дэм промямлить предложение целиком, но ему не удалось. Тэнэ, кажется, пропустил келлерманские попытки мимо ушей, продолжая всё говорить и говорить. — Я правда не хотел, чтобы ты чувствовал себя неудобно из-за меня, — закончил он, скидывая с души огромный камень. Тэнэ замолчал, обдумал свои слова, сосредоточенно нахмурившись, а после подскочил. — Черт, прости ещё раз, — снова перебил он, срывая очередную заусеницу до крови. Волнение сжирало Тэнэ, не щадя ничего, что в принципе существовало. Дэм это понимал как никто другой. Он хотел спросить, за что тот извиняется, но не успел и снова услышал хриплый голос, обладатель которого, кажется, пришёл к какому-то выводу. — Ты боишься, что таблетки закончатся? Вопрос больше походил на утверждение и, скорее всего, таковым и являлся. Дэмон изумился от такого точного попадания и нервно закусил нижнюю губу. Не ожидал он ни слов, сказанных Кенигом только что, ни такой нежности в голосе. Вот гад, прочитал прямо как книгу. Дэм вернулся и сел на кровать, когда краем глаза заметил, что голова начала кружиться. Он запустил руку в волосы, опять же подмечая то, насколько те были белоснежными. — Я боюсь, что таблетки закончатся, — на одном выдохе повторил он, подтверждая не свою теорию, будто это один из самых сокровенных секретов и никто не должен был о нем знать. Тэнэ в курсе, и Дэм знал, что уже не в первый раз ему приходилось говорить и щекотать эту неприятную тему, но почему-то все-равно эти слова давались сейчас тяжелее всего. — И ты боишься, что это как-то повлияет на твоё проклятие? — снова спросил Кениг, подытожив и угадывая все без слов. Сложилось ощущение, что Тэнэ умел лишь взглядом залезть человеку внутрь и прочитать буквально все, что таковым и являлось. Дэмон опять дёргано выдохнул перед тем как ответить. Тело само собой расслабилось, когда Тэнэ ступил обратно и сел рядом с ним, с неподдельным интересом стараясь аккуратно заглянуть в голубые глаза. «Я не хочу быть обузой», — сказал Дэмон. Однако Келлерман не принял к сведению, что Тэнэ читать мысли не умел — ни один мускул на его лице не дрогнул. — Сказать честно, очень, — открыл рот Дэм, удерживая ровный, обычный голос даже с сухостью во рту. Он перестал мучать волосы и извиняюще посмотрел на Тэнэ. — Это ты меня прости. Я не хотел тебя чем-то обидеть. Я завёлся как дурак, потому что просто не хотел, балбес, казаться слабым перед тобой, — Тэнэ непонимающе склонил голову в сторону. Его лицо только и драло горло вопросом «почему». Дэмон засомневался, стоит ли на это отвечать, но откинул эти мысли, пряча их глубоко в карман. — У тебя и так куча проблем, а я… испугался, что добавляю тебе новых. Келлерман прикусил язык, а потом, умоляюще вглядываясь в такое родное лицо, добавил: — Прошу, только не извиняйся за мое сраное поведение. — Все в порядке, — Тэнэ понимающе кивнул, даже немного улыбаясь. Не задумываясь, на свет показалась ответная улыбка, до ужаса глупая. Можно было выдохнуть. Дэмон смог. Мельком он кинул взор на бледные руки. Свои Дэм нервно сжал в кулаки до отпечатков ногтей на коже. Пока храбрость оставалась при нем, он аккуратно, не имея почти никакого веса, дотронулся до кончиков пальцев Кенига, ожидая какой-то реакции. Тэнэ замер на пару секунд, скрыв свой взгляд за ресницами и уперевшись взглядом в пальцы, которые ползли, скользили как на льду по его руке не останавливаясь, цепляя все ранки возле ногтей, выпирающие вены, а после и крошечные не зажившие шрамы и рубцы, образовавшиеся по вине не щадящего солнца. После такого заметных изменений опять же не было. Келлерману, может быть, и показалось, но отрицать он тоже не мог, что в лице Кенига что-то изменилось. Взгляд стал более мягким и хрупким, в глазах появился необъяснимый блеск, а на щеках расплылся еле-видный румянец. И больше Тэнэ не делал ничего. Два чёрных зрачка уперлись точно в душу, как будто пытались докричаться, что, черта с два, он даёт своё полное позволение на то, что сейчас творится, и Дэмон безмятежно может счесть это за разрешение. Тэнэ опустил взгляд, что повторил и он сам. Больше они не смотрели друг на друга, оба боялись, что если хоть боковым зрением увидят чужие губы, все закончится. Подвижная рука не спеша добралась почти до уровня локтя, приятно щекоча кожу, на которой все ещё были заметны последствия того, как она трескалась под палящим солнцем. Дэм бы очень хотел, чтоб все раны на старосте затянулись волшебным образом. Даже если бы для этого пришлось верить в чудеса и сказки, Дэмон бы поверил. Он неумышленно вздрогнул кончиками пальцев, когда почувствовал заметные мурашки, распространяющийся с невероятной скоростью по чужому телу, и… не выдержал. Схватив не сильно за локоть, Дэм потянул Тэнэ вниз, всем своим весом вынуждая тело плюхнуться на него самого. Его руки, до чертиков тёплые, накрыли чуждые плечи, отчего-то еле-заметно подрагивающие. Пальцы с лаской и почти не касаясь обхватили чужое тело, боясь спугнуть или повредить. Создавая что-то похожее на щит от несуществующего зла. Это же нормально, да? — Не говори ничего, — быстро произнёс он, страшась услышать от болеющего хоть один лишний вздох, который будет означать конец. Он не знал, какое на данный момент Тэнэ носил на себе лицо, но, наверное, и не хотел знать. Он хорошо слышал стук его сердца, и чувствовал, как его грудь поднималась и опускалась. Келлерманское тело само по себе решило отличиться крошечными, успокаивающими покачиваниями. Только он так и не понял, успокаивал он себя ими или же Кенига. Из легких вырвался оборванный, такой облегчённый выдох, когда Дэм почувствовал, как по его спине прогулялись ладони старосты, задев таким образом позвоночник. По коже пробежали мурашки, когда Тэнэ заметно осмелел и прошёлся по грудному отделу, не специально задевая поясницу, но при этом вкладывая в свои касания намного больше уверенности. Дэм даже не хотел вспоминать, как так вышло, что Тэнэ оказался на его коленях, умиротворенно закрывая глаза и довольствуясь от нежных поглаживаний руками, которые зарывались глубоко в смоляные пряди и пахли вдобавок чем-то вкусным. Но и забыть это Дэмон уже не мог, так же, как и хотеть, чтобы забыл. Неприятный скрежет из окон не давал особо задуматься о своём. Огромные капли дождя грозно стучали по подоконнику, не оставляя и сухого места. Тэнэ мимоходом взглянул на свои руки, которые когда-то были полностью замотаны в перевязочном материале из-за аллергии, оставившей после себя только маленькие еле заметные царапинки, которые в скором времени тоже должны будут пройти. Парень до сих пор не мог привыкнуть к тому, что конечности не дышали бинтом. Келлерман беспричинно закопошился, отчего Тэнэ непонимающе замолк и не смог продолжить работу мыслей, так же как и спросить, что случилось. Взгляд Дэмона метался по всей макушке старосты, будто на самой его верхушке ласточка соорудила гнездо. Тэнэ слишком зациклился над тем, куда же был направлен чужой взор, что вздрогнул от дальнейших действий. До его лба дотронулась такая же горячая ладонь как он сам, на что Кениг не смог больше ничего сделать, кроме как молчать и ждать каких-нибудь ещё неожиданных вещей от ее обладателя. Прошло всего три секунды, но лицо Келлерман было настолько сосредоточенным, что Тэнэ сбился со счёта, кидая взгляд с одного зрачка на другой. Пауза затянулась. Было слышно лишь то, как ливень за окном бил по крыше, как раз из-за которого вся дрянь и началась. Именно из-за ливня Тэнэ соблюдал постельный режим. И именно из-за ливня Тэнэ приходилось прижиматься каждым куском тела к Келлерману. Интересно, насколько мягкие у него волосы? Руки действительно ли такие же тёплые, какими ощущаются при мимолётных касаниях головы? А глаза… ещё с рождения были такими? Что же насчёт проклятия? С какого момента для Дэма белые пряди стали такой же частью его жизни? — Высокая все ещё, зараза. Я забыл проверить, — пояснил Дэм, наконец-то ответив. Новость не принесла ему никакой радости, да и ни капли не удивила. Тэнэ решил же, что будет лучше промолчать, поэтому ничего не ответил. Он мог поклясться, что и самому себе температуру можно было измерить, но с какой стати он вообще должен быть озадаченный этим? Это же Дэмон Келлерман, который не знает других способов, кроме как сделать все самому. Например, та же ситуация с машиной, где Дэм обращался с ним так, будто садил ребёнка в детское кресло. Тэнэ, конечно, даже не отрицал, ведь тогда на такую выходку он никак реагировал. Пробормотал лишь неуверенное «спасибо», что совсем не отличало его от младенца с совершенно маленьким словарным запасом. Придя в себя, Тэнэ вздохнул, пытаясь стереть с себя всю красноту щёк. Он также мог поклясться, что расплавится прямо здесь и сейчас. — Чего ты так резко-то? — вопросил он, уже не обращая внимания на чрезмерное пылание где-то в области груди и ушей. Тэнэ уже считал это некой традицией за этот недолгий промежуток времени лежания в постели. Но даже так Кениг каждый раз пугался этих прикосновений как в первый раз. Он также поставил галочку, что проклятый является человеком сначала думающим, а уже потом действующим, да ещё и невыносимо тактильным. — Привычка, — беззаботно пожал Келлерман плечами, отворачивая голову. Вдруг он застыл, остановился, посмотрев так, будто видит всё, что находится через стену, как будто забыл о чем-то. О невыключенном утюге, например. Дэмон вернул взгляд, только уже немного растерянный. — Не переживай, — предупредил его Тэнэ, немного сбито поглядывая на покрасневшего Келлермана. Он заметил, что взгляд Келлермана быстро мазнул по его устроившимся на животе рукам. Быстро глянул ему в глаза, а потом его взор опустился куда-то чуток ниже, после чего Дэм неловко отвернулся. Тэнэ не понял, куда тот смотрел. Ему не удалось заметить, что Дэм нагло впечатался взглядом в его губы, которые стали светлее на тон из-за простуды. — Я беспокоюсь, — рвано, но на одном выдохе выдал Келлерман, разрывая все молчание в клочья. Скорее всего, он повторяет эту фразу сегодня раз десятый точно, но почему-то боясь получить ответную реакцию. Ощущалась она на вкус до предела сладкой, что язык плавился. Уши после неё пульсировали, принимали на уровне тяжёлого рока, и домолвить вслух Дэмон попросту не мог. «За тебя», — договорили за него глаза, поэтому Дэмон и малейшего представления не имел, было ли со стороны тоже все настолько очевидно? Но сердце подсказывало, крича лоб о лоб и разрывая грудную клетку, что Тэнэ понял всё. Он тупо моргнул. И только через несколько секунд Кениг хмыкнул и его губы растянулись в не самой приятной улыбке, но, как бы там не было, она не была злой и не желала оставить след обиды на соседе по комнате. Келлермана это не оттолкнуло. Наоборот — серо-карие глаза игриво улыбались. В то время, как улыбка уже давно пропала с лица парня. Они выдавали все, что находилось у Кенига на душе, параллельно с этим гипнотизируя, чтобы желание отвести взгляд напрочь пропало, как и желание держать себя в руках. — Я знаю, — все-таки ответил Тэнэ, не излучая какой-то определённой эмоции. Его тонкие пальцы схватились за келлерманское запястье, нежно ползя в гору, уже касаясь выпирающих костяшек. Этой же рукой Дэмон проводил по лицу друга, по едва-заметным, уже зажившим трещинам на лице друга, но был остановлен рукой на тон светлее его. Тэнэ заметно почувствовал смелость, не замечая особой реакции от Дэма — парень лишь похлопал длинными белыми ресницами и как по приказу перестал трепать чужие волосы, так же как и дышать. Как верный пёс, ожидал дальнейших действий со стороны Кенига, на что второй решил ответить легким поглаживанием, щекоча тыльную сторону ладони, также пытаясь унять тупую дрожь на самих кончиках пальцев. — Но ты не должен беспокоиться обо мне. Это глупо. И Дэмон искреннее хотел бы знать, почему. По таким расчетам можно было назвать здесь глупым всё. Их комнату, вещи, и всю уже нескрываемую тактильность, которая за такой короткий срок стала чем-то до жути родным. Если беспокоиться о нем считалось глупым, то Дэмон был настоящим дураком. — Почему глупо? — наконец-то спросил он. Тэнэ перестал двигаться, мазнул по притягательным чертам лица и только уже после недолгой паузы ответил: — Не знаю. Дэмон не стал докапываться. Протянув в тишине от силы ещё примерно минут пять, он подал голос. Дэмон жаловался на свои выходные, которые даже язык не поворачивался так назвать, а Тэнэ слушал, из-за внезапно надвигающейся жары не до конца улавливая нить монолога, и не успевая следить за тем, как Дэм перепрыгивал с темы на тему. Каким-то образом ему довелось затронуть момент того, что дополнительные занятия по физкультуре оказались полной шляпой, как и в принципе вся физ-ра, на что Тэнэ поучительно ему ответил: «А я же говорил». Дэм лишь закатил глаза, но на этом они не остановились. — Ну ничего. Вот оклемаюсь завтра, пойду в универ… — мечтательно произнёс Кениг, однако предложение больше походило на какой-то факт. Пораженный Дэмон покосил взгляд на вышеперечисленного, вспоминая, как касался его раскалённого лба. — Ого, — с каким-то недоверием пробубнил он. — По тонкому льду ходишь, Кениг. — Я даже быстрее тебя на физ-ре буду, — выдал второй, говоря это с некой надменностью. — И ты с треском провалился на самое дно, — закончил Дэм и заправил его челку за уши, но Тэнэ, видимо, этого и не заметил. Не совсем ясно как, но Кенигу удалось сложить руки на груди даже в таком положении. — Слишком уж ты самоуверен, — процедил он, проходясь прищуренными глазами по лицу другого снизу вверх. — Нет, я просто знаю, что я быстрее, — самоуверенно сказал Дэм. — Это единственное, чем ты можешь здесь гордиться, — хмыкнул Тэнэ, мужественно держась, чтобы не издать хоть один гадкий смешок, уперевшись в сплющенное, чем что лимон, лицо проклятого. — Эй! — Келлерман несмело толкнул его, абы не задеть рёбра, где одно из них было сломанным. — Я выше. И старше. — Я умнее — у меня оценки лучше, — прервал его Тэнэ. — Оценки не показатель, — возмутился Дэмон. — Ну-ну. А рост, конечно же, Дэм. — Тэнэ негодовало закатил, сдув с себя одну из прядей волос, которые по ошибке упали ему на лицо, пока Дэм все также продолжал изучать чужую структуру волос. — А с чего, интересно, выводы, что ты у нас старше? Келлерман застыл, но быстро придумал ответ, выкрутившись. — А что, хочешь сказать, что ты? — ухмыляясь, поинтересовался он, до последнего надеясь, что Кениг родился позже седьмого декабря. Или же его именины уже прошли. «Гаденыш», — пронеслось у Тэнэ в голове, и он быстро прикусил язык, чтобы не выдать этого вслух. — Паспорт показать, может? — насмешливо спросил он, вглядываясь в поднятые трещинки губ. — Ну-ну, — передразнил Дэм, повторяя манеру речи Тэнэ в точности и неторопливо наматывая себе на палец одну из темных не своих прядок. Словно снег на голову, он почувствовал даже через футболку, как за его рёбра схватились. — Эй, что ты… Ай! Дэм ещё несколько раз плюнул в пустоту бранью, не закрывая рта ни на секунду, а когда руки Тэнэ немного ослабили хватку, его рот набрал в лёгкие побольше воздуха и инстинктивно открылся: — Ха, ну да. Кроме хороших оценок ты только щипаться и умеешь… Ай! Да хватит! Тэнэ отстал, а потом хихикнул, скрывая обворожительную улыбку от Келлермана ладонью. Его одарили угрюмым взглядом. — Смешно тебе, вижу, — начал кривляться Дэмон, склонив голову на бок. Он старался сохранить серьезное лицо, пока Тэнэ не посмотрел на него умоляюще и не издал громкий смешок. Не выдержав и уже во всю лыбясь, Дэмон ответил. — Я тебя ненавижу. Его взгляд замер, останавливаясь за разглядыванием своих лёгких пижамных штанов, а вместе с ними и человека, покоившегося на его коленях. Что-то не давало ему покоя. И это даже не то, в каком положении они оба находились. А когда у Тэнэ день рождение? Он даже никогда об этом не думал. И выглядело, скорее, смешно, чем удивительно. Ведь он знает, сколько добавлять ложек сахара ему в чай. Он знает его планы на ближайшую неделю, его предпочтения к еде, хоть и было там что знать, ведь засунешь ему в рот хоть самые не сочетаемые продукты, которые были на этом белом свете, Тэнэ даже глазом не моргнёт. Он знает почти каждое его движение, значит оно что-то хорошее или плохое. Но не знал его дня рождения. — А когда у тебя… — когда Тэнэ успокоился, решился спросить Дэмон, как и беспричинно замолчать. В голове у него пронеслись мысли о том, что такой вопрос скорее всего будет здесь не сильно уместен. Тэнэ вопросил глазами, выражая искреннюю внимательность, и ответить ему «ничего» было бы ещё ужасней. — А когда у тебя день рождение? — Э-э… Тэнэ сложил руки на груди, думая, как лучше преподнести это. Пару секунд молчания прекратились и Дэм услышал ответ. — Я его не праздную, поэтому… — Просто скажи! — воскликнул Дэм, напугав этим Кенига. В свою очередь, Тэнэ еле-заметно вздохнул и неторопливо ответил: — Шестого декабря. А что? — Никто не ответил. Келлерман молчал и, кажется, смотрел совсем не на него. Тэнэ почувствовал, как чужие руки остановились и больше не водили бесконечные круги по его макушке. Подождав немного и поняв, что Дэм ему ничего не скажет, задал другой вопрос. — А у тебя когда? Взгляд Келлермана был нечитаем. Он застыл вместе с рукой, плавающей в чужое купе волос, и впервые не знал, что на такое отвечать. Забавно вышло. Он совсем не думал, что будет радоваться какой-то дате. В абсолютно любом числе, любом месяце Дэм не нашёл бы в себе каких-то определенных эмоций. Эта бы дата просто попала в копилку к остальным таким же, и Келлерман всего навсего записал бы ее на подкорке мозга. Но Тэнэ сделал ему поблажку, в этом случае и запоминать ничего не надо было. Кипела злость, то что Келлерман не додумался спросить об этом раньше. А ещё грызла простая детская обида, что Тэнэ всего на день, но старше его! Все, что Дэмон смог сделать — почти неуловимо поднять края губ и переспросить: — Подожди, в смысле? Серьезно? Тэнэ поднял бровь, действительно не понимая, к чему тот ведёт. Дэма отчего-то переполняли неописуемые эмоции, и ему бы хотелось знать, причиной этому служила простая дата дня рождения? — Ты думаешь, я сейчас вру? — спросил он, наблюдая за тем, как уголки чуждых губ медленно поползли в гору. Дэм честно старался подавлять желание засмеяться. Ошеломлённая, до безумия искренняя и ласковая улыбка стала ещё шире. Пальцы ещё раз прошлись по темной макушке, что не ушло от внимания Кенига. Дэмон немного наклонился, чтобы Тэнэ слышал его максимально четко. Вполголоса, слова, которые съедались, вышли на одном выдохе, неконтролируемо переходя на шёпот: — Забавно выходит, что я седьмого.