Новый Эдем

Вечер широкой кистью окрасил небо в нежные сиреневые цвета, и на этом темнеющем полотне россыпью горели скопления ярких звёзд. Несколько облаков медленно плыли в сторону запада, растягиваясь, как большие мазки придирчивого художника. Хизер рассматривала небосвод, отмечая, что сегодня он был особенно прекрасен. Может, это был какой-то знак свыше, что она всё делала правильно, решив пригласить Дерена на свидание. В это время большой парк вокруг университета Волт-Тек, а ныне — военного училища, был совсем нелюбим, поэтому одна из лавочек, стоявшая позади основного корпуса среди зелёных кустов кипариса и последних осенних цветов, оказалась отличным местом, чтобы провести немного времени наедине. Кажется, когда-то Дерен рассказывал о довоенных фильмах, которые показывали в Убежище 101: как пары собирались на пикники, чтобы посвятить время лишь друг другу… Отчасти лейтенант чувствовала себя обязанной парню: она хотела сделать для него что-то столь же романтичное, какое устраивал он. На скамейке рядом с сидевшей Хизер лежал небольшой синий охладитель, в котором были две бутылки ядер-колы и пара свежих сендвичей, купленных по пути в местном дайнере. Не самый роскошный ужин, но было что-то и в подобной простоте. Наконец, вдали показался знакомый силуэт человека, чьи светлые волосы слегка трепал прохладный ветер. Дерен словно бы сразу заметил её, будто знал, что искать следует в самом неприметном месте. — Привет, — Форд наклонился, поцеловав Хизер в губы, а после устроился по другую сторону охладителя. Он старался не показывать, что немного волнуется: все-таки Хизер никогда сама не приглашала его на свидание, и это будоражило ему кровь, как незрелому мальчишке. Это все было очень непохоже на лейтенанта, и Форд просто замер, позволяя ей вести в этой игре. — Здесь красиво, — он обвел взглядом неровную линию домов, чьи темнеющие крыши были вровень с университетским парком, которой раскинулся на возвышенности. — Это самое тихо место в Моргантауне… Тут нам никто не помешает, — негромко сказала Хизер, чувствуя лёгкий трепет. Она с детства привыкла делать всё идеально, и начинала переживать, если не была уверена в успехе заранее… а свидания определенно не были чем-то, в чём она преуспевала. Но больше всего её волновало не это. На самом деле она хотела признаться Дерену в том, что ждала ребёнка, и это заставляло её пальцы подрагивать, а плечи — периодически дёргаться. Всё-таки подобные новости сообщаешь на каждый день… поэтому она хотела оттянуть момент и сначала просто попытаться насладиться вечером. — Я купила сендвичи и ядер-колу… Всё как в тех фильмах, о которых ты рассказывал, да? Что-то сжалось и зазвенело в той части груди, где билось сердце Дерена. Хизер и правда слушала его пустой треп о тех глупых мелодрамах. Черт возьми, да ни одна из тех девиц его юности, что соколом цеплялись в его руку, даже близко не были так красивы, как девушка, что пыталась воссоздать для него романтическое довоенное свидание. — Умираю с голоду, — улыбнулся он, чувствуя как прохладный ветер шевелит кончики волос и стараясь не показывать смущение на лице. Достав из охладителя два сендвича с ветчиной, один она передала парню. Пусть это и не те блюда, которые Дерен мог подать на стол, но всё же что-то лучше, чем армейские пайки. Откусив немного, Хизер вновь посмотрела на небо, медленно перетекающее в более тёмные цвета, на фоне которых звёзды казались необычайно большими и яркими, а худой полумесяц затмевал их всех, виднеясь над силуэтами крыш домов впереди. Стоило начать с чего-то разговор… Вот только лейтенант была не лучшим собеседником, особенно когда волновалась из-за предстоящих к рассказу новостей. Медленно вдохнув, она коротко глянула на Дерена. — Я ведь так тебе и не сказала. Тот день, когда ты пришёл ко мне в военной форме… — начала она, говоря негромким и ровным тоном. Свежая ветчина, сыр, соус, лист салата — вроде бы совершенно обычный бутерброд казался Дерену необычайным деликатесом, хотя в любой день он наверняка раскритиковал бы его. Наслаждаясь ужином, он положил руку на спинку скамьи и тронул кончиками пальцев плечо Хизер в знак поддержки, потому что даже на расстоянии ощущал, что она нервничает. — Знаешь, всего полвека назад Анклав никого со стороны к себе не принимал… В Калифорнии, я имею ввиду. Ксенофобия и изоляционизм не позволяли видеть во всех остальных людей, будь то жители убежищ или поселенцы с пустошей, — Хизер тяжело вздохнула, вспоминая те старые отчёты, которые порой попадали ей в руки. — И теперь я понимаю, почему Анклав потерпел крах на западе… Они не принимали гениальных учёных, хороших техников или метких стрелков, потому что считали их мутантами. У них не было одного парня, что смог бы спасти нефтяную платформу, как спас Графтонскую плотину. Хизер слабо улыбнулась, посмотрев на Дерена — тот выглядел совсем не как его запечатлели газеты. Он был живой, такой простой и счастливый оттого, что выбрался с ней подальше от армейской суеты. Свет уходящего солнца мягко ложился на его красивое лицо, подчёркивая каждую черту. — В общем, я хочу сказать тебе спасибо. Твой поступок много для меня значит… Ты дал шанс не только Анклаву, но и мне. Дерен старался смотреть на свой подвиг глазами Хизер, правда старался. Если опустить тот момент, что он отчаянно пытался дать взятку чувству вины, то зачем ещё он всё это делал? — Ты говорила, что Анклав хочет искупить грехи своего калифорнийского прошлого, и я тебе верю, — его взгляд неожиданно стал серьезным. Непроницаемым. — Если у Аппалачия есть будущее, то оно будет и у нас, верно? Американская мечта Дерена слабо подняла голову из-под брезента цвета хаки и вновь показала ему картинки возможной жизни с Хизер, слегка обожженные с краев красными лучами лазерных карабинов. В такие моменты образы сияли, как неоновые вывески довоенных баров. — Да, верно, — Хизер отвела взгляд, почувствовав, что снова начинает нервничать. По крайней мере, она действительно хотела верить в их совместное будущее, мирное и тихое, где не придётся сражаться каждый день, гадая, станет ли следующая вражеская пуля для тебя последней. Последние лучи золотистого солнца осветили горизонт, скрываясь за темнеющими силуэтами домов, рассеиваясь между листвы деревьев. Повернувшись к Дерену, девушка поняла, что чем дольше тянет, тем громче стучит её сердце. — …Ты ведь знаешь, что ради тебя я тоже готова на всё, да? — спросила она, припоминая их с Дороти разговор на кухне. Отложив недоеденный сэндвич, Форд развернулся к ней всем корпусом. Глаза ее в тусклом освещении казались черными ямами, на дне которых поблескивали крохотные серебряные звезды уличных фонарей. — Знаю, — заверил он, и через тонкую связующую их нить ощутил электроимпульс, заставивший волоски на затылке настороженно ощетиниться. — Хизер, что-то случилось? Также отложив еду в сторону, лейтенант вздохнула, чувствуя, что в горле встал ком, мешающий выговорить и слово. Она не знала, как начать, и не знала, чего ожидать от Дерена… Вдруг какая-то часть внутри начала волноваться, что несмотря на все свои обещания, он бросит её и уйдёт, пускай сама Хизер в это верить не могла и не хотела. Наконец, нервно сглотнув, девушка заправила прядь волос за ухо. — Дерен, я-... Однако её речь прервал громкий голос из шипящей рации на поясе. — Лейтенант, тревога на базе! Срочно прибудьте в штаб! Вздрогнув, дрожащей рукой Хизер тут же схватила рацию, пальцем зажав кнопку связи. — Что случилось? — Войска Братства перешли в наступление на Моргантаун! Резкий импульс заставил Дерена пружинисто подскочить и вытянуться в струну, еще даже не до конца осознавая случившегося. Свидание было забыто, синий контейнер остался на скамье, как и миллионы вещей, что навеки превратились в декорации времяпрепровождения людей довоенного прошлого. Братство дождалось своего часа. Вязкая черная туча сползла с гор, чтобы поглотить небо, закат, любовь, будущее Вирджинии. — Жду ваших приказов, лейтенант, — отчеканил Форд, уже привычно переключаясь из любовника в солдата. Также резко поднявшись, Хизер мысленно поблагодарила, а затем возненавидела и штаб, и Братство, за то, что всё началось так невовремя. Стиснув зубы, повесив рацию на пояс, девушка повернула голову и взглянула на Дерена, так быстро принявшего вид послушного бойца. «По крайней мере, во время битвы он будет переживать за меня немного меньше», — подумала лейтенант, хмурясь. — Немедленно возвращаемся в лагерь.

***

Уже по происходящему в штабе Хизер легко поняла — дела плохи. Офицеры разных званий метались туда-сюда, диспетчеры одно за другим передавали срочные сообщения разным группам, а старшие по званию во главе с Норманом стояли за столом с проекцией карты местности, куда и подошла лейтенант, коротко отдав честь вышестоящим. — С десяток вражеских винтокрылов перебросили солдат близко к нашей линии обороны, ещё несколько машин приближаются с пулемётами на борту, — продолжала рассказывать сводки женщина в чёрно-бежевой форме, листая бумаги, скрепленные в планшете. — Нам докладывают о том, что почти все враги облачены в комплекты силовой брони довоенного образца, также они вооружены различным энергетическим оружием. — …И это только первая волна, — заключил усатый мужчина с явной сединой на каштановых волосах, напряжённо склонившись над проекцией карты. — Нам стоит ждать подкрепления, сэр? — спросила Хизер, взглянув на ещё более хмурого чем обычно Нормана. Северный пригород Моргантауна так пестрил от красных точек, что рябило в глазах. В висках у Нормана стучали навязчивые молоточки, дублирующие ритм его сердца, и звучащие наперебой голоса подчиненных нисколько не помогали ему сосредоточиться. Полковнику Эттвуду приходилось бывать в жарких спецоперациях в Вирджинии и Столичной Пустоши, но еще никогда мощь Братства Стали не представала перед ним в столь разрушительной форме. Возможно, он размяк за пять спокойных лет, которые провел в битве со своим неудачным браком, а не с плазменной винтовкой в руках. — Подкрепление прибудет так скоро, как это возможно, но на переброску тяжелой техники понадобится несколько дней. Нам необходимо удерживать город до его прибытия. Несколько дней. Несколько дней им нужно быть живым щитом и любой ценой сдерживать наступающие силы противника, даже если эта цена — десятки, сотни жизней. — Нужно срочно организовать эвакуацию гражданских, пока первые линии обороны ещё держатся, — уверенно сказала Хизер, вспоминая про друзей Дерена. Если с ними что-то случится — он никогда себя не простит. — Уже включили систему экстренного оповещения. Всех людей будут перевозить в южные города, — отчитался стоявший рядом лейтенант. — Однако есть подозрение, что первая линия обороны не сможет сдерживать противника достаточно долго. — Нам стоит начать формировать вторую линию обороны в центре города. Поставить снайперов, подготовить имеющиеся единицы тяжёлой техники, поставить отряды за укрепления… — потирая переносицу, задумчиво сказал капитан со светло-русыми прилизанными волосами. — Судя по нашим разведданным, противник задействовал всю свою военную мощь и готов к долгому бою. Однако, наша задача, биться за каждый квартал и максимально осложнить продвижение по улицам. Придется организовать подрыв части мостов и подземных коммуникаций, заминировать улицы и организовать противовоздушную оборону, — добавил Норман. Он выпрямился, посмотрел на присутствующих и медленно выдохнул. — Нужно запросить у командного центра доступ к прямой связи точкой «Браво». Они должны быть приведены в полную боевую готовность, — добавил он, прекрасно зная, что никому этот приказ не понравится. — В случае поражения мы собираемся уничтожить город вместе с вражескими силами? — удивлённо спросила женщина-офицер, и было видно, что не одна она была поражена подобным приказом. Хизер почувствовала, как по спине прошли мурашки. Новая Великая война уже на пороге, и теперь уже задача была не в победе, задача была в том, чтобы не допустить запуск ядерных боеголовок любой ценой. — У нас мало времени на споры. Нужно заняться делом, — отмахнулся один из участников брифинга, капитан, что прекрасно понимал чувства Нормана. — Каждая минута на счету. Думаю, основная задача всем ясна. — Так точно, — ответили хором офицеры. «Дерен, хотя бы сейчас не лезь в самое пекло», взмолилась Хизер, смотря на обилие красных пятен на проекции карты.

***

— Пацаны, а их ведь там просто дохера, — упавшим голосом пролепетал рядовой Энди, вытягивая жилистую шею, чтобы рассмотреть горизонт. За густой стеной хвойных деревьев на севере слабо просматривались огни — мелькнет то тут, то там. Братство старалось двигаться незаметно, но признаки их присутствия просматривались на всю линию севера, сколько хватало глаз. — Дохера, — согласился Форд. — Так что шевелись быстрее, мужик. Сам он выматерился, стиснув зубы. Ему пришлось ставить старую турель в оконном проеме одного из заброшенных зданий в западной восточной части Моргантауна. Резьба на болтах оказалась сорванной, и приходилось буквально вколачивать ее, чтобы увесистый допотопный ствол лазера держался на весу, а не смотрел вниз, как висячий член. От кораллового заката, на который Дерен и Хизер любовались всего час назад, не осталось и следа. Особая непроглядная темень, которая бывает только осенью до первого снега, накрыла Моргантаун, но у города не было сна ни в одном глазу-окне. Над зданиями шумели винтокрылы, грузно разъезжала тяжелая техника, солдаты внизу поспешно сооружали баррикады, чтобы каждый шаг по чужой земле отдавался Братству иглами в пятки. — Я слышал как капрал Клифф говорил, что с «Браво» связались, — не унимался рядовой. — Знаете, что это значит? — Разговорчики! — вышеупомянутый капрал, дежуривший неподалеку, рявкнул так, что Энди вжал голову в плечи. О, Дерен прекрасно знал, что это значит. Хизер рассказывала ему про три шахты с ядерными ракетами, «Браво», «Альфу» и «Гамма», которые как сестры-мойры могли за минуту перерезать жизненные нити всех обитателей Вирджинии, если задействовать их одновременно. Но даже одна северная точка «Браво» на долгие годы обезлюдила бы всю северо-западную часть региона, превратив ее в некое подобие Столичной Пустоши, только полностью вымершую. Если дойдет до того, что командование согласится на такую меру, миру придет конец. Снова. Не в таком разрушительном масштабе, как это было в Великую Войну, но тому, что Аклав пытался построить в Вирджинии — точно. Возившаяся с ещё одной лазерной турелью рядом Эби почти ничего так и не сказала после боя на Графтонской плотине. От прежне весёлого и лёгкого человека не осталось и следа в тот самый момент, когда на её глазах выстрелом лазерной винтовки родная сестра обратилась в прах, буквально. Она почти не слушала разговоры — только приказы капрала, которые тот произносил столь громко, что невозможно было их игнорировать. Провода упорно не хотели подключаться к аккумулятору — руки дрожали в попытке наконец включить питание турели. Уже сейчас в воздухе начало пахнуть чем-то горелым, и Эби пришлось напрячься всем телом, чтобы не дать слезам навернуться на глазах. Не сейчас. Она уже оплакала сестру, тысячу раз обвинила себя в её смерти и тысячу раз скорбела о том, что даже не было тела, которое можно было бы похоронить с честью. — Чёрт… — шёпотом выругалась она, понимая, что руки никак не хотят слушаться. — Хэй, давай помогу, — Дерен наконец-то заставил свою установку работать и метнулся к девушке. Ему знакома была эта дрожь, от которой казалось, что пальцы Эби вибрируют. Его руки оставались спокойными, движения ловкими, а голова ясной, но и в оранжевом цилиндре завалялась всего одна капсула. Он планировал сходить к военному врачу и наконец-то разобраться с этой проблемой в последний день увольнительной, но Братство лишило его законного выходного. Он быстро вставил провода в нужные пазы, и турель ожила и закрутила головой, сопровождая этот процесс приятным стрекотом. Над зданием пролетел винтокрыл, на секунду высветив их бледные испуганные лица, и направился на передовую. — Соберись, — шепотом посоветовал Дерен девушке, поглядывая на капрала Клиффа, который переговаривался с кем-то по рации. — Знаю, тебе хреново, но без тебя наш отряд не справится. Медленно выдохнув, стараясь успокоиться, Эби коротко кивнула. Раньше она не выходила в бой без сестры, и сейчас ощущала себя так, будто бы её саму убили тогда во время сражения за плотину. — Спасибо, Дерен, — сдавленным голосом прошептала инженер, выпрямляясь. Она должна была постараться быть сильной хотя бы ради того, чтобы никого больше из их поредевшего отряда не убили. Ещё одну похоронную церемонию знакомого человека она точно не сможет выдержать. — Я постараюсь… — Мы все рассчитываем на тебя, — Дерен ободряюще похлопал Эби по плечу. Ему казалось, что в середине живота у него завелся черный спрут, который медленно поднимается к горлу, цепляясь холодными липкими щупальцами за ребра и обвиваясь вокруг позвоночника. Он верил, что Буч был достаточно умен, чтобы уже находиться как можно дальше от города вместе с Дороти. Он надеялся, что Хизер не придется выходить на поле боя. Они ничего не успели сказать друг другу перед тем, как обязанности разделили их, и черный спрут сдавливал Дерену ребра, когда он представлял, что последними его словами для девушки станут «Жду ваших приказов, лейтенант». — Суки! Не командование, а хуй и пизда из одного гнезда, — капрал Клифф со всей дури треснул ногой полусгнивший стол и подошел к солдатам, сопя так, что густые усы его угрожающе топорщились. Трое из уцелевшего отряда подравнялись ему навстречу. — Отряд, слушай мой приказ! — рявкнул он, грассируя буквой «р». — Первый и второй отряды объединяются для выполнения важной боевой задачи! Монорельс Моргантауна закрывает обзор военной технике. Нам приказано организовать подрыв эстакады участке над Юниверсити-Коммонс Драйв протяженностью в полмили. Это сложная и опасная миссия, но это необходимо сделать для обеспечения лучшего прострела сил врага. Вопросы? «Всего-то и успеть заложить кучу взрывчатки, пока эта точка не стала одной из самых горячих в Моргантауне», — саркастично хмыкнул про себя Дерен, все чаще задумываясь о том, что же такое важное пыталась сказать ему Хизер.

***

— Мой сын! Вы видели моего сына? Такой светловолосый мальчик, видели? — какой-то мужик вцепился в кожаную куртку Буча и тряс так, что затрещали отвороты. — Не видел я никого, отвали! — рявкнул Делория, отталкивая грязного беженца прочь от себя и быстро схватил Дороти за руку, пока ту не унесла толпа. Они оба заранее собрали рюкзаки беженцев, которые дожидались своего часа под кроватью — после поражения Анклава в Столичной Пустоши опасались, что такое повторится вновь. Едва первые сирены пронзили город истеричной стрелой, Буч и Дороти выскочили на улицу, но они оказались такие не одни. Снаружи творилась настоящая паника. Уже не только беженцы, но и жители города уносили ноги, стремясь на юг, где Анклав организовал автобусную эвакуацию. Первые полчаса все было спокойно, но когда винтокрылов над домами стало больше чем мух над хвостом брамина, нервное напряжение стало расти. А потом прошел слух, что мест в автобусе на всех не хватит. Увлекаемые толпой, что рекой текла по широкой улице, ребята прорывались на автобусную станцию. Ее было не видать, а человеческая пробка начинала постепенно утрамбовываться, когда проспект сузился и разлился по мелким улицам, как дельта Нила. — Держи мою руку, — Буч наклонился к Дороти, крепко сжимая её ладонь. — Не отпускай ни при каких условиях, хорошо? Он прекрасно знал, что такое паника. В Убежище стреляли в своих и чужих, когда уходил Дерен, и потом, когда он, Амата и другие повстанцы пытались покинуть волт-тековский склеп. Масштабы грядущей катастрофы обещали вырасти в геометрической прогрессии, поскольку народу здесь жило куда больше, чем дома. — Не отпущу, не волнуйся. Ты не потеряешься, — хмыкнула Дороти, что пыталась сохранять позитивный настрой, хотя получалось это не очень хорошо. Всё это напоминало ей эвакуацию с Рэйвен-Рок: паника, отчаяние и страх заполонившие сердца людей, да и её собственное тоже. Уже в третий раз ей приходилось терять всё и бежать прочь вслед за остальными, надеясь выбраться из передряги живой. В первый раз при побеге из Столичной пустоши она, во всяком случае, была окружена солдатами, которые могли предоставить защиту. Во второй раз бежала из Прикетта одна через лес глубокой ночью, а в третий… В третий раз с ней был Буч, за которого приходилось волноваться не меньше, чем за себя. Рёв вращающихся лопастей винтокрылов в воздухе оглушал, болезненно бил по барабанным перепонкам. К счастью, выход уже был близко: южная станция, на которой и стояли заветные автобусы, увозящие людей в южные города. Однако это было только начало испытания: люди там чуть ли не дрались за места, в панике набиваясь в машины, как сельдь в довоенные консервные банки. — Вот же чёрт… — выругалась она себе под нос, в блёклом свете фонарей вдруг замечая стоявший в отдалении автобус, где ещё оставались места, а рядом пока не происходило потасовок. — Буч, туда! Темно-зеленый автобус из Уайтспринга призывно светил им фарами в ночи. Приветливо распахнутые двери были совсем рядом, когда высокое ограждение возникло прямо перед Бучем, так что он едва не врезался в него грудью. Рядом бойцы Анклава ставили рядом такие же в ряд– их ножки лязгали по асфальту, извлекая искры и металлический скрежет. — Какого хрена! — выкрикнул здоровенный мужик по правую руку от Буча, напоминавший старателя. — Ждите, — равнодушно ответил анклавовец в черной форме. Он и его сослуживцы не выглядели бойцами — больше похожи на штабных крыс, получивших власть, но лазерные пистолеты у них на поясах были вполне настоящими. Люди все прибывали, но слухи подтвердились — автобусов на всех не хватало. — Пустите нас! — снова крикнул старатель, но анклавовец только головой покачал. Несколько автобусов тяжело выезжали на трассу, какой то солдат кричал, что будут еще, но люди не верили. Буч притянул Дороти к себе, укрывая в коконе из своих рук, чтобы какой-нибудь мужлан случайно не задел ее локтем. Он чувствовал, как его поджимают со всех сторон, и ограждение перед грудью постепенно двигается вперед под натиском толпы. С перекрытой ранее улицы вдруг вышло несколько хорошо одетых женщин, которых солдаты пропустили, жестом указывая на полупустой автобус. Дорогие шмотки, блестящая обувь, а главное, изысканные стрижки — Буч знал их всех в лицо: жены военных, которых он неоднократно стриг. — Им можно в автобус, а нам, значит, нет! — заорал старатель, и в этот раз толпа поддержала его. — Слышь, мясо в форме, а ну пропусти! Недолго думая, анклавовец выхватил шоковый пистолет и выстрелил в мужчину, которого затрясло всем телом и повалило на Делорию и Дороти. В толпе послышались крики, и давка только усилилась, когда мужчина упал, дёргаясь и пуская слюну на холодный асфальт. Дороти осмотрелась, но поняла, что выбора у них не было — другие автобусы уже были забиты или окружены толпой, через которую едва ли можно было протиснуться, чтобы попасть в спасительный транспорт. Ситуация только накалялась — другие люди уже начали кричать что-то в сторону аклавовцев, а тем ничего не оставалось, кроме как стрелять по толпе, снова и снова, в попытках сдержать нарастающий бунт, который, впрочем, начал гореть неконтролируемым пламенем, всё больше охватывая разум напуганных и отчаянных беженцев. — Назад! Я сказал назад! — кричал им мужчина в форме, но это мало помогало отгонять всё больше теснящуюся к автобусу толпу. — Буч, нам надо сваливать отсюда! — громко сказала на ухо парню Дороти, стараясь достучаться до него через рёв винтокрылов в воздухе и крики толпы. Кто-то сзади больно ударил Буча по затылку, их всех повело влево, когда зеленая вспышка ударила в толпу. Раздался свист пули, но уже со стороны паникующих горожан, и одни из анклавовцев закричал и повалился наземь, хватаясь за ногу. Сослуживцы тут же обступили со всех сторон, глаза-дула пистолетов указывали на толпу, которая волновалась и изгибалась, как желейный торт. Анклав легко подавляет бунты, подумал Буч. Когда последний смотритель Убежища 101 попробовал перечить им силовыми методами, разговор был с ним коротким, а зеленая лужа в атриуме — большой и вязкой. От массового расстрела их отделяла всего лишь одна пуля. — Дороти, где твои анклавовские доки? — спросил он, и не дожидаясь ответа полез в боковой карман её рюкзака, доставая трудовую книжку. Он понял, что ему не вырваться — в этот раз белозубый стилист точно не найдет дыру, в которую сможет пролезть, но зато сможет вытащить свою девушку. Вытянувшись во весь рост, он высоко поднял документ над головой и заорал во всю глотку. — Эй! Здесь важный сотрудник Анклава! Смотрите сами, эй! Один анклавовец выхватил из руки Буча трудовую книжку, и затем с прищуром уставился на Дороти. Это было довольно рискованно, но в такой напряженной ситуации, похоже, мужчина не увидел подпись ниже об увольнении. Небрежно всунув удивлённой девушке документ, он коротко кивнул. — Ладно. Только один человек. Дороти вдруг поняла, что ужасно устала. Устала вечно от чего-то убегать, устала от рябящих перед глазами звёзд, устала терять что-то… Или кого-то. Она обернулась и увидела Буча, что как-то грустно улыбался, пытаясь протолкнуть её вперёд к автобусу. Единственный человек, который был с ней все это время, должен был остаться здесь и спасаться самостоятельно, или же драться за оставшиеся места в других автобусах. — Нет, — решительно ответила она, и, сжав ладонь Буча крепче. — Одна я не поеду, даже не мечтай! Мне хватило эвакуации с «Адамс». Мягко, но настойчиво Делория подтолкнул ее ближе к забору, который анклавовец уже начал открывать, но оставил запертым, услышав твёрдое «нет». — Принцесса, это не последний автобус, — Буч постарался улыбнуться так, чтобы она подумала, что он верит в это. — Уеду сразу за тобой, когда начнут пускать гражданских. — На своих двоих и то быстрее уйдём. Пошли! — сказала девушка, и, сжав руку Буча крепче, повела его через толпу назад, к свободной дороге, где ранее стояли отбывшие автобусы. Может, она совершила ошибку, отказавшись от места в транспорте, но Дороти совершенно об этом не жалела. Она надеялась хоть чем-то отплатить этому стилисту за всё, что он сделал ради неё, и если это значило оставаться рядом до самого конца — то так тому и быть. Выдохнув, оказавшись вне давки, девушка отпустила руку Буча и осмотрелась. Уже было темно, но из сумки она достала фонарик — тот самый, с которым выбиралась через лес из Прикетта. — Если пойдём по восемьдесят девятой трассе, то к рассвету окажемся возле Гельвеции, — сказала она, после чего повернулась, уперев руки в бока. — И не смей меня сейчас отчитывать! От ее грозного вида Бучу захотелось расхохотаться — ну прям сердитая белка, не иначе. Вместо этого он обнял ее, погладив по непослушным волосам, бросавшим ему вызов, как стилисту. Не дала совершить героический подвиг, и ладно. Пусть Дерен занимается такими штуками — все равно у Делории это так себе выходит. — Кажется, я знаю у кого ты нахваталась этих командирских штучек, — заявил он. — Ладно, принцесса, если ты сможешь защитить меня от дикого зверья, то пойдем по твоей трассе. Крепко обняв того в ответ, Дороти выдохнула. Слишком много переживаний за один день — потом мигрень наверняка заставит слечь на пару часов, когда они доберутся до безопасного города. — Там не должно быть кого-то опаснее опоссумов в этой части региона, — заверила его девушка, отпуская, после чего вместе с Бучем уверенно направилась вперёд вдоль дороги, улыбнувшись ему. — Пойдём, мой принц.