Новый Эдем

Во время очередного брифинга обсудить пришлось действительно много информации: перемещение войск противника, отступление некоторых отрядов вдоль города, прогресс эвакуации гражданских и подрыв нескольких мостов и дорог для затруднения доступа противнику. Хизер даже начала ощущать, как невидимые тиски начали сдавливать голову, а рука устала делать пометки в планшете. И когда, казалось бы, всё самое важное уже было озвучено, один из офицеров, поправив свою фуражку, взглянул на полковника Эттвуда, слегка хмурясь. — Позвольте узнать, сэр, руководство всё ещё считает применение точечных ракетных ударов приемлемым вариантом? В зале вдруг стало довольно тихо, ведь эта тема всё ещё оставалась острой. Кто-то поддерживал подобный метод, но большинство всё же были против столь радикальных мер, способных погубить часть Вирджинии на долгие десятки лет. — Если будет приказ, — уклончиво ответил Норман. На самом деле решение было предоставлено именно ему. Действовать нужно было по ситуации, и едва он поймет, что город уже не спасти, ничто не удерживало бы его от соответствующего приказа. Казалось, что они всё уже обсудили на триста раз, и теперь просто переливали из пустого в порожнее. Его указания были ясны, и каждый командующий знал свое место и свои обязанности. Но когда дело касается ядерных ракет, любые приказы ставятся под сомнения, и это нормально. Эттвуд не думал, что в его карьере случится такой момент, который может одновременно прославить его имя и очернить его так, что не отбелить никаким порошком «Абраксо». Выйдя из зала переговоров, Норман свернул налево и дошел до конца мрачного коридора, где располагался его временный кабинет. Он был далеко не такой роскошный как в командном центре, но вполне приличный: узкий стол с терминалом, многоэтажный органайзер, удобное директорское кресло и вертикальная голографическая карта на всю стену, где отображалось то же самое, что и в зале для брифингов. Сев на край стола, Норман уставился в последний отчет — они обновлялись раз в двадцать минут, и в каждом было всё больше строк, словно в истории старого моряка, вышедшей из-под контроля. Хизер не могла успокоиться. Она прекрасно понимала, что, вероятнее всего, руководство оставит вопрос о запуске ракет на Нормане, чтобы тот действовал по ситуации… А зная этого человека — он мог в конце концов нажать на красную кнопку и уничтожить Моргантаун, оставив на месте некогда процветающего города, второго по важности в регионе, огромный кратер. И ведь только этим не закончится. Начнутся кислотные дожди, река ниже по течению станет фонить, и, скорее всего, дикие животные приобретут новые, ещё более пугающие мутации, особенно если к тому времени ВРЭ не будет полностью очищен из Мононгахилы. Подняв руку, девушка коротко постучалась, надеясь после брифинга поговорить с полковником. Хизер не очень хотела видеть его, однако офицерский долг вынуждал. Услышав короткое «входите», она прошла в кабинет, и, остановившись напротив стола Эттвуда, отдала честь. — Позвольте обсудить с вами вопрос запуска ядерных боеголовок, сэр. Прошло не так уж много времени, чтобы забыть, что Хизер была когда-то его женой, но Норману казалось, что перед ним теперь совсем другой человек. Несмотря на усталый вид и согбенность от навалившихся проблем, девушка будто светилась изнутри, и никаких его стараний за все пять лет не хватило, чтобы добиться того результата, что этот Форд достиг всего за каких-то несколько недель. — Говори, — сказал Эттвуд, не считая нужным соблюдать субординацию наедине. — Ты действительно собираешься запустить довоенные ракеты? Ты хоть понимаешь, что это уничтожит всю Вирджинию, а не только Моргантаун? Что это уничтожит будущее Анклава? — нахмурилась она, убрав руки за спину. — Не говоря уже про то, что это убьёт всех выживших солдат, и вражеских, и наших. Норман словно буравил её своим холодным взглядом, но Хизер не поддавалась, смотря ему в глаза в ответ, стойко и без эмоций. Какое-то время Норман отвечал на ее взгляд, а после отвернулся, повторив ее позу. Смотрел на карту, по которой красные точки медленно ползли вниз, будто капли крови. — Будущее Анклава или твоё? Он ничего не смог поделать — слова сами вырвались. Норман чувствовал себя обманутым, преданным, словно пять лет назад ему вместо жены подсунули бракованный товар. Эта женщина всё это время любила другого, и именно поэтому у них так ничего и не получилось. Он подошел к своему столу, повернул колесики трехзанчного кодового замка, и верхний ящик открылся. Два документа с именами Дерена и Хизер на титульных листах, упали на металлическую поверхность стола — досье и медицинская карта. Больше скрывать свои знания Эттвуд не хотел. — Я знаю всё, — голос его звенел холодным металлом. — Про него и про тебя. И про ребенка. Хизер… этот ребенок — мой? Взгляд девушки оказался прикован к двум папкам, лежащим на столе полковника. От слов Эттвуда Хизер ощутила, что её лоб вдруг стал влажным от маленьких капелек пота. — Откуда у тебя моя медкарта? — напряжённо спросила она, не слишком желая отвечать на прямой вопрос о ребёнке. Лейтенант не говорила об этом никому, и знали об этом лишь она и несколько врачей из больницы Моргантауна, но те ведь были обязаны сохранять врачебную тайну… Выходит, что Норман нарочно нашёл какой-то способ получить её документы, намеренно изучал всю информацию в них… И не только на неё, но и на Дерена тоже, что не могло не злить и не пугать одновременно. — Ты же знаешь, что в Анклаве невозможно скрывать такие вещи, — он собрал документы, потому что точно знал, что Хизер знает их содержание. Любовно и оперативно вписанные ей самой светлые данные в темную биографию Форда. Записи доктора Брайса, которые тот обязан был предоставить супругу, так как не все данные о разводе еще обновлены в суматохе военной бюрократии. Норман и сам не знал, зачем следил за этими двумя. Возможно, чтобы понять, как удалось запустить мертвое сердце бывшей жены, что не билось пять лет. Или потому, что так и не смог сделать это сам. — Ты не ответила на мой вопрос, — Эттвуд обошел стол, оказавшись близко к Хизер и нависнув над ней. — Чей. Это. Ребенок? — Не твой, ясно? — через стиснутые зубы прошипела она, без страха смотря снизу вверх в глаза Эттвуда. Тот факт, что он узнал об этом раньше, чем Дерен, не мог не злить. Словно бы развод не мог положить столь желанный конец всяких отношений между ними, отрезать друг от друга навсегда. Хотелось бы сказать ему «лучше следи за своей жизнью», но погоны на плечах Эттвуда служили предупреждающим знаком — лучше даже не пытаться начать ссору сейчас. К тому же, нужно было сохранить хоть какую-то нейтральность в их рабочих отношениях, потому что пока на пороге война, не стоит поджигать дом изнутри. Норману снова захотелось поднять на нее руку. «Захотелось раз — захочется и второй», — говаривал отец. Эттвуд был выше этого. Он сдержался. — Значит, его, — он проговорил это медленно, с паузами, словно не верил, что отбросу с пустошей за несколько недель удалось то, что было недоступно Норману пять лет. Несправедливо, что одни идут к своей мечте годам, а другие получают всё и сразу без особых усилий. Впрочем, Эттвуд сейчас находился под надежной защитой бронированных стен, а Форд… Полковник злобно ухмыльнулся, стянув с края стола самый свежий отчет. — Это не имеет значения, — не скрывая торжество в голосе, он протянул бумаги Хизер. Первый и второй отряды девятого взвода третьей стрелковой роты оказались в осаде Братства Стали, и командование приняло решение не оказывать им огневую поддержку. Впрочем, за успешный подрыв монорельса Эттвуд даже готов был присвоить Форду медаль за отвагу. Посмертно. Взяв в руки документы, Хизер пробежалась по тексту отчётов взглядом. Глаза её с каждой прочитанной строчкой становились всё более наполненными страхом, понимая, что оказавшиеся в кольце солдаты Анклава едва ли смогут выбраться живыми… И среди них был Дерен. — Мы что, просто бросим людей на произвол судьбы?! — резко повысив тон, лейтенант слегка сжала дрожащими пальцами бумаги. — Вы можете гордиться ими, лейтенант, — не менее резко парировал Норман. — Они с честью выполнили поставленные задачи, но в данный момент их эвакуация невозможна. Сердце быстро застучало в груди, едва Хизер представила, как медленно сужается круг врагов, пока, в конце концов, в живых не остаётся никого… И Дерен, что пошёл в армию лишь ради неё, лежит на холодной дороге меж рушащихся от взрывов зданий, пока багровая кровь медленно растекается лужей под ним. «Я тоже готова на всё ради него», — кажется, именно так она говорила Дороти, обещая всегда быть рядом с самоотверженным Путником, который в своё время не раз спасал её, порой даже жертвуя ради этого всем — ресурсами, союзниками… прошлой жизнью. Небрежно бросив отчёты на стол полковника, Хизер развернулась и торопливо вышла из кабинета, так ничего и не ответив Норману. Быть может, теперь пришло её время чем-то жертвовать, потому что едва ли руководство одобрит то, что лейтенант собиралась сделать.

***

Монорельс рухнул словно карточный домик — чистая командная работа! Пыль от взрыва еще висела в воздухе, и сквозь нее как серые металлические призраки, вышли солдаты Братства Стали. Однако высоко над их бронированными головами проносились ракеты союзников: их полет уже не сдерживал бетонный ошейник, по которому когда-то курсировали поезда. Первый и второй отряды выполнили свою миссию. — Отступаем! Живо! — орали капрал Клифф и тот другой, что командовал вторым отрядом. Они подчинились, но вскоре поняли, что бежать абсолютно некуда — руины монорельса перекрыли им путь, оставив лишь одно укрытие — портовый паб, хозяева которого эвакуировались. Даже спасенная от ВРЭ река Мононгахила не помогла бы — на том берегу выстраивались вражеские войска. — Занять паб! Быстро! Ждем подкрепление! — картавый голос Клиффа прорывался сквозь головную боль Дерена, разыгравшуюся после мощного взрыва монорельса, и не подчиняющуюся последней в арсенале таблетке. Ворвавшись в паб, Форд оперся локтями на барную стойку, увешанную поплавками и рыбацкими сетями. Узоры на красном дереве бара плыли и скручивались в узел, будто узоры на персидском ковре его детской, на который он смотрел при высокой температуре. Стремительно забегая на кухню, Эби и ещё один солдат задвинули грузный металлический стеллаж, на котором ещё красовались упаковки муки и сахара, забаррикадировав им служебную дверь, выходившую на улицу к небольшой парковке. Тяжело дыша, девушка села на пол у стены, и, смахнув капли пота со лба, принялась торопливо перезаряжать оружие. Проверила количество патронов — этого хватало, однако стрелять стоило не вслепую, потому что едва ли подкрепление будет торопиться им на выручку, учитывая, что прорваться через кольцо врага будет сложно. Пригладив торчащие пряди коротких волос, Эби оглянулась, встретившись взглядом с Дереном. Ей вспомнился слова парня: «Мы все рассчитываем на тебя». Медленно поднявшись на ватные ноги, чувствуя, что в ушах всё ещё немного звенит после взрыва, девушка подняла винтовку, после чего заняла позицию рядом за барной стойкой, пока другие солдаты выбирали места возле окон или дверей, а кто-то даже готовился бросать на улицу гранаты. — Форд, Дэвис — живо наверх! — рявкнул Клифф, и Дерен тяжело отвалился от стойки, чтобы проследовать за Энди по металлической лестнице в бильярдную. Там парень из второго отряда уже успел поставить лазерную турель. — Ты в норме, Форд? — спросил сослуживец, и Дерен уверенно кивнул. На самом деле ему казалось, что тысячи ланцетов втыкаются в виски со скоростью иглы швейной машинки. Отмахнувшись от беспокойного взора рядового, он припал к окну, выставив наружу ствол лазерного карабина. «Клиффорд врет», — стучало в мозгу. — «Не будет подкрепления» Просто он хотел, чтобы они сражались. Перед окном была целая туча — паладины спереди, рыцари в оранжево-серой форме сзади, винтокрылы над головой. Они просто пойдут это место, и никто не заметит потери двух отрядов — мелочь, когда речь идет о судьбе целого города. «Прости, моя девочка», — Дерен почти вслепую послал в толпу солдат несколько плазменных зарядов, — «я опять оказался не в том месте и не в то время»

***

Каждая минута была на счету. Каждая минута, ушедшая на сбор двух штурмовых отрядов, объяснение задачи и выход со штаба могла стать для Дерена последней, и это заставляло лейтенанта волноваться ещё больше. Ещё и прибавилось мерзкое чувство вины, что липло к груди, как чёрная смола, обжигая всё внутри: это ведь из-за Хизер Путник решил поступить в армию, и из-за неё теперь оказался в ловушке, из которой едва ли мог выбраться. — Говорит лейтенант Хизер Отем. Доложите о местонахождении первого и второго отрядов девятого взвода третьей стрелковой роты, — в рацию сказала она, пока вела два отряда в силовой броне через более-менее безопасную часть города, которую ещё не поглотило пламя войны. Ранее широкие улочки, веранды кафе и тесные магазины были наполнены жизнью, теперь же в рассветных лучах казалось, будто бы просто ещё никто не проснулся… И лишь дальние звуки выстрелов и взрывов давали понять, что на самом деле шла война, жестокая война на уничтожение, которая не могла закончиться, пока не исчезнет одна из сторон. — Говорит Диспетчер 0923. Судя по нашим последним данным, отряды держат оборону в Портовом пабе недалеко от трассы 95А, — в шипящей рации послышался сказанный сухим женским голосом отчёт, и Хизер вздохнула, надеясь, что было ещё не слишком поздно. Вдали показались позиции Братства — те щемились к небольшому зданию, всё больше сужая круг, который душил оставшихся бойцов. Выстрелы раздавались всё реже, и либо у обороняющихся заканчивались патроны, либо… заканчивались сами обороняющиеся. Паладины и рыцари наступали неспеша — знали, что бойцам было некуда деваться, и словно бы наслаждаясь своим триумфом, они подходили медленно, предпочитая стрелять издалека — наверняка те, кто пытался зайти внутрь, получали плазмой в визоры, так что осаждающие приняли решение просто подождать, пока у анклавовцев закончатся припасы. «Сукины дети…», — выругалась в мыслях Хизер, в бинокль рассматривая происходящее. Лейтенант выпрямилась и оглядела бойцов, что стояли ровными рядами, скрываясь за одним из зданий от солдат Братства на том берегу, ожидая приказов. Силовая броня слегка блестела, отражая первые золотистые лучи восходящего солнца после долгой, тёмной ночи. — Готовьтесь к бою, девочки. Нам нужно разорвать вражеское кольцо и вывести выживших к штабу. «Я действительно готова ради тебя на всё, Дерен», — подумалось Хизер, когда она взяла свою плазменную винтовку.

***

Разряд электроэнергии поразил Дерена в ключицу, отбросив вглубь комнаты к ножке бильярдного стола. Разноцветные шары с номерами посыпались вниз, напоминая гранаты, что недавно ворвались на нижний этаж, превратив всех, кто там был, в кровавое человекомясо. Шуршание приемника на столике снизило уровень невыносимой боли, расходящейся волнами по венам. Мягкое мурчание электрокотят — помехи шуршали уютно, как костерок. Как шепот Хизер, произносящей имя Дерена в мгновение высшего наслаждения. Он еще слышал крик Энди и истеричные вопли Клиффа, пытавшегося раздавать команды оставшимся бойцам. Силился подняться, но тремор расходился от рук дальше по телу и не давал встать, оставляя его на коленях, как проигравшего. «Даже нет песни, чтобы процитировать на прощание», — с досадой подумал Форд. Ну, а чего он хотел? Умереть как герой, не смотрящий на взрыв? Или на руках у любимой женщины, обрывая на последнем слоге слова о великой любви. Нет, на войне умирают в одиночестве, и нет в ней ничего красивого — только пепел и зеленые лужицы, только кровь на бетоне и клекот крови в разорванном горле. Энди снова закричал, но уже не отчаянно. В голосе его слышалось торжество и что-то про Анклав, но Дерен уже не мог разобрать слов из-за оглушающей мигрени в голове. Проклятие Очистителя, медленно убивающее его на протяжении всех этих лет, вступило в полную силу, захватив его тело и разум. Пожалуй, оно дало ему достаточно времени, чтобы искупить грехи и истребить достаточно врагов, и всё же слишком мало, чтобы снова увидеть Хизер и узнать, что она хотела ему сказать… и что он хотел сказать ей. Занимаясь обстрелом оставшихся в Портовом пабе бойцов, что едва держали оборону, Братство не сразу заметило два зашедших им в спину штурмовых отряда. Плазма шипела, опаляя плоть и металл, ревело дуло минигана в руках одного из бойцов. Улучшенная броня Марк II, которую носили подоспевшие бойцы, давала им неоспоримое преимущество в бою, ровно как и неожиданное появление. Прорвав кольцо с юга, сдерживая натиск напирающих сил врагов, начинающих понимать, что происходит, несколько бойцов вошли в паб. Картина здесь была удручающая: трупы, следы крови на полу и стенах, куча пустых батарей на полу… Но кое-кто остался в живых, и радость на их уставших грязных лицах мало с чем можно было сравнить. Лейтенант торопливо вошла в здание под прикрытием ещё двух бойцов, и, почти не глянув на прочих солдат, махнула рукой. — Сопроводите выживших в полевой штаб для передислокации, — бросила она, а затем, заметив Дерена, тут же подбежала к нему, сев рядом на одно колено. — Чёрт, Дерен! Сквозь почти полностью разрушенную стену паба, от которой осталась лишь паутина арматуры с кусочками бетона, просачивался свет фонарного столба. И как лампочку умудрились не разбить при обстреле? Лицо Хизер в таком свете было словно у ангела. — Хэй, все хорошо, Хизер. Я люблю тебя, — Дерен собрал последние силы и сел, чтобы их глаза оказались на одном уровне — золото и серебро. Произнес те же слова, что и перед смертью в Очистителе, но какая разница, если ничего не изменилось с тех пор? Ее просто не должно было тут оказаться. Это было как облако, что показывало смотрящему то, что он хочет видеть, а значит, не было никакого страха, что она находится в самом пекле — ведь реальная Хизер сейчас в безопасности, в штабе. — Отставить смерть, рядовой! — рявкнула она, чувствуя, как пальцы дрожат от ощущения собственного бессилия. Нет, он ещё был жив, а значит, лейтенант сделает всё, чтобы сохранить Дерену жизнь, потому что он просто не имел права умереть сегодня. — Помогите ему подняться и дойти до безопасного места! Один из бойцов, что стоял возле входа, тут же подошёл и закинул руку Дерена себе на плечо, после чего помог подняться. Путник шёл медленно, можно сказать, просто волочился за тащившим его солдатом, но у Хизер словно груз упал с плеч: она всё-таки успела… Хотя приди раньше, может, смогла бы забрать парня невредимым. — Все выжившие выведены. Нужно возвращаться, мэм, — сообщил ей один из рядовых в комплекте силовой брони, и Хизер кивнула, направившись под прикрытием нескольких бойцов обратно на юг, в сторону штаба. Серость утра принесла с собой зверский холод, и левобережье Мононгахелы облепил вязкий туман. Генри Каден спрыгнул с винтокрыла, криво приземлившегося на песочном пляже, и вдохнул озоновый запах сражения. Северо-западную часть города можно было считать захваченной, если не считать небольшого отряда Анклава, что устроил своеобразный блицкриг на портовый паб в полумиле от точки высадки. Стратегическому уму бывшего Изгоя было не совсем понятно данное поведение врага, но приказ Мэксона был ясен — уничтожение любого неприятеля на своем пути. Поэтому Каден дал приказ занять раскрошившиеся от выстрелов зданий на пути отряда и устроить засаду. — Огонь! — громогласно прорычал он, едва первые головы вражеского отряда оказались в прицеле лазерного карабина. Вновь завязался бой — анклавовцы пошли врассыпную, укрываясь за всем, что можно было счесть за укрытие. Лейтенант оказалась под прикрытием нескольких бойцов, что помогли добраться до безопасного места, но её беспокоил лишь раненый Дерен, которого усадили в одном из укрытий за перевёрнутым автомобилем, лежащем на боку. Выругавшись себе под нос, Хизер также достала лазерную винтовку, пытаясь отстреливаться из-за бетонного ограждения, которым ранее перекрывали улицу. Улучшенная силовая броня Анклава позволяла солдатам выдерживать несколько первых попаданий лазера, но затем даже укреплённый металл сдавался под натиском вражеского обстрела. В воздухе стояла лёгкая дымка от выстрелов и утреннего тумана. В прицеле заметив силуэт человека, который кричал приказы, лейтенант выстрелила, однако не рассчитала время — тот успел увернуться, и явно заметил её. Командиры всегда видят друг друга — это инстинкт любого солдата, что пережил стадию пушечного мяса и отказался умирать, когда другие сдались. Страж Каден без труда распознал такого человека в рядах Анклава — темноволосая девчонка с глазами горящими, как лесной пожар. — Добейте всех, — приказал Каден, чувствуя воодушевление бывших Изгоев, потому что все они знали, что их больше. Им предстояли долгие годы реабилитации в глазах Мэксона. Вернуться с честью в ряды нового Братства Стали, что чтит старые традиции — нет лучшего способа сделать это в Вирджинии. Отдав приказ, Каден ринулся на командира Анклава локомотивом, намереваясь снести ее с такой силой, чтобы анклавовские ботинки остались стоять на земле. Отпрыгнув в сторону, смотря на то, как паладин в силовой броне сносит дорожные ограждения, девушка не стала терять время и выстрелила. Вязкая плазма попала на шлем, однако этот комплект брони явно был улучшенным, так как вязкая ярко-зелёная жидкость не спешила разъедать металл. Выругавшись, Хизер рывком поднялась, почти молниеносно перезаряжаясь. — Никак вы, блять, не научитесь… — сорвалось с языка, когда девушка хотела было прицелиться, однако заметила подлетевшую почти к ногам гранату и тут же нырнула за автомобиль рядом, закрыв ладонями уши, так как позади раздался оглушительный взрыв, поднявшись облака серой пыли в воздух. Лейтенант тяжело дышала, сжав в руках винтовку и обернулась, выглянув из-за корпуса машины, но не заметила силуэта паладина там, где он был до взрыва. — Вот чёрт… Энди жутко рвало, и Дерен не мог понять, почему — ведь голова-то болела у него. Он плохо осознавал путь от паба до набережной реки, и очнулся лишь от звуков тошноты, напоминавших гульское рычание в столичном метро. Кажется, среди разрозненных обрывков сознания была Хизер, и она в который раз запретила ему умирать. Вот же упрямая женщина! Звуки боя вокруг смутно намекали ему, что всё происходящее не было агонией умирающего мозга, а самой настоящей реальностью. В серой пыли от рванувшей гранаты Дерен разглядел крупный силуэт стальной брони, раскрашенной в красный цвет. Краска вытерлась, но Изгоев легко узнать. Мужчина в подплавленном плазмой шлеме уверенно шагал к чему то черно-бежевому и ужасно знакомому. Левая рука с пип-боем повисла плетью, черную форму от ключицы до локтя покрывала черная корка. Оперевшись на корпус перевернутого автомобиля, Форд поднялся, доставая последний из имевшихся стимуляторов, и вогнал его в руку, поморщившись от боли. Это не смыло недуг, но ударило в кровь мощной дозой адреналина, которая позволила Дерену преодолеть несколько футов и достичь паладина в красной броне. Он не знал, где потерял плазменный карабин. Возможно, в пабе. Броситься на такое чудовища без оружия было верхом безумия. «Ты самый безрассудный человек на восточном побережье». Если твоя девушка называет тебя так, будь добр, соответствуй. Используя стоящий на дороге отбойник, Дерен взлетел в воздух и приземлился на спину паладину, вцепившись работающей рукой в наплечник. Сорвав шлем, который плохо держался из-за нанесенных плазмой повреждений, он обернул локоть вокруг жилистой шеи противника, изо всех сил прижимая ее к груди. От неожиданности враг попятился, пытаясь стряхнуть незваного наездника и царапая ему руки, но Дерен вцепился в него словно мастиф в шею радоленя. У Изгоя были лазерный карабин, броня, силы, а у Форда — только одно: непреодолимое желание защитить Хизер. Паладин пытался зайти сбоку — это лейтенант поняла, когда почувствовала тяжёлые шаги рядом, и уже приготовилась было получить заряд лазера, резко обернувшись, когда увидела что-то, чего определённо не могла ожидать: Дерен повис, сдавливая шею врага, пока тот пытался стащить его, но из-за ограничений брони мог лишь пытаться расцепить мёртвую хватку. У человека в силовой броне было определённое преимущество, но теперь, когда он был без шлема, всё это можно было прекратить одним выстрелом… вот только невозможно было поразить голову паладина, не зацепив при этом Дерена. Руки Кадена в металлических перчатках сдавили запястья Путника, но тот не отпускал до тех пор, пока, наконец, броня не замерла вместе с замершим в нём телом. — Дерен! — в ужасе вскрикнула Хизер, когда парень без всяких сил повалился на землю, и лейтенант тут же подбежала, утаскивая солдата за автомобиль, где можно было не бояться словить лазерный выстрел в голову. Говорят, болеть может что-то одно, но Дерен ощущал боль во всем теле. Кажется, Изгой все-таки умудрился сломать ему руку, хотя Форд был как пёс, что до самой смерти не выпускал шею противника. Звуки боя постепенно стихали, и он не знал, кто победил, но это было не важно. От боли в голове он почти ослеп, но чувствовал, что Хизер здесь — прямо перед ним, и живая. В конце концов, всё это было ради неё, и всегда было ради неё. «Пора, сын», — тихо прошуршал в голове знакомый голос Джеймса Форда. — Дерен? Дерен, ты слышишь меня?! — пыталась докричаться до него Хизер через шум боя, разгорающегося рядом. Она сидела рядом, и рукой нервно щупала его шею, пытаясь проверить пульс. Слабый и сбивчивый, точно тот… — Нет, Дерен, не смей умирать! Даже не думай! Девушка много раз видела смерть. Смерть бойцов в Вашингтоне и на ВВС «Адамс», во время битвы за Графтон Стил и за дамбу. Она переживала смерть близких — сначала гибель матери в бою со Свободными Штатами, затем конец жизни отца в Очистителе… И каждый раз она ощущала, что была к этому не готова. Не готова видеть чужую смерть, переживать её и спокойно спать, вспоминая тот стеклянный взгляд, который люди устремляли в небо, словно бы загадывая последнее желание оказаться в лучшем месте. И вид того, как взгляд мутнел у Дерена, заставил слёзы навернуться на глазах у девушки. — Дерен, пожалуйста… — взмолилась она, прижав голову парня к своей груди и тихо всхлипнув. Вдруг весь бой, разгоравшийся рядом, стал не важен. Стал не важен весь мир, за который она так отчаянно сражалась. Сердце сдавило рёбрами, и Хизер едва могла дышать, дрожащими руками обнимая парня. Почему-то именно сейчас, когда в нос бил запах крови и жжёной плоти, когда по ушам ударяли взрывы и выстрелы, а глаза щипало от горячей пыли, она вспомнила те размеренные гитарные аккорды, звучащие из шипящего динамика старого радио. «Райское место, Западная Вирджиния: Голубой горный хребет, река Шенандоа. Жизнь здесь древняя, старше, чем деревья, Моложе, чем горы, но вольная, как ветер…» Среди бетонных зданий, меж которыми текли дороги, точно реки, не было ничего, кроме боли, отчаяния и смерти. Никогда не было. Но эти строки… Эти строки говорили о другой Вирджинии: о той, которую никогда не затрагивали ужасы войны. О той, где распускались цветы, зеленели листья и звенели ручейки, протекающие в густых лесах. Когда-то Дерен упоминал, что хотел бы увидеть красоту настоящей природы: не те парки и скверы, за которыми ежедневно ухаживали садовники и роботы, а те дикие, но безумно красивые места, которые и увидели выходцы из Убежища 76, когда тяжёлая дверь-шестерёнка отодвинулась в сторону. Он хотел увидеть настоящую жизнь. — «Иди на мой голос»… — сдавленно сказала она с грустной улыбкой, поглаживая Дерена по пыльным волосам цвета солнца, чувствуя, как дрожат её плечи. И она шла, но не думала, что этот путь закончится так… Улыбка мужчины в синем комбинезоне отражала все все оттенки боли. Ранняя седина спускалась по светлым волосам на отросшие виски. «Ты молодец, сынок. Ты сделал всё, что мог». В темноте они были только вдвоем, а на фоне что-то гремело, взрывалось, стреляло. Будто две реальности смешались в одну: улыбка отца из далекого детства и кровавая реальность. «Разве это так, пап?» — спросил Дерен. Джеймс кивнул. Он то становился моложе, как в Убежище 101, то снова старел, будто Пустоши за три года своровали у него три десятка лет жизни. «Ты выполнил свою миссию в Очистителе. Ты устал. Так зачем тебе бороться на чужой войне?», — заискивающий голос плавно вливался в уши, заглушая другой, звонкий, настойчивый, командирский. Запрещавший уходить. «Да, я устал, ты прав», — признал Путник, — но не прав в другом». — Иди на мой голос. Прозвучало так громко, что почти оглушало. Что-то выманивало его с порога загробного мира, где на золотистых ступенях стоял отец. «Очиститель был важен, но это лишь начало. Видел бы ты Вирджинию, пап. Видел бы ты Хизер. За нее стоит сражаться дальше» Он слышал ее — как маяк во тьме. Чувствовал тепло ее тела, запах орхидей. Образ отца мерк под натиском сил, что Дерен никогда и не мог и не хотел контролировать. — Ты ведь обещал, что не бросишь меня, помнишь? — хрипящим голосом шептала Хизер, губами почти касаясь холодеющего лба Дерена, — Клялся, что останешься… Внутри будто всё оборвалось. Если Путник погибнет — то неужели всё это было зря? Неужели она зря бросила Нормана, зря отправила два отряда вызволять кучку инженеров из вражеского окружения? Нервно сглотнув ком в горле, Хизер чувствовала, как слёзы стекают по щекам. Дыхание Дерена, казалось, становилось всё тише, будто бы он просто засыпал. В памяти всё ещё были яркими те воспоминания, как он спас её от супермутантов, как вызволил из Цитадели… Как затем она приказала вытащить его едва живого из Очистителя, а затем оплатила лечение, после чего долго и нудно вымаливала для него срок на каторге заместо смертной казни. Теперь она оказалась одна — одна посреди боя, одна посреди войны, одна посреди бескрайних и жестоких пустошей, где не было ничего, кроме смерти, которая сейчас протягивала свои костлявые холодные руки к Путнику, пытаясь забрать из её объятий. Бережно взяв руку бойца, она аккуратно поцеловала его костяшки дрожащими губами. — Ты нужен мне, Дерен… — шептала Хизер, а затем в отчаянии положила его ладонь на свой живот. — Ты нужен нашему ребёнку. Под ладонью Дерен почувствовал… что-то. Нет, не биение крохотного сердца, еще столь малого, что его ритм могли уловить лишь высокоточные приборы. Скорее это была тоненькая паутинка — незримая связующая нить, но настолько прочная, что смогла вытянуть его из темноты, к звездам над черными водами Потомака. В легкие хлынул холодный, пыльный воздух, звуки боя стали громче, отчетливее. Дерен теснее прижал руку к животу Хизер и почувствовал ее слезы на своём лице. Боль никуда не делась, ожоги, переломы и мигрень тоже, но они как будто бы уже не имели значения. Ничто не имеет, когда тебя полностью поглощает невыразимая любовь к тому, кого ты еще ни разу не видел. — Хизер, это правда? — едва слышно прошептал он. — Я стану отцом? Тихий хрип Дерена заставил Хизер дёрнуть плечами, а затем осторожно ладонью провести по светлым волосам, убирая их с грязного, бледного лица, выражавшего лишь усталость. — Да, Дерен… — на выдохе ответила она, чувствуя, как дыхание Путника стало более отчётливым, пусть и оставалось тяжёлым. Офицер не смогла сдержать слабой улыбки, аккуратно прижав к себе парня, не убирая его руку со своего живота. Пепел падал с неба, словно снег, а может, это и был снег. Скелеты домов без окон и крыш, уцелевшие здания, перевернутые автомобили, мертвые тела — всё было покрыто густым серым слоем. Дерен и Хизер тоже были седые, как два старика, забытые в руинах старого мира. И им обоим теперь запрещалось умирать. Правда была обескураживающе шокирующей, и Дерену казалось, что никакая война не может быть важнее жизни под его дрожащей ладонью, которую он уже отчаянно пытался защитить, хотя сам едва дышал. Все это было больше него и сильнее непереносимой боли во всем теле. Слезы проложили две чистые соленые дорожки на щеках Дерена, его бесцветные губы прижались к губам Хизер. Через этот поцелуй он пытался передать ей то абсолютное, сносящее крышу счастье. — Чур я выбираю имя, — улыбаясь, выдал он единственное, что удалось вытащить из гулящей от эмоций голове. — Только если пообещаешь, что выживешь, — с печальной усмешкой сказала Хизер, осторожно целуя Дерена в лоб, чувствуя, что сердце внутри выстукивает бешеную канонаду от волнения. От улыбки Путника внутри всё сдавило, и она сама не сдержалась, когда уголки губ произвольно приподнялись. — Больше никогда меня так не пугай, слышишь?.. Врата в загробный мир были совсем близко, как тогда в Очистителе, но отец больше не стоял возле них и не звал его, будто предоставил сыну выбор. Дерен выбрал не умирать. — Так точно, мой лейтенант, — блаженно прошептал он, прикрыв глаза. — Не смей засыпать… Сейчас дойдём до лазарета в тылу и тебе помогут, — нервно бормотала Хизер, обернувшись. Бой продолжался, выстрелы гремели из зданий и на улице, трупы бойцов, своих и чужих, распластались то здесь то там, и кровь окропляла холодную землю, покрытую слоем пыли и пепла. Девушка вновь ощутила отчаяние. Она ничем не могла помочь, и лишь оставалась рядом, когда время шло на минуты и секунды. Вновь в голове вспыхнули воспоминания из Очистителя — как она держала отца за руку, умоляла не оставлять её, но тот уже не мог ей ответить. Нет чувства хуже, чем беспомощность, особенно когда речь идёт о жизни и смерти близких, которых так больно терять. Горячий воздух болезненно обжигал лёгкие, заставлял щурить глаза. — Пожалуйста, потерпи немного… — прошептала она, надеясь, что бой скоро закончится и они смогут прорваться. Но бой не заканчивался, а набирал обороты и накатывался на город, подобно грязно-серой лавине, что частенько сходили с гор, неизвестно чьими молитвами минуя Прикетт. — Я что-то слышу, — сказал Дерен, отчаянно ловя за хвост уплывающее создание. Во время приступов все звуки казались громче, и слух у него обострялся, как у дикого животного. Что-то большое катилось по раскуроченному от взрывов асфальту, игнорируя все препятствия. Шуршание многочисленных колес в узком уличном лабиринте напоминало перемещение огромной гусеницы в тоннеле, проделанном в яблоке. — Не с севера, — добавил он, вскидывая голову. — С нашей стороны. — Не может быть… — выдохнула Хизер, когда внезапно рация на поясе затрещала. — Говорит Диспетчер 0923 отрядам девятого взвода. Срочно найдите укрытие, чтобы не попасть под массированный обстрел. Буквально через несколько секунд земля начала дрожать — маленькие камушки тихонько застучали об асфальт, и вибрация под ногами сразу же вселила во взволнованное сердце надежду. Раздался взрыв — пятиэтажное здание, где ранее скрывался один из отрядов противника, начало рушиться, столб дыма и огня взмыл в воздух, когда бетонный скелет начал рушиться, погребая под собой тех, кого не убило выстрелом. Порыв ветра принёс запах жжёной плоти и раскалённого металла, а также пороха, обжигающего горло. Из-за угла улицы медленно выехал танк — новенький и блестящий в лучах проглядывавшего через туман войны солнца. Ореол из тринадцати звёзд гордо красовался на его боках. Машина остановилась, и её дуло стало медленно поворачиваться, отсчитывая последние секунды противника. Дерен никогда не думал, что будет так радоваться звездам Анклава, как в тот момент, когда огромный железный монстр предстал во всей своей разрушительной красоте, а черные бока его отражали первые лучи восходящего над танковой башней солнца. Он возвышался на руинами, как механический дракон, пришедший защищать принцессу от стальных рыцарей. За нагромождениями и стекла, бетона и камня не видно было других машин, но грохот от них стоял невообразимый. Вспышки разрывали небо тут и там, и на севере восставало пылевое чудовище, закрывающее своих и чужих. Они с Хизер встретились взглядами, без труда разглядев стремительно разгорающуюся надежду в глазах друг друга. Произнести слово «подкрепление» было даже страшно, но сама мысль о нем подействовала на Форда как стимулятор. — Нужно убираться отсюда, пока здесь все не превратилось в пепел, — заявил он, затевая попытку встать и морщась от боли, потому что делать это с двумя нерабочими руками оказалось жутко неудобно. — Тише, тише… — помогая Дерену сесть, Хизер схватила рацию, сразу же начав раздавать приказы выводить раненых и двигаться в сторону ближайшего лазарета, находящегося в паре кварталов южнее. Двое рядовых в силовой броне подоспели к ней, как необходимое для офицера прикрытие, и один из них без труда помог Дерену подняться, придерживая едва державшегося на ногах солдата. Совсем скоро от этого района не останется ничего, кроме серых руин, лишь отдалённо напоминающих некогда полный жизни город, а марш смертельных машин пойдёт дальше, снося на своём пути врага, посмевшего вторгнуться в Вирджинию, что была подобная раю на земле, подобна Новому Эдему.