Разбуди меня, когда запоют ангелы

Кроули так и стоял на одном месте, прожигая взглядом давно ушедшего на Небеса Ангела. На душе скребли кошки, хотелось выть диким волком и сметать всё на своём пути. Демон испытывал неописуемую боль. Боль разлуки. Боль предательства. Боль утраты. Ну не мог он поверить, что его Ангел, с которым у него было столько нежных, романтических и чувственных моментов, мог вот так взять — и уйти туда, где его ни во что не ставили свои же сородичи. Кроули знал о Рае куда больше, чем Азирафаэль, потому и не считал это место святым, в то время как ангел слепо верил в то, что сможет что-то изменить и что к нему будут уважительно относиться, тянуться за помощью. Но демон знал всю сущность этих крылатых существ. Они не заслуживали Азирафаэля, даже мизинца его не стоили. Этот белокурый ангел с пухлыми губами и небесно-голубыми глазами был чище и безгрешнее, чем сама Богиня. У него было доброе и любящее сердце, местами даже хрупкое. Одно неверное слово — и Азирафаэль разбит, словно ваза с увядшей розой. Кроули, не желая больше оставаться на этом до боли родном месте, сел в машину и, нажав на газ, поехал к чёрту. Под тёмными очками, в змеиных глазах, блестели слёзы, готовые вот-вот пролиться из глаз, намочив джинсы демона. Растения, находящиеся на заднем сидении, стали расти ещё лучше, лишь бы хозяин не срывал на них свой гнев.

***

Проведя рукой по двухслойной пыли, Кроули сморщился. Давненько здесь, а точнее целую неделю, никто не убирался. Мюриэль пообещали, что присмотрит за книжным, но они не говорили, что будет убираться так часто, как делал это Азирафаэль. Чувства демона не угасли ни на один процент, наоборот, от разлуки с любимым ангелом грудную клетку каждый день сдавливала дьявольская боль, словно Кроули был прикован кандалами на дне всё ещё неизученного океана. Ему явно стоило бы заняться магазинчиком, и прямо сейчас. Кроули не мог оставлять его их дом в таком состоянии. Хотелось вылизывать каждый уголок, оставляя везде блеск, в котором можно было бы увидеть собственное отражение. Найдя тот жёлтый пипидастр на том же месте, где он лежал и в прошлый раз, когда Азирафаэль ещё был на Земле, демон принялся смахивать им пыль с книжных полок. Раньше он этим никогда не занимался. Очищая книги от пыли, Кроули невольно стал задумываться над тем, что бы было, если бы ангел не бросил его, оставшись. Если бы Азирафаэль остался с Кроули, они бы ходили в их любимый парк, сидели на скамейке, каждый ел мороженое на свой вкус, прикармливая уток. Ни в коем случае не хлебом. Их накрыло бы в любой момент проливным дождём, а светлый ангел достал бы из ниоткуда жёлтый, как глаза Кроули, зонт и спрятал их от холодных капель, льющихся с Небес. Они бы дождались семицветной дуги, которую люди называют радугой, и пошли бы искать её конец иль начало, дабы загадать желание. Если бы Азирафаэль остался с Кроули, они ходили бы в их любимое кафе, в котором работает Нина. К слову, Нина и Мэгги стали общаться ещё чаще, чем раньше. Демон по-чёрному завидовал, но скрывал это, однако женщины всё прекрасно чувствовали. Ангел и Демон сели бы друг напротив друга и заказали стандартные для них напитки: Кроули — шесть эспрессо, Азирафаэль — чёрный чай. Они тихо и мирно беседовали бы, держась за руки и переплетая пальцы. Их захватили бы чувства с ног до головы, из-за которых они не смогли бы оторвать друг от друга глаз. Кроули был бы самым счастливым падшим ангелом на Земле, а Нина, наблюдавшая за этими двумя, улыбалась и втихую радовалась бы за них. Если бы Азирафаэль остался с Кроули, они бы распивали дорогое вино в книжной лавке ангела, закусывая изысканными шоколадными конфетами. Эти двое строили бы планы на будущее, сидя на диване и смотря в окно, на мимо проходящих людей. Демон настойчиво требовал бы у Азирафаэля разрешения полететь с ним на Альфу Центавра. Ангел, в свою очередь, долго думал бы, так и не придя к окончательному решению. Если бы Азирафаэль остался с Кроули, у них всё было бы хорошо. Они помогали бы друг другу с невыполнимыми трудностями, вытирали с глаз слёзы, делали маленькие приятности в виде подарков, любили. Просто любили, невзирая на преграды. Если бы Азирафаэль остался с Кроули, они наконец-то смогли бы пообедать в «Рице». Заказать один столик на двоих, распробовать новый сорт вина, перед этим чокнувшись бокалами, и просто радоваться размеренной жизни — то, чего больше всего хотелось Кроули. Как и услышать пение соловья. Потеряв всё разом, сердце демона лопнуло, как воздушный шарик, заполнив всё пространство красной краской. Кроули перестал улыбаться и испытывать удовольствие от своей жизни. Если на протяжении шести тысяч лет демон ощущал себя спокойно и необычайно хорошо рядом с Азирафаэлем, то сейчас хотелось провалиться в бездну. Заснуть и не просыпаться, пока не запоют ангелы и не зазвонят колокола. Кажется, мольбы демона были услышаны самим Раем. Протерев самую верхнюю полку, Кроули отошёл на шаг от шкафа и развернулся, громко вскрикнув от неожиданности. Убирался он долго, даже не заметив, как за окном давно стемнело, а за его спиной стоял сам Азирафаэль. Несмотря на то, что его статус должности был повышен, ангел оставался всё таким же прекрасным и солнечным, лишь одежда на нём изменилась. Одет он был не в свой кремовый костюм с вышедшей из моды бабочкой, которая, в глубине души, демону до ужаса нравилась, теперь же на нём была белая хламида, которую Кроули давно на нём не видел. Демон стоял в полной растерянности, не имея возможности даже пошевелиться. Эта встреча была крайне неожиданной, хоть и желанной. — Азирафаэль? — дрожащим голосом позвал его Кроули, выронив из руки пипидастр, который с глухим звуком упал на пол. — Кроули, я…мне…мне жаль, — раздался звонкий голос ангела, который ни капельки не изменился. Он с распростёртыми объятиями подошёл к демону, но тот, в свою очередь, сделал два поспешных шага назад, чуть не стукнувшись спиной об книжный стеллаж. Азирафаэль остановился, разочарованно опустив руки, с сожалением смотря на своего демона. — И это всё, что ты можешь мне сказать? — басовитым голосом пробурчал Кроули, поправив воротник своей чёрной водолазки. Стояла неимоверная духота и чувство, будто этого не может быть. Кроули казалось, что это происходит не с ним, словно он смотрит на всю эту сценку со стороны, ощущая при этом чувство деперсонализации. Ангел понимал, что просто так его не простят, но пытался. — Прости меня, Кроули, я очень перед тобой виноват, — его взгляд был полон искренности и сожаления. Кроули, спрятав руки в карманы джинсов, сделал шаг навстречу ангелу. Он сохранял дистанцию. — Думаешь, одного «прости» будет достаточно? — голос демона был тихим, но недовольно-раздражённым. — Неужели ты и правда надеялся на то, что я побегу к тебе и запрыгну на шею, как только замечу твои белокурые волосы? Ошибаешься, Ангел! Азирафаэль закусил изнутри щёку, а его глаза забегали по лицу Кроули. Он хотел заглянуть ему в глаза, однако те были спрятаны за чёрными очками, которые обычно демон при нём снимал и отбрасывал куда подальше. Но не сейчас. — Дорогой, мне правда очень жаль, я искренне сожалею о своём поступке, совершенно не понимаю, что на меня нашло, — жестикулируя руками, отчитывался Азирафаэль, надеясь, что его всё-таки смогут простить. Кроули стоял и молчал, сдерживая подкативший к горлу ком. Ох, как же ему хотелось обнять это создание, прижать его к своей груди и нежно поцеловать в макушку. Но он не шевелился, продолжая выжигать в ангеле дыру. — Я хочу тебя простить, но не уверен, — пробормотал демон, уложив свои волосы взмахом руки. — Не уверен в чём? — переспросил его Азирафаэль, сделав ещё шаг вперёд. — Не уверен, готов ли дать нам второй шанс, — как же Кроули хотелось подавиться слезами горя из-за своих же слов и гордости. — У тебя ведь что-то случилось и только поэтому ты здесь? Ангел нахохлился, скрестив руки на груди. Это звучало крайне неприятно. — Вовсе нет, как ты мог о таком подумать! — возразил Азирафаэль. — А о чём я мог ещё подумать после того, что ты сделал? — раскинув руки в стороны, обречённо воскликнул демон. Ангел, тяжело вздохнув, подошёл к Кроули вплотную, а сам демон от неожиданности дёрнулся, но не успел он и шага сделать, как Азирафаэль схватил Кроули за щёки и притянул к себе, пытаясь рассмотреть его глаза через тёмные стёклышки очков. Змей был в растерянности, не зная, что делать дальше. — Кроули, я здесь, потому что люблю тебя! Как же демону хотелось выплеснуть на это заявление змеиный яд, но он сдерживал этот порыв, как и слёзы, которые готовы были прокатиться по щеке демона. Ангел соединил их лбы и потёрся носами. Демон безумно смутился, не находя нужных слов. Они покинули его, как и дар речи. — Небеса не обрадуются тому, что я снова с тобой, но, как видишь, я пошёл против правил, лишь бы увидеть тебя, — шептал Азирафаэль демону куда-то в щёку, периодически целуя. Кроули морщился, быстро моргая и всё ещё не веря в происходящее. Картинка перед ним казалась расплывчатой, словно на неё разлили стакан с водой. — Азирафаэль, ты так подло сейчас поступаешь, я ведь даже не сказал тебе, что прощаю, — прохрипел демон, пытаясь освободиться от ангельских объятий. Ангел, немного подумав, отпустил Кроули и встал в странную позу, а после и вовсе начал двигаться в разные стороны, пританцовывая и проговаривая: — Прости меня, мне очень жаль. Прости меня, мне очень жаль. Азирафаэль, сделав финальный поклон, с надеждой посмотрел на Кроули. В груди демона отбивало ритм взбудораженное сердце, а мозг работал слишком медленно. Примирительный танец был очень важной частью их жизни на протяжении долгих лет. Кроули не мог проигнорировать данный жест, поджав губы. Он хотел что-то сказать, сжав кулаки, отчего на коже потом будут виднеться багровые полумесяцы от ногтей, однако демон так ничего и не сказал. — Прости, — вновь повторил Азирафаэль, вернувшись к их прежнему близкому расстоянию. — Я больше не уйду. — Мне нужно подумать, ангел, — прошептал змей, отведя взгляд в сторону. Ангел прикоснулся пальцами к душкам тёмных очков, отчего Кроули аж передёрнуло. — Что ты делаешь? — Дорогой, ты же знаешь, что при мне носить очки не обязательно, — робко улыбнулся Азирафаэль, снимая аксессуар. Кроули не стал останавливать ангела, наоборот, поддался вперёд, дабы тот посмотрел, что сделал со своим демоном. Когда очки были в руках Азирафаэля, а жёлтые глаза, наполненные слезами, смотрели прямо белобрысому в душу, что-то в ангеле треснуло. И это что-то, явно совесть и чувство вины. — Кроули, милый, ты… — самому Азирафаэлю не верилось, что демон плачет, — плачешь? — А ты не видишь, ещё скажи! — рыкнул демон, проморгав, дабы смахнуть все скопившиеся в уголках глаз слезинки. — И кто тебе вообще разрешал снимать с меня очки. Ангел, наплевав на все протесты Кроули, обнял его, крепко прижав к своей груди. Демон выдал что-то нечленораздельное, немного испугавшись такой импульсивности со стороны ангела. Переступив через себя, Кроули обнял Азирафаэля в ответ, уткнувшись тому в грудь. Очки были брошены на пол, но ни одного это не волновало. Ангел поглаживал демона в успокаивающем жесте обеими руками, надеясь, что это как-то успокоит его. Кроули мог ходить без очков только при Азирафаэле, и это хорошо знал сам ангел, но то, что демон наотрез отказывался снимать их сейчас, сильно расстраивало бывшего букиниста. Глаза были такими же жёлтыми, как и во время последней их встречи, но уже потухшими и холодными. — Я сделаю всё, чтобы ты простил меня, Кроули, — гордо заявил Азирафаэль, сдерживая уже свои слёзы. — Я сделаю всё, чтобы соловей вновь запел. Демон устало вздохнул, растворяясь в столь необходимых им обоим объятиям, о которых они могли только мечтать. Ангел всю прошлую неделю только и думал об их с Кроули последней встрече, о том поцелуе, о тех словах. Ему было так стыдно за то, что он оставил демона одного с разбитым сердцем. Сейчас же он был готов собирать его заново, по маленьким кусочкам, словно паззл. И он был настроен решительно. — Соловей давно уже как поёт внутри меня, — уголки губ Кроули слегка приподнялись, а от этого зрелища у Азирафаэля запорхали бабочки в животе, когда демон, выпустив ангела из объятий, смотрел на него. Азирафаэль осторожно коснулся губ демона, немного надавив на них, ощущая, насколько они тёплые и мягкие. Приблизившись губами к губам змея, ангел вдруг остановился, а своим многозначительным взглядом будто спрашивал разрешения у Кроули. Получив одобрительный кивок, Азирафаэль накрыл чужие губы своими. Поцелуй был невероятно мягким и лёгким, демон неуверенно отвечал, вцепившись руками в ангельское одеяние. — Скажи те самые три слова ещё раз, — прошептал демон, разорвав поцелуй. В книжной лавке мигнула настольная лампа, а с улицы раздался лай собаки. Время шло, но для демона и ангела времени попросту не существовало. — Я тебя люблю, — вновь воскликнул Азирафаэль, после чего потёрся щекой о Кроули. — Ещё раз, — слетело со змеиного языка, а из левого глаза капнула слеза, прямо на руку ангела. — Я тебя люблю. — Е-ещё раз! — заикающимся голосом потребовал падший ангел. И это повторялось ещё несколько раз, пока демону не надоело. Азирафаэль вытирал ему слёзы, нежно поглаживая и покачивая тело в его объятиях в разные стороны. Всё это было необходимо Кроули, особенно в этот день. — Ты собираешься возвращаться сегодня на Небеса? — поинтересовался змей, с заинтересованностью наклонив голову вбок. — Точно не сегодня, дорогой, — лучезарно улыбнулся ему ангел. — И точно не завтра. Кроули прикрыл глаза, полностью отдавшись ангельским объятиям, выкинув все дурные мысли из головы, а последующие слова заставили его обнять мягкое тело ещё крепче. — Я обещаю, что у нас с тобой будет целое будущее, целые века, целый мир! Мы будем заниматься всем, чем только захотим, но для этого я должен разрешить все свои дела с ангелами. — Я могу чем-то помочь? — спросил Кроули, вздохнув. — Не хочу впутывать тебя во всё это, на этот раз я тебя защищу. И Кроули правда услышал пение, но не соловья, а ангелов. Он не спал, стоял, дышал и обнимал Азирафаэля, а значило это лишь то, что к ним спустились купидоны, дабы разрешить все их конфликты своими хоровыми завываниями. — Спасибо тебе, Азирафаэль, спасибо, что вернулся. У них обязательно всё будет хорошо.