Кот стоял возле какой-то заброшенной карусели бирюзового цвета с ржавыми отливами, которая во время порывов ветра начинала неприятно скрипеть. Звуков было немного, но все, которые он слышал, доносились, как из банки: глухо, низко, с запозданием. Проморгавшись, Кот в сапогах заметил то, на что не сразу обратил внимание: вдалеке виднелись одноглазые мухоморы на двух ногах и дети в ярко-жёлтых дождевиках, хотя на улице было сухо. Испанец протёр глаза, но ничего не изменилось.

— Да он никогда и не был тебе сыном, ты никогда его не любил, — вскрикнул петух и опрокинул вазу с сиренью на пол.

Неужели его друзья всегда хотели его «раздеть», чтобы с ног до головы рассмотреть забавы ради. В это верилось с такой лёгкостью, что Джекс осел на пол, всё ещё пытаясь натянуть на себя свой «панцирь». В глазах темнело, голова кружилась, а на языке казался привкус металла. Тьма окутала его, оставляя лишь громкий злобный смех его друзей.

Любовь к Джексу была светлой и пугающей одновременно, поскольку тот был принцем, а она всего лишь шутом. Клоуном для публики.

Смерть впервые чувствует стук сердца.