Может, это повод вернуться?

Война закончилась 15 лет назад. Многое изменилось за эти годы: магическое сообщество чуть ли не каждый год выбирает нового министра; новый министр, в свою очередь, собирает политическую элиту из единомышлеников в качестве заместителей и руководителей разных отделов; а они, в попытке доказать собственную важность народу, пишут новые законы; вечно совершенствующееся законодательство магической Британии, в следствие, меняет менталитет и взгляды на жизнь обычных магов. В целом, жизнь идет своим чередом, хотя и довольно сумбурно. Казалось, стоит всего лишь день не почитать новости, чтобы потеряться в нововведениях. Но что-то до сих пор остается неизменным… - Росс*, Хьюго, не отставайте, нам нужно купить еще много вещей, - Гермиона пропустила шумную толпу будущих первокурсников и протянула руки сыновьям. - Давайте сначала зайдем к Мадам Малкин, вам пригодятся несколько новых мантий. Предшкольная суета в Косом Переулке всегда нравилась девушке, когда сотни студентов, дружными компаниями или с родителями, ходили из одного магазина в другой, покупая необходимые принадлежности. Приятное чувство ностальгии разливалось у нее в груди, воспоминания о собственных школьных годах окутывали сознание шатенки, как теплое одеяло. Все это осталось в прошлом, теперь уже ее дети проходят через то, что когда-то было так важно для Гермионы. Хьюго уже третьекурсник, поэтому мальчик всеми возможными способами пытался улизнуть от родителей в поисках одноклассников. Точная копия отца: друзья и новая метла в магазине “Все для Квиддича” интересовали его сейчас гараздо больше, чем покупка школьных принадлежностей. А вот Росс готовился впервые отправиться в Хогвартс. Больше похожий на мать, рыжий мальчишка с трепетом сжимал в руках письмо со списком того, что понадобится ему в школе и не мог дождаться, когда сможет увидеть свои новые учебники. - Ну, давайте хотя бы зайдем к дяде Джорджу, - жалобно “заскулил” Хьюго, освобождая ладонь из крепкой хватки матери. - Отличная идея, Герм, - широко заулыбался Рон, вальяжно шагающий позади своего семейства. - Думаю, малышне не помешают несколько блевательных батончиков и парочка советов от любимого дядюшки в новом учебном году. Уизли остановилась, поворачиваясь к супругу с раздраженным видом. Довольно неопрятного (как бы девушка ни старалась следить за мужем) вида мужчина с трехдневной щетиной и заметно округлившимся с годами животом смотрел на нее с каким-то подростковым восторгом и надеждой. Как глава семьи, Рон имел авторитет. Его слово - закон, а попытки жены командовать им или его сыновьями воспринимались, как ностальгия по школьным годам, когда девушка была мозгом Золотого Трио и пыталась поучать и руководить всеми вокруг. Он мог построить разные мордашки, похлопать глазками или печально похныкать, но если Гермиона продолжала стоять на своем, то он просто озвучивал свое решение, которое не подлежало дальнейшему обсуждению. - Рональд… - Ничего не случится, если мальчики пол часа погуляют по “Всевозможным Вредилкам”, - он добавил немного настойчивости в свой голос. - У нас еще полно времени. - Ладно! - она закатила глаза и огляделась по сторонам. - Говорят здесь за углом есть интересная книжная лавка, я загляну туда. Встретимся через 30 минут, не позже. - Урааа, - с громким криком дети кинулись в сторону любимого магазинчика, не оборачиваясь на спешащего за ними отца. Девушка же свернула в проулок, разглядывая вывески в попытке найти нужную и, спустя несколько минут, ей это удалось. Ничем непримечательная черная табличка со странным названием “Библиотека Б.” сразу бросилась в глаза. Еще раз оглядевшись по сторонам, шатенка толкнула дверь. Колокольчик приглушенно звякнул, оповещая о новом посетителе. В небольшом, даже довольно тесном, помещении, со всех сторон заставленном стеллажами и полками с книгами, царил приятный полумрак. А отсутствие других покупателей добавляло этому магазинчику какого-то особого шарма. Редкие свечи магическим образом висели под потолком, создавая на редкость уютную атмосферу для столь мрачного места. Различные фолианты и рукописи занимали всевозможные горизонтальные поверхности, распространяя по комнате запах старинного пергамента. Гермиона медленно прошла вдоль одной стены, аккуратно скользя пальцами по корешкам на вид очень древних изданий. Здесь царила какая-то особая магия, которая заключалась в знаниях, пронесенных сквозь века известными и выдающимися авторами. Каждый манускрипт в этом магазине хранил в себе историю своего создателя. Дух захватывало от искушения изучить все, что хранила в себе “Библиотека Б.”. Казалось, что в данный момент ничто не сможет повлиять на Уизли так же сильно, но… ..но появившаяся из тени подсобного помещения женщина к Мордреду разрушила все ее планы. Вот теперь сердце шатенки, кажется, окончательно перестало функционировать, ведь перед ней стояла никто иная, как Беллатриса Лестрейндж, во плоти. Дыхание сбилось у обеих. Пульс затеял какую-то собственную игру, то учащаясь, то теряясь на долгие секунды. Карие глаза судорожно изучали Темную ведьму напротив в попытке понять, не мираж ли это? - Гермиона… - трепетный шепот разрезал мертвую тишину, подтверждая, что волшебница вполне реальна и не является плодом воображения Уизли. - Мадам Лестрейндж? - как-то сдавленно прохрипела девушка, все еще с трудом осознавая происходящее. - Блэк, вообще-то… - тихо ухмыльнулась Белла и сделала медленный шаг вперед, боясь спугнуть собеседницу. - ..я же вдова, забыла? - Я… Вы… - ведьма несколько раз мотнула головой и сжала, почему-то вмиг вспотевшими ладонями, края мантии.. - Этого не… не может быть… - Может, - еще один осторожный шаг. - Год назад мое дело попало под новый закон “о Заключении в Азкабане №298”, - Белла приблизилась к девушке еще на фут. - Несколько месяцев спустя его вновь переписали, но я была уже на свободе. - Мерлин, - на выдохе прошептала Гермиона и сократила оставшееся между ними расстояние, оказываясь в крепких объятиях. - Это правда ты? Уизли уткнулась женщине в шею, слегка всхлипывая от слез, которые неконтролируемо потекли из глаз. Дыхание снова начало сбиваться, поэтому шатенка сосредоточилась на учащенном сердцебиении старшей ведьмы. Непередаваемое ощущение - вновь почувствовать его спустя столько лет, тем более, когда все это время считала его обладательницу мертвой. Этот громкий стук, отдающий легкой вибрацией в грудную клетку, унес мысли девушки в далекое прошлое. В тот самый день… в отдел Тайн… в их первую встречу с Беллатрисой, когда она впервые почувствовала биение этого сердца и больше не смогла забыть. Тогда еще Лестрейндж, сильными руками прижимала юную волшебницу к себе, а кривая палочка царапала кожу на шее. Казалось, такое абсолютно короткое и не романтичное взаимодействие, но оно смогло зародить между ними какую-то необъяснимую хрупкую связь, которая становилась крепче и крепче с каждой следующей стычкой Пожирателей с Золотой Троицей. Ведьма не пыталась причинить грифиндорке вред, оскорбить или унизить, она просто удерживала ее в своих “объятиях”, пока Поттер играл в героя. И почему Грейнджер в тот момент почувствовала себя настолько комфортно, почему тайно желала, чтобы женщина не отпускала ее, как можно дольше и почему здравый смысл, кричащий о том, что нужно как можно скорее освободиться, сбежать, попытаться ударить или проклясть Правую руку Темного Лорда - проиграл в этой неравной борьбе с разбушевавшимися эмоциями и гормонами? Ответы на эти вопросы Гермиона не знала до сих пор, да и они уже давно потеряли свою актуальность. - Правда я, - расположив одну руку между лопаток, а другой запутавшись в непослушных кудрях на затылке, Белла притянула молодую волшебницу еще ближе, зарываясь носом в макушку и вдыхая запах, ставший когда-то самым любимым. Кедр, пергамент и зеленый чай - ни одна нотка не изменилась с годами, погружая Блэк в собственные воспоминания. Малфой-мэнор. Гостиная, где состоялась вторая встреча Беллатрисы с Гермионой. В мыслях всплыла “картинка”, где Темная ведьма сидела сверху на юном теле, сильнее вдавливая его в пол, предотвращая сопротивление. Она наклонилась близко, возможно слишком близко, к ее лицу, выкрикивая угрозы и оскорбления. Дикая, необычная, сводящая с ума Пожирательницу, смесь в запахе Грейнджер проникла в ноздри, заставляя сознание бунтовать. Противоречивые мысли в ее голове, казалось, были громче собственного голоса. Одна часть сознания доказывала, что девчонку необходимо наказать… показательно жестоко, безумно, до раздирающих криков и мольбах о пощаде - она враг, нежелательное лицо №2. Другая же… что ж, никогда в жизни ей не хотелось ничего так же сильно, как прижать эту до безумия смелую девушку к себе, защитить от всего мира и, в первую очередь, от себя самой. К огромному сожалению для обеих, тогда у Лестрейндж такой возможности не было, ведь за дверью находилась толпа последователей Волан-де-морта, а сам Лорд должен был появиться с минуты на минуту. Руки предательски тряслись, а тошнота застряла неприятным комом в горле, мешая нормально дышать, когда Белла раз за разом подносила лезвие кинжала к бледной, покрытой гематомами, коже на предплечье грифиндорки. Еще ни разу ведьма не испытывала ничего подобного: ни в плане пыток, ни в плане странных теплых чувств к кому-то. До конца своей жизни она будет помнить этот день по двум довольно важным причинам. Во-первых, Беллатриса не сможет простить себе то, что сделала тогда с юной и светлой девушкой. Ее пытка была истязанием не только физическим, но и моральным. Шрам на теле Гермионы будет еще долгие годы напоминать той об испытываемой боли и об ее происхождении (еще и в такой отвратительной, извращенной формулировке). А во-вторых, что-то сломалось тогда в самой Темной женщине. Разрушилось, разбилось, рассыпалось на мелкие кусочки, оставляя вместо себя дикое отчаяние; надежды, которым не суждено сбыться; тепло, которым она не сможет поделиться; необъяснимые чувства, которые никогда не будут выражены; слова, которые вряд ли когда-то получится озвучить; и запах… нотки кедра, пергамента и зеленого чая, которые теперь заполняют ее легкие вместо кислорода. - Я считала тебя погибшей все эти годы, - казалось, шатенка только начала успокаиваться, но собственные слова вновь заставили ее всхлипнуть. - Спец. группа, которая забирала тела Пожирателей после битвы… они сказали, что нашли трупы обоих Лестрейнджей. - Это действительно так, - тихо ответила Блэк, нежно массируя ногтями затылок девушки в попытке успокоить. - Родольфус и его брат Рабастан, оба погибли на поле боя. Я, как и остальные, оставшиеся в живых последователи Лорда пряталась, где могла. Правда, долго скрываться ни у кого не получилось, буквально за неделю авроры сумели отыскать каждого из нас и… “Добро пожаловать в Азкабан!”. - Я… не могу поверить, - девушка немного отстранилась, продолжая удерживать ведьму за талию, но уже так, чтобы была возможность заглянуть в глаза женщине. Эти ониксовые глаза, смотрящие в ответ с безграничной любовью и нежностью. Они были наполнены болью утерянных лет и радостью долгожданной встречи. Зрачки жадно следили за каждой эмоцией отражающейся на более молодом лице; искали в этой прекрасной женщине отличия от той юной волшебницы, коей 15 лет назад была Грейнджер; пытались запечатлеть в памяти месторасположение каждой новой морщинки, веснушки или родинки. А самое главное, они являлись полным зеркальным отражением самой Гермионы, которая делала тоже самое по отношению к старшей ведьме. Они разглядывали друг друга, мысленно возвращаясь в день их третьей и последней встречи: Битва за Хогвартс. Самый ее разгар, когда военные действия разошлись уже по всей территории. Где-то в Запретном лесу остатки Ордена Феникса пытались отбиться от стаи Фенрира и не допустить проникновения оборотней в школу. Внутри замка старшие студенты помогали младшим курсам защищаться от уже проникших Пожирателей, чтоб те поскорее смогли укрыться в более безопасных местах. А вот самые отважные и опытные ученики бок о бок с профессорами вели самую ожесточенную борьбу “не на жизнь, а на смерть” во дворе. Обломки камней разлетались от многочисленных заклинаний, оставляя синяки и порезы на коже, когда так неудачно попадали по мельтешащим туда-сюда волшебникам. Гермиона из последних сил отбивалась сразу от двух последователей Волан-де-морта, зажимая свободной ладонью кровоточащую рану на правом плече. Крепкий щит, отвлекающий маневр, парочка обманных движений, два простейших заклинания и неизвестные в масках уже на лопатках. Оба в сознании и через мгновение вновь будут готовы к битве, но короткая заминка дала возможность Грейнджер бросить несколько красных лучей в сторону противника Луны, не справляющейся с напором сильного мага, и нырнуть за угол, чтобы пару секунд отдышаться и наложить заживляющие чары на раненную руку, которая сильно отвлекала ноющей болью и мешала сконцентрироваться на борьбе. Прислонившись затылком к холодному камню полуобрушенной стены, девушка сделала глубокий вдох, прикрывая глаза и вслушиваясь в окружающие ее звуки сражения. Взрывы, крики, треск магии, шаги… стоп, шаги?! Быстро приближающиеся, кто-то бежал в ее сторону. Волшебница резко открыла глаза и отшатнулась от своей опоры, направляя палочку в ту сторону, откуда по ее мнению должна прийти либо опасность, либо подмога. Но человек, выбежавший из арки был ни тем, ни другим. Это была Беллатриса Лестрейндж. Заметив на своем пути Гермиону, старшая женщина остановилась, как вкопанная, словно пред ней неожиданно выросла невидимая преграда. Ее неизменная маска безумия слетела с лица, а сумасшедший смех стих. В ее глазах отражался целый фейерверк эмоций. Радость вновь видеть перед собой девушку; волнение за то, что ее храбрый львенок принимает активное участие в военных действиях, страх того, что возможно им придется встретиться друг против друга в схватке, где ни у одной из них не будет возможности поддаться; боль, оттого кем они являлись здесь и сейчас; надежда, что все это сможет благополучно закончиться для юной ведьмы; и конечно же чувства…необъяснимые, неозвученные, с трудом подавляемые, зарожденные однажды по странным обстоятельствам и развивающиеся изо дня в день, тяготящие обеих. Как две статуи, ведьмы стояли друг напротив друга, скрытые от посторонних глаз вековой стеной, и вели молчаливый диалог, обмениваясь лишь взглядами. Казалось, что время всего мира остановилось только ради них двоих, чтобы дать шанс двум сердцам объясниться. Возможно, в первый и последний раз. Исход битвы непредсказуем и неважно - чья сторона одержит победу, погибнуть может каждая. Такая возможность им вряд ли предоставится позже. Они стояли так целую вечность. Одному Мерлину только известно прошла ли уже минута или 5 минут, а может все 20, но по невероятной случайности их до сих пор никто не обнаружил и не потревожил. Сомнения переполняли обеих, периодически волшебницы поочередно пытались протянуть руку или сократить расстояние, но останавливали себя. Все это продолжалось до тех пор, пока Гермиона не сделала этот решительный шаг навстречу, запуская необратимый процесс. Беллатриса, получив “зеленый свет”, сорвалась с места и уже через несколько метров заключила юную Гриффиндорку в крепкие объятия. - Гермиона… - прошептала она, издавая столь громкий вздох облегчения, что его могли бы услышать на окраине Хогсмида. Лестрейндж прижала девочку еще ближе к себе, словно пыталась слиться с ней в одно целое, запуская одну руку в запутавшиеся кудри. Она шептала какие-то бессвязные признания, сдерживая слезы, не дающие ей шанса сохранить лицо бесстрастной и безэмоциональной Пожирательницы Смерти. Последние барьеры с треском рухнули внутри нее, поэтому больше ничто не могло сдерживать этот эмоциональный ураган из чувств, уже долгое время бушующий в грудной клетке. Она сломалась, жизнь разделилась на до и после в этих объятиях. Долгое время женщина убивала себя мыслями о том - что же она может предложить прекрасному, благородному и наичистейшему созданию? Черная израненная душа - все, что у нее есть. Сумасшедшая психопатка-убийца - все, чем она являлась. Она никогда не могла бы стать достойной даже волоска с головы этой невероятной девушки. После всего, что она сделала, какую боль причинила Гриффиндорке, Белла неделями глушила чувства и воспоминания огненым виски, но разве это могло помочь? Стоило ее сознанию хоть на мгновение обрести ясность, как мысли наполняли его сполна - “простит ли?”, “поймет ли?”, “любит ли?”. Но сейчас, когда цепкие пальцы молодой волшебницы с невероятной силой сжимают края ее мантии на талии, в попытке быть как можно ближе - ни один из вопросов не имеет больше смысла. Простила и поняла, несмотря ни на что. И по какой-то причине все еще любит, хотя женщина этого абсолютно не заслуживает. - Беллатриса, - Грейнджер всхлипнула, беззастенчиво вытирая сорвавшуюся слезинку о воротник платья старшей ведьмы, после чего удобнее расположила голову у той на груди, вслушиваясь в учащенное биение сердца. Как и прежде, слова были абсолютно не нужны. Все было понятно по отчаянным прикосновениям, по необходимости оставаться рядом, плотно прижатыми друг к другу даже в разгар битвы. К сожалению, этот момент не мог продолжаться вечно. Реальность опустилась на них так же быстро, как и покинула минутами ранее. В нескольких метрах от них прогремел взрыв, а каменная крошка усыпала пространство за ними. Радостные крики студентов и множество быстро удаляющихся шагов, смешавшихся с хлопками аппарации, послышались со стороны двора. Пожиратели отступали. - Все закончилось? - Гриффиндорка слегка отклонила голову, чтобы встретиться взглядом с Лестрейндж. - К сожалению, все только начинается, - женщина зашипела от адской боли в предплечье, отстраняясь от девушки, боясь ненароком причинить той боль снова. - Будь осторожна, прошу тебя! Пожирательница сжала ладонь девочки, судорожно блуждая взглядом по ее лицу напоследок, стараясь поглотить все, что ее мозг сможет запомнить. Если она выживет, то эти прекрасные карие глазки, смотрящие с полным обожанием и любовью будут сопровождать ее до конца своих дней в одинокой промозглой камере Азкабана. Со школьного двора послышался голос Рона, отчаянно выкрикивающий имя своей подруги. Затишье перед бурей дало возможность друзьям и семьям воссоединиться, чем и занимался в данный момент младший сын Уизли, громко называющий по-очереди имена близких. Очередная волна нещадной боли прокатилась по телу Темной ведьмы, она больше не смела задерживаться. Их время вышло. Женщина отошла на несколько шагов назад, готовая аппарировать к своему Лорду. - Беллатриса, подожди, - Лестрейндж остановилась в последний момент, уже готовая откликнуться на зов, и внимательно посмотрела на своего любимого львенка. Грейнджер сорвалась с места, сокращая расстояние между ними, и без капли сомнения соединила их губы вместе. Белла на несколько долгих секунд зависла, пока младшая волшебница неумело терзала ее нижнюю плоть. Гермиона отчаянно хотела подарить брюнетке этот поцелуй, но почему-то не успела подумать о своей неопытности в данном вопросе. К счастью, старшая ведьма вовремя пришла в себя, не давая девушке разочароваться и впасть в отчаяние, испортив себе впечатление об их первом поцелуе. Она взяла на себя инициативу, углубляя его и подсказывая своими действиями Гриффиндорке необходимое направление ее губам. Дрожь прокатилась по телам обеих волшебниц. Беллатриса утробно зарычала, когда студентка в ее руках издала протяжный стон. - Мне нужно уходить, - чуть отстранившись прошептала Лестрейндж, прислоняясь своим лбом ко лбу девушки. - Тебя тоже уже ищут. - Я… - Гриффиндорка нежно прикоснулась к щеке брюнетки, собираясь с мыслями. - Я л… - Не нужно. Потом… - Пожирательница едва ли не хныкала от того, насколько хотела услышать то, в чем планировала признаться ее девочка. Всем своим нутром она желала продолжить поцелуй, остаться здесь и сейчас, наплевав на эту войну, на весь этот мир вокруг… да пусть он хоть взорвется, если осколки не заденут их двоих. Но она не могла. Тяжело вздохнув, брюнетка не удержалась и снова прикоснулась к губам Гермионы: коротко, словно оставляя печать. И тихо прошептала, прежде, чем действительно исчезнуть: - Просто останься живой! - Тише, Гермиона. Уже все худшее позади, - прошептала женщина, наклоняясь ближе. Ее губы невесомо коснулись виска младшей ведьмы, вызывая у той судорожный вздох. Не заметив сопротивления, Беллатриса, ведомая своими отчаянными чувствами, начала спускаться ниже невесомыми поцелуями, жадно ловя тихое рванное дыхание. Она мечтала об этом 15 лет: видела образ девушки во снах и иногда на яву, когда сознание было вымотано надоевшим непрекращающимся штормом за толстыми стенами Азкабана, а душа разорвана на части постоянным присутствием дементоров. Блэк, как могла прятала глубоко внутри все теплые воспоминания о любимом львенке, защищала их с диким остервенением, как голодный хищник охраняет свою добычу от остальной стаи. Темные существа, по всей видимости, сразу осознали, что сталкиваться с напором ведьмы небезопасно, она разорвет их голыми руками, если те только посмеют прикоснуться в ее душе и памяти хоть к чему-либо, имеющему отношение к Гермионе Грейнджер. После амнистии, образы не ослабли. Женщине попадались старые вырезки из “Ежедневного пророка” с фотографиями еще юной волшебницы и ее друзей. В первый месяц по возвращению домой, женщина даже написала картину, вспоминая свою юность и множественные уроки рисования: на полотне были запечатлены двое, держащиеся за руки и идущие между сражающимися магами на фоне разрушенного Хогвартса. Когда работа была закончена, Блэк осознала, как много смысла было отражено маслом на ткани: их любовь, крепко сплетанная так же, как и пальцы двух нарисованных женщин; волшебники, воевавшие по обе стороны от идущих, олицетваряли Темных и Светлых, неспособных разлучить пару в конечном итоге; школа, которая осталась позади них лишь руинами, являлась отсылкой к их разрушенной жизни и судьбе, что фоном будет сопровождать их до конца дней. Картина была темной, отображая атмосферу того времени и лишь единственный проблеск света и красок был в самом центре, отгораживая двух влюбленных от тьмы жестокого мира вокруг. - Я так соскучилась, - прошептала Гермиона, немного поворачивая голову и подставляя щеку под губы, которые едва ощутимо касались ее кожи на скуле. Бессвязно промурлыкав что-то в ответ, Блэк продолжала свое исследование, легкими поцелуями пересчитывая веснушки на носу девушки. Она уверенно подбиралась к заветной цели - к губам, что были очень мягкими и податливыми в ее снах, заодно давая теперь уже Уизли возможность остановить ее. Все же ведьма давно была замужем - общеизвестный факт, ведь в свое время ни одна жалкая газетенка не смогла обойти стороной свадьбу двух Героев Магической Войны, членов “Золотого Трио”. Но волшебница не отстранялась, даже наоборот, скорее поддавалась ласкам с особым энтузиазмом. С каждым мгновением, Гермиона дышала все более рвано, словно ее легкие с трудом принимали в себя кислород. Пальцы, до этого момента нежно сжимающие талию старшей женщины, напряглись и изредка подрагивали. Если бы Темная ведьма не была так увлечена лицом девушки в стремлении получить желанный поцелуй, то возможно могла бы заметить, с какой силой ее сжимали чужие руки, которые наверняка оставят синяки на бледной коже под ребрами. Губы брюнетки вновь изменили траекторию своего движения, практически приближаясь к намеченной цели. - А-ах, - полустон Уизли, больше похожий на болезненный всхлип прозвучал в тишине магазина, когда Белла переместилась в углок ее губ. - Все в порядке? - Блэк отодвинулась на несколько сантиметров заглядывая в наполненные влагой ореховые глаза, в них сквозили боль и напряжение, сбивая Беллатрису с толку. - Просто продолжай, пока есть возможность, - загадочно ответила Гермиона, шумно выдыхая. - Подожди, что происх… Закончить вопрос ей не дали. Взяв инициативу на себя, младшая ведьма сократила образовавшееся неожиданно расстояние между ними, требовательно целуя. С их первого, а также единственного поцелуя, девушка явно набралась опыта, к огромному огорчению старшей. Ей ужасно претила мысль, что ее девочка все эти годы принадлежала другому. Уизли дрожала, исследуя языком рот прекрасной женщины, наслаждаясь привкусом кофе на ее губах. Блэк не боролась за право первенства, отдаваясь под полный контроль младшей волшебницы. Еще один сдавленный стон, явно не похожий на наслаждение и Темная ведьма снова отстранилась, обеспокоенно осматривая своего уже взрослого льва. Гермиона стояла слегка пошатываясь с плотно зажмуренными глаза. Мертвая хватка на талии Беллы теперь ощущалась довольно четко, когда все отвлекающие факторы исчезли. - Хей, тебе плохо? - женщина плавно приподняла голову волшебницы за подбородок, подмечая нездоровую бледность и почти полуобморочное состояние. - Гермиона?! - Д-две… мин…уты… - прохрипела она, практически повисая на Беллатрисе от слабости во всем теле. Недолго думая, старшая ведьма подхватила младшую на руки и направилась со своей ношей в сторону подсобного помещения. Небольшая комнатка с маленьким окном напротив двери, слева почти на всю стену расположился камин. Оставшееся пространство в углу занимал старинный шкаф, хранящий в себе, видимо, личные книги, не для продажи. Всю противоположную стену занимал просторный кожаный диван, абсолютно типичный и ничем непримечальный. Кофейный столик и на этом пространство комнаты заканчивалось. Хрупкое, практически бессознательное, тело опустили на холодную кожу дивана. Блэк села рядом на край, проводя пальцами по бледным щекам и горячему лбу, не понимая - что произошло? - Гермиона? - девушка пошевелилась, издавая хриплый всхлип. - Ты как? - Как будто с дементором встретилась, - слабо улыбнулась Уизли, от чего Белла выдохнула, пытаясь привести испуганное сердце к нормальному ритму. - Почему это случилось? - женщина нежно взяла тонкие пальцы в свои, поглаживая костяшки. - У тебя какие-то проблемы со здоровьем? - У меня проблемы с головой… - отчаянно ответила волшебница, аккуратно отбирая руку, когда очередной приступ головокружения накрыл ее. Недоуменный взгляд Беллатрисы стал реакцией на слова и на действие шатенки и та поспешила объясниться. - Я вышла замуж за Рона. Прости! - И как это свя… - Я сейчас объясню, - Гермиона тяжело вздохнула и немного подтянулась наверх, принимая полусидячее положение. - Я не люблю его. Возможно, как друга, но не больше. Никогда не было никого больше, только ты. Всю мою жизнь, - она как-то грустно улыбнулась, осознавая свое плачевное положение в браке с нелюбимым человеком. - Когда мне сказали, что ты погибла, я… я была в отчаянии, была опустошена. Словно меня бросало по волнам и камням в дикий шторм, а потом неожиданно выкинуло на берег - обессиленную, опустошенную, со сломанными ребрами, осколки которых больно впивались в грудь и легкие, не давая спокойно дышать, а сердцу биться в ровном ритме. - Мерлин, мой львенок… - Блэк с болью смотрела на свою Грейнджер, видя в ней сейчас отголоски той сильной, но сломленной девочки. - Гарри был героем №1, был вечно занят, а Рон… Рон был рядом все это время, вытаскивая меня из депрессии. Еще с начала 7 курса я знала о его чувствах, но ничем не могла ответить. А когда после всего случившегося он, в итоге, сделал мне предложение, я… Мне нечего было терять, понимаешь? Я осознавала, что больше не смогу полюбить кого-то так же, как тебя. А Рон всегда был моим другом, мы прошли огонь, воду и войну. В тот момент, мне казалось, что это было правильно. Надежный, верный человек, которому я доверяла, как самой себе. - И ты согласилась, - это было утверждение, учитывая их семейное положение сейчас. - Думаю, рано или поздно мне все равно пришлось бы создать семью, так что Рон казался хорошим кандидатом, на которого не пришлось бы тратить время, узнавая и притираясь друг к другу. К тому же, я наверняка не приняла бы ни одного нового парня или девушки, так что на тот момент все складывалось очень… удобно? - она не могла подобрать более подходящего слова, которое описало бы ее решение. - У нас не было свиданий или какого-то конфетно-букетного периода, мы просто поженились буквально в течение недели и начали жить вместе. - Все еще не понимаю, как это связано с твоей головой и состоянием сейчас? - нахмурилась Беллатриса. Признаться честно, она хотела услышать эту историю с того самого момента, как узнала, что Гермиона стала Уизли, но настолько же и неприятно ей было осознавать, что ее девочка теперь с кем-то другим. Еще хуже от того, что она с другим от безысходности, а не потому что ее сердце смогло двигаться дальше. Хотя, если быть абсолютно откровенной, то ее собственное сердце совершало кульбиты в груди от того факта, что в этом плане девушка осталась верна только ей, что она была первой и единственной любовью за всю ее жизнь. - Родители Рона настояли на заключении магического союза… - после этих слов Белла напряглась, на ее памяти не было ни одного свадебного обряда, который был бы адекватен в своих правилах и законах. - Может из-за того, что они как-никак чистокровные, а может хотели перестраховаться. Думаю, Молли подозревала, что мои чувства отличимы от чувств ее сына. - И ты согласилась? - в голове Темной ведьмы картинка начала складываться в единое целое, не предвещая ничего хорошего. - Как я уже сказала, мне было все равно. Признаться честно, я даже не особо вслушивалась в слова родителей Рона, когда они объясняли мне суть клятвы и самого обряда. - Это на тебя совсем не похоже… Где была та Грейнджер, которая сначала перечитает всю библиотеку, прежде чем решиться на что-то подобное? - она уже знала ответ, девушка ответила на него ранее, но почему-то слова все равно вырвались наружу. Беллатриса была возмущена: - Уизли просто воспользовались твоим состоянием? - Не хочу об этом думать, все-таки сейчас они моя семья, но… возможно это так, - грустно согласилась шатенка. - В трезвом уме, я бы не пошла на это. В целом, конечно, ничего сверхъестественного в нашем союзе нет, кроме некоторых запретов. - Каких? - женщина превратилась в слух, кажется, даже немного затаив дыхание. - Во-первых, у меня практически нет права голоса. К этому можно привыкнуть, но иногда просто невозможно смириться с некоторыми решениями моего мужа. Он редко слышит меня, думает, что знает, как лучше, - Уизли закатила глаза. - Но самое главное… тебе это не понравится… - Что? - До сегодняшнего дня меня этот пункт абсолютно не беспокоил, - Гермиона, почувствовав себя уже намного лучше, спустила ноги с дивана, занимая полностью сидячее положение рядом с волшебницей. - В общем, я не могу прикасаться к кому-то в романтическом плане без последствий, так же, как никто не может прикасаться ко мне, если имеет какие-либо чувства. - Я не понимаю… - Блэк, прокручивала в голове все знакомые ей свадебные обряды, но так и не вспомнила ничего хоть относительно похожего. - Я тоже не понимаю, как это произошло? Узнала об этом дополнении уже постфактум, когда один парень - консультант в книжном магазине - взял меня за руку. Я ему нравилась, он сам признался, когда приглашал на свидание… тогда это и случилось. Стоило его пальцам дотронуться до моего запястья, как сильное жжение обожгло мою кожу, а по телу прокатилась легкая боль, - девушка невесомо погладила предплечье, как-будто до сих пор чувствовала фантомный ожог. - Уже потом Флер объяснила мне в чем дело, у них с Биллом точно такая же брачная клятва была. Соответственно, чем ближе взаимодействие, тем сильнее боль. - Подожди, но мы же… мы обнимались, - Белла мысленно вернулась назад во времени, вспоминая крепкие объятия; руки, блуждающие по спине и шеи; пальцы, путающиеся в непослушных волосах; ногти, нежно царапающие кожу головы. - Я тебя целовала… - Да, но оно стоило того, чтобы перетерпеть, - Гермиона протянула руку, вкладывая свою ладонь в ладонь старшей ведьмы, легко переплетая их пальцы, словно делала это каждый день. Дрожь удовольствия от прикосновения прокатилась по ее телу, к сожалению, быстро сменяясь неприятным покалыванием в конечности. - И я знаю, что не смогу отказаться от этого, даже, если мне придется умереть за твой поцелуй. - Как это ощущается? - Беллатриса старалась быть максимально осторожной, не желая приносить своему львенку дискомфорт, хотя было очевидно, что как бы она ни пыталась, любое ее касание, даже случайное, будет болезненым для Уизли. Потому что магия чувствует ни ее руки или губы, магия ощущает ее любовь к молодой ведьме. - Когда мы дотрагиваемся друг до друга - словно сотни острых иголок проникают в кожу в том месте, голова начинает кружиться… - Блэк попыталась отнять руку, но шатенка не позволила ей это сделать. - Когда мы обнимались - в висках жутко стучало, а тело ныло, будто в меня очень долго и сильно кидали камнями, - женщина становилась все мрачнее и мрачнее с каждым словом, казалось, именно в нее сейчас бросают камни, причем в самое сердце. - А когда мы поцеловались… что ж, это было похоже на Круциатус, абсолютная аналогия по силе и действию. - Мерлин, - Белла в обеих ладонях сжала хрупкое запястье девушки и чуть наклонилась, оставляя невесомый поцелуй на костяшках, после чего прикрыла глаза, утыкаясь лбом в их соединенные руки. - Прости… прости, я не могу! Я не могу причинять тебе такую боль, - прошептала она, отстраняясь и для большей безопасности младшей ведьмы отодвинулась к противоположному краю дивана. - Беллатриса, я… - шатенка потянулась за удаляющимися руками, но остановилась, замечая беспомощность и отчаяние в глазах напротив. - Не надо, - Темная ведьма покачала головой, скрещивая свои предплечья на груди в защитном жесте. - Не проси меня об этом. - Ладно, я… ладно, - Гермиона смирилась с решением женщины дистанцироваться от нее, это было предсказуемо. Если б она сама оказалась на месте Блэк, то поступила бы так же, поэтому Уизли поспешила сменить тему, дабы избавиться от неловкости. К тому же, им есть что обсудить за прошедшие годы. - Так, ты решила открыть магазин? - Ну, не то чтобы это прям было мечтой всей моей жизни, - ведьма оценила перемену настроения диалога и приняла более удобную позу, чтобы поведать свою историю. - Как оказалось, что бывшего Пожирателя Смерти, который к тому же провел половину своей жизни в Азкабане, нигде не ждут с распростертыми объятиями. Даже в самой низкооплачиваемой должности мне отказывали. И вот я здесь… распродаю свою собственную библиотеку, живу в кладовке на дешевом диване и питаюсь в Дырявом Котле, - она как-то истерично хихикнула, поджимая губы. - Благо, там сейчас хозяйничает жена вашего Лонгботтома. Обстановка, еда и выпивка стали гораздо лучше, чем при Томе. - Подожди, ты же наследница древнего и благородного дома, - Уизли нахмурилась, не понимая, зачем ведьме жить в таких условиях. - Видимо, это не являлось решающим фактором для Визенгамота, когда они конфисковали у меня все имущество и закрыли доступ ко всем сейфам, - она пожала плечами, мол, “ничего уже не исправить”. - Остались только немногие книги, которые не посчитали особо важными и некоторые личные вещи, не представляющие собой никакой ценности. - А как же твоя сестра? - спина девушки начала затекать от нахождения без движения в одном положении, поэтому она скопировала позу собеседницы, удобнее откидываясь на спинку. - Почему она не пригласит пожить тебя в Малфой-меноре? Ну, или хотя бы не поможет с деньгами? - Я не знаю, где она. Слышала только, что после того, как семья Малфоев сбежала с поля боя, они в кратчайшие сроки продали здесь всю недвижимость и скрылись за границей, - женщина встала со своего места и подошла к шкафу в углу. - Может кофе? - Чай, если можно, - с благодарностью кивнула Гермиона. Блэк потянулась рукой к задней стенке шкафчика и нащупала маленький рычажок, потянув за него. Механизм пришел в действие и деревянная конструкция немного отъехала в сторону, открывая маленький проход. - Возможно, я могла бы отправиться на ее поиски, но… - женщина скрылась в появившемся проеме и следующие слова прозвучали уже оттуда. - Мне запрещено покидать Британию ближайшие 20 лет по условиям амнистии. Уизли немного наклонилась вперед с любопытством заглядывая туда, где только что скрылась старшая ведьма. Помещение оказалось раза в два меньше того, где сейчас сидела девушка. Крохотная ванна и туалет у одной стены, а также холодильник, плита, раковина и малюсенькая рабочая поверхность у другой стены, отделенные друг от друга прозрачной стеклянной перегородкой и такой же дверью. - И как ты справляешься? - Неплохо, - Белла вышла из комнатки с двумя дымящимися чашками в руках и поставила их на столик, пока шкаф позади нее возвращался на место. - Покупателей немного, но мне хватает на простые нужды. А что насчет тебя? Еще не планируешь становиться министром? - брюнетка немного сменила направление диалога. Она была откровенна с Гермионой, но все же стыд и дискомфорт не могли не задеть ее чувство собственного достоинства, когда речь шла о ее не очень благосостоятельном положении сейчас. - Не совсем, - Уизли аккуратно взяла со столика чашку и сделала небольшой глоток обжигающей жидкости с приятным мятным привкусом. - На самом деле, я нигде не работала ни разу, Рон против. Для него я должна быть дома и поддерживать семейный очаг. Когда родился Хьюго, у меня появился хоть какой-то смысл в нахождении в четырех стенах, а когда на свет появился Росс моя жизнь перестала быть скучной, - девушка ласково улыбнулась, вспоминая детей в младенческом возрасте. Несмотря на то, что у них с Рональдом уже многие годы довольно напряженные отношения, она неимоверно сильно любит их общих сыновей. - Но теперь, я даже не представляю, чем мне заниматься. Через несколько недель они оба отправятся в Хогвартс и я снова буду одна большую часть времени. - У вас двое детей? - уточнила Блэк, отпивая из своей чашки. - Да, а что? - Я слышала, что у его старшего брата… Билл, кажется? Уже четверо, - женщина хмурилась, пытаясь вспомнить где и когда узнала об этом. - Мне казалось, что это какая-то семейная традиция - размножаться в таком количестве. Прости, если это прозвучало грубо… - Грубовато, но это правда. Флер - это жена Билла, сейчас беременна пятым и я не уверена, что они планируют останавливаться. - Значит твой муж другого мнения? - она с надеждой посмотрела на Гермиону, не желая, чтоб ее девочка становилась племенной кобылой для рыжего стада. - Нет, просто я… - шатенка замялась. - Я не хочу этого. Для меня достаточно двоих детей, поэтому после рождения Росса я начала принимать магловские противозачаточные препараты. Рон бесится, постоянно отправляет меня в Мунго на лечение. Прошло уже 11 лет, но он так и не прекращает своих бесплодных попыток зачать следующего. - - Маггловские? Почему? - Белла поистине удивилась такому. - Разве зелья не надежнее? - Надежнее! Но колдомедики с легкостью обнаружили бы воздействие волшебных препаратов, в отличие от маггловских таблеток, - Уизли сделала еще глоток чая, отставляя чашку в сторону. - Умная девочка! - засмеялась Беллатриса, копируя действие собеседницы. - Не зря же я ярчайшая ведьма своего поколения, - девушка широко улыбнулась, выпрямляя спину и выпячивая грудь вперед в знак гордости собой. Не удержавшись, Темная ведьма легко ткнула Гермиону в бок, чтобы та не зазнавалась слишком сильно. - Ауч! - Подожди, но разве ты не можешь просто отказать этому недоразумению? Дать отпор? Сделать то, что хочется тебе? - женщина была задумчива, она никак не могла понять, как такая сильная и независимая от чужого мнения Грейнджер превратилась в эту неуверенную и забитую Уизли. Ответ был на поверхности - замужество. - Нет. Брачные узы… - лаконичный ответ, который развеял любые последующие вопросы. - Я не могу сделать ничего, что противоречило бы интересам Рона. Магия может наказать меня. - Это ужасно. Большинство чистокровных семей уже давно не используют брачные обряды, потому что они аморальны, - брюнетка злилась, сжимая пальцами подлокотник дивана. - Не понимаю, откуда такой пунктик у рыжего семейства, учитывая, что уже не одно поколение они являются предателями крови. Они… - Гермиона! - громкий голос Рональда и хлопок входной двери нарушили приятную тишину “Библиотеки Б.” и прервали разговор в небольшой подсобной комнате. - Гермиона, ты здесь? - Упомяни черта… - пробурчала Блэк, поднимаясь вслед за девушкой с дивана. - Он не будет искать тебя здесь, можешь не выходить к нему. - Не получится, - волшебница покачала головой, поднимая левую руку, представляя взору Беллатрисы обручальное кольцо. Ответом был понимающий кивок, после чего обе ведьмы направились к выходу из комнаты. Стоило только двери открыться, а женщине оказаться в нескольких метрах от парня, как палочка с особой легкостью и скоростью была направлена ей в грудь. Годы тренировок в аврорате не прошли даром. - Лестрейндж! Где моя жена? Что ты с ней сделала? - в нем бурлила злость, отражаясь легким красным свечением на конце его палочки. - Нужно было прикончить тебя еще в зале суда. - Рон, успокойся, со мной все в порядке, - из-за спины Беллы вынырнула кудрявая шевелюра, а потом уже показалась сама девушка. - Мы просто разговаривали. Где дети? - На улице, - Уизли был зол, он бросил слова куда-то в сторону своей жены, не сводя глаз с Блэк. - Какого черта ты вообще с ней разговариваешь? Это может быть опасно. Она убийца! - Она помогала подобрать мне нужную книгу, - без зазрения совести, ложь легко сорвалась с ее губ. Разве ей не привыкать врать мужу, скрывая всю жизнь то, что он не одобрял. - Отлично! Выбрала? Пошли! - рыжий не стал дожидаться какой-то реакции, вместо этого он направился к входной двери, открывая ее и ожидая пока его супруга выйдет из магазина. - Мне нужно расплатиться, подожди, пожалуйста, меня на улице, - тихо попросила Уизли, умоляюще смотря на мужа. - Присмотри за Хьюго и Россом, пока они не сбежали куда-нибудь. Я скоро выйду. Что-то агрессивно рыкнув, Рональд вышел наружу с грохотом закрывая дверь так, что та чуть не сорвалась с петель. Колокольчик жалобно зазвонил, возмущаясь такому напору посетителя. Тишина вновь окутала помещение, слышен был лишь смех детей на улице. - Прости за него, он… - Мудак! Не стоит, - Белла непринужденно улыбнулась, поворачиваясь к своему львенку. Она внимательно разглядывала девушку, пытаясь запомнить больше деталей, чтобы холодными одинокими вечерами ей было, что прокручивать в голове. - Последний вопрос… - младшая ведьма неловко потопталась на месте в нерешительности. - Почему ты не написала мне, когда тебя амнистировали? - Честно? - Блэк тяжело вздохнула, подбирая правильные слова. Она начала вышагивать из стороны в сторону, заламывая пальцы. Только после их встречи сегодня, она поняла насколько глупы были ее доводы. - Я узнала, что ты давно в браке и была не совсем уверена, что ты захочешь увидеть или услышать меня. Прости, что усомнилась… но меня не было 12 лет и я понятия не имела, что могло измениться за это время. Не хотела так резко врываться в твою спокойную жизнь, когда, возможно, ты уже давно забыла меня. Новости о моем освобождении были в газетах на протяжении нескольких недель, я подумала, что когда ты увидишь их… если ты захочешь… то есть, если я все еще что-то значу для тебя - ты сама свяжешься со мной. Я ждала, а когда этого не произошло, я решила, что ты забыла обо мне. - Я не видела. Рон не любит средства массовой информации еще со времен войны, поэтому в нашем доме никогда не бывает газет и не звучит радио, - Уизли немного поникла, осознавая, что они могли встретиться еще несколько лет назад. Как минимум, на три года меньше боли и скорби пришлось бы вынести Гермионе, вряд ли другие обстоятельства могли сложиться по иному. Стук в окно вновь прервал разговор. Парень снаружи нервничал, торопя свою супругу. Не решаясь больше испытывать терпение своего мужа, младшая ведьма поторопилась к выходу, останавливаясь у самой двери. Она не хотела уходить. Была готова отдать все, что угодно лишь бы остаться здесь еще хотя бы ненадолго, не говоря уже о том, чтобы не покидать женщину никогда. Но, увы, их время вышло. - Ты не выбрала ни одной книги, - произнесла очевидное Белла. Ей так же не хотелось больше разлучаться со своим львенком и она хоть чем-то пыталась задержать ту еще хотя бы на мгновение. Гермиона обернулась. Несколько долгих секунд она рассматривала брюнетку и, проиграв в неравной борьбе сердца и мозга, сократила расстояние между ними, даже не задумываясь о том, что Рональд все еще может увидеть их в окно. Одна ее рука опустилась на плечо Темной волшебницы, а другая расположилась на шее. Кончики пальцев слегка запутались в черных кудрях за ухом, заставляя затылок Беллатрисы покрыться приятными мурашками. - Может это повод вернуться сюда снова? - прошептала Уизли в самые губы женщины. Оставшиеся несколько сантиметров между ними исчезли в мгновение ока, когда девушка соединила их губы вместе. Поцелуй был поверхностный, ни одна не пыталась углубить его, зная какими могут быть последствия для Гермионы. Хотя последняя все же не удержалась и невесомо провела языком по нижней плоти старшей. Судорожные вздохи разрезали тишину магазинчика: оба от наслаждения, правда первый был чистым удовольствием, а второй с отголоском боли. Блэк поспешила ухватить шатенку за талию, помогая удержать равновесие, когда ту накрыло головокружение. Волшебница пошатнулась и шипя от неприятных ощущений отстранилась. - Гермиона… - укоризненно прошептала Беллатриса, отпуская Уизли, теперь уже зная, что нужно исключить их контакт, чтобы та смогла прийти в себя. - Я уже говорила, оно того стоит, - улыбнулась младшая ведьма и теперь уже окончательно покинула книжную лавку. * В каноне у них дочь - Роуз, но мне почему-то захотелось немного изменить этот момент.