Через половину мира

Было крайне разумным поменять билеты домой на рейс чуть раньше следующего дня: Софи совершенно не представляла, чем занять себя в Брюсселе. Забавно, Мари столько рассказывала о нем, всегда было ясно, что она безумно обожает этот город - столько подробностей, мелочей, которые не только заметит, но и запомнит только тот, кто безнадежно влюблен в него. Она взахлеб могла рассказывать о каком-нибудь парке или сквере час напролет, а теперь Софи обнаружила, что она совершенно не помнит ничего из тех рассказов. Более того: ей этот город теперь опостылел. Утром она решила выйти и взять какой-нибудь бабл-кофе, чтобы хоть как-то поднять себе настроение - это было так нехарактерно для нее. С другой стороны, все, что происходило тут за последние месяца, все это было для нее нехарактерно. Удивительно, что оно вообще случилось, еще и длилось так долго - такое затяжное помутнение. Кофе оказался на редкость хорошим, только несколько приторным, что отчасти перебивало его истинный вкус, но Софи с удовольствием выпила его. Ей уже не терпелось поскорее вернуться домой, может, даже встретиться уже завтра с друзьями. Первым делом она, конечно, договорится о встрече с Оливией: с ней точно нужно обсудить все, что произошло за последний год. Придется рассказать ей о случившимся здесь, она ведь так и не знает про Мари. Софи подумала, что ей будет крайне странно делиться этим, но Оливия была все-таки ее самая близкая подруга на данный момент: она совершенно не была готова делиться всем с Норой, по крайней мере пока. Может дать, когда Симон пропадет из общего зрения, иначе Нора просто нестерпима. Софи вдруг подумала, что зря не написала после вечера нового года Фабиану: он казался достаточно милым. Она достала телефон и написала ему: ‘Привет! Это Софи, может, помнишь меня? Я подруга Норы, мы виделись на Новый год в баре’. Не дожидаясь ответа, она направилась в номер - пора было уже собирать вещи. По дороге она заскочила в пекарню взять сендвич с собой в дорогу, там, уже на кассе, ее телефон зажужжал - это был Фабиан: ‘привет! Конечно, помню! Как ты?’ Софи отметила, что практически ничего не чувствует по поводу его ответа, зато Мари все не выходила из ее головы. Будет сложно забыть ее - ее золотые в лучах утреннего солнца волосы, ее светлые глаза, излучающие тепло и дарящую какую-то странную надежду, ее голос, такой нежный и будто обнимающий. Ей снова сделалось нестерпимо больно: трудно принять, что все так закончилось, хотя объяснить, что именно все, было в принципе невозможно. Софи с трудом признавалась в себе: у них действительно ничего не было, точнее, все, что было - было в ее собственной голове. Мари будто бы так и осталась придуманным образом, казалось, что Софи все еще не знала ее и все это время только представляла себе, какая она. Впрочем, это уже не важно, кажется. Не ответить Фабиану было крайне некрасивым, так что Софи написала: ‘Все хорошо, собираюсь на рейс домой, я сейчас в Бельгии’. ‘О, у тебя был отпуск?‘ ‘Можно и так сказать. Я хотела спросить, может, ты не против выпить кофе как-нибудь?’ ‘Однозначно хорошая идея!’ Софи открыла аватарку в профиле Фабиана - все-таки он очень хорошенький. Он кажется милым парнем, но не настолько милым, чтобы это вызывало подозрение или навевало скуку. Софи вернулась в номер, а там все еще ощущалось недавнее присутствие Мари, поэтому она поторопилась скорее собрать вещи, чтобы выйти в сторону аэропорта. Кажется, Мари забыла свою заколку для волос. Софи взяла ее и какое-то время рассматривала: снова те самые противоречивые чувства. Вроде бы и должно было легче, и отчасти действительно легче, но больно все равно не меньше. Когда вещи были собраны, Софи решила выходить, хотя до вылета оставалось еще пять часов, но она решила, что ей все равно не хватит времени на какое-то мероприятие или даже просто прогулку, а сидеть в номере она не хотела категорически. На улице было все так же, как и утром, но Софи чувствовала тоску в брюссельском воздухе. Такие молодые листья на деревьях, у них еще целая жизнь впереди. Кто-то смотрит на них и понимает, что и у них тоже еще все будет, а Софи уже представляла осень на этих улицах и как эти самые листья, пожелтевшие и увядшие, падают с ветвей, покрывая улицы толстым ковром - время спустя их сметут и вывезут за город, и дороги останутся пустыми. Что будет там с этими листьями?.. И по улицам будет гулять стылый осенний ветер, предупреждающий о скорой зиме. И снова уютные диваны гостиниц будут видны кому-то на мерзлой улице сквозь огромные окна, маня их к себе. И кто-то зайдет туда и снимет номер, а потом уже оттуда будет смотреть на улицу, радуясь, что скрылся от холода и ветра, укутается в объятия любимого человека и забудет о насущном. Когда это все еще будет… И листья эти все равно не увидят, не засвидетельствуют это, они уже будут где-то лежать, промокшие сотни раз под осенними дождями, покрытые снегом, вдали от человеческого присутствия. Софи стало тоскливо: она тоже не увидит больше промозглые дома и голые деревья на улицах Брюсселя. Странно, ведь она не хотела сюда возвращаться больше, но все равно - было тоскливо. По дороге в аэропорт она рассматривала и будто пыталась запомнить все, что встречалось ей. Странно, что с Мари она ничего не старалась запоминать в этом городе - у нее ведь была сама Мари, она всегда притягивала все внимание Софи, что на окружающий мир уже не оставалось внимания. Только в суматохе самого аэропорта у нее удалось переключиться. Она прогулялась, почитала новости, полистала соцсети, выведывая, что там нового у друзей. Рядом с ней села семья с ребенком в возрасте почемучки, и Софи стала невольным свидетелем их достаточно нудного разговора, - это тоже скоротало время и немного отвлекло. Вот, объявили посадку на ее рейс - и она направилась к стойке. Было любопытно рассматривать пассажиров, гадая, кто летит домой, кто - проездом, а кто - в отпуск. Может, кто-то летит туда, как Софи летала в Брюссель?.. Уже в самом самолете она смотрела в окно, будто снова пытаясь запомнить все как можно лучше, хотя это и было глупо - ни в аэропорту, ни на посадочной полосе нет ничего от страны, в которой находишься физически. Софи понимала это, но что-то иррациональное заставляло ее смотреть и не думать ни о чем, запоминать ощущения, цвета, порывы ветра на зелени на газоне, работников аэропорта, спешащих скорее подготовить самолет к взлету, даже звуки в самом самолете, небо над ними, цвет земли, здание аэропорта. Она пыталась этим надышаться и упаковать все это где-то в глубине души, потому что знала, что она больше никогда не вернется сюда.