Под тенью кленов

      Ник Браун был, как и почти любой человек, знающий о своей привлекательности, слегка высокомерным, заносчивым, помешанным на собственной внешности и с друзьями, которые могли бы раболепно реагировать на его даже самые гнусные выходки. К тому же, он был членом футбольной команды, подающим большие надежды в спорте. Многие старшеклассницы и некоторые старшеклассники пускали слюни на красавчика-спортсмена. Он мог выбрать любую пассию, но ему не нужна была яркая и привлекающая внимание девушка. Дело в том, что Ник был классическим примером абьюзера и манипулятора. Именно поэтому он начал отношения с Райли Мэдисон. Она была достаточно миловидной девушкой, но при этом замкнутой и постоянно погруженной в свои мысли. У Райли был нежный характер и добрая душа, так что она была идеальной жертвой для манипуляций Брауна. Их отношения начинались, как в хорошей романтической мелодраме: букеты цветов, громкие слова, широкие жесты признательности, поездки на машине поздно ночью и поцелуи за столиком местной забегаловки. Райли часто задавала вопрос о том, почему он выбрал именно её. Ответ всегда был один: «Просто ты особенная».       Но в какой-то момент всё изменилось. Браун часто злился на девушку за вещи, которые просто не могли от неё зависеть, от заинтересованных взглядов парней в её сторону до плохого настроения у самого Ника. Они ссорились, потом мирились. Расставались и снова сходились. Так прошел почти целый год. Подруги часто уговаривали Райли разорвать эти ужасные отношения раз и навсегда и обратиться к психологу за помощью, но каждый раз получали отказ на свои просьбы. Райли Мэдисон была поистине светлым человеком, который старался найти хорошее даже в самых плохих людях. Это сыграло с ней злую шутку, когда её тело обнаружили этим утром под одним из кленовых деревьев в Поинт Маунтин.       Хантер Рид ожидал парня, сидя в кабинете директора. Мистер Дэвис сидел за своим рабочим столом и перебирал какие-то бумаги, пока детектив сидел в кресле напротив. Каждый из мужчин был погружен в свои мысли и не хотел разрывать тишину в комнате. Им обоим нужно было обдумать всё, что они услышали в последние полчаса. Рид всё еще не мог выкинуть из головы мысли о том, что, возможно, Ник Браун действительно окажется виновен в смерти своей бывшей девушки. Это не давало мужчине покоя. Да, подростки часто ссорятся, но убийство... Это уже за гранью добра и зла. Да и что могло спровоцировать школьника на такое чудовищное преступление? Вряд ли обыкновенная ревность. Хотя если учесть, что рассказала ему София Харрисон, можно сделать вывод, что Ник не такой уж невинный, каким мог бы казаться. Наконец-то дверь распахнулась и на пороге появился высокий парень с темно-каштановыми волосами. На нем была спортивная куртка с эмблемой школы и его игровым номером. Хантер невольно закатил глаза – он с юности терпеть не мог футболистов, считая их невыносимыми гордецами. На лице Брауна было раздражённое выражение, явно демонстрирующее, что находиться здесь он не рад.       «Неужели девушки проболтались ему про наш разговор, или же он сам подозревает в чем дело?»       Вопрос остался неотвеченным, и Рид предпочел пока мысленно отложить его.       ‒ Ник Браун? Меня зовут Хантер Рид, я детектив, расследующий убийство твоей хорошей знакомой – Райли Мэдисон. Присаживайся, нам есть, о чем поговорить.       Как только речь зашла об убийстве, выражение лица парня резко изменилось с раздраженного на растерянное и удивленное. Он замер в проходе, как статуя, и его лицо побледнело. Казалось, он пытается что-то сказать, но не может, оцепенев от услышанного. Его глаза бешено бегали по лицу детектива, пытаясь узнать, шутит ли этот незнакомый мужчина или действительно случилось что-то ужасное. Рид и Браун смотрели друг другу в глаза неотрывно около минуты, каждый оставаясь на своем месте. Всё это время Хантер внимательно следил за сменяющимся калейдоскопом эмоций, отраженном на лице парня. Судя по реакции Ника, к убийству он не имел даже косвенного отношения, но кто знает. Может быть парень просто хороший актер. Тишину разорвал мистер Дэвис, слегка покашляв и заговорив:       ‒ Проходи, Ник. Присаживайся. Детектив всего лишь задаст тебе несколько вопросов, и ты будешь свободен.       Мужчина указал рукой на кресло рядом с Хантером, где всего десять минут назад сидели София и Оливия, прижавшись друг к другу. Несмотря на приглашение, Браун так и остался стоять у входа в комнату, глядя широко раскрытыми глазами на детектива. Наконец-то придя в себя, он всё же решился задать вопрос, который мучил его последнюю минуту:       ‒ Вы шутите, правда? Райли не может быть мертва!       Его голос прозвучал злобно и истерично. Было видно, что в душе у него бушует буря эмоций, которые не дают мыслить здраво. Его тело слегка подрагивало, кулаки крепко сжались, а растерянность сменилась на гнев. Казалось, что он винил во всём Хантера, который был лишь тем, кто принес печальные новости. Эта реакция показалась мужчине немного странной и даже наигранной, хотя Браун всего лишь подросток. Ему можно реагировать неадекватно на некоторые вещи, особенно чересчур травмирующие. Видимо решив, что пора сделать хоть что-то, Ник широкими шагами подошёл к детективу, тяжело дыша. На секунду Риду показалось, что подросток накинется на него с кулаками, но, к счастью, этого не произошло. Парень только резко опустился в кресло, всё еще злобно смотря в лицо незнакомца. Детектив решил рискнуть и продолжил:       ‒ К сожалению, это правда. Тело Райли нашли этим утром в Поинт Маунтин. По всем признакам это было убийство, и мне нужно, чтобы ты сказал, знаешь ли ты что-нибудь об этом или нет.       Хантер постарался придать своему голосу максимально расслабляющую манеру, не желая обострять конфликт и накалять атмосферу. Его взгляд был сосредоточен на лице молодого человека, Хантер пристально наблюдал за его эмоциями. А посмотреть было на что: напряженная поза, покрасневшее от гнева лицо и бегающие глаза. Сейчас Ник был воплощением ненависти, и с более рациональной точки зрения нужно было бы дать ему возможность успокоиться, но это заняло бы неопределённое количество времени, которого сейчас в запасе у детектива не было. Даже если придется продолжить разговор через дискомфорт и отторжение, он сделает это хотя бы ради того, чтобы скорее получить необходимую информацию и продолжить расследование.       Находиться в стенах школы было сейчас не очень приятно. Печальный повод, по которому он был вынужден быть здесь в совокупности с унылой погодой за окном создавали не самую комфортную атмосферу. Дождь за окном усилился. Прозрачные капли бились в стекло, наполняя помещение фоновым шумом. Стоящее снаружи дерево то и дело стучало по окну веткой из-за резких порывов ветра. В кабинете стоял полумрак и было прохладно. Хантер даже поежился от неприятного ощущения сырости, которое будто возникло из неоткуда. Но он не успел сконцентрировать своё сознание на этой мысли, так как Ник наконец-то решил заговорить вновь. Чувствовалось, что ярость подростка немного отступила, но раздражение и колкость всё еще присутствовали в голосе.       ‒ Вы в чём-то подозреваете меня, сэр? ‒ последнее слово было произнесено с насмешливой и неприятной интонацией, ‒ если так, то я требую адвоката. Я гражданин Соединённых Штатов и имею на это право!       Рид не смог сдержаться и закатил глаза, глубоко вздыхая. Он знал, что такие парни, как Ник, могут быть той еще занозой в заднице. Хантер помнил это еще со школы. Он не раз подвергался нападкам и оскорблениям со стороны таких вот «золотых мальчиков». Неприятные воспоминания заполонили разум, но детектив решительно отмахнулся от них. Поностальгирует позже, сейчас нет на это времени.       ‒ Никто тебя ни в чем не обвиняет, Ник. Я просто хочу восстановить картину произошедшего в мельчайших подробностях. Ты ведь наверняка хочешь того же, верно?       На удивление ему самому, голос Рида прозвучал нарочито спокойно и уравновешенно. Он всё еще не хотел делать ситуацию более раздражающей и старался по максимуму сгладить углы. Его руки были сложены в замок на коленях, пока большой палец нервно царапал ладонь – привычка, которая была с ним с детства. Хантер много раз пытался избавиться от неё, но безуспешно. В самые тревожные эпизоды жизни его ладони были всегда исцарапаны до крови, но даже это не помогало справиться с этим раздражающим ритуалом.       ‒ Да, но я хочу, чтобы вы сообщили моему отцу, что хотите допросить меня. Я не буду ничего говорить без его присутствия.       Рид поднял брови, и его лицо стало выражать фразу «Ты сейчас серьезно?». То ли подростку действительно было, что скрывать, то ли он был такого важного мнения о себе, но факт оставался фактом – пацана придется везти в отделение. Делать этого решительно не хотелось. Терпеть такого неприятного типа больше необходимого, так еще потратить время на заполнение миллиона протокольных бумажек – нет уж, увольте. Хантер потер переносицу, обдумывая, что сказать дальше, но его размышления были грубо прерваны словами мистера Дэвиса:       ‒ Ник, детектив просто хочет узнать, когда ты последний раз видел Райли и о чем вы говорили.       Чувствовалось, что директор тоже начал уставать от присутствия постороннего человека в его кабинете и хотел поскорее закончить этот разговор. Его тон был серьёзным и вкрадчивым, но без намека на какое-то раздражение. Видимо за столько лет работы с подростками он научился правильно маскировать эмоции. Хотел бы и Хантер научиться этому, но пока не получалось.       ‒ Я смотрел фильмы, мистер Дэвис. И я хочу, чтобы у нашего разговора был свидетель в виде моего отца. Я несовершеннолетний, если вы не забыли. Так что вам точно потребуется разрешение одного из моих родителей.       Хантер еле сдержался, чтобы не усмехнуться. Иногда он задумывался о том, как культура свободного медиа пространства повлияла на подрастающее поколение. Эти глупые мальчики и девочки, думающие, что они знают, как работают правоохранительные органы, и видящие заговор там, где его нет. С одной стороны, разные стриминговые сервисы дали современным детям возможность получать актуальную информацию тогда, когда они захотят. Но вот с другой стороны... Рассуждения показались сейчас абсолютно бессмысленными, и Рид предпочел сбавить обороты собственного потока сознания.       ‒ Тогда звони своему отцу и проси его подъехать в отдел полиции. Ты пойдешь со мной.       Детектив встал с кресла, явно демонстрируя намерение покинуть помещение. Его взгляд был серьезным и сконцентрированным на подростке. В это же время на лице Ника начали проявляться признаки возмущения, и он было открыл рот, чтобы что-то сказать, но его попытка был прервана самым благоприятным образом.       ‒ Тебе и правда лучше проехать с детективом Ридом, Ник. Это будет здравым решением.       Мистер Дэвис сказал, как отрезал. Судя по всему, Браун не хотел вступать в открытое противостояние с двумя взрослыми людьми и поэтому неохотно кивнул головой, также поднимаясь со своего кресла.       ‒ Хорошо. Но сначала я позвоню отцу.       С этими словами парень вытащил телефон из заднего кармана джинсов и выскочил в коридор, попутно нажимая кнопки на дисплее. Хантер вновь остался наедине с Майклом Дэвисом. Эта перспектива не показалась детективу приятной, и он поспешил распрощаться и тоже поскорее убраться прочь.       ‒ Спасибо за ваше участие, мистер Дэвис. Всего доброго!       ‒ До свидания, Хантер.       Как только детектив Рид вышел в коридор, он наконец-то смог облегченно вздохнуть. Необъяснимая тревога начала потихоньку отступать, возвращая ему ясность ума. Вместе с Ником он следовал по пустому холлу школы. Еще шёл урок, и вокруг царила тишина, нарушаемая только голосами, звук которых приглушенно доносился из-за закрытых дверей классов. Вся эта гнетущая атмосфера школы навевала воспоминания из юности. Некоторые из воспоминаний были не самыми приятными.       Хантер спешит по заполненному коридору, боясь опоздать на урок. По расписанию сейчас мировая экономика и хочется оказаться в классе вовремя. В этом семестре ему просто необходима хорошая оценка по этому предмету, чтобы повысить средний балл для аттестата. Совсем скоро он сможет вырваться из этого унылого серого городка с отсутствием перспектив. Здесь его не держит ничего, кроме отца и тети. У него нет друзей, нет девушки, даже почти нет хобби. Вся его жизнь сейчас заполнена стремлением поскорее закончить школу и поступить в университет мечты. Ради этого он часами зубрит уроки, учит бесконечные формулы и теоремы. Всё это окупиться, стоит только немного подождать. От воодушевляющих мыслей парня отвлекает толчок в плечо. Он растерянно поднимает глаза, видя перед собой капитана школьной футбольной команды – Итона Мура, окруженного шайкой своих дружков. На лице спортсмена красуется издевательская улыбка, больше похожая на оскал. Итон выше Рида на две головы и явно чувствует свое превосходство, возвышаясь над парнем.       ‒ Куда это ты так спешишь, Рид? Жить надоело? Неужели не видишь, куда несешься?       Каждый следующий вопрос звучит более издевательски, чем предыдущий. Лицо Хантера моментально мрачнеет, пока он морально готовится пережить несколько минут унижений. Мур цепляется к нему не в первый раз и вряд ли делает это в последний. Ощущая более слабого физически и морально оппонента, но просто не может устоять, чтобы не выгулять свой тестостерон. Рид сводит брови к переносице и сжимает кулаки. Последнее является абсолютно бессмысленным, так как парень понимает, что у него не хватит духу дать отпор своему обидчику. Он только шипит сквозь почти сомкнутые губы:       ‒ Отвали, Мур. Я опаздываю на урок.       В глазах спортсмена тут же вспыхивает ярость, а на губах появляется дьявольская улыбка. Он резко толкает Хантера в грудь, буквально впечатывая его в металлическую дверцу шкафчика. Действие происходит, как в замедленной съемке, но даже так Рид не успевает среагировать и больно ударяется головой о холодный металл. В ушах начинает звенеть, а перед глазами стелется мутная дымка. Как будто сквозь толщу воды он слышит улюлюканье дружков Итона. Они активно подбадривают своего главаря, при этом оставаясь лишь зрителями. Сам Мур наклоняется к уху Хантера и почти шепчет. Его голос пронизывает до мурашек и запускает холодный и липкий страх по всему телу.       ‒ Ты забываешься, Рид. Захотел составить компанию своей мертвой мамаше? Это легко устроить.       С этими словами Мур замахивается и наносит удар прямо в нос своей жертве. Хантер чувствует резкую боль и ощущает, как кровь начинает медленно стекать вниз по его губам и подбородку. На секунду дыхание прекращается, хотя сердце продолжает биться в бешеном темпе. Когда Рид снова может сделать вдох, он открывает рот, жадно глотая воздух, параллельно прикрывая разбитый нос ладонью. За этим всё с той же мерзкой усмешкой наблюдает Итон, слегка посмеиваясь. Однако спустя минуту зрелище перестает быть таким уж увлекательным, и тот снова толкает Хантера в плечо, разворачиваясь, чтобы уйти.       ‒ Бывай, Рид. И больше не нарывайся.       Рид так и остается стоять там, в медленно пустеющем коридоре. Отдаленно он слышит звонок, оповещающей о начале урока. Но парень не обращает на это внимание. Всё его существо сейчас пропитано жгучей ненавистью и обидой. В голове осталось только одно желание – отомстить. И он обязательно осуществит задуманное. Возможно не сегодня, но его время еще придет.       Наваждение исчезло так же быстро, как и возникло. Разум просто решил сыграть еще одну злую шутку с детективом, не поставив того в известность. Рид тяжело вздохнул, стараясь выкинуть из головы остатки неприятного воспоминания и сконцентрироваться на настоящем. Когда это удалось, они с Брауном уже вышли из здания школы, прямо во власть серого осеннего дня. Детектив сильнее закутался в свое пальто, морщась от холода. Мысль о том, что, если бы не все эти ужасающие события, он мог бы сейчас сидеть дома и наслаждаться китайской едой, а не мотаться по городу в компании язвительного подростка, не давала покоя. Но и от неё мужчина отмахнулся, как от назойливой мухи, садясь в машину и закрывая дверь. Следом послышался громкий хлопок двери заднего сидения. Ник явно демонстрировал своё недовольство сложившейся ситуацией. Как ответственный взрослый, Хантер решил проигнорировать это проявление юношеского максимализма. Он произнес только одно слово, прежде, чем завести машину.       ‒ Пристегнись.       В ответ послышался недовольный вздох и щелчок ремня безопасности. На это Рид тяжело вздохнул, трогаясь с места. Он уже мечтал, чтобы этот день поскорее закончился и освободил его от необходимости заниматься неприятными вещами. Осенний пейзаж снова замелькал за окном, пока они ехали в сторону отделения полиции. Дождь ритмично барабанил по крыше и стеклам машины, создавая успокаивающий шум. Это шло детективу на пользу, давая возможность хоть ненадолго отключиться от кружащих в голове мыслей.       Пока они ожидали отца Ника, сидя в участке, Хантер предпочел оставить подростка одного в комнате для допросов, а самому мерить коридор шагами. Мысль о том, чтобы снова остаться наедине с Брауном, вызывала у него приступ тошноты, с которым он пока успешно боролся. Поездка выдалась ужасно неловкой, и Рид не мог вспомнить, испытывал ли он когда-нибудь подобные чувства с кем-то настолько незначительным. Возможно, только во время учебы в университете. Был сильный дождь, и один из преподавателей Хантера предложил подбросить парня до кампуса. Те пару минут поездки тоже выдались не самыми комфортными, но оно и понятно. Рид тогда был совсем молодой, и любое отклонение от, по его мнению, нормы поведения, казалось ему чем-то ужасно странным. Сейчас же он взрослый мужчина, который точно сталкивался с чем-то более серьезным, чем заносчивый подросток. Так откуда же это чувство дискомфорта, возникающее, как только он остаётся наедине с Ником.       Из-за поворота коридора появился высокий мужчины средних лет. По выразительным чертам лица можно было сделать вывод, что это мистер Браун. Он был одет в деловой костюм, в руках держал дипломат. В целом, он имел вид делового и серьезного человека, и Рид неосознанно расправил плечи, будто боясь, что его не будут воспринимать всерьез. Однако ожидание и реальность сыграли сегодня хорошую службу, и как только мужчины оказались друг напротив друга, мистер Браун протянул Риду руку в знак приветствия.       ‒ Добрый день, детектив. Меня зовут Джеймс Браун, я отец Ника. Мой сын снова что-то натворил?       Голос мужчины звучал так спокойно и вдумчиво, что Хантер опешил на секунду. Он был удивлен, насколько сын и отец не похожи друг на друга. У них была диаметрально противоположная энергетика. Рид протянул руку в ответ, крепко пожимая большую ладонь. Кожа была шершавой на ощупь и удивительно горячей.       ‒ Нет, дело не в этом, ‒ Хантер прокашлялся, ‒ мне нужно только узнать некоторую информацию по поводу его бывшей девушки – Райли Мэдисон.       ‒ Они опять расстались? Хотя я даже не удивлен. Но скажите, с чем связан такой интерес полиции к обычным подростковым отношениям.       Судя по реакции мистера Брауна, он был в курсе всех любовных драм, которые происходили между Ником и Райли. Мужчина выглядел чересчур серьезно, будто бы что-то вот-вот должно было произойти.       ‒ Произошло убийство, и мне нужно получить информацию. Вашего сына ни в чем не обвиняют, я просто хочу восстановить картину прошлого вечера.       Последнюю фразу Рид решил добавить, страхуя себя. Он не знал характера мужчины перед собой и не хотел столкнуться с гиперболизированным родительским гневом в ответ на какую-то неуместность в сторону Ника. С детектива хватит сегодня потрясений и стрессов. Однако Джеймс Браун отреагировал на его слова вполне адекватно, что приятно удивило Хантера.       ‒ Убийство? Неужели Райли?       Рид только кивнул головой, подтверждая опасения мужчины. Лицо мистера Брауна тут же приняло печальное выражение, и он тяжело вздохнул. Было видно, что его глубоко ранили слова детектива.       ‒ Бедная девочка. Она была такой милой и любезной всегда. Кто же мог натворить такое? ‒ в словах мужчины звучал искренний интерес и обеспокоенность.        ‒ Это мы и пытаемся выяснить, сэр. Однако без помощи вашего сына будет тяжело выстроить картину произошедшего.       Джеймс Браун нахмурился, нервно теребя в своих пальцах ручку дипломата.       ‒ Он скажет вам всё, что нужно. Дайте мне минуту, чтобы поговорить с сыном.       Хантер кивнул, давая своё согласие, и мужчина вошел в комнату, где сидел его сын. Детектив остался в коридоре, но мог наблюдать за происходящим в окошко двери. Было видно, что отец и сын о чем-то спорили, при этом выражение лица старшего Брауна оставалось совершенно бесстрастным, пока Ник активно жестикулировал, а его глаза были готовы выскочить из орбит. Через несколько минут мужчина жестом показал детективу, что он может зайти. Хантер так и поступил.       ‒ Он скажет вам всё, что нужно.       Рид сел на стул напротив Ника, нажимая кнопку записи на диктофоне. За спиной подростка, словно стражник, возвышалась фигура его отца, чья ладонь покоилась на плече сына. На секунду, эта картина показалась детективу до ужала сюрреалистичной, но он отбросил эту мысль в сторону.       ‒ Приступим. Допрос от двадцать восьмого октября. Пожалуйста, представьтесь.       ‒ Меня зовут Ник Браун.       ‒ Отлично, Ник. Расскажи мне, в каких отношениях ты состоял с Райли Мэдисон.       ‒ Мы встречались.       ‒ Я бы хотел знать подробности, ‒ Хантер краем глаза заметил, как ладонь на плече подростка сжалась, надавливая.       ‒ Мы с Райли встречались около года. В целом, это были хорошие отношения, и я даже любил её.       Рид невольно поморщился. В голос подростка вновь слышался вызов, и это раздражало. А когда парень упомянул любовь, Хантеру и вовсе захотелось закатить глаза. Отношения Ника и Райли были чем угодно, но только не любовью. По крайней мере, со слов её подруги. Нужно было надавить посильнее, чтобы распутать это клубок.       ‒ Почему вы расстались, если ты её любил? Была какая-то причина?       Было видно, что Ник не ожидал, что Хантер знает о расставании. Его лицо вытянулось и снова приняло враждебное выражение. Глаза ярко горели, а вена на виске пульсировала. Казалось, детектив сказал что-то невозможно оскорбительное. Странная реакция, однако.       ‒ Откуда вы знаете, что мы расстались?       ‒ Это не важно. Главное, что это подтвержденный факт.       Внезапно на лице подростка появилось озарение, а на губах расцвела улыбка, похожая больше на оскал дикого зверя. Риду даже показалось, что парень сейчас кинется к нему через стол и вцепиться зубами в шею, жадно отрывая куски плоти.       ‒ А, стало быть эта сучка София замолвила словечко. Она всегда лезла в наши отношения, настраивая Райли против меня.       Хантер предпочел проигнорировать грубое высказывание в адрес Софии Харрисон и продолжил:       ‒ Так почему же вы расстались?       ‒ Это было наше личное дело, вас это не касается, детектив.       Хантер не успел ничего ответить, как в их разговор вмешалась третья сторона.       ‒ Ник, говори всё, что может помочь делу. Если тебя спросили – отвечай, ‒ голос мистера Брауна звучал спокойно и холодно, пока его ладонь продолжила сжиматься на плече подростка, заставив того болезненно шикнуть.       ‒ Хорошо. Короче, она просто стала слишком раздражающей. Постоянно ныла, что я отношусь к ней как-то не так. Я просто хотел заставить её нервничать, зная, что она всё равно прибежит ко мне спустя время.       ‒ Когда вы виделись последний раз?       ‒ Вчера, в школе.       ‒ Тогда был ваш последний разговор?       ‒ Нет, я позвонил ей вечером. Хотел обсудить наши отношения. Но она снова начала ныть, и я не выдержал. Мы поругались, и после этого всё.       ‒ Ты не думал причинить её вред?       Глаза подростка расширились, в них появился нездоровый блеск.       ‒ Что вы имеете в виду, детектив?       ‒ Когда вы расстались в прошлый раз, ты приходил к Райли домой и говорил, что если она не перестанет вести себя как стерва, то тебе придется её проучить. Было такое?       Казалось, что Ник сейчас просто лопнет от ярости. Его грудь бешено вздымалась от тяжелого дыхания. Такая вспыльчивость явно не играла ему на руку, особенно в сложившихся обстоятельствах. Глупый мальчик поймет это позже.       ‒ Я не буду отвечать на этот вопрос.       ‒ Как скажешь. Я всё равно проверю эту версию, опросив родителей Райли Мэдисон. Ты хотел бы добавить что-то еще?       ‒ Нет.       ‒ Тогда спасибо за сотрудничество. Ты можешь быть свободен до выяснения новых обстоятельств.       Теперь уже голос Хантера звучал издевательски. Если честно, он был почти на сто процентов уверен, что как только придут результаты экспертизы, появятся какие-то факты, связывающие Ника с убийством девушки. Сейчас оставалось только ждать и проверить еще несколько догадок.