the lovers, the dreamers and me

— Он действительно хорошо себя ведет, — говорит Нил уставшему от поездки Жану, издалека наблюдая за Кевином и Эндрю, играющими на качелях в общественном парке. Уже довольно поздно для этого, но Нил полагает, что Эндрю такой же хороший телохранитель, как и все они. — Просто прелесть. Ты не поверил бы. — Заткнись на хрен, — отвечает Жан с бледным лицом. Даже язвительность, которую он выплескивает следующей, кажется рассеянной и тусклой по сравнению с его обычным ядом. — Положи конец своей жалкой жизни.

_________________________________

— Жа-ан, — повторяет Жан, и на его лице появляется улыбка, когда он садится напротив Кевина, скрестив ноги. Нил впервые видит, как он улыбается, что само по себе пугает. — Жан. Жан. Кевин что-то бормочет, колеблясь, но повторяет так хорошо, как только может: — Жан? Это не совсем правильное произношение. Жан действительно ведет себя так, будто так и надо. — Mon Dieu, ты быстро учишься. — Он протягивает Кевину свою ладонь. — Хорошая работа, Кевин. Застенчиво улыбаясь, маленький Кевин дает пять шестифутовому Жану Моро, как будто они одного возраста, роста и телосложения. Кевин, кажется, немного очарован им, и, скрепя сердце, Нил вынужден признать, что, возможно, Жан просто хорошо ладит с детьми. Беды отцовства. Кевин хватает Жана за пальцы, прежде чем тот успевает отстраниться, и осторожно тянет. Его рука такая маленькая по сравнению с рукой Жана, что с трудом обхватывает его пальцы. — Что это у тебя на щеке? — Спрашивает он, используя это, чтобы ткнуть цифру три на скуле Жана. — Это стирается? Улыбаясь, Жан кивает: — Оно сотрется. Скоро. Это просто мелочь, которая, как мне показалось, будет выглядеть забавно. Тебе это нравится? Его собственная улыбка становится шире, Кевин кивает. — Ты нелепый, — говорит он. Скажи ему, Кевин, — размышляет Нил, остановившись на кухне. Кто бы знал, как тяжело видеть, как твой ребенок общается с подонками, и мафия отвергает таких, как Жан Моро? — Перестань пялиться, как придурок, — напоминает ему Эндрю, суя нож в руки Нила. — Пойди порежь для меня эти овощи. Если ты сделаешь это неправильно, то пойдешь покупать еще. Жизнь Нила действительно несчастлива. Его ребенок предпочитает француза, а жена заставляет его резать овощи. Он делает, как просит Эндрю, но не без того, чтобы не следить за тем, как Кевин и Жан играют вместе. Разделывая морковку в истинно-весниском стиле, Нил наблюдает, как Кевин пытается — и в основном терпит неудачу — научить Жана японскому детскому стишку, который неуверенно слетает с языка Жана даже в присутствии шестилетнего ребенка. Однако к тому времени, когда он решает вмешаться, Кевин уже переключается на что-то другое. В этом смысле дети непостоянны. Больно признавать, но Жан — хорошая няня. Он развлекает Кевина в течение всего часа, необходимого для приготовления обеда, что для маленького мальчика порой кажется почти титанической задачей. Кевин возбужден и весел во время обеда, настолько, что Эндрю приходится кормить его, чтобы он не наделал глупостей, и он болтает без умолку; это уже разительно отличается от испуганного ребенка, которым он был в свой первый день. Нил... На самом деле не беспокоится о том, что Кевин не вернется к нормальной жизни. Нечто подобное слишком волшебно, чтобы пытаться предсказать с помощью логических схем, но трудно представить, что этот призрак прошлого сможет цепляться за жизнь слишком долго. С течением дней он будет слишком уставать от мира. Так и должно быть. Он говорит об этом Жану, когда поднимается эта тема, они втроем сидят за кухонным столом, в то время как шестилетний ребенок притворяется, что подает им чай. Кевин вообще не подслушивает их разговор, полностью доверяя тому, что они не говорят о нем плохо, поэтому он встает на цыпочки, чтобы вместо этого положить им в пустые тарелки воображаемые булочки. — Это ты приготовил? — Жан очень вежливо спрашивает о том, что по сути является воздухом. — Это очень хорошо. Передайте мои наилучшие пожелания шеф-повару. Кевин улыбается, демонстрируя полный рот молочных зубов, затем подходит, чтобы обслужить Эндрю. Это немного подло, что Нилу подают последним — его булочка остынет! — но шеф-повару виднее. Поставив перед Эндрю эфирную лепешку, он выжидающе смотрит на него. Нил и Жан, затаив дыхание, ждут его кулинарной критики. — Выглядит хорошо, — ограничивается комплиментом Эндрю. — Откуси кусочек! — Говорит Кевин, гордо ухмыляясь. Это все равно что смотреть на солнце. Он так и делает. Самая смертоносная инвестиция Лис обхватывает пальцами воздух, а затем откусывает от него большой кусок. Эндрю делает вид, что жует медленно и тщательно, к большому удовольствию Кевина, затем вытирает воображаемые крошки со рта и комментирует: — Это вкусно. Может быть, немного передержанный. — Я возражаю, — не соглашается Жан. — Так и есть. — Это не так. Это было сделано в совершенстве. Корж не мог быть лучше. Нил хочет списать этот внезапный приступ иррациональности на молодение Кевина, но в глубине души он знает, что если бы здесь был взрослый Кевин Дэй, они были бы такими же безответственными. Кевин, кажется, немного не уверен в их споре; покачиваясь на ногах и хватаясь за собственные волосы, он бросает взгляд на Нила. Конфликт между взрослыми может быть одним из самых пугающих переживаний в жизни ребенка: Нил хорошо помнит, как ему было страшно, когда его родители ссорились. — Этого достаточно, — улыбается Нил, но улыбка Натана выходит наружу. — Мы можем согласиться или не согласиться, верно? Нет никакой необходимости ссориться. И Эндрю, и Жан, похоже, хотят поспорить, но Нил слишком крепко сжимает рукоятку своего ножа. — Верно? — Он повторяет. Как только нервы успокаиваются, Нил выпускает нож из своей хватки. — Итак, кто хочет еще булочек? Они проходят через невообразимое количество притворной выпечки. В основном это вина Жана: он понимает, что Эндрю не в состоянии дать адекватную критику, поэтому продолжает предлагать Кевину разные рецепты, которые тот может попробовать. В какой-то момент Нил уверен, что Жан придумывает случайные пирожные, звучащие по-французски, чтобы ебаться с этим. В любом случае, их маленький шеф-повар переутомлен — к тому времени, когда он кладет последнее пирожное на их пустые тарелки, он даже больше не спрашивает их мнения, вместо этого запрыгивая к Нилу на колени, чтобы отдохнуть. Рабочая сила действительно эксплуативна. Уже достаточно поздно, чтобы они могли поскорее уложить Кевина вздремнуть, но он, кажется, упрямо борется со своей усталостью. Это не вина Кевина — он рад остаться и поиграть с Жаном, с которым раньше не встречался, даже в ущерб своему отдыху. Во всяком случае, во всем виноват Жан Моро, но Нил не может сказать ему об этом, не заставив Кевина подумать, что они снова собираются поссориться. — Малышу нужно поспать, — комментирует Эндрю через некоторое время, наблюдая за тем, как Кевин развалился на коленях у Нила. — Секундочку, — бормочет Кевин, его глаза полуприкрыты, даже когда он пытается вовлечь Жана в войну пальцами. Его рука настолько мала, что это невозможно, но Жан все равно делает вид, что проигрывает. Неудивительно, что Кевин не медлит ни секунды. Проходит почти час, когда Нил решает, что с него хватит, и к тому времени Кевин уже расстроенный и уставший. Ему нужно поспать, но это последнее, чего он хочет делать, поэтому он плачет. Эмоции кажутся слишком сильными, чтобы его маленькое тельце могло с ними справиться. — Кевин, — Нил пытается урезонить нервный срыв ребенка. Он кричит. — Кевин, мы много играли. Самое время успокоиться, чтобы вздремнуть. — Я не хочу спать! — Всхлипывает Кевин, его ресницы слиплись от слез. Он вцепился в рубашку Нила крошечным кулачком, крепко и неуклюже. — Я не хочу! Я хочу... Я хочу своего брата. Нил ни разу не почувствовал себя виноватым в смерти Рико. Это в первый раз и, к счастью, в последний. Даже если бы он был жив, Нил не позволил бы ему прикоснуться к этой маленькой, уязвимой версии Кевина даже палкой — думать иначе — ненормально. Абсурдно. Он не уверен, почему его глаза щиплет от слез, пока Кевин рыдает и спрашивает про брата, но Нил знает, что не может позволить этому победить. — Ты скоро его увидишь, — уговаривает Нил. Это мало что дает, кроме того, что усугубляет плач Кевина, потому что скоро, когда ты ребенок, кажется, всей жизнью. Любое количество времени, на самом деле, кажется целой жизнью, когда ты такой маленький. — Ты можешь дождаться его? Я уверен, он будет рад тебя видеть. Жан издает тихий горловой звук. Это... Странно, так говорить о Рико. Эндрю вздыхает, затем придвигает свой стул поближе, чтобы погладить маленькие плечики Кевина, который жалобно всхлипывает. — Хватит уже, — говорит он. Эндрю не очень хорошо умеет утешать людей подобным образом, детей или кого-то еще; ты, не плачь — не совсем вдохновляющая фраза. — Этого достаточно. А теперь успокойся. Он не успокаивается. Кевин хочет своего брата, и он хочет его сейчас — Нил задается вопросом, не потому ли это, что в детстве они делили спальню. Раньше ему и в голову не приходило, что у Кевина могут возникнуть проблемы с засыпанием в одиночестве. Жан нерешительно тянется к Кевину, говоря: — Можно я... попробую...? Может ли он? Нил так же устал, как и Кевин, и так же готов выплакать все глаза, если это означает, что все может закончиться. Он передает малыша Жану, который поворачивает Кевина лицом к себе, прижимая голову к плечу, и его рыдания все такие же жалобные. Жан сажает его к себе на колени, затем начинает говорить с ним на мягком, ласковом японском, его голос становится немного гнусавым, когда он переключает языки. Неясно, полностью ли Кевин понимает его, но его рыдания действительно утихают. Жан обхватывает затылок большой ладонью, разница в размерах почти пугает, и продолжает говорить; в этом есть мелодия, но Нил не может быть уверен, поет ли он. Что-то не похоже на это. Это звучит так, как будто кто-то очень усердно пытается вспомнить, как соединять слова на языке, на котором он больше не говорит. Но, им повезло: между тем, как Жан что-то шепчет ему, и подпрыгиванием Кевин засыпает, но его дыхание все еще прерывается от рыданий. Как только они понимают, что Кевин спит, по комнате словно проносится волна облегчения — дети обладают такой властью над атмосферой. Если они напряжены, то и все остальные тоже. Нил никогда, ни за что не станет отцом. Он любит маленького Кевина, но почти отчаянно хочет вернуть своего парня. — Я не думаю, что ему нравится спать одному, — замечает Нил через некоторое время, молчание затягивается, как будто усыпление Кевина было битвой, которую они едва выиграли. — Это уже второй раз, когда он не может лечь спать, потому что скучает по Рико. Эндрю издает неопределенный звук согласия. — Я могу остаться с ним, — говорит Жан, проводя рукой по волосам Кевина. У него действительно много свободного времени в USC, чтобы вылететь за пределы штата только для того, чтобы обнять шестилетнего ребенка. — Хорошо, — Нил слегка хмурится. Он ведет Жана в спальню, стараясь говорить как можно тише, и знакомит его с кроватью Кевина. — Я оставлю свет в ванной включенным. Тебе лучше не тревожить его сон. Ответом Жана является полусформированное рычание: — Я не такой идиот, как ты. У этого парня худшее отношение из всех, кого Нил когда-либо знал, и это о чем-то говорит. По крайней мере, у него хватило порядочности прошептать это. Жан ложится на кровать Кевина, обхватывая его своим длинным телом, словно защищая. Ребенок не двигается, по-настоящему потеряв сознание после того, как разрыдался до истерики, поэтому Нил укрывает их обоих одеялом. Это четвертый день ухудшения состояния Кевина — они не знают, как долго это продлится. Нил надеется, что это займет не больше недели. Он готов к тому, что на это уйдут годы. Он спит два часа. Нил знает, потому что он проверял, не желая позволять Кевину слишком много спать и нарушать его ночной распорядок. Тем временем Эндрю и Нил выполняют несколько заданий.

_________________________________

— Ты спрашиваешь меня, знаю ли я какие-нибудь хорошие книги для детей? — Ники сияет, когда они спрашивают, помешивая кофе в чашке, накинув на плечи шаль, как молодая бабушка. — Ну, конечно! На самом деле, есть одна история об очень голодной гусенице—

_________________________________

— Я ничего не знаю о детях, — говорит Эллисон, прежде чем захлопнуть дверь у них перед носом. С другого конца комнаты раздается еще один смех. Это женский голос.

_________________________________

— Цветные карандаши...? — Эхом отзывается Рене, вежливо ища глазами Эндрю и явно в замешательстве. — У меня должно быть пару. — Спасибо, — отвечает Нил, скрестив руки за спиной. — Кстати, Жан в гостях. Она вздыхает. — Я знаю. Он позвонил мне, чтобы сказать, что ты пустая трата пространства.

_________________________________

— Ты собираешься вернуть мне деньги за все эти игрушки, которые просишь меня купить? — Тренер Ваймак спрашивает по телефону. С его стороны линии кто-то сигналит. — Нет, — бодро отвечает Эндрю. — Думай об этом как об алиментах.

_________________________________

Два часа спустя они возвращаются в общежитие, нагруженные, в основном, детскими книжками о прошлых временах, но также распечатанными листами с раскрасками и стопкой цветных карандашей, любезно предоставленных Рене. Как только они возвращаются, Нил ускоряет шаг, ему не терпится показать Кевину все, что они для него приготовили, но Эндрю постоянно напоминает ему, чтобы он не поднимал лишнего шума. Когда Нил открывает дверь спальни, малыш уже проснулся, а Жан — нет. Кевин сидит в постели, прислонившись спиной к стене, и выглядит маленьким, сонным и ошеломленным; колени подтянуты к себе. Его глаза опухли от недавних рыданий, покраснели, как будто он протирал их довольно много раз, и Нилу приходится бороться с желанием ворковать. Он действительно милый. Нил входит, и Кевин издает тихий, успокаивающий звук, прикладывая мизинец ко рту. — Он спит, — произносит Кевин одними губами, указывая на Жана, как будто Нил этого не видит. Кивнув, Нил жестом подзывает Кевина поближе. Он немного колеблется, и, бросив украдкой взгляд на Жана, Кевин, кажется, решает, что они не разбудят его, если будут шептаться очень-очень медленно. — Нил, — зовет малыш. — Хм? Кевин снова колеблется, теребя в маленьких пальчиках подол рубашки. — Ты злишься на меня? — Наконец он задает мягкий, детский вопрос. Несравнимо маленький в вечности комнаты. — Мне жаль, что я плакал. И кричал на тебя. Нил подходит, чтобы сесть на нижнюю койку напротив них. Он едва видит Кевина из-за спины Жана. — Конечно, нет, — отвечает он, тоже сохраняя мягкость в голосе. — Тебе не нужно извиняться. Ты был расстроен. — Но... — Кевин, все в порядке. — Нил слегка отодвигается. — Ты маленький, поэтому не можешь хорошо контролировать эти вещи. Это не твоя вина. Повисает пауза, прежде чем Кевин снова спрашивает: — Но ты бы сказал мне, если бы был зол? — Я не буду злиться на тебя из-за этого, — отвечает Нил, более терпеливый, чем, по его мнению, он когда-либо был. Он также это имеет в виду. Он никогда не умел сдерживать свой нрав, но, увидев маленького Кевина, ему захотелось это сделать. — Мы здесь взрослые люди, так что можем это принять. Ты, с другой стороны, очень маленький, поэтому будут моменты, когда ты будешь расстроен, раздражителен, и с тобой будет немного трудно справиться. Это нормально. Наша работа — заботиться о тебе, а твоя работа — быть ребенком. Немного поболтав, Нил неловко почесывает шею, не уверенный, что Кевин вообще понимает, что он имеет в виду. Эта концепция, возможно, слишком сложна для ребенка — в конце концов, она, должно быть, сбивает с толку маленького мальчика. Некоторое время тянется молчание, пока Кевин переваривает новую информацию. Нил задается вопросом, действительно ли Жан спит или просто притворяется — в любом случае, он ни разу не пошевелился. — Нил, — снова зовет Кевин тихим голосом. — Ничего, если я не хочу возвращаться? Нил немного напрягается от удивления. — А как насчет твоего брата? — Я, — Кевин колеблется, его глаза слезятся. — Я, я буду очень скучать по нему... — Нил наблюдает, как он перемещается, просовывая свою маленькую головку через плечо Жана, чтобы Нил мог видеть его лицо. — Но… Мне здесь нравится. Даже очень. Сердце Нила горит. Он знает, что этот маленький Кевин достаточно скоро вернется в свою собственную временную шкалу — он никогда не сможет остаться с ними. Как только его время истечет, Кевин вернется в Гнездо, к жестокому обращению Тетсуи и к медленно ухудшающемуся рассудку Рико; не факт, что Нил сможет изменить, как бы ему этого ни хотелось. Он ничего не может ему обещать. — Мы рады тебе, — отвечает Нил правдиво, беспомощно и безмерно сожалея. — Мы тебя очень сильно любим. — Правда? — В голосе Кевина звучит такая надежда. Это разбивает сердце Нила. — Конечно, правда. — Хорошо! — Кевин улыбается во весь рот, демонстрируя молочные зубы, его маленькое личико морщится от радости. Это проблеск света между двумя вечностями тьмы. — Однажды я буду играть по-настоящему хорошо. Я могу играть за вашу команду. — Да? — Потакает Нил. — Ты хочешь быть лучшим игроком? Кивая и кивая, как курица, клюющая рис, Кевин соглашается. — Очень хорошим. Я второй лучший в своей младшей лиге. Возможно, это последний раз, когда Кевин по-настоящему уступает Рико. Снова вставая, Нил взъерошивает ему волосы. — Я верю тебе. Пойдем, Эндрю ждет тебя с сюрпризом. Иди и найди его. Взволнованный Кевин спрыгивает с кровати и выбегает из комнаты, проносясь мимо ног Нила со всей ловкостью маленького будущего нападающего. Нил ждет, пока Кевин окажется вне пределов слышимости, прежде чем ударить Жана в плечо. — Как долго ты собирался притворяться спящим? — Ты солгал ему, — обвиняет Жан на язвительном французском, как только он садится, такой же сонный, как и Кевин. Похоже, он действительно спал, и в какой момент он начал притворяться, неясно. — Ты сказал, что он может остаться, чертовски хорошо зная, что это не так. — Что ты хотел, чтобы я сделал? Сказать ему нет? — Ничего ему не говорить. Не давай ему ложной надежды. Рико уже достаточно этого сделал. — Жан выплевывает имя Рико с такой ненавистью, какую Нил и представить себе не мог. Лисы часто предполагали, что Жан испытывал умеренную неприязнь к Кевину, но, услышав его сейчас, Нил понимает, что это не так. Вот как выглядит Жан, когда он кого-то ненавидит. — Это разобьет его, когда он вернется, Нил. — Мы даже не знаем, вспомнит ли он это, — доказывает Нил, шипя от вины. Жан всегда умудряется погрузить свои пальцы именно туда, где Нилу больнее всего. — Мы не знаем. Я не собирался расстраивать его. Ты можешь пойти и взять их назад, если хочешь. — Ты знаешь, что я не хочу, — Жан говорит это без малейшей обиды, смотря в сторону Нила. — Ему шесть, Жан. Он ничего не понимает. Это все, что я мог сделать. Неохотно, Жан, кажется, принимает суждение Нила. Потому что это единственный возможный путь. Они не могли объяснить Кевину его ситуацию, и, конечно, они не могли сказать, что не хотят его видеть и предпочтут оставить Кевина с его абьюзивным крестным. Нил не полностью доволен собой из-за лжи, которую он сказал, но это была та самая необходимость — с детьми правда могла быть невыразимо горькой. Кевин носился вокруг Эндрю, когда они вернулись, рисуя на одном из листов, но при этом никогда не смотря на него. Маленький болтун, каким он и является. Несмотря на вялость на лице Эндрю, тот, кажется, уделяет внимание тому что говорит мальчик, аккуратно раскрашивая свой лист и бормоча согласия каждые пару минут. — Ты проснулся! — Кевин вскрикивает, как только видит Жана, подбегая, чтобы обнять его ноги. — Порисуй со мной! Порисуй со мной! Ошеломленный, Жан немного запинается. — Да, конечно, — он соглашается, склоняясь вниз, чтобы поднять Кевина и посадить его назад на сидение возле Эндрю. — Что ты хочешь нарисовать? — Ты знаешь, как рисовать ракетку? — Кевин улыбается, сжимая розовый карандаш. — Нил не знал! Я научил его! Когда Жан повернулся назад, Нил покачал головой. Следуя этой подсказке, Жан отвечает. — Я не умею. Можешь научить и меня тоже? Кевин хихикает от радости. На планете Земля все хорошо. Тренер Ваймак стучит в их дверь после примерно трех нарисованных ракеток. Кевин, Эндрю и Нил обычно не принимали гостей в своём общежитии — с Жаном и тренером, и так маленькое пространство ощущалось действительно тесным. Пятеро это уже толпа. Нил направляется к двери, и Кевин следует за ним — он в таком хорошем настроении после их разговора, что у него щемит сердце. Кевин как раз достаточно высок, чтобы самому повернуть дверную ручку, и на его лице расплывается гордая улыбка. — Джостен, ты должен мне столько денег, — говорит тренер Ваймак вместо приветствия, совершенно не обращая внимания на ребенка, который открыл ему дверь. Грубый. — Вы с Миньярдом действительно самые невероятные нахлебники в мире... Кевин поднимает голову. — Здравствуйте. И вот так просто тренер Ваймак отбегает назад, как будто увидел привидение. Разница в размерах делает его привидение еще более забавным. — Привет, — приветствует тренер Ваймак, заметно нервничая. Нил задается вопросом, связано ли это с первым впечатлением Кевина о нем, или просто нервы отца, встретившего сына, которого он так и не смог вырастить. Как бы то ни было, Кевин говорит ему: — Теперь я собираюсь играть за Лисов. На что тренер Ваймак спрашивает: — Правда? — Да, — отвечает Кевин, дергая тренера Ваймака за штанину. — Вы завербуете меня? Однажды я буду играть по-настоящему хорошо. Я второй в своей младшей лиге. Нахмурив брови, тренер Ваймак, похоже, не уверен, что делать перед лицом этого ребенка. Нил замечает, что он поражен. Трудно не быть таким. Он приседает, чтобы быть на уровне глаз с Кевином, и говорит: — Это так? — Мгм! Так вы подпишите со мной контракт? — Сначала ты должен стать старше. — Тогда как насчет малой лиги? Тренер Ваймак слегка морщится. Возможно, потому, что его приводит в ужас идея тренировать детей, или ему вспоминается фиаско Мориямы в малой лиге, которое через два года оставит у Кевина глубокие шрамы. — Здесь такого нет. Но мы можем начать с тебя. — Тренер Ваймак лезет в задний карман и предлагает Кевину розовый леденец на палочке. — Что напомнило мне, что это для тебя. Кевин с любопытством тянется к нему, но колеблется на полпути. Повернув голову к Нилу, он спрашивает: — Можно мне? — Давай, — уговаривает Нил, — это для тебя. — Спасибо, — застенчиво говорит Кевин, наконец беря леденец. — Вы можете открыть это для меня? Удивленный, тренер Ваймак отвечает: — Конечно. Вот. Получив разрешение, Кевин отправляет лакомство в рот, корча забавную рожицу от вкуса, прежде чем снова успокоиться. По его реакции Нил не может сказать, понравился ли ему леденец вообще, но он все равно продолжает его есть. Выпрямляясь, тренер Ваймак зовет: — Джостен, Моро, вы пойдете со мной к машине, чтобы помочь. — Почему Эндрю не должен идти? — Ты планируешь оставить Кевина одного? Справедливо. Оказывается, одного похода к машине недостаточно, чтобы разделаться с разными игрушками, купленными тренером Ваймаком. Разноцветные коробки громоздятся у них в прихожей, пока Нил и Жан ходят взад-вперед. Действительно, похоже, что тренер Ваймак потратил немаленькое состояние на детские игрушки, услышав, что у Кевина не было игрушек в гнезде. Малыш наблюдает за происходящим широко раскрытыми глазами. — Тренер, — размышляет Нил во время их последней поездки, ставя фигурку автомобиля в коробке на их кухонный стол. — Тренер, сколько именно ты потратил? — Не имеет значения, — грубо отвечает тренер Ваймак. Он возится с набором для игры в Playmobil. — Я внесу это в твой контракт. Нил знает, что он этого не сделает. — Это просроченные алименты на ребенка, — поправляет он его, наконец присаживаясь на стул отдохнуть. Кто бы мог подумать, что игрушки могут быть такими тяжелыми? — И ты перегнул палку, тренер. Я не уверен, что любой шестилетний ребенок смог бы играть со всем этим. Им становится скучно. — Все в порядке. — Отклоняет тренер Ваймак. Когда Жан приносит последнюю коробку, он раздражающе хорош; определенно, не задыхается, как Нил. Иногда трудно вспомнить, что Жан воспитывался чуть меньше, чем ребенком-солдатом. — Мы можем продать остальное. — Эм, — говорит причина, из-за которой тренер Ваймак скупил половину магазина игрушек, забираясь к Нилу на колени с небольшой помощью. — Что это? Довольный собой, тренер Ваймак отвечает: — Для тебя. — Для меня? — Кевин наклоняется, чуть не падая с колен Нила от любопытства. — Почему? — Почему нет? — Жан парирует, придвигая к ним стул. — Мой день рождения в фев— он в феврале. — Тогда я тебя не знал, — лжет тренер Ваймак, даже не моргнув глазом. — Возьми это как запоздалый подарок на день рождения. Покачивая маленькими ножками, Кевин спрашивает: — Вы очень богаты, тренер? На самом деле это не так. Нет простого способа объяснить маленькому Кевину, что тренер Ваймак чрезмерно компенсирует все за те два десятилетия, что его не было рядом, чтобы позаботиться о нем. Помня об этом, Нил похлопывает его по плечу, предлагая: — Почему бы тебе не выбрать игрушку и не пойти поиграть с тренером? Тогда ты сможешь рассказать ему все о своей младшей лиге. — Правда? — Кевин оглядывается на тренера Ваймака. — Можно мне? Наполовину удивленый, наполовину подавленный грустью, тренер Ваймак кивает. Спрыгнув с колен Нила, Кевин устремляется к нему, хватая тренера Ваймака за руку, чтобы протащить его через коробки с игрушками, разбросанные по всему их общежитию. Невыносимо любящие Нил и Жан наблюдают, как он болтает о малой лиге, бездумно помогая тренеру Ваймаку собрать набор лего. Временно освободив Кевина от их рук, Нил приступает к выполнению домашнего задания, в то время как Жан извиняется и возвращается в свой отель в Лисьей Территории. Малышу грустно видеть, как он уходит, но он слишком рассеян, чтобы долго помнить об этом — к тому времени, когда тренер Ваймак достает маленький набор для поезда, Кевин почти забыл, почему он был расстроен. Эндрю выходит из общежития покурить, но не без строгих указаний Нилу остаться и наблюдать. Мать-наседка. В перерыве между уравнениями Нил поднимает глаза и видит Кевина, сидящего среди игрушечных рельсов и наблюдающего за тем, как маленький поезд кружит по кругу с едва скрываемым восторгом. Тренер Ваймак восхищенно наблюдает за ним, в его глазах есть что-то нежное. Кажется, они говорили о малой лиге, но отвлеклись от разговора, как только им удалось завести поезд. Это зрелище почти причиняет боль. Такой могла бы быть жизнь Кевина. У него могли бы быть блестящие железнодорожные пути, послеобеденный сон и малая лига, где тренером является его отец, — все это могло бы принадлежать ему. У Нила болит сердце, потому что он знает, что Кевину понравилась бы такая жизнь. Потому что он знает, что Кевин ничего так сильно не желал за все годы, проведенные в Гнезде. Все это можно увидеть: его привязанность к Рико и образ старшего брата, легкость, с которой он привык к их привязанности, как часто и нежно он тянется к окружающим его взрослым. Нил может даже увидеть скелет этого стремления к семье в поведении взрослого Кевина — может видеть, что желание не столько уменьшилось, сколько Кевин вырос вокруг него, смирившись в своем убеждении, что семья, о которой он мечтает, недостижима. Он никогда не переставал желать этого. Факт того, что найденные письма Кейли Тетсуи выцвели из-за того, что их перечитывали снова и снова на протяжении многих лет, говорит Нилу об этом. — Я собираюсь пойти поискать Эндрю, — сообщает Нил им обоим немного мрачно. — Тренер, позвони мне, если что-то не так. Мы будем на крыше. — На крыше? — Спрашивает Кевин, немного испуганный. — Не упадите! Улыбаясь, Нил обещает: — Мы этого не сделаем. Не нужно беспокоиться. Его улыбка исчезает, когда он поднимается по лестнице на крышу Лисьей Башни, сжимая перила так, словно мог переломить их пополам. Уже совсем темно, когда он добирается до крыши, дверь остается открытой кроссовком Эндрю, поскольку у нее непостоянная привычка заедаться, если ее ничто не останавливает. Кевин — взрослый который — часто боится, что Эндрю случайно запрется здесь. Эндрю курит на своем обычном месте, лежа на спине. Курить, возможно, немного тяжеловато: кончик его сигареты сияет в темноте ночи, дым лениво вьется вокруг него, но он не затягивается, позволяя сигарете догореть до фильтра. Он, кажется, глубоко задумался, что, безусловно, происходит впервые. Эндрю приходит сюда, чтобы вообще ни о чем не думать. На нем не хватает одного кроссовка, нога в носке лениво постукивает по земле. Нил очень хорошо его понимает. Он сидит рядом с Эндрю, опираясь на руки, и, задрав подбородок, смотрит в небо. Сегодня звезд нет — слишком облачно. Если бы здесь был взрослый Кевин, он бы рассказал им все о созвездиях, которые они могли бы увидеть десятилетия назад, до того, как загрязнение окружающей среды стало такой проблемой. Теперь все, что они слышат, — это завывание ветра, скребущегося о выступ Лисьей Башни, словно зовущего вперед. После минутного молчания, вдыхая спокойствие Эндрю, Нил наконец говорит: — Эндрю, я думаю, нам следует познакомить его с Лисами. Постукивая по окурку своей сигареты, чтобы стряхнуть пепел, Эндрю отвечает: — Зачем? — Только что, наблюдая за ним с тренером, я... — Нил колеблется. Он боится показаться мягкосердечным по отношению к Эндрю, что тоже случается впервые. Эндрю смотрит на него в ответ, бесстрастный, но такой родной, и Нил набирается немного смелости, чтобы сказать: — Я просто думаю, что он хотел бы этого. Друзей. Целую команду. Семью. Они тоже его полюбят. — А если они его напугают? — Они так и сделают. — Нил постукивает каблуком своего кроссовка по полу. — Нет смысла притворяться, что они этого не сделают. Они громкие, буйные и пугающие. Но я думаю, если мы дадим ему время привыкнуть, то он действительно полюбит их. И они действительно полюбят его. Это звучит как другая история; как о другом мальчике, который боялся привязанности Лис к нему так же сильно, как и маленький Кевин. Эндрю достаточно милосерден, чтобы не указывать на это. — И что? — Спрашивает Эндрю, неопределенно махая сигаретой. — Что же они тогда будут делать? Какой смысл встречаться, если он пробудет здесь недолго? — Я не уверен, — признается Нил. — Может быть, мы сможем поиграть в притворство... Или прятки по всему корту. Или… Что бы это ни было, это не имеет значения. Мы все уладим. Я просто хочу... — Он впивается пальцами в ткань рукава Эндрю. — Я просто хочу, чтобы у него были друзья. Кто-то, кто не Рико. — Он встретится с Моро через шесть лет, — напоминает ему Эндрю, но не опровергает ни точку зрения Нила, ни его желание. Говоря о маленьком Кевине, всегда кажется, что речь идет о пережитке прошлого; о чем-то, что им чудесным образом удалось уберечь от жестокого темпа времени. — Я имею в виду маленького Моро. Скоро. И тогда у него появится друг. — Только одного недостаточно. Он такой светлый ребенок — ты же знаешь, что он хочет большего. Ты тоже можешь это видеть. Эндрю ловко вертит сигарету в пальцах. Он рассеянен и безрассуден; не обращает внимания на ожидания общества. Если и есть кто-то, кто может понять, что одиночество делает с ребенком, то это Эндрю. Наконец, сделав небольшое собственное допущение, Эндрю говорит: — Я не... — Он колеблется. Необычно видеть, как Эндрю колеблется. Эта уязвимая, детская версия Кевина вывернула Эндрю наизнанку; увидев детскую невинность так близко, Эндрю превратился во что-то неузнаваемое. — Они не знают. Они не знают, как легко причинить боль ребенку. Они не знают, как легко причинить боль Кевину. С леденящей душу ясностью Нил понимает, что Эндрю напуган. Это его удивляет. Эндрю способен на многое, но он почти никогда не боится. Он боится, что взрослый причинит боль Кевину, маленькому, уязвимому, шестилетнему Кевину, и он боится, что не будет достаточно быстр, чтобы остановить это. Это такое тяжелое чувство, что Нил сразу понимает, откуда оно берется. — Мы будем там, — обещает Нил, колеблясь мгновение, прежде чем обхватить свободную руку Эндрю обеими своими. Молитвенная поза. — Поверь мне, Эндрю. Ничего не случится. Мы будем там. Взгляд Эндрю скользит по его руке, надежно зажатой между ладонями Нила. Он не отстраняется. Его пальцы немного дрожат, но это почти незаметно. Нил хорошо его понимает. На самом деле лучше, чем кто-либо другой. За последние несколько дней он понял, что дети оказывают на тебя такое влияние: они заставляют тебя хотеть быть лучше. Более честным. Более праведным. Взрослые часто насмехаются над тем, что жизнь несправедлива, но только дети ответят: "тогда сделай ее справедливой!". Несмотря на то, что это смело, это также очень глупо. Несмотря на то, что это глупо, это также очень смело. Нежные мальчики вырастают жестокими мужчинами. Взрослый Кевин, которого знает Нил, все еще находится где-то между этими двумя. Ребенок Кевин никогда не расставался с первым и был убежден, что никто никогда не заставит его быть вторым. Как бы сильно Нил хотел, чтобы это было так. Когда они возвращаются, Кевин сидит на коленях у тренера Ваймака, и они, кажется, медленно пролистывают одну из детских книг, которую Ники помог найти Эндрю и Нилу. Мизинец Кевина с любопытством обводит слова, но читает их не он. Глаза тренера Ваймака немного покраснели. При всем уважении, Нил делает вид, что не замечает этого. Времени и так мало. — Мы дома, — объявляет Нил, покачивая ключами. Он все еще держит Эндрю за руку. — Здесь все в порядке? — Да, — отвечает ему Кевин, настолько сосредоточенный, что может лишь мельком взглянуть на них, прежде чем снова погрузиться в книгу. — Я читаю. — Ты читаешь? — Я читаю, — поправляет тренер Ваймак, — но он проговаривает слова у себя в голове. — Он взъерошивает волосы Кевина, растрепывая их до такой степени, что возврата нет, а Кевин даже не утруждает себя приведением их в порядок. Его челка падает на глаза, из-за чего он слегка щурится. Тренер грубой рукой заправляет ему волосы за уши, неожиданно — и, возможно, неуклюже, слишком нежно. Нил сжимает руку Эндрю. Он не уверен, кого из них он пытается успокоить. Возможно, обоих: часто они настолько вплетены друг в друга, что кажется, будто одно и то же чувство может охватить их обоих одновременно, как культ двоих. Вот почему им так легко любить Кевина, когда они оба думают, что другой полюбил его первым. — Что ты скажешь, если мы завтра встретимся с остальными Лисами? — Наконец спрашивает Нил, глядя на Кевина. — Мы можем потренироваться. Тренер может отвезти тебя. Книга так сразу забывается из-за экси, что это немного забавно. Кевин оживляется, ухмыляясь: — Правда? — Он сидит, прислонившись спиной к ноге тренера Ваймака, и взволнованно раскачивается. Он продолжает задавать этот вопрос. Правда? Можно мне это взять? Ты уверен? — Да, — отвечает Нил, притягивая Эндрю ближе. — Однако мы познакомимся со многими новыми взрослыми. Это нормально? Кевин немного колеблется, но все же кивает после минутного раздумья, полный бравады. Молодец. — Все в порядке. Они... твои друзья? — Мои лучшие друзья. — Нил улыбается. — Я думаю, они тебе понравятся. Маленькая ручка сжимает колено тренера Ваймака, Кевин решительно кивает. — Мне понравятся, — бормочет он больше себе, чем им. — Ты... ты будешь там? И... и Эндрю? — Все время, — говорит Эндрю. Нил верит ему — Эндрю родитель-вертолетчик. И это все. Дети в этом смысле простодушны — они не часто спрашивают больше, чем "ты будешь там со мной?". В довершение всего тренер Ваймак приглашает их всех поужинать в ресторан неподалеку от кампуса, обсуждая с Нилом капитанские дела достаточно громко, чтобы маленький Кевин тоже мог их слышать. Он, кажется, поражен их разговором: даже такая ничем не примечательная вещь, как пополнение запасов мячей экси, кажется, заставляет его маленькие глазки сиять. Нил замечает, что это мало чем отличается от преданности взрослого Кевина экси. Вернувшись домой, Нил отводит Кевина в ванную и помогает ему отмыться, после целого дня. Он не уверен, достиг ли Кевин того возраста, когда ему все еще нужна помощь в купании, но, похоже, ему, по крайней мере, нравится компания — малыш возбужденно болтает, разбрызгивая воду до такой степени, что Нил не может сказать, кто из них двоих должен купаться. Когда Нил помогает ему вымыть голову, Кевин на секунду напрягается, прежде чем расслабиться под руками Нила, с сонными глазами и мягким выражением лица. Нил передает его Эндрю для вытирания и переодевания, затем принимает душ сам. К тому времени, как он выходит, Кевин уже крепко спит на плече Эндрю, слегка пуская слюни. Как и ожидалось, с кем-то, кто провожал его, больше не было срывов перед сном. На следующее утро начинается суматоха с приготовлениями. Взрослые просыпаются намного раньше Кевина, чтобы упаковать ему еду на день, а также припасы, в которых Нил не уверен, что они им понадобятся, но считает, что взять их с собой не помешает. С сумкой, набитой пластырями, закусками, парой игрушек и салфетками, Нил считает, что они достаточно готовы, чтобы разбудить малыша. Завтрак, с другой стороны, проходит гораздо спокойнее; Кевин все еще сонный после того, как Эндрю вытащил его из постели, и он дремлет на кухонном столе, пока Нил расправляется со своей едой. Это мило. Нил будит его, тыча пальцем в лоб и отправляя к кухонному столу. Дети действительно уязвимы со своими чувствами. Они выходят из общежития чуть позже восьми. В Мазерати нет дополнительного сиденья из-за того, что у владельца нет детей — насколько известно Нилу! — поэтому Эндрю едет на пассажирском сиденье с Кевином на коленях, крепко держась за него. Со своей стороны, малыш, кажется, с удовольствием смотрит в окно на улицу, уже проснувшись, несмотря на поздний час. Нил не думает, что ему удавалось поспать в Гнезде намного дольше, чем сейчас, если ему вообще удавалось это сделать. Когда они паркуются перед кортом Лисьей Норы, Нил запирает двери, чтобы они все могли глубоко вздохнуть. На самом деле, это ради Эндрю — Кевин, кажется, не так уж сильно нервничает, но он улавливает колебания своих опекунов. — Все в порядке? — Он спрашивает их. — Все в порядке, — уверяет Нил, ероша его волосы. — Мы… — Ну, нет смысла врать об этом, — мы просто немного беспокоимся, что ты будешь бояться команды, когда встретишься с ними. Кевин хмурится. — Я храбрый. — Я знаю, что это так. — Нил легонько щелкает его по носу. — Просто... иногда, даже если ребенок храбрый, взрослые пугают. Они крупнее тебя. Они делают вещи, которых ты пока не понимаешь. Это, кажется, имеет больше смысла для Кевина, чьи глаза загораются от узнавания. — Иногда они заставляют детей забавно дышать? — Спрашивает Кевин. Это просто способ выразить это. Нил не поправляет его, говоря, что на самом деле у него хроническая и почти изнуряющая тревога. — Да, от них забавно дышится, — соглашается Нил. — Как от Хозяина? При упоминании о Тетсуи лицо Эндрю омрачается. У Нила тоже выглядит ненамного лучше. — Да, как от него. — Хорошо, — говорит Кевин, кивая. — Я могу сказать тебе, такие ли взрослые, когда мы встретим их. — Посмотрим, что ты сделаешь, — отвечает Эндрю, сжимая маленькое плечо Кевина. — Все, что тебе кажется странным, все, что тебе не нравится. Ты нам говоришь. — Ладно, ладно, ладно. — Малыш нежно дергает Эндрю за волосы, теребя светлый локон. — Теперь мы можем идти? Дети не очень хорошо понимают беспокойство своих опекунов. Этого и следовало ожидать. Несмотря на стычку маленького Кевина с Тетсуи, все остальные отнеслись к нему по-доброму — он пока не видит смысла быть чрезмерно осторожным. Нил знает, что скоро это произойдет; через год Кевин встретится с Мясником из Балтимора во время тренировки в малой лиге, и он превратится в недоверчивого ребенка, каким был вначале. Это история, которую Нил не может изменить. Вздохнув про себя, он открывает дверцы машины. Вокруг пока никого нет — они пришли немного раньше, чтобы дать Кевину время освоиться на корте Лисьей Норы, а это значит, что стадион похож на город-призрак, когда Нил открывает дверь. Тренер Ваймак уже в комнате отдыха просматривает досье новых игроков на следующий год, когда они добираются до нее, и Кевин издает радостный возглас, увидев его, машущего рукой с порога. — Тренер, я собираюсь играть сегодня! — Нил сегодня перевязал его волосы маленькой резинкой, и они подпрыгивают вверх-вниз, когда это делает Кевин. Нил тычет его пальцем в лоб. — Иди поздоровайся. Получив разрешение, Кевин проскакивает к столу в комнате отдыха. Он мил, как утренняя роса — улыбаясь тренеру Ваймаку, Кевин приветствует его: — Привет! Здравствуйте! — Привет, — отвечает тренер Ваймак, и его лицо немного смягчается. Его взгляд возвращается к Эндрю и Нилу, затем он говорит: — Я взял мини-экипировку малой лиги центра города. Позаботься о ней, она взята на время. — Ура, — улыбается Кевин. Он без спроса запрыгивает на колени тренеру Ваймаку, наклоняется над папками и спрашивает: — Что вы делаете? Тренер гладит его по волосам. — Читаю о новых игроках. Нил, Дэн и я сегодня их просмотрим. — Кевин тоже был бы там, если бы был в состоянии принимать решения. Малышу было бы приятно узнать, что его взрослое "я" оказывает такое большое влияние на состав Лисов. — Кто такая Дэн? — Спрашивает Кевин, прижимаясь щекой к маленькой ручке, чтобы посмотреть на файлы. Он не может их прочесть, но, похоже, картинки ему нравятся. — Дэн — нынешний капитан Лис, — отвечает Нил за тренера Ваймака. Они с Эндрю все еще стоят в дверях — неловко, он знает. Все еще немного странно видеть тренера Ваймака с сыном, которого у него никогда не было. Они похожи друг на друга. — Когда она уйдет выпустится в следующем году, я заменю ее. — Правда? — Кевин с любопытством листает папки. — Значит, теперь ты собираешься выбирать игроков? — Похоже на то. Кевин оглядывается на них. — А почему среди них нет маленьких? — Хм? — Спрашивает тренер Ваймак. — Ты сказал, что мы собираемся создать малую лигу. Почему они все взрослые? Малой лиге нужны дети. Проницательный, как и всегда! — Мы все еще набираем детей для нашей малой лиги, — с невозмутимым видом говорит тренер Ваймак. — Они должны быть так же хороши, как и ты, так что это займет некоторое время. — О, ладно, — говорит Кевин, принимая это как чистую правду. Такое высокомерие в этом возрасте — это действительно их Кевин, ладно. Кевин вертит ручку в пальцах тренера Ваймака. — Но я не хочу быть капитаном. В этом есть смысл. Взрослый Кевин тоже не хотел быть капитаном. Это не та работа, для которой создан Кевин — несмотря на то, что он является доминирующей силой на корте, Кевин не настолько склонен брать на себя инициативу за его пределами. Он прилежен, спокоен и временами даже застенчив. Нил хорошо его знает. — Все в порядке, — отвечает тренер Ваймак. Должно быть, у него тот же ход мыслей, что и у Нила — его лицо становится чуть более нежным. Скрестив руки на груди, Эндрю вмешивается: — Они должны быть почти здесь. — Иди переоденься, — велит тренер Ваймак, постукивая костяшками пальцев по макушке Кевина. — Позволь Нилу помочь тебе одеться. Все в его шкафчике. Взволнованный Кевин следует за Эндрю и Нилом в раздевалку, где пока нет Лисов. Нил помогает ему с поразительно легким снаряжением — он полагает, что в этом есть смысл, поскольку дети созданы для того, чтобы играть с детьми. Это не очень защищает Кевина, а значит, Лисам придется быть еще мягче, чем думал Нил, но это, по крайней мере, убережет его от сотрясения мозга, если случится худшее. Они пока не снимают с него шлем. Ракетка, которую купил для него тренер Ваймак, такая маленькая, что Нил может использовать ее как трость, если захочет. Он не уверен, как Кевин может так играть, но малыш вертит ракетку в левой руке ловкими пальцами, уже привыкшими к этому. Это продолжение его руки, даже когда он так мал. Эндрю тоже надевает свое снаряжение. От мысли, что он действительно может потренироваться сегодня, у Нила немного кружится голова. Подготовившись таким образом, они ведут Кевина на корт. Он радостно подскакивает к лисьей лапе в центре, маленькие кроссовки скрипят по полированному дереву, и размахивает ракеткой. — Давай, давай, давай поиграем! Подбегая к нему, Нил кивает. — Давай сделаем это так: мы с тобой попытаемся обыграть Эндрю. Сейчас он лучший вратарь в лиге. Выигрывает тот, кто наберет больше всего очков. Кевин радостно кивает. — Ладно, ладно, ладно! Я точно забью ему! Он не забивает. Во всяком случае, какое-то время. Эндрю с легкостью блокирует каждый удар, который они наносят по нему, намеренно делая вид, что прилагает больше усилий, когда Кевин пробует свои силы в забивании. Конечно, из-за того, что он такой маленький, его броски слишком легко поймать, но Эндрю ведет себя иначе. Он двигается так, словно они ему не по силам, и ловит их в самую последнюю секунду. Нил забивает один или два раза, но, в конце концов, Эндрю всегда читает его. Это обратная сторона того, что они так близки: Эндрю знает, куда он собирается ударить, еще до того, как Нил поднимет ракетку. Он стал таким предсказуемым. После нескольких довольно реалистичных попыток притвориться, что борется, Эндрю начинает целенаправленно пропускать несколько мячей Кевина. Не слишком много — всего три, достаточно, чтобы Кевин победил Нила. Это немного мило. — Я выиграл! — Пыхтит Кевин, улыбаясь Нилу сквозь решетки своего маленького шлема. Это не оранжевый цвет — в конце концов, он позаимствован. Это тошнотворный оттенок розового. Прислонившись к ракетке, чтобы вытереть пот со лба, Нил соглашается: — Так сделал это. Как и ожидалось от молодого господина. Кевин радостно вскрикивает, поворачиваясь, чтобы сказать Эндрю. Сзади Нил улавливает звук движения и поворачивает голову, чтобы увидеть других Лис, столпившихся возле плексигласа с Ники, у которого были широко раскрыты глаза. Они уже в своей форме и полностью игнорируют Нила, сосредоточившись на маленьком Кевине, который вприпрыжку возвращается к воротам. Нил не может их винить. Поначалу в это трудно поверить. Эндрю тоже это замечает. Он поднимает Кевина так, словно тот весит немногим больше его ракетки, и направляется к Нилу. — Это Лисы, — слышит он, как Эндрю говорит Кевину, когда они подходят ближе. — На самом деле они не такие уж интересные. Держась за форменную рубашку Эндрю, Кевин говорит: — Эм. Они заперты снаружи? Они заперты. Нил запер плексиглас ранее, что мало чем отличается от того, как владельцы домашних животных должны ограничивать своих питомцев, когда они планируют завести нового. Увидев бледное лицо Дэн, Нил с улыбкой машет ей рукой. — Я пойду открою им дверь, — говорит он, оглядываясь на Кевина и Эндрю. — Хорошо? Хочешь познакомиться с Лисами? Собравшись с духом, Кевин кивает. — Давай. Подобно тюремному охраннику, Нил впускает Лис одного за другим. Ники идет первым, приветствует Кевина улыбкой и дает пять, что поначалу кажется ребенку неправильным. Когда входит следующий человек, Эндрю прижимается к Кевину чуть крепче. — Какого… — Произносит Аарон с таким же бесстрастным лицом, как и у его брата. Это адресовано Нилу, который улыбается, обещая кровавое убийство. — черта. Какого черта? Это все еще неподходящий язык для ребенка, но Нил должен заставлять их двигаться. — Я знаю. Поздоровайся и будь милым. Ему шесть. Со своей стороны, Кевин, кажется, очень встревожен мыслью о втором Эндрю, переводя взгляд с близнецов на него, как будто он не совсем уверен, что с ними делать. Судя по скучающей реакции Эндрю, это нормально, и Аарон действительно выглядит точь-в-точь как он, Кевин нерешительно здоровается: — Привет… Я Кевин. Сейчас я буду играть с тобой. Немного удивленный, Аарон отвечает: — Я Аарон. — Аарон, — тихо повторяет Кевин, пробуя произношение. — Аарон? — Верно. Аарон. Он улыбается. — Почему ты похож на Эндрю? Ты дурачок. Еще больше застигнутый врасплох улыбкой Кевина, Аарон моргает в ответ на Эндрю, как будто его ударили. Нил понимает — этот ребенок и близко не похож на то поведение, которого они ожидают от Кевина. Когда он улыбается, в нем легко разглядеть скелет Кевина: вздернутый нос и мягкие ямочки на щеках, острый разрез глаз. Поразительно искренний; ампирно-мальчишеский. Лисы из-за плексигласа, похоже, находятся в разных состояниях смирения. Это тоже понятно. — Я брат Эндрю, — наконец произносит Аарон, очень, очень тщательно выговаривая слова. — Мы родились вместе. Вот почему мы выглядим одинаково. — У вас одинаковые волосы, — замечает Кевин. Они одинаковые. К тому же у них одинаковое лицо. Нерешительно он протягивает маленькую ручку к одному из локонов Аарона, но не дотрагивается. Вздохнув, Аарон придвигается ближе и сокращает расстояние между своими волосами и рукой Кевина. Любопытствуя, Кевин накручивает локон на мизинец, прежде чем отпустить его. — Они правда одинаковые, — шепчет он Эндрю. Эндрю хмыкает в знак согласия. Следующий — Мэтт. Нил больше всего доверяет ему в том, что он будет нежным — просто Мэтт высокий и крупный, и иногда он, кажется, забывает об этом. Похлопав Мэтта по плечу, Нил предупреждает, проходя мимо: — Спокойно. Осторожно. Он очень маленький. Мэтт показывает ему за спиной поднятый большой палец. — Я разберусь с этим, приятель. — Отказываясь возвышаться, Мэтт сгибается в талии, чтобы быть на уровне Эндрю — и, следовательно, Кевина — и протягивает руку для приветствия. — Привет, малыш. Меня зовут Мэтт, я бэклайнер Лисов. Кевин берет его за руку и пожимает ее. Его ладонь слишком мала, чтобы накрыть ладонь Мэтта. — Как Жан! — Это единственное, что он может сказать о Мэтте как о бэклайнере. Нил думает, что в этом нет ничего плохого. — Ты такой высокий. Мэтт улыбается. — Это то, что происходит, когда ты съедаешь всю свою еду и ложишься спать вовремя. — Хммм, — Кевин подозрительно смотрит на него. — Правда? — Это правда на сто процентов. Зуб даю. Не похоже, что малыш ему верит. Кевин оглядывается на Эндрю в поисках подтверждения, который неохотно кивает в знак согласия с выдумкой Мэтта. Наконец, немного надувшись, Кевин кивает. — Тогда я буду таким же высоким, как ты. Однажды. Он не будет таким. Кевин вырастет и будет на несколько жалких дюймов ниже Мэтта. — Молодец, — улыбается Мэтт, затем взъерошивает ему волосы. То, что Кевин не уклоняется от его руки, свидетельствует о том, насколько он доступен. После Мэтта следующей идет Дэн, и Нил за милю видит, как она нервничает. Из всех Лис она одна из худших в обращении с детьми — Дэн не привыкла следить за словами или смягчать удары. В этом она похожа на Эндрю, как бы сильно ее ни возмущало сравнение, исходящее от Нила. Решив, что его работа тюремного охранника далеко не так необходима, как он думал, Нил впускает оставшихся Лис, и девочки знакомятся с Кевином втроем. Через ее плечо Дэн посылает Нилу благодарный взгляд. Он игнорирует это. — Вау, ты такая красивая, — такова первая реакция Кевина при встрече с Эллисон, которая только что задержалась рядом с ним, ничего толком не сказав. Он, кажется, немного взволнован из-за нее, и Нил думает, что они с Эндрю должны обидеться, когда Кевин снова повзрослеет. Почему его сердце так тронуто лицом Эллисон? Стоявшая рядом с ней Рене хихикает, прикрываясь ладонью. Эллисон вздрагивает, как будто Кевин обозвал ее нехорошим словом. — Спасибо, — говорит она немного неловко. Нил хочет ободряюще похлопать ее по плечу, но Рене стоит ближе и делает это за него. — Ты, э-э, ты милый ребенок. Немного смущенный, Кевин обвивает руками шею Эндрю. Он не прячется, но Нил видит, что он хочет сделать это. — Привет, Кевин, я Рене, — тихо представляется Рене следующей. Глаза Кевина слегка расширяются, когда он смотрит на нее. — Я видела, как ты забил Эндрю. Это было очень впечатляюще. — Спасибо, — говорит Кевин. — Мне нравятся твои волосы. — Правда? — Рене улыбается, проводя рукой по своим пастельным волосам. — Тебе не кажется, что это слишком броско? Кевин качает своей маленькой головкой. — Нет, нет, это красиво. — Какая маленькая очаровашка. Спасибо, Кевин, — говорит она, слегка кланяясь. Этот жест удивляет Кевина, который кланяется в ответ, насколько это возможно, в объятиях Эндрю. — Ты должен быть вежлив с девушками, — шепчет Кевин Эндрю, когда Рене поворачивается, чтобы привести Дэн, как будто это секрет, который нужно сохранить. — Моя мама говорит... Говорила каждый раз выбирать комплименты. Действительно, маленькая очаровашка. Когда Кевин вернется к своей взрослой форме, он не дослушает до конца этого: Нил позаботится об этом. Дэн приходится подтаскивать к шестилетнему Кевину, которому явно неудобно, но она позволяет себе приблизиться, обхватив Рене за руку; это одновременно и утешение, и неизбежное напоминание о том, что бежать некуда. — Привет, — смущенно выдавливает она, почти кашляя. — Привет, — отвечает Кевин. — Я Дэн. — Я Кевин, — говорит он. Его взгляд на секунду возвращается к Нилу, прежде чем он спрашивает: — Ты капитан? Дэн переминается с ноги на ногу. — Верно. Кевин улыбается ей, его глаза превращаются в маленькие полумесяцы. Каждый раз это удар под дых. — Мне действительно нравится твоя команда, Дэн! — Он сияет. — Теперь я собираюсь играть за Лисов, так что ты тоже будешь моим капитаном. Выглядя немного больной, Дэн выдавливает из себя: — Неужели. Нил хихикает. После надлежащего представления Лисам Эндрю неохотно отпускает Кевина, позволяя ему побегать по корту, но все еще держась в непосредственной близости на всякий случай. Несмотря на все сказанное и сделанное, он все еще застенчивый ребенок — Кевин покачивается на ногах из стороны в сторону, наблюдая, как Лисы собираются вокруг тренера Ваймака, и ждет, пока Эндрю догонит его, прежде чем присоединиться. — Хорошо, слушайте внимательно, — говорит тренер Ваймак, когда Кевин наконец присоединяется, явно испытывая облегчение от того, что видит еще одно знакомое лицо. Он сидит на земле у ног тренера Ваймака, скрестив ноги. Это заставляет стоящих Лис чувствовать себя немного неловко, поэтому большинство тоже присоединяется к нему. — Кевин присоединяется к нам сегодня, так что хоть раз в жизни проявите хорошее влияние. Пятнадцать кругов разминки по корту, а затем Дэн проведет вашу тренировку, как обычно. Идите потянитесь. Кевин, ты останешься со мной. — Хорошо! — Кевин подтверждает, похлопывая себя по кроссовку. — Тренер, — предупреждает Нил, когда остальные Лисы уходят делать то, что им говорят. — Он действительно маленький. Если ты собираешься дать ему какое-то задание, будь внимателен. Тренер Ваймак делает пренебрежительный жест. — Все в порядке. Я попрошу Миньярда сопровождать его на растяжке, а затем на нескольких тренировках малой лиги. — Он приседает, чтобы помочь Кевину подняться. — После этого мы можем организовать небольшую схватку. — Ура! — Повторяет Кевин, позволяя тренеру Ваймаку поднять его на ноги. — Эндрю поможет мне размяться? — Да, — говорит тренер Ваймак, подзывая Эндрю. — Хотя на самом деле я не очень-то гибок… Я единственный в своей младшей лиге, кто не может дотянуться до своих ног... — Кажется, ему немного неловко признаваться в этом. Нил знает это от взрослого Кевина — его наименее любимая часть тренировки — растяжка, потому что он даже не может дотянуться до ног, не скуля от боли. Забавно думать, что это уходит корнями в детство. — Мой брат всегда смеется надо мной из-за этого. Ни один из них не комментирует упоминание о Рико. — Все в порядке, — говорит ему Нил. — У нас был нападающий, который был лучшим в мире и все еще не мог подняться на ноги. — В самом деле? Кто? Понимая, что он не может произнести имя Кевина, Нил несет чушь. — Джереми Нокс. — Кто? Версия Кевина, который ничего не знает ни о Троянцах, ни о своем многолетнем любимом сопернике. Нил не думал, что когда-нибудь доживет до этого дня. — Не беспокойся об этом. Смотри, Эндрю идет. — Ах! Эндрю! Помоги мне размяться! Во время тренировки Нил украдкой поглядывает в сторону маленького уголка корта, который тренер Ваймак подготовил для Кевина и Эндрю. В некотором смысле, это собственный способ тренера Ваймака заставить Эндрю тренироваться — поскольку с ним маленький Кевин, он не может избежать того, что Эндрю обычно делает вполсилы. Нил наблюдает, как он потягивается перед Кевином, расставив ноги и наклонив туловище к лодыжкам, и почти пугается необычного зрелища. Он когда-нибудь видел, как Эндрю потягивается? Нил не может этого вспомнить. Совсем не так просто потеряться на тренировке, как привык Нил. Он продолжает беспокоиться о Кевине и бросает на него взгляды, как будто ожидает, что Кевин потеряет голову всякий раз, когда он отворачивается. Нил задается вопросом, не так ли относилась к нему его мать в бегах, и находит это чувство слишком странным, чтобы вникать в него. Кевин почти беспомощно мал; что, если он упадет? Логично предположить, что Нил знает, что Эндрю где-то поблизости, чтобы присматривать на случай, если дела пойдут наперекосяк, но он все равно вытягивает шею, чтобы оглянуться назад. — Тебе действительно нравятся эти родительские штучки, — комментирует Эллисон, когда замечает, что он снова оборачивается. — Разве ты не хочешь, чтобы он поскорее пришел в норму? — Конечно, я этого хочу, — ограничивается ответом Нил, не в силах отвести взгляд, чтобы ответить. Кевин сейчас очень старается скопировать позицию Эндрю, но, похоже, у него это не совсем получается. — Но ты должна признать, что в том, что он такой, не все так плохо. Она прислоняется к своей ракетке, немного задумавшись. — Он был довольно милым. Заставляет задуматься, что же произошло. — Ты знаешь, что произошло. Эллисон напевает. — Да, я буду дразнить его по этому поводу, когда он придет в норму. Насчет три, кто быстрее? Нил отводит глаза, чтобы по-волчьи ухмыльнуться ей. — Если я тебя обойду, обед за твой счет для всей моей семьи. — Отлично. То же самое. Он действительно побеждает ее. Это не ее вина — Эллисон делает хорошую попытку, но Нил не зря является самым быстрым игроком в НССА Экси. Утро проходит так: с дружеским подшучиванием и украдкой поглядываниями на то, где находятся Кевин и Эндрю. Часто Нил застает их в середине разговора, хотя, когда он подходит поближе, чтобы подслушать, кажется, что они просто комментируют характер тренировок Кевина в младшей лиге. Как помощник тренера Эндрю прилагает достаточно усилий. Когда тренировка заканчивается поздним утром, тренер Ваймак собирает их обратно в лисью лапу, чтобы раздать указания. К тому времени Кевин, кажется, немного устал, но пружинистая походка подсказывает Нилу, что он будет продолжать, если только кто-нибудь из взрослых не заставит его остановиться — и, подобно монстру, Нилу придется это сделать. У него нет никаких намерений подвергать Кевина чему-либо даже отдаленно похожему на безумный рабочий график Тетсуи. — Вы свободны, — говорит тренер Ваймак после того, как заканчивает со своими указаниями, постукивая по своей электронной таблице изжеванным кончиком ручки. — Но вы можете остаться для аккуратной, веселой схватки со своим новым коллегой, если не возражаете. — Очень аккуратной, — подчеркивает Нил. — Легкой, как перышко. Никаких ракеток взрослого размера. Ники издает горлом тихий счастливый звук; что-то похожее на визг. — Конечно. Боже, конечно. Как кто-то может остаться в стороне? Посмотри на него! — Я ухожу, — говорит им Дэн. — Ты не уходишь, — поправляет ее Мэтт, мягко возвращая ее за плечи обратно к их группе. — Давайте разделимся на две команды. Кевин, не хочешь сначала выбрать свою? — О, эм, — колеблется Кевин, сжимая руку Нила. Он с надеждой оглядывается на Нила и говорит: — Может быть, Нил? И вот, не в силах ни в чем ему отказать, Нил заканчивает тем, что выбирает одну из команд, в то время как у Ники другая. Они разделяются на две команды по четыре человека, причем Кевин оказывается лишним, предпочитая идти туда же, куда и Эндрю. Кажется, Аарон немного сбивает его с толку, и он часто следует за ним, думая, что он Эндрю, из-за чего остальным членам команды трудно сохранять невозмутимое выражение лица. Схватка на самом деле вовсе не является схваткой. Поскольку им даже не разрешают играть со своими собственными ракетками — во-первых, они слишком большие и тяжелые, чтобы даже находиться рядом с Кевином, — им выдают легкие тренировочные ракетки, которые тренер Ваймак приберегает для новичков, и Мэтт не раз отправляет ее в полет, потому что, кажется, забывает, что она не такая тяжелая, как его обычная. Мяч передается по кругу с черепашьей скоростью, и ни одно из обычных проявлений насилия со стороны Экси не допускается из-за того, что с ними играет шестилетний ребенок. Это очень скучно. Это один из любимых матчей Нила, в которых он когда-либо играл. Их команда проигрывает, что Кевин воспринимает на удивление хорошо, хотя и немного угрюмо. Он пожимает всем руки, как маленький спортсмен, невероятно серьезный, но через несколько мгновений без проблем возвращается к беготне по корту. У детей так много энергии — Лисы плетутся за ним, уставшие от тренировки и изо всех сил старающиеся не отставать. — Эндрю! — Зовет Кевин, на полной скорости подбегая к Аарону. Столкновение с его ногами отбрасывает Аарона на несколько шагов назад. Нил наблюдает за происходящим, затаив дыхание, готовый вмешаться, но Аарон бросает быстрый взгляд на Кевина, прежде чем наклониться, чтобы поднять его. — Не совсем, — поправляет он, немного неловко прижимая Кевина к своему бедру. — Давай найдем Эндрю. Смущенный Кевин хватается за жилет Аарона, избегая его взгляда. — О-о… Эм... Прости, Аарон. Нилу хочется закричать в сетку своей ракетки. Он этого не делает, но близок к этому. Милота никогда раньше не трогала его сердце — он не уверен, что именно в этом ребенке заставляет его ползать по стенам, но он надеется, что это не заразно. Лисы удаляются в раздевалку, чтобы умыться и переодеться; большинству нужно идти на занятия, хотя команда все еще толпится вокруг Эндрю и Нила, словно ожидая, что они пригласят их с собой на то, что они собираются делать с маленьким Кевином дальше. Нил полагает, что в этом нет ничего неразумного — они тоже хотят проводить время с Кевином; очарованы этой его новой стороной и плохо умеют это скрывать. В гостиной, ведущей в комнату отдыха, Мэтт с надеждой смотрит на Нила, наблюдая, как тот снова завязывает волосы Кевина, прежде чем нырнуть обратно в комнату отдыха. — Нил? — Зовет Кевин, пристально глядя на стену перед собой. Там полно фотографий, сделанных Дэн за эти годы, — откровенные сцены повседневной жизни Лис, множество обыденных вещей, которые Нил часами запоминал на всякий случай. — Кто это? Проследив за маленькой ручкой Кевина, Нил находит фотографию самого Кевина, уже взрослого. Нил помнит этот день очень отчетливо: в прошлом году на зимних каникулах Кевин читал в баре отеля, уткнувшись носом в толстую книгу в кожаном переплете, которую им пришлось вырвать у него, чтобы заставить не забывать о еде. Кевин на снимке не один — не подозревая о том, что на него так же пристально смотрят, Эндрю и Нил оба залипли на него через стол, причем первый не так скрытно, как второй. Тогда это казалось очень обыденным днем. Теперь, глядя на фотографии, сердце Нила щемит от того, что ему этого не хватает. — Он... — Нил колеблется, оборачивая резинкой хвостик Кевина. — Он играл за Лисов. — Ох. — Да. Наклони голову немного вниз. — Когда Кевин подчиняется, Нил заканчивает завязывать хвост, затягивая его, чтобы он не развязывался, когда Кевин ходит. — Вот, держи. — Он выглядит немного злым, — комментирует Кевин, изучая себя на снимке. Находя это немного глупым, Нил спрашивает: — Почему? — Почему он не обращает внимания на вас с Эндрю? Ты смотришь на него. Нехорошо игнорировать людей. — Кевин слегка хмурится, его взгляд перебегает с Нила на фотографию, как бы подтверждая, что он действительно тоже смотрит. Сдерживая раздражение, Нил кивает. — Он просто такой человек. Он привык к тому, что люди пялятся на него, поэтому не обращает на это внимания. Это не ложь. Кевин, возможно, слишком привык к тому, что люди пялятся на него — вот почему он не беспокоится о том, что Эндрю и Нил следят за каждым его движением, и поэтому он так хорошо умеет игнорировать постоянных зевак, когда они находятся на публике. Нил всегда находил его способность игнорировать то, что он находится в центре внимания, немного странной. — Но он игнорирует тебя. — Я не думаю, что он специально. И, как бы то ни было, в тот день мы не пялились друг на друга, чтобы начать разговор. — Почему бы еще ты стал пялиться? — Он слегка наклоняет голову. — Хм. Хорошо. Помнишь, как ты говорил, что должен быть вежлив с девушками и выбирать что-нибудь для комплимента? В тот день мы занимались чем-то подобным. — Вот. Нил не может сказать ему правду — что они пялились друг на друга, потому что в тот день они более или менее включили Кевина в свои отношения. По крайней мере, это был тот день, когда они начали осторожно втягивать Кевина в это. — Мы подумали, что должны были сказать ему что-нибудь приятное. Немного с натяжкой. На самом деле они ничего не говорили: Нил может сказать по его собственному лицу на фотографии, что он думает о Кевине много хорошего, но он знает, что не сказал ничего из этого. У детей это получается лучше, чем у взрослых — когда им нужно сделать комплимент, они просто говорят его. Никто не обращает внимания на социальные обязательства. — О, — говорит Кевин, кивая. Нил не уверен, что его поняли, но, с другой стороны, ему и не нужно этого делать. — Он был хорош? В Экси. — Самый лучший, — соглашается Нил. — Он умер? Вопрос настолько неожиданный, что Нил чуть не давится слюной. — Нет, Кевин, — говорит он между смешками, прижимаясь лбом к ладони. — Он жив и здоров. Со странной мудростью, которую, кажется, понимают только дети, Кевин секунду изучает Нила, прежде чем спросить: — Просто не здесь? Просто не здесь. Разве не в этом суть каждой проблемы — Кевин может вернуться в свое прошлое, насколько им известно, запертый в рамках своего детства, как призрак. Эта мысль ужасает, и Нил надеется выбросить ее из головы: Кевин, по-настоящему одинокий, застрял в прошлом, о котором он не хочет, чтобы ему напоминали. Никого рядом, кто мог бы потянуть его за резинку для волос, пока она не порвется, и никого рядом, кто мог бы обнять его за талию. Как невыносимо одиноко. Все не так, как должно быть. — Где-то в другом месте, — тихо соглашается Нил, больше не в настроении смеяться. — Почему ты спросил, умер ли он? — Хммм, — Кевин оглядывается через свое маленькое плечо. Нил знает его лицо так же хорошо, как свое собственное: даже в таком юном возрасте трудно не увидеть в нем призрак взрослости Кевина. Его глаза, которые часто создают у Кевина реалистичное впечатление суровости, еще не заострились — они слегка наклонены, как у лани, ресницы прямые и длинные. — Ты просто выглядел немного грустным. Конечно, Кевин замечает все это. Его безопасность зависела от настроения его опекунов там, в Эверморе. Даже став взрослым, он имел привычку следить за перепадами настроения Рико, пытаясь предсказать его приступы насилия, чтобы защитить себя и, часто, Жана. — Я просто скучаю по нему, — признается Нил. Он очень любит маленького Кевина, но очень скучает по взрослому. Это немного смешно: он скучает по придиркам Кевина, по его плохой стряпне и еще худшему отношению к нему. Он скучает по нему. — Я думаю, он бы тебе понравился, если бы вы встретились. Маленький Кевин подозрительно щурится. — Я так не думаю. — Я думаю. Он немного мягкотелый и неряшливый, и на самом деле большой слабак, но он бы тебе понравился. — Нил встает с того места, где он сидел позади Кевина, протягивая руки. — Хотя его еда действительно ужасна. Ничего похожего на то, что готовит тебе Эндрю. Тебе бы пришлось притвориться, что тебе это нравится. — Зачем ее есть, если она плохая? — Спрашивает Кевин, и чем дольше Нил рассказывает о нем, тем больше ему становится любопытно узнать о себе взрослом. Нил не удивляется, думая, что мог бы заниматься этим гораздо дольше. Боль от тоски по Кевину утихает, когда ею делятся вслух. — Ну, потому что он берет на себя все хлопоты, готовя это для тебя, так как же ты посмеешь не съесть это? — Он приседает, чтобы быть одного роста с Кевином, уголок его рта приподнимается. — И иногда, если ты даешь ему плохой отзыв, он сразу же пытается это исправить. В прошлый раз я сказал, что оно немного пресное, а он добавил столько соли, что мне пришлось выкашливать остальное. Кевин колеблется. — Так было лучше? — Нет. Боже, нет, это было еще хуже. Пресное — это комплимент; оно был слишком соленым. — Но… ты съел это. — Полагаю, я так и сделал, — соглашается Нил. Он действительно дочиста выскреб свою тарелку. Проглотил ее по-мужски, к большому огорчению Эндрю. — Он проделал большую работу. Было бы пустой тратой времени, если бы я это не съел. И, ну, неважно. Я хотел, чтобы он был доволен собой. Маленький Кевин некоторое время обдумывает это, прежде чем осторожно предположить: — Значит, он тебе нравится? Этот человек? Нравится ли Нилу? Кажется немного глупым говорить об этом с самим мужчиной, даже если все его воспоминания скрыты за невинностью детства. Если Кевин вспомнит об этом, когда придет в норму, Нил не дослушает до конца. — Мне нравится. Нам нравится, Эндрю и мне. — Могу я с ним встретиться? — Спрашивает он с надеждой. Сердце Нила сжимается. — Прямо сейчас он в отъезде. Мы не знаем, когда он вернется. — Он даже не звонит? — Спрашивает Кевин, и его глаза расширяются от очевидного пренебрежения к Эндрю и Нилу. — Моя мама всегда звонила, когда была в разъездах. Чтобы... Чтобы дать мне знать, что она скучала по мне. Он этого не делает? Он не делает этого. Во всяком случае, не как взрослый — Кевин время от времени выезжает на пресс-конференции и не звонит, сколько бы Эндрю ни ворчал на него за это. — Он этого не делает, — говорит ему Нил. — Ужасно, правда? — Супер! Неужели он не думает о людях, которые его любят? — Прям мои мысли. Маленький Кевин печально вздыхает, слишком взрослый для своих лет. — Как, должно быть, грустно его маме. Решаясь на рискованную авантюру, Нил подсказывает: — Слушай, а что, если я скажу тебе, что он сын тренера Ваймака? — Что? Правда? Не может быть. — Кевин кладет свои маленькие ручки на колени Нила. — Но он совсем не похож на тренера. Это неправда, но Нил полагает, что очень заметно, что Кевин больше похож на Кейли Дэй. — Но это правда. Ты можешь спросить тренера Ваймака, если хочешь. — Нет, все в порядке, — слегка надувает губы Кевин. — Я верю тебе. — Из-за чего ты дуешься? — Нил легонько сжимает его щеку, чуть не теряя равновесия. — Этот человек живет со всеми вами, и ему даже все равно. Это несправедливо. Он мне не нравится! Разве это не похоже на то, как собака лает на свое собственное отражение в зеркале? Нил улыбается. — Я действительно думаю, что ему не все равно. Он просто не очень хорошо умеет это показывать. Но стал бы он готовить для меня, если бы не любил? Маленький Кевин задумчиво наклоняет голову. — Я не знаю, — решает он. Это нормально. Возможно, взрослый Кевин тоже этого не понимает, но Нил видит это ясно как божий день. Не из тех, кто испытывает нехватку в средствах, Эллисон действительно приглашает семью Нила пообедать на Лисьей Территории, остальные Лисы отстают; все они под разными предлогами проводят больше времени, глазея на шестилетнего Кевина. Это также хорошо для Нила, который ведет Кевина за руку по улице и показывает на разные магазины со всем пылом человека, который видит их впервые. Лисья Территория — одно из любимых мест Нила в мире. Пальметто простирается за его пределами, царственный своими длинными участками травы и улицами, обсаженными деревьями, но Лисья Территория ощущается как продолжение PSU — любовное письмо Лисам штата Пальметто. В дни игр вся дорога украшена белыми и оранжевыми флагами, которые колышутся на ветру, как маленькие колокольчики. Не раз Нил выезжал на Мазерати для нескольких кругов по Лисьей Территории, просто наслаждаясь обыденностью всего этого. Сейчас, в межсезонье, флагов нет, но товар Лисов все еще можно найти, если поискать. Нил покупает Кевину простой мешочек для монет с логотипом Лисов из-за того, что джерси не подходят по размеру для детей, и подталкивает Кевина, пока он не выбирает маленькую кивающую фигурку-лисичку со стенда. Он, кажется, бесконечно очарован этим, игнорируя разговор за их столиком в ресторане, чтобы наблюдать, как голова лисы качается взад-вперед с легким щелчком. В фигурке нет ничего особенного, но Кевин опирается подбородком на стол и смотрит на нее с немалым удивлением. Это просто пластик — блестящий и твердый, окрашенный в оранжевый цвет; на этот хлам ни один уважающий себя педант не посмотрит дважды. И все же часто именно в таких маленьких и незначительных вещах, как эти, большинство людей находят утешение. Возможно, что-то есть в его искрящихся глазах и их вечной непредвзятости: идеальной нарисованной улыбка, которая никогда не спадет. Доброжелательность в своем безразличии. Мир и так неправдоподобен; настолько неправдоподобен, насколько это возможно. Должно быть место для детей, чье волшебство не выходит далеко за рамки маленькой покачивающейся головки фигурки. Должно быть место для мужчин, чье представление о любви — это приготовленное блюдо со всей солью с кухни. Лисы, как всегда, шумные и задиристые, их столик привлекает взгляды со всего ресторана. Кевин немного стесняется их шума, прижимается к руке Эндрю и не очень-то участвует в разговоре — они дразнят его и расспрашивают о его взглядах на мир, но он, кажется, слишком увлечен своей маленькой кивающей фигуркой. Позже, когда приносят еду, Кевин целую минуту играет с маленькой тарелочкой риса, картошки фри и куриных наггетсов, прежде чем приступить к еде. Нил, немного обеспокоенный, наблюдает за происходящим. Он кажется нормальным — просто рассеянным. Именно так Лисы заставляют человека чувствовать себя среди них, особенно когда они не привыкли к компании. Одиночество Кевина очень присуще его личности: он не часто ищет подобных моментов. Это первый раз, когда Нил задается вопросом, почему. На обратном пути Эндрю и Нил заезжают в отель Жана на Лисьей Территории, чтобы Кевин мог увидеть его еще раз. С тяжелым сердцем — Нил понятия не имеет, почему Кевин так сильно его обожает, что мало чем отличается от его чувств к дружбе взрослого Кевина Дэя с Жаном. Его радостный возглас, когда он видит Жана, слышен по всему вестибюлю отеля, и он прыгает вперед, как фигурка, чтобы показать ему свою игрушку. Присев на корточки и внимательно прислушиваясь, Жан здоровается: — Привет, Кевин. Все в порядке? — Да! Смотри! — Он сует куклу Жану в лицо, покачивая ее влево-вправо, чтобы показать ему, как качается ее некрасивая маленькая головка. — Нил купил это для меня! Мы встретили Лис! — Это мило. — Взгляд Жана возвращается к Нилу, прежде чем он спрашивает Кевина: — Что твой маленький лисенок думает о команде? Кевин наклоняется ближе, как будто делился секретом. — Сначала он подумал, что они немного пугающие, но потом все оказалось не так уж плохо. — Ладно. Они хорошо с ним обращались? — Ага. Сердце Нила сжимается. Дети такие искренние. Жан терпеливо ждет, когда Кевин закончит демонстрировать свою маленькую игрушку, присев на корточки и внимательно наблюдая за происходящим. Это заставляет Нила задуматься, есть ли у Жана какой-нибудь опыт общения с детьми — несмотря на все, что он знает о Кевине, Нил почти ничего не знает о Жане Моро и о том, что привело его к этому моменту. Он полагает, что это не имеет значения: хотя Жан ему не совсем безразличен, достаточно знать, что он прикрывает Кевина. Все остальное Нил оставит людям, которых Жану нравится знать. После долгой речи Жан жестом подзывает его вперед. На легком французском он говорит: — Джостен, я скоро улечу. Мой рейс завтра. Как ты думаешь, сколько еще это продлится? Видя, что Кевин понял намек и бросился обратно в объятия Эндрю, Нил отвечает: — Я не знаю. Кажется, он все больше интересуется своим взрослым "я", так что, возможно, не так долго, как мы думали. Я дам тебе знать, как только он придет в норму. — Хорошо. — Но Жан не двигается с места. Он наблюдает, как Кевин дергает Эндрю за рубашку, затем его снисходительно берут на руки, обращаются со всей заботой, как о чем-то драгоценном, которое еще не знает, что оно драгоценное. Краткость счастливого детства действительно делает его самым ценным ресурсом. — Как ты думаешь... Он вспомнит? — Я не знаю, — повторяет Нил, слегка пораженный внезапной уязвимостью в голосе Жана. — Я не уверен. Может быть. Это так похоже на него — чтобы что-то подобное случилось с ним. Я имею в виду что-то такое, что выходит за рамки наших рамок. Жан склоняет голову набок, не возражая. — Он беспечен, невежественен. Ужасен. — Просто отвратителен, — соглашается Нил. Они больше ничего не говорят, но в этом и нет необходимости: это ясно видно по их отношениям. Кевин никогда не видел пламени, в которое бы он не нырнул сразу — такова его натура. Он святой покровитель безнадежных дел, три его самых сложных творения наблюдают за ним в обшарпанном вестибюле отеля, у каждого свои соображения о том, что представляет собой эта маленькая версия Кевина. Он еще не знает всей истории, которая происходит в этой комнате, но это нормально. Это дает им редкий шанс понаблюдать за ним без его обычной защиты. — Нил? — Спрашивает малыш гораздо позже, когда его уже уложили спать. Его лицо выглядывает из-под ткани, глаза большие и зеленые, еще не опущенные. Он — маленький обрывок памяти — нечто невыносимо хрупкое, что им удалось откопать из песков времени. — Да? — Отвечает Нил, присаживаясь на край кровати. Кевин слегка переворачивается на бок, забирая с собой одеяла. Его волосы уже растрепались, и даже на расстоянии нескольких дюймов Нил чувствует, какой он теплый, раскрасневшийся и сонный. — Ты можешь рассказать мне историю? Проводя рукой по волосам Кевина, Нил говорит: — Хочешь услышать историю о том человеке, о котором мы говорили ранее? Несмотря на то, что имя не произносится, Кевин, кажется, вспоминает болтовню Нила о себе взрослом, как только она упоминается. — Ты хочешь поговорить о нем? — Он парирует вместо того, чтобы дать какой-либо свой собственный ответ. Как умно. Хочет ли Нил? Похоже, что да. — Только если ты будешь слушать. Кевин медленно кивает; он явно устал, но все же крепко держится за сознательность. — Я буду. За секунду Нил пытается прокрутить в голове все истории о Кевине, которые он знает, а их очень много. В этом нет его вины — они вместе почти каждую минуту в силу своих обстоятельств. Правда, на первом курсе не было необходимости преодолевать барьеры Кевина грубой силой; еще меньше было необходимости продолжать расширять свои границы после этого, но Нил все равно не мог предсказать, насколько сильно обстоятельства сведут их вместе. Только половина их отношений была построена намеренно. И все же историй слишком много. Слишком мало времени, чтобы рассказать их все. Странным образом Нил хочет, чтобы маленькому Кевину нравился его взрослый облик — хочет, чтобы ему не казалось, что задача взросления такая трудная, какой кажется. Он не уверен, отразится ли что-либо из этого в будущем, или если ребенок Кевин научится нравиться самому себе, это достижимо за такое короткое время, но если есть шанс облегчить бремя Кевина в будущем, Нил воспользуется им. Каким бы маленьким, каким бы незначительным он ни был, он воспользуется этим. — Ладно, вот забавная история, — наконец начинает Нил, наклоняясь так, что Кевин может положить свою маленькую голову ему на бедро. — Но сначала мне нужно рассказать тебе кое-что об Эндрю, чего ты еще не знаешь. Больше заинтересованный Эндрю, чем самим собой, глаза Кевина сверкают: — Что такое? — Он действительно хорош в драках. В некотором роде рыцарь. И поскольку ему действительно нравится этот человек, он пообещал ему, что всегда будет защищать его от всего. — Нил не может сдержать самодовольной ухмылки на своем лице, когда говорит, и он знает, что Эндрю убьет его, как только над ними загорится свет, а маленький Кевин окажется вне пределов слышимости. Это нормально. Он пересечет этот мост, когда доберется до него. — Конечно, ты встречался с Эндрю, так что, когда он дает подобное обещание, это действительно серьезно. Он защитит этого человека, даже если тот не звонит, когда в разъездах, или если он портит наши игры. Он ждет легкого кивка Кевина, прежде чем продолжить: — Все это хорошо, но этот человек не похож на обычного человека. Он провел много времени вдали от мира, так что есть вещи, которые должны знать нормальные люди, в которых он особо не уверен. Такие вещи, как деньги и как починить шину. Вот почему он так плохо готовит. — Где он был? — Спрашивает Кевин. — Раньше? — Хммм, он учился в очень частной школе. Не беспокойся об этом сейчас. Это не важно, он уже вышел. — Нил тычет себя пальцем в лоб. — Но, как бы то ни было, история звучит так: однажды этот человек возвращался из Лисьей Норы. Он не должен был этого делать — Эндрю повсюду возит его с собой. Но в тот конкретный день, по какой-то причине, ему действительно захотелось прогуляться. Поэтому мы сказали ему: "Хорошо, просто прогуляйся, мы встретимся с тобой дома". Итак, мы поехали домой на машине Эндрю и стали ждать, когда он вернется. И мы ждали. И ждали. И ждали. А потом мы еще немного ждали. Глаза Кевина расширяются. — Он не вернулся домой? — Он этого не сделал. Конечно, мы действительно волновались; кто-то настолько бестолковый под открытым небом, и некому за ним присмотреть, что могло случиться? — Убирая волосы со лба Кевина, Нил рассказывает: — Итак, мы вернулись. Мне нужно, чтобы ты знал, что Эндрю очень волновался. Он действительно был уверен, что с этим человеком случилось что-то плохое, поэтому он шел, готовый к драке. Медленно, но верно убаюкиваемый голосом Нила, Кевин моргает несколько долгих секунд, прежде чем ему удается выдавить: — И что? Что случилось потом? — Мы возвращались по его следам. Это означает, что мы пошли назад по тому самому пути, по которому он должен был пойти, и искали его. Мы долго не могли его найти и начали нервничать — а что, если действительно что-то случилось? Но... Кевин высовывает свою маленькую ручку из-под груды одеял, чтобы ухватиться за рубашку Нила. — Что? — Но потом мы что-то услышали. Это был его голос. У него был немного испуганный голос, так что мы тоже за него испугались. Мы последовали за его голосом обратно на корт Лисьей Норы, и Эндрю ворвался в двери со своим ножом в руке, готовый спасти нашего человека из лап зла. Но знаешь что? Теперь, бесконечно любопытный, Кевин повторяет: — Что?! Что? — Злое существо, которое так напугало его, на самом деле было... — Нил делает паузу, чтобы подчеркнуть: — …собакой. Большая такая. Мы не уверены, как он вообще попал на корт Лисьей Норы, но этот человек, этот простой человек, у которого были только плохие воспоминания о том, как его в детстве укусила собака, не захотел переходить дорогу этой собаке, чтобы вернуться домой. — Почему он тебе не позвонил? — Мы тоже спрашивали его об этом. Но мы могли сказать, что он был слишком смущен, чтобы позвонить. В тот момент мы не знали, что, когда он был совсем маленьким, даже младше тебя, его укусила собака. Мы просто подумали, с чего бы ему так бояться чего-то настолько глупого? Веки быстро наливаются тяжестью, и маленький Кевин мычит: — Итак... Ты прогнал собаку? Он проводит большим пальцем под глазом Кевина; мягкое движение. — Мы так и сделали. Конечно, мы это сделали. Мы дразнили его по этому поводу всю дорогу домой, но в этом-то и суть, не так ли? Мы все равно вернулись за ним. Мы все равно прогнали собаку. — Я не люблю собак... Тоже... Нил знает это. Конечно, он это знает. Кто в мире знает истории Кевина лучше, чем он сам? Кто больше слышал о его бессвязной болтовне, лучше разбирался в его кулинарии, брал больше его уроков? Глаза Кевина наконец закрываются, прежде чем Нил успевает ответить. Это хорошо — он не уверен, что смог бы выразить эти годы словами. Все эти дружеские отношения, противостояния и ночи, проведенные вместе на корте; куда вложить такую насыщенную, так замысловато продуманную историю, чтобы Кевин и Нил встречались снова, и снова, и снова? Гобелен настолько сложный, что его невозможно было бы распутать? Во всем мире нет никого, кроме, возможно, Эндрю, кто знал бы о жизни Кевина больше. Никто не наблюдал за ним так пристально. Не в силах расстаться, Нил устраивается рядом с Кевином, чувствуя тяжесть в животе. Он прислушивается к его тихому дыханию до глубокой ночи — молится о чем-нибудь, о чем угодно. Озарение трагедии без трагедии самой по себе.

_________________________________

— Нил? Закрыв лицо рукой, Нил бормочет: — Не сейчас, Кевин. Еще слишком рано. Возвращайся ко сну. — Он переворачивается на спину, прикрыв глаза рукой. — Извини, мне больно, — отвечает Кевин; приглушенный звук, как будто он — солнце, а Нил находится под водой. Он не уверен, что заставляет его подлететь. Возможно, голос Кевина — более взрослый, зрелый, или его содержание, идея о боли, которую Нил может успокоить так близко, под рукой. Как бы то ни было, спина Нила выпрямлена, как шомпол, когда он смотрит на теперь уже взрослого Кевина Дэя, сидящего в изножье кровати и хватающегося за лоб, словно пытаясь удержать его в руках. — Кевин! — Говорит Нил, инстинктивно придвигаясь ближе. Да, он здесь — он здесь, он здесь, он здесь. Это Кевин; красивый и здоровый, вернувшийся назад к своему величию, подтянувший колени к груди. — Помолчи, — шипит он, растирая круги у себя на виске. — Моя голова убивает меня. Раздражительность никогда не ценилась так высоко, как сейчас, и улыбка грозила сползти с губ Нила. — Как ты себя чувствуешь? — Шепчет он, хватая Кевина за руку, чтобы высвободить его из тугого скрючивания. — Ты что-нибудь помнишь? Поддавшись чувству привязанности, Кевин прижимается лбом к плечу Нила, тяжелому, живому и реальному. Увереный в себе так, как не могут быть уверены дети. — По крупицам, — ворчливо признается он, уткнувшись в плечо Нила. — Я не знаю. Все как в тумане. Я чувствую себя так, словно у меня только что было худшее похмелье в моей жизни. Нил потирает спину, не в силах унять дрожь в руках. — Что ты помнишь? — Я не уверен, — шепчет он, сильнее прижимаясь к Нилу. Да, это идеально. Это все, чего Нил когда-либо хотел. — Я помню тебя. Эндрю. Жана. Я помню, как был очень напуган, а потом очень счастлив. — Ощущалось ли что-то по-другому? — Много чего. Более сгущенное, чем обычно, счастье. Страшнее, чем обычный страх. Этого и следовало ожидать. В конце концов, именно так дети смотрят на мир: они еще слишком малы, чтобы что-то изменить. — Все в порядке, — шепчет Нил, кладя руку ему на затылок. — Это нормально. Это прекрасно. Я держу тебя. Кевин издает тихий, озабоченный звук из глубины своего горла; душераздирающе похожий на самого себя в детстве. Таким образом, он меньше, чем весь мир, несмотря на весь свой рост и мускулы — все еще в объятиях Нила, еще не пробудившийся к своим восприятиям и страхам. Таким он нравится Нилу больше всего. Движение краем глаза привлекает внимание Нила, и он видит, как Эндрю хмурится в ответ на них, оценивая наличие ран, которых он не находит. Он не присоединяется к ним, но продолжает наблюдать. Завтра они сообщат Лисам, что Кевин снова в норме и что они могут вернуться к своим обычным делам. Завтра они будут горевать о потере ребенка, которого им никогда не суждено было оставить. Сегодня Нил затаскивает Кевина обратно в постель. Время еще есть. У них так много времени.