Истинное злорадство

***

Чуе не привыкать гулять по трущобам. В конце концов, он здесь родился. Увольняясь из Портовой Мафии, он не совсем задумывался над чем, на что будет жить. Как выйти сухим из воды. Спать в подворотнях конечно малоприятное дело, но ему надо было думать об этом раньше. Считай, что он бросил свою семью, покидая мафию. Тех, кто заботился и опекал его. Но Накахара не жалел. Он был рад наконец избавиться от бессонных ночей, постоянных хлопот а так же мыслей о смерти. Впервые за долгое время его руки не были по локоть в крови. Но они были грязные и пыльные. Парень даже не знал, что лучше из этого. Тихо вздыхая, его голос разнесся эхом по незнакомому переулку. Взгляд обнаружил старое затертое зеркало. Его глаза светились небесно голубым в темноте. Чуя задумался над тем, что жизнь поступает несправедливо, накидывает столько проблем на одного мальчика. Решив, что хватит ему гулять по бесконечным туннелям, решается выйти на оживленную улицу. Яркий свет моментально бросился в глаза. Чуя невольно зашипел. Он сделал нерешительный шаг в перед, но из-за не щадящих его лучшей он не увидел мужчину, идущего в его сторону. Накахара соизволил поднять глаза на того, в кого врезался. Это оказался его бывший босс. — Мори? — неверя, воскликнул он. Накахара даже не знал, плакать ему или смеяться. Неужели он нашел его, что бы вернуть назад в штаб? — Приятная встреча, Чуя. Признаться, мы давно не видились, — признался Огай, хитро улыбаясь. Что он задумал? Накахара прикрыл глаза, отползая от широкой груди. Он уже было хотел, уходить, но его остановил сильный захват руки. — Ну и куда ты собрался? Обратно в свою нору? — с ноткой ехидства произнес начальник Портовой Мафии. — Да вам какое дело, — устало шикнул Чуя, выжидая, когда его отпустят. И когда наконец Огай расскажет ему, в чем дело. — Куда ты пойдешь? — повторил вопрос мужчина. — Правильно, тебе некуда идти. Мы с Кое были практически твоей семьей, — Он, поймав на себе озлобленный взгляд Чуи, продолжил : — А теперь ты лешился дома, и нас. — Ближе к делу, Мори! — отчеканил Накахар, чуть ли не кляцкая зубами в сторону мужчины. — Я предлагаю обрести тебе новый дом, — руки наконец повисли в воздухе, и Накахара быстро спрятал их в карман. — И возможно, новую семью. — С чего ты взял, что я соглашусь? — цикнул рыжеволосый, недовольно шаркнув ногой. От мужчины исходила уверенность в своих словах и действиях, да и сам Накахара прекрасно понимал, что он не волен отказаться. — У тебе нет выбора.

***

Да, он согласится работать в этом баре, но не соглашался на няньку. Которая к тому же, всем своим видом говорила, что не готова к таким поворотам. Парень, который собирался его обучать, был старше его, с кругами под глазами, сами его глаза были медовыми, и непослушно кудрявые пряди. Скромный свитер, больше похожий на мешок, фартук от рабочего заведения и классические штаны. Чуя презрительно фыркнул, и скрестив руки на груди, отвернулся. Вот еще. Будет он любоваться на этого психа.

***

Дни превратились в недели, недели в месяцы. Его режим работы до боли был похож на школьный режим. Он спал, потом рано просыпался, работал, делал перерывы и потом снова ложился спать. Иногда напивался. В один день Чуя написался настолько, что решил пристать к Дазаю, который собирался уходить в тот вечер. Умолял взять его в собой. Зачем? Кто знает. Даже пьяный мозг Накахары не мог ответить на этот вопрос. На следующий день он лишь помнил усталый взгляд карих глаз и прохладный ветер с улицы.

***

На следующий день он узнал о новеньком. А когда Чуя узнал о том, что его будет буквально опекать Дазай, ему почему то идея не пришла по вкусу. Ну мало ли. На одного психа больше. Ни сказать, что с Осаму они сблизились за эту неделю, наверное, больше ненавидели друг друга. Бесила каждая мелочь. Но в отличие от своего наставника, он не сдерживал свой гнев, и не собирался терпеть то, что ему не нравится. Особенно когда он лично встретился с новым горе работником. И этот Акутагава оказался ужасным. Что внешне он выглядел как озлобленная псина, даже характер подтверждал это. Когда он обозвал его, Чуя решил, что пора прекращать строить из себя паиньку. И плевать, что Дазай на это скажет. Он будет защищать свою честь, и Осаму тоже.