пососи потом проси

Вот это зрелище, а. Конченый извращенец эйкей Ваня Кислов стоит, прислонившись к косяку, и наблюдает за тем, как Боря пальцем чистит зубы. Ммм. А еще эта стекающая по подбородку паста. И никакой мерзкой спермы, исключительно запах альпийских лугов. Вообще-то он пошутил, когда это спизданул. Но Боря, походу, всерьез решил взяться за обучение и ловить каждое слово гуру по пососушкам. Вообще пральна. Ваня на этом собаку съел. Серьезно. У него даже похуже изо рта пахло, когда он впервые с девчонкой в лагере засосался. Она потом до конца смены обходила его десятой дорогой. Обидно даже — не настолько сильно от него несло. Боря с пальцем во рту даже в такой ситуации завораживает. Ваня жрет его глазами так, что сегодня точно обойдется без ужина. Незаконно, блять, быть таким. Нелепым до пизды и, сука, все равно охуительно красивым. Киса еле сдерживается, чтобы не выпизднуть его из ванной и не утопить позорно краснеющее ебло в холодной воде. Спокойно. Спокойно, блять. Боря настолько занят собственными пиздостраданиями, что всю эту хуйню не заметит точно. А если заметит, то все равно нихуя не поймет. Это ж Боря. Он в делах сердечных столько колов уже заслужил и все, бля, от Вани. — Я вообще-то серьезно. Че мне за это будет? Боря переводит непонимающий взгляд, не вынимая пальца изо рта. Вот чего тут понимать? Все же как на ладони, только во рту. Бери и пользуйся. План на все случаи жизни. — Поди реально отсосешь? Я же никому не расскажу, че ты. Ну не может он сдержаться, блять. У Вани сейчас такое нагловато блядушное лицо, что Борино вытягивается в некрасивый шокированный происходящим писюн. Жалко его даже. В какой пиздец попал пацан. В сексуальное, сука, пидорское рабство. — Бля, ладно. Шучу. Мне мой хуй еще нужен. Боря сплевывает пасту и вытирает ладонью рот. — Да че хочешь проси, Кис. Сочтемся. Че хочешь проси, Кис. Ага, блять. Чего ему еще хотеть, если предел его пидорских желаний — сидеть вот так на диване друг напротив друга и реально дышать одним воздухом. Удивительно, но Ване даже не хочется нихуя говорить. Ни одна подъебка на языке не крутится. Ни одна мысль не ебет мозг. Только муха жужжит где-то на подоконнике, добавляя моменту реалистичности. Нихуя ты, Ваня, не спишь. Вся срамота теперь вот — в реальности. — Ну, — Ваня облизывает пересохшие губы и даже не успевает добавить идиотское «начнем» — Боря лезет к нему сам. Вот это нихуя себе. Вот это чуваку не терпится. Такими темпами он еще до первой ебли скажет, как же было заебись. Ваня пихает его ладонью в грудь, поражаясь своей выдержке. Стопэ. Надо же это — обсудить все, советы посоветовать, потянуть время и пожить в моменте «до». Потому что Ваня честно не уверен, что сможет жить после такого пиздеца нормально. Это ж как попробовать Мерседес, а потом снова пересесть в автобус. Это как слушать всю жизнь Бульвара Депо, а потом найти в плейлисте одного Оксимирона ебаного. Это как закидываться пиздатыми таблеточками, а потом аскорбинку проглотить, потому что Гендос шутник херов. Понимаете? — Да погоди ты. Боря в замешательстве хлопает глазами. Типа браво, какую потрясающую хуйню ты творишь. — Это ж Танька. Ты ее видел вообще? Ты ее таким напором спугнешь. — А… В башке напротив что-то начинает проясняться. Зависть. Потому что Ванин мозг куда-то безвозвратно плывет. — Нужно момент подгадать. Типа вот идете вы такие счастливые. Ты ее провожаешь. Улица. Фонарь. Аптека. Не забывай про это, бля. А потом она такая: «Ну все, пришли. Спасибо, что проводил». Вот тогда берешь и аккуратно целуешь. Но когда будешь к ней наклоняться, смотри, чтобы она тоже к тебе тянулась. А то будешь потом стоять с откляченной жопой, как долбоеб. — А сзади Рауль. — Ага. Ну как бы все — теоретическая часть закончилась. Ваня в таких делах не эксперт. Просто все его горе-отношения начинаются на вечеринках и заканчиваются тоже на вечеринках. А там из сопливого бывает только Ритулин плейлист. Дальше только слюни и хардкор. А Ваня не готов к этому, блять.