пососи потом проси

Ваня задумчиво водит пальцем по Бориной груди, вырисовывая, очевидно, «соси хуй», и внезапно даже для самого себя выдает: — Я чувствую себя облапошенным. — Мм? — Боря отзывается еле-еле, потому что они обожрались пирожков его мамы на всю жизнь вперед. Сам Киса скоро икать начнет, а пирожки в этот момент будут из глотки выпрыгивать, потому что нет, сука, места. Но спокойно ему все равно не лежится. Как вообще можно спокойно лежать на Боре? В Ване программой заложено по ночам скакать, он ведь кот. Но есть нюанс. — Я тебя что за просто так сосаться учил? Бесплатный сыр в мышеловке, а пососушки на вписке. Так что пусть расплачивается. У Вани это, обмен энергией не произошел. Ему теперь очень и очень плохо. Ритуля вон за расклад на таро с него шоколадку стрясла, а он чем хуже? Только шоколадку Ваня сам может себе купить. Он вообще многое может сам купить, так что рассчитаться придется по старинке натурой. Пять минут позора, зато никакого финансового вреда. — Ты учил меня целоваться, чтобы твой парень умел целоваться. Сука. Вот сука! Ваня давится воздухом, и он в глотке вступает в схватку не на жизнь, а на Ванину смерть с пирожками, которые где-то там подвисли. Какая сволочь, а! Какая потрясающая сволочь. Но как же он сладко пел тогда «пожалуйста, пожалуйста», «ну, Кис», «ну помоги, пожалуйста, пожалуйста», а как настал час расплаты, так напустил невозмутимый вид и типа слился. Нетушки. Нихуя. Так не пойдет, Боря Хенкин. Настало время научить тебя сосать. Ваня ловко запускает руку под Борину футболку и больно щипается, мстительно выкручивая кожу на боку. Обычно Ване нравится мило в него тыкать и мандеть, что у этого спортсмена ебаного жирка совсем нет и зимой они замерзнут. Они, потому что Ваня по праву забронил себе место под этим боком. Боря дергается, как уж на сковородке, и как этот самый уж шипит: — Сука! — Потом, правда, осекается, что за стенкой родители, и добавляет уже тише: — Ну че ты хочешь? В его голосе слышится, ммм, смирение? Говорят же, что с душевнобольными лучше не спорить. Боря сдается, а это уже совсем другой разговор. Даже обжорство отходит на второй план. Даже если он в процессе помрет, то вдвойне счастливым. — Я же тогда сказал тебе «пососи, потом проси». Но ты, видимо, желанием с Танюшкой пососаться слушал, — Ваня не может сдержаться. Тупая бессмысленная ревность родилась раньше него. Ему вроде как объяснили, как все было на самом деле, но Ваня все равно корчит недовольную морду, когда ее видит. Нет, ну мало ли — вдруг у Бори все-таки к ней что-то есть. Не просто так же он именно про нее пиздел, правильно? — Желанием с тобой пососаться я слушал. — А теперь за это придется сосать. — Иди нахуй. Повисает неловкая пауза. Ваня особо ни на что не надеется, припоминая недавнюю — первую и единственную — Борину попытку отсосать. Псина, которой сказали «фу!», и то так быстро гадость изо рта не выплевывает, как Боря член. Может у него загоны какие, а? Ну типа хер сосал — не мужик. Когда ты, а не тебя еще терпимо, а вот все остальное — зашквар, Боренька. Или он опять загнался, что нихера не умеет и не сможет Ваню впечатлить. С сексом у них уже все намного лучше, это с практикой приходит. Ваня даже пошутил, что у него быстро получилось простату найти. Следующий уровень сложности клитор, но Боре на него нельзя. Иначе это будет последнее, что он в своей жизни сделает. Еще как вариант он просто боится ему хер отгрызть. Ваня тоже не знал, куда деть зубы. Вот че за хуйня такая: сначала ты оставляешь миллионы у стоматолога, а потом в самый ответственный момент жизни понимаешь, что зубы только мешают. Ваня охуевает, но старается не подавать виду, когда Боря вылезает из теплых объятий и садится в ногах. Смотрит на резинку штанов с таким сложным лицом, будто прикидывает вероятность того, что она ему по лбу прилетит, если оттянуть. Сам нахуй послал — сам почти на него пришел. Вот уж наглядная иллюстрация к «если хочешь сделать хорошо — сделай сам». Ваня перестает дышать. Делает вдох, а на выдохе у него живот поджимается. Киса зависает в таком состоянии и тупо пялится. Если бы Боря сейчас задрал футболку, ему бы открылся вид на втянутый жирок. У него в отличие от этого спортсмена, ментеныша и просто красавца прессака нет. — Ну? — Ваня в своем стиле теряет терпение через три, два, один… Бля. Там же Константин Анатольевич за стенкой. Еще Борина мать и Окс, но этот мент поганый волнует в первую очередь. В Ване просыпается что-то нехорошее. Что-то, что довольно потирает лапки в предвкушении и подстегивает «давай, давай, давай, круто будет». Поебаться пока предки за стенкой — тот еще экстрим, за которым гонятся всякие извращенцы, поэтому Ваня ну никак не может пройти мимо. Кому нужен секс в примерочной, на пляже, в кино, когда есть это. Здесь такой экстрим, что всем экстримам экстрим. Если их спалят, то подвесят за яйца на главной площади города. Максимум для Бори поблажку сделают — сразу пристрелят, чтобы висел мертвый и не мучился, а вот Ваня точно по полной будет страдать. Стоит ли отсос от ментеныша этого? Весь Боря целиком стоит удаленного аккаунта на Порнхабе. Дрочить теперь хочется только со своим парнем. Зря что ли Киса его завел? Завести на отсос пока не особо получается. Боря сидит с таким растерянным еблом, что его как минимум членом хочется заполнить. Ване для любимого ничего не жалко. Кроме последнего куска пепперони, из-за которого они посрались позавчера. Его тоже можно понять. Впервые сосать хуй, когда за стенкой предки — ну такое. Это Ваню такое еще больше заводит и распаляет, а Боря приличный нормальный человек. — Хоть звук издашь, я тебе хуй оторву и в рот затолкаю, понял? То, как тихо и спокойно Боря этого говорит, даже немного пугает. Ваня кивает несколько раз тупым болванчиком и — о чудо! — не издает ни звука. Просто, ну хуй знает, с какого момента действует Борино предупреждение. Не хотелось бы так тупо и бесславно остаться без члена. Ваня тихонько ойкает, когда с него на еле заметном психе как с куклы стягивают штаны вместе с трусами. Хэнк недовольно шикает, и это шипение дословно переводится «как же ты меня заебал». Но это в программе стоит на вторник. Губы сохнут. Киса облизывается и во все глаза пялится на Хэнка. Картина до пизды комичная — в соседней комнате по телеку орут новости, а Киса лежит в шмотках, спущенных до колен, с крепким стояком и думает, что у него есть новость, которая перебьет даже курс доллара. Боря реально собирается ему отсосать. Охуеть. Ваня шумно сглатывает. Он уже видел Борю с членом во рту, но это было так быстро и нелепо, что как будто и не было вообще. Но не помешало на это пару раз подрочить в душе. Очередное «не спи, подавишься» глохнет в зародыше. Хэнк слишком хорошо его знает и успевает приложить палец к губам и снова шикнуть. Сука! Умудрился заебать, даже в рот не взяв. Вот это у человека талантище. Ваня недовольно ерзает, мычит. Как же хочется психануть и выбежать, хлопнув дверью. Прямо так с голой жопой, чтобы соседи потом еще год обсуждали, что менты совсем охренели. Мало того, что взятки берут, так вообще с голой жопой оставят. Но Боря, видимо, и это предусмотрел. Он обхватывает рукой член, и Ваня на глазах добреет. Как мало человеку надо для счастья. Минуты четыре. Реклама даже не успеет начаться, а значит есть шанс, что к ним никто не зайдет, чтобы предложить что-то типа компотика. А вот минут через шесть это будет уже актуально. Ваня снова ерзает, когда Боря обводит большим пальцем головку, собирая, выступившие капли смазки. Это на грани приятного и брр, потому что кожа до пизды нежная, а у Бори огрубевшие от постоянной дрочи с техникой пальцы. Даже так хорошо. Боря, собираясь мыслями, двигает рукой, а Ваня сдавленно пыхтит. Но он же не собирается просто подрочить, да? Если уж такой расклад, то Ваня предпочел бы вместе. С рукой ментеныш управляется почти профессионально. Приноровился обращаться с чужим членом всего за каких-то пару раз. Серьезно. Тут недавно Боря ему дрочил, пока спал, потому что Ване приспичило, а этого дохляка вырубало. Ваня почти почувствовал себя эскортницей на деде — любое движение могло стать последним. Через пару движений добавляет слюну. Сплевывает пару раз на руку и снова обхватывает член, размазывая по всей длине. Над этим надо еще поработать. Сам Киса бы руку облизал, играючи заглядывая в глаза, но он на то и Киса. Бореньке в такой разврат пока сложно. Со слюной приятнее — рука скользит нежнее, пропадает излишняя острота. А то у них тут уже со всех сторон ебучее иглоукалывание. Родители, дрочка без смазки, Борины зубы, которых Киса, если честно, побаивается. Вот бы Боря решился до того, как Ваня кончит. У него не так уж и много времени. Скажет потом «ой, ну тогда в следующий раз». Не в Борином это стиле сливаться, когда уже подписался на сомнительную хуйню. Это, конечно, не яблоки с соседского огорода тырить, а потом бежать, теряя штаны на заборе, но тоже ничего. Есть даже что-то общее — голая жопа, которой Киса по-прежнему нетерпеливо ерзает. В Боре в этот момент умирает садист. Он наклоняется, а Киса скулит, когда чувствует теплое дыхание на члене. Это случайно не тантрический секс? Если да, то можно два и еще обычный в подарок. Боря прикасается губами. Это нихуя не отсос, не минет, не гребанная попытка что-то из этого сделать. Это ебучий поцелуй. Боря целует его в хуй, а Киса от этого почти воет. Не ебаный ты ж в рот. Да что ж это, нахуй, такое. Кто ты и за какие грехи мне достался? Выебать бы его в рот. Обхватить голову с двух сторон и тупо трахать, пока у него глаза из башки вместе со слезами не вытекут. Но Киса по-прежнему проявляет чудеса невиданного терпения. Пусть, сука, сам хуй распробует. Ваня поворачивает голову в сторону и прикладывает ко рту кулак, сдерживая все «пошел ты нахуй, Боря Хенкин». Пока Боря Хенкин прокладывает себе маршрут. Рисует карту, покрывая член сухими короткими поцелуями. По всей длине, но не со всех сторон. Походу путешествие планируется не кругосветное. Это, ну, приятненько. Потому что дело не в скиллах. Дело в Боре. У Вани только от осознания этого нескромного факта пальцы на ногах поджимаются. Охуеть можно. Хэнк и хуй во рту. Ну почти во рту. Но все равно охуеть. Блять. Сука. Боря широко ведет языком — Ваня улетает. Глушит в руке первый стон и резко поворачивает голову назад. Он должен это, нахуй, видеть. А когда видит, стонет снова. Тихо. Слышно явно только им, но Боря все равно угрожающе стреляет глазами. Ой, все. Хуй тебе Боренька фидбек. Да-да, именно он фидбеком и будет. Стоит — горячо. Падает — холодно. Дальше как-нибудь сам, потому что Ваня умолкает. Сука, как же он старается молчать. Реально старается, но проебывается почти сразу, когда Боря берет в рот. Обхватывает губами головку и посасывает, придерживая у основания рукой. Сосет, лижет языком, пытается это как-то совместить и не покоцать зубами нежную кожу. Один раз Киса их все же чувствует и это, блять, непередаваемые ощущения. С одной стороны страшно, а с другой — хочется еще. Киса ебаный мазохист, окей, бля, смирились. Потому что ему это нравится. Боря же не умеет нихера, но как же он старается. Еще и пялится постоянно, хотя его это смущает, проверяет, все ли ок, считывает Ванины эмоции с лица. Че там считывать? Красное, мокрое и абсолютно довольное ебло. Если б еще за стенкой не топали. Пару раз Ване кажется, что все — сейчас Константин Анатольевич увидит самую омерзительную картинку с его участием и на все эпизоды с специфическим бизнесом начнет смотреть проще. Но нет. Их проносит. Как и мента ебаного. Потому что Ваня отчетливо слышит, как тот смывает в толчке. Фух. Ваня только выдыхает с облегчением, как Боря заглатывает чуть глубже. Сука! Ваня вскидывает бедра и жалобно скулит. Это так хорошо, что аж плохо. Плохохорошо — запатентованное их отношениями состояние. Ваня кончает быстро. Ярко. Боре в рот, чтобы не заляпать покрывало и не выдумывать байки про сметану к тем самым пирожкам. В шестнадцать лет в этот стыд-позор все равно никто не поверит. — Теперь ты мне сосешь. — Че? — Ну ты же сказал: «Пососи, потом проси». Так что давай, не выебывайся.