пососи потом проси

— Да почему ты не хочешь, блять? — Ваня орет и взрывается на тысячу маленьких Ванечек, которые хотят ебаться с Борей. Еще немного и они свяжут его по рукам и ногам, чтобы устроить умопомрачительный гэнгбэнг. Константин Анатольевич бы сказал «изнасилование». Но ебал его Киса в рот, раз уж сынишку не получается. Серьезно, блять. Ванино терпение небезгранично. Оно как их городок. Шаг вправо, шаг влево — начинается другое село. Но здесь он сам себе аплодирует, а потом морщится — больно, блять. Все ладошки, сука, стер, дожидаясь свою принцессу. Он к нему и так, и эдак, и жопой о член, но каждый раз приземляется мимо. Аж губы от обиды дуются, помог бы кто растянуть. Ваня реально предпринял все возможные варианты. Начал с самого лайтового как бы между прочим за завтраком: — Борь, а ты знаешь, что у нас запрещены пидорские браки? — Ну да, — сученыш оторвался от банки с йогуртом, еще и с губы его слизал. Не пропадать же добру, да? Крохобор вонючий. Ваня железный что ли эту хуйню терпеть? — Тогда нам не обязательно тянуть до свадьбы, сечешь? Боря нихуя не сек. Даже его по жопе. Ваня честный человек и честно признает, что порой этого заслуживает. Интересно же всяко разно попробовать. Но его даже так нагнуть не хотят. Может он того, все-таки гетеро? Нихуя! Блять, как же Ваню хуевертило, когда до него доебались вечерком в подворотне, слово за слово, он уже прикинул, кому можно завещать комп, а тут этот Рембо-защитничек. Ну, они на пару всех раскидали, а потом Боря ему на разбитую рожу дул и убирал кровь салфетками. Хоть один нормальный поц таскает с собой салфетки? Только педики. Только педики и Боря Хенкин, которому они нужны, чтобы спасать свое ебанько. — Че пялишься? Че пялишься и руками не трогаешь, в магазин что ли пришел? — А мне за спасение принцессы поцелуй полагается? За «принцессу» Киса ему в ебало харкнул. Он художник. Он так видит их пососушки. В следующий раз Ваня доебался так же неожиданно, как и в первый. Чтобы не расслаблялся. Все равно не его в жопу будут ебать. Мать уехала к теткам и оставила Ваню на хозяйстве. Ваню. На хозяйстве. Смешно. Единственное хозяйство, на котором он хотел бы оказаться, это хозяйство Бори. Но у него пока лишь гостевой доступ. Ну так вот. Поэтому Хэнку пришлось его спасать от голодной смерти. Он мог, как настоящий мужчина, заказать пиццу или сварить пельмени, но вызвался пожарить блины. Ваня вертел в руках обгоревший и дырявый шедевр кулинарии и чувствовал чувства. — А знаешь, кого тут действительно не мешало бы отжарить и продырявить? — Куриные бедрышки, — Боря то ли издевается, то ли реально тупит, то ли он импотент. Четвертого не дано, сука. Как и пятого. Шестого. И вообще во все дни этого месяца. — Я как раз разморозил. Мама сказала, что нужно надрезы сделать, чтобы они лучше прожарились. Ааа! Аааа, блять! Подарите подписку на Порнхаб по-братски. Третий раз был похоронным. Потому что Борин член все еще спал мертвым сном. Или прикидывался. Как этот — шпион, диверсант, разведчик, чтобы выстрелить в самый подходящий и неожиданный момент. Киса ради этого через день жопу брил — не на того напали, бля! — но его ни в одной подворотне так и не зажали. Да что там подворотне — диван на базе, в квартире, заднее сиденье в тачке Гендоса так и оставались нетронутыми. А вот Ваня с такой жизнью точно скоро тронется. Он встречает Борю без ничего. В смысле совсем, блять. В чем мать родила и надеялась на внуков. Огонь. Пожар. И Борино: — Оденься, замерзнешь. — На улице плюс тридцать пять, Боря. — Тогда сгоришь. Это че, блять, такое? А это, оказывается: — Кис, — Боря краснеет всем еблом. Хоть в чем-то они похожи. Только Ваня от бешенства, а этот хуй пойми от чего. Ваня его в последнее время вообще не понимает. Как можно так тупо отказываться и с темы съезжать, когда тебе предлагают ебать жопу? Ваня же ее помыл! — Я стесняюсь. — Чего, блять? — Ваня так счастлив, что задает вопрос, который ебал его все это время. Хоть кто-то его ебет. Просьба не завидовать. Он типа серьезно сейчас? Вот абсолютно серьезно? То есть ему нормально было его в рот ебать, а нормально поебаться, так это он стесняется. Надо было опытного мужика искать, давно бы уже сидеть не мог и еле ходил довольный. — Ну, — Боря мнется и отводит взгляд. Ваня еле сдерживается, чтобы не зафиксировать его рожу и не заставить смотреть в глаза. А то ведь у бедолаги инсульт жопы случится. Как же так! Член и в жопу. Срам-то какой. — У меня ведь не было еще ни с кем. Я просто… Он опять делает паузу, чтобы подобрать слова. Ага, ведь очень сложно подойти, снять штаны и уверенно сказать: «Научи меня ебаться». Как будто Ваня ему откажет. Он же вообще, не жалея себя и сил, учил его сосаться, а ведь был риск, что Боренька оттяпает ему губу в комплект к сердцу. — Боюсь налажать, Кис. Я ведь нихуя не умею. Но хочу, чтобы тебе понравилось. И когда я об этом думаю… Ваня в нагловатой манере останавливает тупой поток сознания, пока Боря не договорился до того, что им нужно подождать еще сто пятьсот лет, пока он не вспомнит, что вообще-то мужик и в него эта хуйня заложена природой. Там же главное вставить аккуратненько, а дальше оно само. — Очко делает жим-жим? Боря неуверенно кивает. — Не парься. Оно нам сегодня не понадобится. Ване как бы похуй, что Боря не сказал «да». С училкой своей в ЗАГСе пусть сюсю-мусюнькает, а Ваня уже заебался ждать и для себя решил, что это случится сегодня. Или пускай катится на своих яйцах на все четыре, раз уж не может найти для них более подходящего применения. Боря смотрит, как кролик на удава — Ваня не сдерживается и тетешкает его по отросшей кудрявой челочке, когда седлает бедра. Вот так хорошо, учитывая, что на улице все еще ебаная жара и они валяются в одних трусах, чтобы яйца не вспрели. Ваня, конечно, не прогноз погоды, но рекомендует снять и их. — А дальше что? — Порнуху не смотрел что ли? — Ваня вздыхает так, будто на него свалилась тяжесть всего мироздания. Хотя это он на Борю залез. — Руки мне на жопу положи и рот закрой. — А сосаться как? — Беееесишь, сука, — он наклоняется и в отместку цапает Борю за губу. Вот так, блять, чтоб лишний раз не выебывался, умник херов. Лучше бы погуглил, как парня ебать, а не всякой ненужной херней забивал красивую голову. Целоваться вкусно. Со вкусом фруктовых конфеток, которые они сосали после обеда и приговорили почти весь пакет. Вот мамка удивится, а Ваня ей такой: — Ма, кстати, я не только леденцы сосать люблю. И тут она вообще охуеет. А Ваня уже — он с таким рвением вылизывает Боре рот, что самый чистоплотный кот скажет, что он ебанутый. Но от него реально невозможно оторваться. Если только чтобы помурчать, потому что Боря так крутецки сжимает задницу, что довольное «рррь» вырывается само собой. Киса, как настоящий звереныш урчит, кусается, лижет и метит, чтобы каждая тварь на районе знала, что Боря его. Киса дорвался и хочет взять свое. Внутренний голос шепчет: «Отдаться». И это, бля, ну, волнительно. Ваня сам все худо-бедно организовал, весь изнылся и очень сильно хотел. Да. Но в жопу дать это не сходить в магазин за семками. Их потом, кстати, с ровными пацанами не погрызешь. Как-то неловко будет. Конечно, Ваня нервничает. Если бы у него на жопе остались волоски, они бы точно встали дыбом. Мурашит пиздец. От страха. Возбуждения. От вроде бы холодного ветерка из жужжащего рядом вентилятора. Но Киса делает вид, что все заебись. На их парочку хватит одного ссыкуна. Стандартная секс-программа отвлекает. Пососаться. Пройтись поцелуями по шее. Груди. Полапаться. Покусаться. Потереться друг о друга стояками и замереть, понимая, что дальше отступать некуда. Они пялятся друг на друга, как два неловких дебила. Первым напрягающую тишину разрывает Киса. Он тишину, Боря следом жопу. Идиллия. — Я помню про твои наклонности, но я смазку купил и гандоны. Сука! Он для одних только отношений с Борей делает больше чем за всю остальную жизнь. Ментенышу большой и искренней придется расплачиваться не иначе. Или может перевести на Сбер свою часть. У них тут равноправие. — Да какие наклонности? — Мордой в подушку, например. Но сейчас Ваня так не хочет. Сейчас хочется нежненько. Чтобы гладили. Целовали. Шептали на ушко что-нибудь. Чтобы чувствовать всем телом, а не вертеть башкой по подушке, чтобы хоть как-то воздуха хлебнуть в такую жару. Не лучшее время, короче, чтобы уткнуться в нее носом. — Давай так лучше. Боря как будто мысли читает и вроде от страха не сильно трясется, Ваня бы почувствовал. Сердце только бешено бьется под ладонью, но его собственное где-то наравне херачит. Бум. Бум. Бум. Я тебя бум-бум-бум. Ване очень стыдно за то, что он это знает, и за то, что это вертится в башке где-то рядом с «какой же он, сука, красивый». Если и давать мужику, то Боре Хенкину. Будет хоть чем перед внуками похвастаться. Если доживет. Потому что Ване кажется, что он прямо сейчас откинется от переизбытка всего. Ерзает жопой на Борином члене и старается держаться уверенно. Красиво двигаться и строить ебабельное лицо. Ткань трусов друг о друга неприятно трется, а вот реакции Хэнка очень даже приятные — они придают Ване уверенности. Он ерзает чуть активнее, когда слышит: — Ты мне хуй сотрешь раньше времени. Вот у него голос ебля еблей в самом разгаре, а все равно что-то выебывается. Разбавлять неловкие ситуации всякой херней Кисина тема вообще-то, и передается она половым путем исключительно, а они еще не. — Завали, — Ваня накрывает его рот ладонью, чтобы не пиздел лишнего. Но Боря умудряется в нее сдавленно промычать: — Так ты хочешь сверху. Хочет. Ну такое вообще-то. Ване может на самом деле реально ближе, чтобы Хэнк его завалил. Но контроль отдать не так-то просто, даже если очень хочется, и этот долбоеб все равно не спешит перехватить инициативу. Пора уже. Пососались. Потискались. Дальше либо дрочить, либо делать то, ради чего они сегодня здесь собрались. Ваня во всяком случае. А Борю никто и не спрашивал. Он, когда молчит, умнее выглядит. Ваня может этот — сапиосексуал. А то все пидор да пидор. За смазкой тянется в ящик. Выбрал хорошую по отзывам, реально все внимательно прочитал. Для себя ведь старался, не для кого-то там. Только теперь встает вопрос — в очередь сразу за двумя хуями — а дальше что? Ему самому себе жопу растягивать? Это как-то, ну, хуйня какая-то — особенно для первого раза. Ваня в порнозвезды не нанимался, чтобы на него ушлые малолетки пялились. — Давай только без чтения инструкции, ок? Разберешься ведь че к чему? — Ваня фыркает и кидает в Хэнка смазку и следом гандоны. Боря разбирается. Из него бы спортсмен пиздатый вышел, Ваня давно просек. На него пиздишь — он идет дальше ебашить, скрипя зубами. В этот раз Ваня чувствует их на шее, когда Боря переворачивает его под себя. Воу-воу, полегче. Но Ваня на это варварство глухо стонет. На каждое ебаное Борино прикосновение — поцелуи, укусы, даже когда он на грани боли теребит соски, а потом на контрасте проходится языком до резинки трусов. — Сними их, блять. Но Хэнк продолжает измываться. Возможно, он почувствовал себя котом и решил его, нахуй, всего вылизать — бедра, живот, грудь. Странно, что башку до сих пор не лизнул, видимо, реально прическа нравится. — Ты сука, — Ваня не может об этом молчать. Только не с Борей, которому он говорит все, что о нем думает. И в принципе о чем думает, но в его случае это одно и то же. Ты красивый. Мудак. Хочу тебя. У тебя в башке насрано. Я тебя так трахну, что оттуда все лишнее вылетит. Но пока Киса с шумным «блять» изгибается на очередной Борин прикол. Он снимает трусы и сразу обхватывает губами головку. Ваня смотрит на него во все глаза и ему происходящее напоминает тот момент из «Мадагаскара», когда лев зебру куснул и охуели все — он сам, зебра и их друзья-товарищи. Мела с Гендосом пиздец не хватает, чтобы сразу отметить исторический момент. Боря еле двигается на пробу с максимально сложным еблом. Он как будто не член сосет, а решает задачку по матану. Теорема: от отсосов кончают. А как к этому прийти только хуй его знает. Надолго его порыва не хватает — Хэнк с характерным чмок выпускает член изо рта. — Мда, Боря, на конкурсе хуесосов ты бы занял первое место не за талант. Ване за это мстят. Сначала по ноге прилетает, а потом в самое сердце, когда он слышит щелчок открывающейся крышки. Ебать, его сейчас будут ебать. Кису штормит от желания свести коленки и заорать «повелся, сука» и до «мне восемнадцать через два года, ебашь». Это пиздец какой-то, но с разведенными ногами Киса почти не чувствует себя районной давалкой. Почти. Это же по любви типа. Как в том меме «Жопа как книга. Доверишь не тому — порвут». А кому еще, если не Боре? У Вани нет других вариантов. И не будет. Стоит только представить себя с другим пацаном, сразу блевать тянет. Пальцы в смазке на фоне жары ощущаются жутко холодными. Холодными и склизкими. Он даже дергается, когда Боря прикасается первый раз и просто обводит по кругу, размазывая. Боря этого шугается. — Да норм все, просто холодно. За исключением того, что Ваню скоро продырявят и его жизнь никогда не будет прежней. Ваня жмурится и пытается расслабиться. Расслабиться перед тем, как ему засунут в жопу пальцы. Да как нехуй делать — давайте сразу три. Ммм, ну первый реально ощущается нормально. С большим количеством смазки он входит без сопротивления, и Ване тупо никак. Не больно, не хорошо. Разве что хочется избавиться от инородной херни, но это терпимо. Боря им двигает пару раз и тоже понимает, что смысла нет, поэтому сразу добавляет второй. Это ощущается поинтересней. Ваня прям чувствует, как жопа начинает растягиваться. Сжимается вокруг пальцев и чуть пульсирует, пока Боря пялится на него, как на бесплатную порнуху. Если он сейчас не скажет что-то в духе «ты пизже чем Саша Грей», получит пяткой в глаз без разбора. — Я тебя люблю. Ваня от этого теряется. У него эти слова диван выбивают из-под жопы. Киса летит хуй пойми куда и даже на пальцах в ней не держится. — Ты дебил? Это после секса говорят. — Я серьезно. — Я тоже. Ваня пыхтит, как закипающий чайник, как пенсионер над женой, как несчастный мопс на длинной прогулке. Вот че за ублюдская манера, а? Он может хоть один раз признаться в любви в подходящей для этого обстановке? Ваня то его в этот момент убить хочет, то с пальцами в заднице лежит. Романтика, бля. По поводу экранизации писать в директ. Ублюдок. Сука. Ебучий. Уебан. Ваня сжимает кулак, впивается ногтями в ладонь и еле сдерживается, чтобы по дивану не захуярить. Он че, сука, не заслуживает, чтобы ему это во время пососушек у падика после литра пиваса сказали? Но бля, лучше уж так, чем «Кис, а, Кис, научи меня целоваться, я так девчонке присунуть хочу, ты бы знал». Пусть ему присовывает, долбоеб. Рот есть, жопа есть, че еще надо для счастья? — Я тебя тоже. Ой, блять. Пиздец, как романтично. — Мудак. А теперь вообще сказка. И кончили они через тридцать секунд, зато вместе. Ощущения максимально странные. Ваня не испытывает физического удовольствия — не больно и на том спасибо — но вот морально. Просто от осознания, что это происходит. В реальности, блять, а не в его сопливых пидорских мечтах. Что он ебется с Борей. Что Боря его любит. Хочет. Что ему не противно пихать пальцы в жопу. Что между ними больше нет никакой преграды кроме гандона, который Хэнк кое-как трясущимися руками нацепил. Круто же? Круто. Но пальцы не хуй. Эта фраза должна пополнить золотой фонд цитат Вани Кислова. Сразу после «сюсю-мусю» и «пиздец тебе, ментеныш». Пиздец приходит к Ване. — Сука, — он вопит на всю хату, когда Боря членом толкается внутрь. Его как будто не на кол посадили и оставили умирать, а на целое бревно от столетнего дуба. В данную секунду, минуту вечность Ваня даже рад, что Боря реально бревно и ничего особо не двигает. Надо привыкнуть. Осознать масштаб и почти заплакать, потому что это даже не половина. — Рот закрой. Вот только попробуй щас что-то вякнуть. Я тебя уебу, сука, ты понял? Понял. Это же Боря. У них какой только связи нет — ментальная, теперь вот физическая, еще 4G от Билайн для настоящих натуралов. Вместо тысячи ублюдских «тшш», «потерпи», «скоро хорошо будет» Боря его просто целует. Толкается языком в рот, а Киса истерически про себя подмечает, что это в сто раз приятней, чем членом в жопу. А еще пугает, что он реально готов это терпеть. Киса. Готов. Терпеть. Ну бля, это же Боря. Ване достаточно на него просто посмотреть, чтобы растечься в позорную лужу. И ведь он реально растекается. А иногда происходит совсем пиздец. Ваня орет, истерично топает ногами и бесится, но стоит Боре сказать «Кис», как в голове сразу звучит «Боря, у нас отмена». Потому что у Бореньки есть заветный ключ, которым он забыл поделиться с остальными страдающими. Ваня купается в его эмоциях. Сейчас да и вообще. Ему по сути достаточно того, что Боре хорошо. Как ему хорошо. Сбивчивое пыхтение. Капелька пота, стекающая по лицу. Хаотичные поцелуи — короткие и почти не мокрые. Горячие прикосновения к и без того пылающей коже. Ваня с ума сходит. Ему этого мало, хотя жопа пиздец болит, горит и полыхает. У него такого не было, даже когда они в первый раз из-за его папаши ебаного посрались. А вот поебаться в первый раз — это совсем другое дело. Ни с чем не сравнимое ох ты ж блять сука какой пиздец. Вывозит на Бориных эмоциях и шестиградусном обезболе, который успел в себя влить. Как знал, блять. Хотя Ритуле не поверил, в порнухе же никто от разрыва жопы не орет. А оно вон как получается — до слез из глаз и желания тупо дрочить всю жизнь в уголочке. Кто бы мог подумать вообще, что Ване, до невозможности избалованной скотине, будет достаточно того, что Боре заебись. Боре, блять, нравится, а Ваня рад стараться — подмахивает и даже стонет пару раз. Быстро, сука, учится. Еще немного и вслед за смазкой закажет нормальные резинки, а не Дюрекс с кассы по акции. Шутки шутками, а мальчик совсем пропал. Окончательно и бесповоротно потерялся в Боре.