Спор

—А мы с Достом пока кое-что обсудим.—подмигивая на мгновение поднявшему глаза Достоевскому, с улыбкой добавляет Николай. В коридоре слабо хлопает дверь. Гоголь, на несколько секунд задержав на ней внимание, медленно переводит свой взгляд на Фёдора. Тот, однако, лишь отхлебывает немного чая, не отвлекаясь от чтения. Коля безмолвно усмехается и, поднявшись со стула, быстро поворачивает его спинкой к столу, и снова садится, лукаво поглядывая на друга. Тот молчит. Относительно долго молчит. Несколько минут точно. Но многозначительный вздох, раздавшийся со стороны Николая, заставляет что-то недовольно пробурчать себе под нос и отложить книгу в сторону. —Чего тебе?—подперев голову кулаком, с усталым видом спрашивает Фёдор и, прикрыв глаза, неспеша вновь отпивает немного чая. —Он тебе нравится, да? Достоевский вдруг заходится в кашле, подавившись напитком, который пару мгновений назад приносил удовольствие, а не дерущее чувство. Кружка с чаем небрежно опускается на стол, из-за чего из неё выплескивается немного темной жидкости. Фёдор, поднявшись с места, несколько раз ударяет себя по груди кулаком, пытаясь откашляться. Коля, заинтересованно смотря на друга, медленно поднимает уголок губ, расплываясь в хитрой улыбке, и, не проронив ни слова, продолжает наблюдать. Фёдор, жадно глотая воздух, с трудом останавливается и смахивает с щек выступившие слезы. Кидает злобный взгляд слегка покрасневших глаз и садится обратно, отодвигая кружку как можно дальше. —Красноречивый ответ, ничего не скажешь...—с беззлобной издевкой тянет Гоголь, часто, медленно кивая, словно оценивая реакцию парня.—И самый что ни на сеть правдивый. —Не придумывай.—огрызается Достоевский, чуть прищурившись.—Я просто не ожидал такого вопроса, вот и всё. —Слушай, ты можешь водить за нос кого угодно, но не меня.—с чувством собственного превосходства усмехается Коля, смахивая с плеча маячившую косу.—Я прекрасно знаю, как ты смотришь на людей, которые тебе нравятся в романтическом смысле. —Ты так говоришь, как будто я на каждого встречного кидаюсь.—бурчит в ответ Фёдор, складывая руки на груди, и откидывается на спинку стула. —В том-то и дело, что не на каждого.—хмыкает Гоголь и укладывается подбородком на спинку стула. —Я его всего пару дней знаю.—ещё одна попытка отбиться от Николая: заранее бесполезная, но вдруг помогло бы. —Но вести себя не так, как обычно, ты начал вчера. —Коль. —Федь. Достоевский осекается. Друг редко когда называет его так. Похоже, и правда серьезно настроен. Он тяжело вздыхает и, не найдя слов, тянется к раскрытой книге, параллельно пытаясь вспомнить, на каком месте он остановился. Коля, словно кот, смотрит на него и расплывается в лукавой улыбке. —Так всё-таки нравится или нет?—спокойно, без всяких колкостей и издевок, понимающе спрашивает он, немного наклонив голову. Фёдор молчит, уперевшись взглядом в строку в книге. —Неужели и правда полюбил? Не думал, что доживу до такого. —Знаешь, влюбиться, еще не значит любить… Влюбиться можно и ненавидя.—сухо отзывается Достоевский и заглядывает Гоголю за плечо, с опаской посмотрев на дверь в ванную.—А полюбить это... более продолжительно по времени. —Но понравился, да? —Да, понравился. Но не более того.—отрезает Фёдор, постаравшись хотя бы не полностью капитулировать перед другом. —Ты ему, между прочим, тоже, похоже, понравился.—как можно безучастнее, будто невзначай, произносит Гоголь, выводя тонким пальцем замысловатые узоры на поверхности стола, чем приковывает к себе упрекающий взгляд собеседника. —Не говори ерунды.—недовольно бурчит Фёдор, перелистывая так и недочитанную страницу. —Я тебе это докажу, не сомневайся. И сведу вас, раз вы такие стеснительные.—воодушевленно произносит Гоголь и быстро поднимается со стула, вспомнив, что на плите всё еще стоит сковорода. —Николай.—возмущенно отчеканивает Достоевский и видит, как дверь в ванную начинает открываться. —Спорим?—хитро подмигивая другу, спрашивает Коля, кидая короткий взгляд на вышедшего Сигму, и быстро ставит раскаленную сковороду на доску. —Не буду я с тобой спорить.

***

Сигма дергает ручку ещё несколько раз. Она опускается всего лишь наполовину и каждый раз натыкается на преграду внутри самого замка, не давая отпереть дверь. Парень недовольно хмурится и оборачивается, смотря на тумбочку, где лежали их с Фёдором ключи от квартиры. —Интересно, захлопнулась или сломалась?—устало вздохнув, равнодушно спрашивает он и, бросив попытки попасть в комнату, неспешно проходит в гостиную, как-то странно смотря на Достоевского, что ставил чайник на плиту. —Кто знает.—пожимает плечами Фёдор, не отвлекаясь от своего занятия.—Нам неизвестно, когда здесь в последний раз меняли...—он резко замолкает, когда чувствует как ему на плечо опускается чужая рука и несильно сжимает одежду. —Или всё-таки намеренно закрыли, как думаешь?—довольно низким, таким непривычным голосом тихо спрашивает Сигма, подойдя ближе.—И эта дверь неслучайно закрылась сегодня. Как и ключи неслучайно выпали из кармана и остались в доме.—хмуро добавляет он и тянет собеседника за плечо, намеренно заставляя обратить на себя внимание. Достоевский, измученно выдохнув, медленно оборачивается. Складывает руки на груди, опираясь спиной на гарнитур, и, не отрывая взгляда, смотрит на явно недовольного всем этим парня, внимательно слушая его. —И Гоголь также неслучайно пропал именно сегодня, так ведь?—продолжает он.—Я не настолько глуп, каким, похоже, вам кажусь. Что вы опять с ним придумали? Или опять скажешь, что это Коля придумал? Если хотите выжить меня отсюда, то так и скажите, я сам съеду... —Не хотим.—спокойно обрывает его Достоевский.—Ни Коля, ни тем более я. Да, опять скажу, что это Коля придумал. Покрывать его не буду. Да он и сам всяко сказал тебе ожидать ответки, мне ли его не знать. Что бы ты там себе не напридумывал, я в этом не учавствую. И не собираюсь. И поверь мне, Коля тоже тебе зла не желает, просто он такой человек.—немного склонив голову, произносит Фёдор, безучастно смотря в пол.—А то, что бывает исчезает на пару дней, это правда. Я врать не стал бы.—словно ставя точку в разговоре, проговаривает он и отворачивается, открывая кухонный шкафчик. Сигма хмуро сводит брови к переносице. Прикусывает язык — хочется сказать про их спор, про то, что он знает. Догадывается — поправляет он себя. И догадывается о чём именно они поспорили. Эти постоянные шушукания с их стороны. Эти неслучайные случайности, которые особенно хорошо показали себя сегодня. И эти неоднозначные улыбки Коли, стоит Сигме и Фёдор как-то пересечься. в принципе, тут и дурак догадался бы. Вопрос только в другом... —Извини, я что-то вспылил...—прикрывая глаза, устало выдыхает он и проводит ладонью по растрепанным после уличной бойни волосам, аккуратно приглаживая их.—Видимо, эта дверь окончательно меня довела после лекции от этой прекрасной женщины.—грустно усмехается Сигма и переводит взгляд на часы. —Ничего, со всеми бывает.—парень не видит лица Фёдора, но тот, кажется, улыбается. А может всё-таки... —Думаю, звонить кому-либо, чтобы вскрыли дверь бесполезно, потому что вечер пятницы, а попросить ещё один ключ у этой Медузы Горгоны я не смогу.—злоба начинает медленно испаряться, оставляя только неприятный осадок после себя. —Пару дней можно подождать.—пожимает плечами Достоевский, высыпая печенье на тарелку.—Может Коля вернется. Тем более раз его нет, то и место освободилось, на полу спать не придется. Где-то под диваном зашуршали крысы. —Ой...—вдруг рвано выдыхает Сигма, мгновенно поменявшись в лице.—А кресла не разбираются? Или может раскладушка есть?—оглядываясь, неуверенно бормочет он, запуская руку в волосы. —Нет, вроде нет.—выдержав паузу, видимо, пораздумывав над словами собеседника, Фёдор отвечает сразу на два вопроса.—Что-то не так? Не переживай, меня ты не стеснишь... —Дело не совсем в этом.—тихо тянет Сигма, кидая взгляд на диван, и понимает, что сказал.—То есть, я не это имел ввиду.—спешно поправляет он самого себя под тихий смешок Достоевского.—Я сплю слишком неспокойно, постоянно ворочаюсь... —Поверь мне, лучше пьяного Коли в этом деле никого нет, поэтому я привык. Так что не переживай.—отмахнувшись, произносит Фёдор и снимает начинающий свистеть чайник с огня. Достоевский молча хмыкает — ему уж об этом давно известно.

***

Жарко. Ужасно жарко. Складывается ощущение, что он лежит под несколькими теплыми одеялами. Или в нескольких сантиметрах от огня. Сигма сквозь сон хмурится. Рукой пытается найти своё одеяло, чтобы скинуть его куда-нибудь подальше, на пол. Однако под ладонь попадает далеко не одеяло, а... кто-то. Парень, словно и не пребывая всё это время спящим, испуганно распахивает глаза и поднимает голову. Мгновенно прошибает волной холода. Сигма тихо сглатывает и старается не делать резких движений. Рядом спокойно спал Достоевский. Ничего необычного, у него ведь не было выбора, кроме как занять спальное место Коли. Только вот — как он, в принципе, и ожидал — тот был заключен в его объятия. Сигма, чувствуя, как страх постепенно сменяется неловкостью, пытается отодвинутся на край, что получается плохо. Рука Достоевского, аккуратно прижимая чужое тело, держала его, не давая отдалиться ни на сантиметр. Сигма замирает, невольно утыкаясь парню в плечо, и старается не шевелится лишний раз. У Фёдора сон довольно чуткий, будет не очень приятно, если он застанет его в таком положении. Его взгляд судорожно бегает по видимой ему части комнаты, пытаясь найти выход из столь щекотливой ситуации. Внутренний голос призывает успокоится. Сигма глубоко вздыхает и неуверенно поднимает голову, переводя своё внимание на лицо Достоевского. Тот, похоже, и не почувствовал лишних движений под своим боком, продолжая спокойно спать. Умиротворенный вид Фёдора заставляет окончательно успокоится. Крепко спит, получается, можно не боятся? «Красивый...» Сигма невольно дергается, поймав себя на такой мысли. На мгновение забывшись, прижимается щекой к чужому плечу, словно пытаясь спрятаться от стыда. И от покрасневших щек, которые, кажется, вспыхнули моментально. И, похоже, еще сильнее, когда он наконец понимает, к кому он так жмется. Однако надолго его всё равно не хватает — опять поднимает взгляд, с особой внимательностью вглядываясь в чужое лицо. «Ну он же предупредил, что беспокойно спит, верно?» Он, за что себя корит, быстро и довольно нагло смелеет. Рука, что до этого спокойно покоилась на чужой груди, аккуратно поднимается и нежно оглаживает щеку кончиками пальцев. Фёдор на прикосновение никак не реагирует, что не может не радовать. Сигма мягко улыбается и аккуратно заправляет прядь волос за ухо. Будет очень неловко, если Достоевский неожиданно проснется... Он опускает руку, укладывая её на противоположное плечо парня и прижимается сильнее. Может, утром и будет стыдно, но это ведь будет утром, верно? —Я скучал...—шепотом, едва слышно произносит он и тяжело выдыхает, неожиданно замолкая. «Как же хочется думать, что он ошибается в своих подозрениях и никакого спора вовсе нет...» Ресницы Достоевского слабо дрогнули, прежде чем он приоткрыл один глаз, лицезрея перед собой чужую макушку. Едва заметно улыбается и, словно сквозь сон, немного перекладывает руку, невзначай приобнимая его немного сильнее. Ладно, возможно, Коля и выиграл эту битву...