Not Nothing

      Эндрю собирается что-то сказать.       Как сильно ему бы это не нравилось, ему порядком надоел идиотизм Нила за последние несколько недель. Рене была права. Жестов и намеков недостаточно. Эндрю должен что-то сказать.       В первый раз он пытается, когда они сидят на крыше. Эндрю трет глаза и поднимает их от книги с русскими фразами, которую он едва может читать в сумерках. Рядом с ним Нил, который издевается над куском дерева, из которого по идее он должен вырезать шахматную фигуру. Рядом с ним лежит пешка Эндрю, которую он вырезал как пример. Брови Нила нахмурены от усердия, которое он прилагает, и, пока Эндрю наблюдает за ним, что-то теплое растекается в его груди.       Сам того не желая, Эндрю говорит:       — Эй.       Нил поднимает глаза.       — Эй, — говорит он, и Эндрю мечтает, чтобы Нил не смотрел на него так внимательно, потому что он совершенно не знает, что сказать дальше.       Прекрати говорить людям, что мы не вместе, когда это не так, — это самый простой ответ. Но Эндрю не собирается говорить Нилу, чем они являются. Потому что, сколько бы Нил не говорил: «С тобой всегда да», — Эндрю всегда будет говорить: «Пока это не нет». Эндрю уважает вероятность, хоть и маленькую, того, что Нил хочет чего-то другого.       Тогда требуется сформулировать вопрос. Эндрю думает обменять его на правду. Но «что мы?» спрашивать бесполезно, поскольку Эндрю уже знает, что любой ответ Нила будет слишком близок к платоническим отношениям. «Чем ты хочешь, чтобы мы были?» могло бы сработать, если бы Эндрю частично не ожидал, что Нил скажет:       — Тем, что хочешь ты.       К черту то, что Эндрю открыл рот до того, как он придумал план. Все, что он может, это пялиться на Нила в нерешительности, пока Нил пялится в ответ в ожидании, но он не нетерпелив, потому что его полностью устраивает просто сидеть и чувствовать внимание Эндрю на себе, что отвлекает. Эндрю не может думать в таких условиях.       — Пялишься, — говорит Эндрю и щелкает Нила по лбу.       Нил пихает руку Эндрю и возвращается к вырезанию.       Конечно, как только Нил отворачивается, Эндрю понимает, что он должен был сказать:       — Я хочу быть вместе, да или нет?       Так банально, так просто. Так легко.       Но момент упущен.       В следующий раз, думает Эндрю, в следующий раз, он спросит.       Следующих разов было много: на кухне на следующий день, когда Нил сидит на столешнице, а Эндрю стоит между его ног, и Нил использует плечо Эндрю, чтобы почесать нос, потому что не хочет выпускать его из объятий; или на тренировке несколько дней спустя, когда Нил попадает мячом прямо в затылок Кевина, чтобы прервать его лекцию о бездельничестве Эндрю.       Я хочу быть вместе, да или нет?       Эндрю может это сказать. Он столько раз мысленно проговаривал это. Но ни один из моментов, когда вопрос появлялся в голове Эндрю, не казался правильным. Этот вопрос важный. Обстоятельства должны быть подходящими.       Эндрю не просит такие же ужасные обстоятельства, которые привели к фразе Нила: «Спасибо, ты был потрясающим». Но Эндрю не хочет задавать такой важный вопрос, когда Нил просит соус Табаско для пюре Эндрю, пока он моет руки в туалете. (Заткнись, Ники, это вкусно).       Эндрю понимает, что самый лучший момент был после финального матча против Воронов, когда он перестал отрицать то, что между ними что-то было. И если Эндрю собирается придерживаться своей политики «Без сожалений», то ему нужен момент не хуже.       Сначала казалось, что у Эндрю есть время, чтобы дождаться подходящего момента. Июль сменяется августом, и жизнь в Пальметто продолжается. Они тренируются. Он проводит вечера на крыше с Нилом. Студенты, не занимающиеся спортом, начинают возвращаться в университет, и Эндрю начинает получать учебники на семестр. Уже прошло несколько недель с тех пор, как Нил последний раз говорил, что они не вместе. И жизнь Эндрю, в основном, была нормальной.       Это прекрасное время закончилось в день семейного ужина, который Эндрю посещает каждую неделю, потому что Ники дольше будет уговаривать его прийти, чем он затратит на посещение этого ужина.       Сегодня вечером Ники и Аарон обсуждают новую ставку: пригласит ли Мика Рене на осенний банкет.       — Ты сумасшедший, если ставишь против него, — Аарон говорит Ники. — Ты вообще видел его лицо, когда Ваймак ставит его в пару с Рене?       — Он просто слишком рад тому, что ему не приходится тренироваться с Эндрю, — произносит Ники, подмигивая Эндрю. Эндрю кидает в него брокколи. — Эй! Где твои манеры? Кто воспитывал тебя?       — Ты? — Эндрю возражает, а затем, потому что Ники выглядит таким тронутым, что может заплакать, быстро говорит. — Вы, идиоты, не на то ставите. Рене не позволит малышу-первокурснику опозорить ее. Надо ставить на то, кого она пригласит до того, как Мика пригласит ее.       Аарон и Ники размышляют. Кевин, как обычно, смотрит матч экси по телефону.       — Элисон? — предлагает Аарон.       — Ты определенно не подписан на ее Инстаграм, — говорит Ники. — Она, скорее всего, уже пригласила того футболиста, с которым тусовалась все лето.       — Тогда Моро, — говорит Аарон.       — Ты определенно не подписан на инстаграм Джереми Нокса, — отвечает Ники. — Даже если он сам не пригласит его, то он не выпустит его из поля зрения рядом с Воронами.       Аарон чешет челюсть.       — Каких еще одиноких людей мы знаем?       — Может она пригласит кого-то из своей церкви? — спрашивает Ники.       — Почему она просто не может позвать Эндрю? — вмешивается Нил.       Эндрю не совсем понимает, что только что сказал Нил. Как и все остальные, судя по направленным взглядам на него. Даже Кевин отрывается от телефона и смотрит на Нила с выражением: «Ты совсем тупой?»       — Почему она должна идти с Эндрю? — спрашивает Ники медленно и неуверенно.       — Потому что она всегда ходит с ним, — так же медленно и неуверенно отвечает Нил.       — Ну да, — говорит Ники. — до тебя.       Нил хмурится.       — Я пригласил ее в прошлом году только потому, что Эндрю был в Истхейвене.       — Нет, я говорю про то, — начинает Ники, и Эндрю понимает, чем это все кончится, — это неизбежно, как надвигающаяся автомобильная авария, — что Эндрю определенно пойдет с тобой на банкет.       — Почему он должен идти со мной? — спрашивает Нил.       — Потому что он твой парень? — отвечает Ники.       — Я не его…       — Заткнись, — прерывает Эндрю. — Все заткнитесь. — Он заставляет себя опустить столовый нож, и тот приземляется на тарелку. Блять. Он собирался сделать это на своих условиях. У него был план.       Ладно. У Эндрю разве когда-нибудь хоть что-то шло по плану.       — Все выйдите. Не ты, — он кладет Нилу руку на плечо, чтобы не позволить ему встать со стула.       — Или ты уйди, — недовольно говорит Аарон.       — Нет, нет, мы уйдем, — говорит Ники, не отрывая взгляд от лежащего рядом с Эндрю ножа.       Ники поспешно встает, дергая Аарона за рукав.       — Давай дадим этим двоим немного личного пространства.       — Я еще не доел, — ворчит Аарон.       Ники хватает тарелку Аарона и несёт ее к двери.       — Проблема решена. Кевин?       Кевин оставляет тарелку, но забирает телефон.       — Королевы драмы, — бормочет Аарон, громко отодвигая стул и забирая тарелку у Ники, когда они выходят.       Дверь закрывается.       Наступает тишина, во время которой Эндрю пытается собраться с мыслями, а Нил внимательно за ним наблюдает.       — Ты собираешься сказать, почему злишься на меня? — говорит Нил спустя паузу.       — Я не злюсь на тебя, — отвечает Эндрю, потому что он злится не на Нила. Он знал, чего ожидать от него. Эндрю злится, потому что у него был план и спор по поводу блядского осеннего банкета в него не входил.       Нил скептически поднимает бровь.       Эндрю разжимает челюсть, разжимает кулаки и поворачивается прямо лицом к Нилу.       — Я не собираюсь идти на осенний банкет с Рене, — выпаливает он.       — Ладно? — говорит Нил. — Никто не заставляет тебя. Это была просто идея.       Эндрю делает глубокий вдох.       — Я не пойду на осенний банкет с Рене, потому что я пойду с тобой. Если захочешь.       Выражение лица Нила застывает, пока его уголки губ не поднимаются вверх.       — Ты серьезно? — спрашивает Нил.       — Да, Нил, — говорит Эндрю, собираясь с силами, чтобы спросить то, что давно хотел. — Да или нет?       — Конечно, да.       Впервые в жизни Нил рад приближающемуся банкету. Он тянется за рукой Эндрю с поднятыми бровями. Эндрю дает ее ему. Нил переплетает их пальцы.       — Конечно, я хочу пойти с тобой.       Эндрю не может придумать ни одного ответа, который бы не раскрыл все его эмоции, поэтому он просто говорит:       — Хорошо.       Нил все равно, должно быть, что-то прочитал в выражение лица Эндрю, потому что его улыбка превращается в ухмылку.       — Тебе просто надо было спросить.       Это ранит.       — Ты не должен был думать, что я пойду с Рене. — холодно говорит Эндрю.       Нил выглядит виноватым.       — Прости. Я решил, что, поскольку вы всегда ходите вместе…       — Это определенно все меняет, — говорит Эндрю, игнорируя иронию ситуации, и указывает пальцем на них двоих.       Рот Нила раскрывается в безмолвном «О», прежде чем он говорит:       — Я не думал, что это учитывается.       — Ты не думал, что тот факт, что мы встречаемся, влияет на то, хожу ли я с другими людьми на свидание? — бросает Эндрю.       — Мы, — Нил сглатывает, пялясь на Эндрю. — Мы… Что?       Эндрю сжимает пальцы Нила. Нет. Он спрашивает, а не утверждает.       Он заставляет сделать себя блядский вдох и говорит:       — Я хочу быть вместе. Да или нет?       Нил медленно моргает.       — Ты хочешь, чтобы мы были…       — Вместе. Встречались. Были парнями, — говорит Эндрю в предвкушении, и все его тело замирает в ожидании. — Да или нет?       Нил, кажется, прилагает много усилий, чтобы сказать:       — Да… Да, Эндрю, — и его улыбка становится такой широкой, что Эндрю кажется, что в его груди взрываются фейерверки. — Я могу поцеловать тебя?       Эндрю кивает.       Он ожидает чего-то торопливого, голодного. Но губы Нила медленны и нежны на губах Эндрю в редком, осторожном поцелуе, который заставляет его чувствовать себя открытым.       Когда Нил отстраняется, он остаётся рядом. Он прижимается своим лбом ко лбу Эндрю и вдыхает его неровный выдох. Эндрю заземляется, запутывая пальцы в волосах Нила, потому что сильный ветер возбуждения, пронизывающий его, может унести прочь.       — Скажи мне правду, — шепчет Нил. — Что изменилось?       Пальцы Эндрю сильнее сжимают волосы Нила.       — Изменилось?       Нил отстраняется чуть сильнее, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Из-за чего ты поменял свое мнение по поводу отношений? — объясняет он. — Решил встречаться. Быть парнями.       Эндрю проводит один, два, три раза по мягкой коже за ухом Нила.       — Не из-за чего.       — Не из-за чего, — повторяет Нил. — Ты всегда хотел…       — Да.       Нил обрабатывает новую информацию.       — Тогда почему ты только сейчас решил сказать мне?       Эндрю почти ничего не говорил Нилу. Не говорил, как приятно войти в комнату и знать, что в ней находится Нил. Что быть в одной команде с Нилом то же самое, как если бы он оказался у костра после долгой зимы. Как он чувствует себя, когда под ним нежный, счастливый, спокойный Нил — и так он чувствует себя только с ним.       Как долго Эндрю был уверен, что разрушит то, что было между ними, или это разрушит его. Но сейчас он неуверен.       Нил гораздо большее для Эндрю, чем просто парень. Но ему нужен этот ярлык, чтобы удержать Джостена рядом, пока Эндрю не будет готов объяснить это большее. Как Эндрю, вопреки всему, хочет рассказать Нилу про это большее.       — Я думал, что ты догадаешься, — говорит Эндрю, поднимая их руки, потому что он хоть и готов когда-нибудь рассказать об остальном, но этот день еще не пришел. И этот разговор уже вывел Эндрю из зоны комфорта, поэтому он предпочел бы вернуться на знакомую территорию. — Но я явно переоценил твою способность складывать два плюс два.       Эндрю ожидал, что Нил как всегда закатит глаза в ответ на его оскорбление. Но вместо этого Нил расцепил руки, выпрямил спину и посмотрел на Эндрю взглядом, пробирающим до костей.       — Что заставило тебя думать, что после всего случившегося, я буду делать хоть какие-то предположения о том, что ты хочешь? — спрашивает Нил, и Эндрю…       У Эндрю нет на это хорошего ответа.       Потому что с одной стороны Нил прав. Нил сказал Эндрю, что никогда сам не переступит черту, и он никогда этого не делал. Ночь, когда они вернулись из Вирджинии, стала суровым напоминанием об отказе Нила считать их чем-то большим, чем сказал Эндрю.       С другой стороны, непреклонная приверженность Нила их договору все еще настолько неожиданна, что Эндрю не знает, как на это реагировать. В течение нескольких недель Эндрю считал, что при наличии достаточного количества косвенных доказательств Нил в конечном итоге сделает свои собственные выводы о том, чего хотел Эндрю, освобождая его от необходимости признаваться.       Где-то глубоко внутри Эндрю всегда считал, что рано или поздно Нил перестанет спрашивать на все разрешение. Но это было… Ну. Несбыточной мечтой.       Но вот Нил сидит и ждёт ответа Эндрю.       — Ты невыносимый, — произносит Эндрю. Все его правила волшебным образом переставали иметь смысл, когда рядом находился Нил. Эндрю наклоняется вперед и говорит: — Это никогда не было ничем.       Нил, вероятно, имеет полное право сказать: «Ну я же говорил». Однако выражение его лица остаётся серьезным:       — Скажи это еще раз.       — Ты знаешь, как я не люблю повторяться, — произносит Эндрю, потому что не уверен, сможет ли он сказать это еще раз.       — Ты знаешь, что мне надо проговаривать по буквам, — отвечает Нил.       Ладно, думает Эндрю. Некоторые вещи стоит повторить ради Нила.       Он кладет руку на шею Нила и смотрит в его торжествующие голубые глаза.       — Это, — говорит он, — никогда не было ничем. — И он притягивает Нила, предлагая ему сократить расстояние между ними.       Эндрю и представить себе не мог, насколько может быть лучше поцелуй с уверенностью, что Нил хочет этого так же сильно, как и Эндрю — и то, что Нил знает, насколько Эндрю сильно этого хочет.       Долгое время Эндрю считал свою привязанность к Нилу чем-то недолговечным, тем, что рано или поздно он потеряет. Но то, что он чувствует, когда они вместе, когда их губы соприкасаются, когда он ощущает волосы Нила между своих пальцев и тепло Нила настолько близко, что оно кажется его собственным — это начинает казаться неизбежным.       — Парень, хах, — говорит Нил, выравнивая дыхание, когда они отстраняются друг от друга.       Эндрю целомудренно целует Нила в уголок губ.       — Это вопрос или утверждение?       — И то, и то? — отвечает Нил. — Тебе… — Кадык Нила дергается, когда он сглатывает. — Тебе нравится? — Осторожная надежда в голосе Нила вонзается в сердце Эндрю словно нож.       Эндрю мысленно пробует слово «парень», и он удивлен, насколько… правильным оно кажется. Таким же правильным, как и Нил, лежащий на его груди — держащий его, а не тянущий вниз.       — Это правда, — говорит Эндрю. Этим словом проще всего описать происходящее.       — И мы оба знаем, как ты относишься к правде, — говорит Нил.       — Да, — соглашается Эндрю, и Нил улыбается. Вот то самое самодовольство, которое Эндрю ожидал раньше.       — Парень, — говорит Нил, и Эндрю никогда не скажет, насколько сильно ему нравится это слово из его уст, потому что иначе он никогда не заткнется. — Мне нравится.       — Хорошо.       — Знаешь, если я начну называть тебя своим парнем, то люди узнают, — говорит Нил неуверенно.       — В этом и смысл.       — Они узнают, что ты заботишься, — говорит Нил, явно самодовольно. — Обо мне. Больше, чем обо всех остальных.       — Я забочусь о малом количестве людей, — говорит Эндрю. — Это не так уж впечатляюще.       — Вау. Романтично.       — Вот такой я.       — А нам следует быть? Более романтичными? — добавляет Нил в ответ на поднятую бровь Эндрю. — Например, стоит ли нам сходить на свидание? Или сделать что-нибудь другое?       — Вау. Романтично.       — Вот такой я, — шутит Нил. — Но я серьезно.       — Серьезно? Ты хочешь пойти на свидание?       — Я первый тебя спросил.       — Но сейчас моя очередь в игре в правду, — произносит Эндрю. — Так что давай.       Нил фыркает, но на самом деле не выглядит обеспокоенным.       — Я думаю… Я думаю, да, было бы неплохо, — говорит он немного застенчиво. — Если ты хочешь.       — Конечно, — говорит Эндрю. — Как насчет ужина при свечах в твоем любимом ресторане? В Расике в субботу в семь?       Нил поднимает брови в удивлении.       — Вау, ты уже все спланировал… Подожди.       Очень приятно наблюдать, когда Нил наконец-то все понимает.       — Мы… — начинает Нил.       — Да, — подтверждает Эндрю.       — Но это было около месяца назад, — выражение лица Нила — это что-то между удивлением и ужасом.       — Как я и сказал, твои умственные способности оставляют желать лучшего.       Нил думает. Медленно его улыбка возвращается.       — Ты в течение месяца пытался убедить меня, что мы встречаемся.       Эндрю отказывается отвечать, но его молчание говорит само за себя.       — Я должно быть очень нравлюсь тебе, — говорит Нил, довольный своим выводом.       — Самодовольство тебе не идет, — произносит Эндрю.       — Тебе нравится оно, — дразнит его Нил.       Эндрю почти — почти — сказал, что ненавидит его. Но чтобы повергнуть Нила в шок, он говорит:       — Да.       Это стоит того, чтобы увидеть отвисшую челюсть Нила.       Эндрю ухмыляется и цепляет воротник футболки Нила, чтобы притянуть его.       — Да или нет? — спрашивает он, и, когда Нил кивает, он сокращает расстояние между ними.