Not Nothing

      На утро после неудавшегося свидания Эндрю решил дать себе неделю отдыха, прежде чем планировать следующий ход. За это время Нил умудрился заболеть.       Первой мыслью Эндрю было: «Кто вообще болеет в середине июля?»       Второй мыслью было то, что, конечно, Нил заболеет в середине июля, потому что не существует ни одной общепринятой нормы, которую Нил не послал бы нахуй.       А третьей: удивительно, что Нил так долго не болел. Даже летом его распорядок дня был в пизде. В большинство дней он остаётся после тренировок, чтобы поработать один-на-один с первокурсниками, и он продолжает ночные тренировки с Кевином — иногда к ним присоединяются еще и новички.       В пятницу ночью Нил приводит Аишу на поле, чтобы научить ее нескольким упражнениям для защитников собственного изобретения, Кевин наблюдает за ними, а Эндрю делает вид, что не смотрит с трибун. Нил продолжает прерываться, чтобы прокашляться, и он не такой быстрый, когда показывает сложную работу ног для Аиши. Первокурсница явно немного переживает, но недостаточно для того, чтобы осмелиться предложить перерыв. Кевин и Нил продолжают ничего не замечать.       И с чего бы они должны замечать что-то, думает Эндрю, после всех тренировок Воронов, во время которых они могли испытывать неимоверную боль. Но, как и большинство проблем, которые остаются незамеченными единственной общей клеткой мозга Нила и Кевина, эта очевидна для любого, у кого есть хоть капля самосохранения.       — Ты заболеваешь, — говорит Эндрю в субботу утром, разбуженный кашлем Нила.       — Я в порядке, — говорит он, и Эндрю думает о том, чтобы спихнуть его с кровати. — Наверное, обычная аллергия.       — С каких пор у тебя аллергия?       Нил, трус, не отвечает.       — Ты заболел, — говорит Эндрю в субботу вечером и кидает в Нила одну из его использованных салфеток.       — Нет, — произносит Нил с заложенным носом.       Ладно, думает Эндрю, пусть страдает.       — Ты закончил притворяться, что не болеешь? — спрашивает Эндрю, когда забирает Нила с дороги в воскресенье днем.       Бесцельная поездка Эндрю за пределами кампуса была прервана звонком Ники, сообщившего, что футболисты видели кого-то, сидящего на тротуаре по пути в Лисью Башню, и предположили, что это тот сумасшедший нападающий, который постоянно бегает.       Может быть, если Эндрю скажет ему, что его безумные упражнения сделали его легко узнаваемой фигурой — даже когда он сидит, поджав голову, — Нил что-нибудь переосмыслит.       — Я не болею, — говорит Нил, садясь на пассажирское сиденье и отклоняясь назад, закрыв глаза. — Просто на секунду закружилась голова.       Эндрю слегка ударяет его по щеке, чтобы он открыл глаза и попил воду. Пока Нил отвлечен, Эндрю прикладывает руку к его лбу, но невозможно определить истинную причину температуры: то ли от лихорадки, то ли от сиденья на улице в сорокоградусную жару.       Эндрю достает футболку из сумки на заднем сиденье и вытирает пот Нила со своих рук.       — Тебе следовало позвонить.       Нил выпивает всю бутылку и вытирает рот мокрым от пота воротом футболки. Эндрю сует свою футболку в руки Нила. Он вытирает ей лицо.       — Не хотел беспокоить тебя, — наконец произносит Нил.       — Ты всегда беспокоишь меня.       Нил слабо улыбается и принимает вторую бутылку из рук Эндрю.       — Я знаю, — говорит он. — Но я был в порядке.       Прошлым летом Эндрю бы принял это за ложь — ну или, по крайней мере, за фальшивую браваду. Но сейчас Эндрю понимает, что после побега со сломанной лодыжкой от вооруженных преследователей бег с легкой простудой — это нормально для Нила. Нил может страдать от любой болезни и травмы, но все равно продолжать бежать, потому что он должен был, и сейчас, когда он наконец может остановиться, он понятия не имеет, как это сделать.       — 136, — говорит Эндрю. Но не исключено, что Нил, откинувшись назад и закрыв глаза, уже уснул.       Когда десять минут спустя они пересекают порог общежития, Эндрю пихает Нила в сторону дивана.       — Садись.       Услышав голос Эндрю, Ники выходит из спальни.       — Нил, — говорит он, направляясь к нему с протянутой рукой, но резко останавливается, когда Нил, все еще сонный после короткого сна в машине, вздрагивает. На лице Ники ненадолго мелькает боль, но он быстро маскирует ее беспокойством. — Ты в порядке?       — Я в порядке, — говорит Нил, расправляя плечи, чтобы сойти за здорового человека.       — Он почти упал в обморок, — говорит Эндрю, чем заслуживает удивленный возглас Ники и недовольный взгляд от Нила, который он игнорирует. Если Нил не хочет, чтобы люди волновались за него, не надо ходить и чуть ли не падать в обморок. — Я сказал: сядь.       — Мне нужно в душ, — говорит Нил.       — Тебе надо поесть.       — Я ел до пробежки.       — Да ну. Когда?       Нил молчит, либо пытаясь вспомнить честный ответ, либо придумывая ложь.       — Нил, — произносит Ники с приторной жалостью.       — Я в порядке, — говорит Нил, за что и получает локтем в живот.       Когда Нил оправляется от удара, Эндрю говорит:       — Если ты не будешь сидеть на диване, когда я вернусь с супом, я скажу Бойду, что ты заболел. — Эндрю обычно находит кудахтанье старшекурсников над Нилом утомляющим, но иногда они могут быть полезны. — Тебе его мало? — добавляет Эндрю, указывая на Ники.       Нил злобно смотрит, но остаётся на месте.       Эндрю поворачивается к Ники.       — Проследи, чтобы никуда не делся.       — Понял, — говорит Ники, ухмыляясь. Он усаживается на диван и закидывает ноги на колени Нила.       Ники не выпускает Нила, пока тот не съедает полную тарелку куриного бульона, постоянно бурча, насколько он в порядке, но Эндрю и Ники его игнорируют. Эндрю включает матч по экси, когда Нил выходит из душа, чтобы заманить его обратно на диван, но не проходит и пяти минут, как Эндрю может снова переключить канал на «Планету Животных», потому что Нил засыпает, запрокинув голову назад и дыша через рот.       Ники было потянулся к плечу Нила, но Эндрю останавливает его:       — Не смей.       — У него затечет шея, если он будет так спать, — объясняет Ники.       — А ты получишь фингал, если его разбудишь.       — Боже, вы с ним одинаковые.       — Как ты смеешь.       На самом деле скорее Эндрю ударит Ники, чем Нил, если нападающего разбудят. Нил больше склонен к испугу, чем к насилию, когда просыпается неожиданно.       Эндрю достает одеяло из-за кресла-мешка и кидает его Ники.       — Попроси Аарона и Кевина быть тише, когда они придут домой.       Ники послушно накрывает Нила одеялом и пишет остальным, пока Эндрю относит тарелку в раковину и достает термометр из аптечки.       Нил спит в течение трехчасового фильма о дикой природе, во время которого Аарон и Кевин забирают Ники на ужин, и Эндрю занимает место кузена на диване. В середине выпуска про львиный прайд Нил начинает понемногу просыпаться: сначала он слегка подергивает конечностями, а затем резко садится.       — Нил.       Нил поворачивает голову в сторону Эндрю. Его дикий взгляд фокусируется на лице Эндрю, а затем его разум проясняется. Плечи Нила расслабляются, и он разжимает кулаки. Он судорожно выдыхает и отклоняется назад, закрывая ладонями глаза.       — Сколько времени?       — Почти восемь.       — Дерьмо, — произносит Нил хриплым голосом ото сна и, возможно, от боли в горле. — Не планировал спать так долго.       — Больным людям нужен сон.       — Я не больной.       Иногда Эндрю жалеет, что так часто комментировал идиотизм Нила, потому что слова перестали иметь нужный эффект.       — Ты идиот.       Нил, видимо, не зная, что ответить на правду, молчит. Он наклоняет голову вперед, чтобы размять шею.       — Иди полежи, — говорит Эндрю.       Нил усмехается.       — Я только что спал три часа.       — Как я сказал, больным людям нужен сон.       — Как сказал я, я не больной.       Эндрю протягивает термометр.       — Докажи.       Нил поднимает бровь.       — Если у меня не будет температуры, то ты оставишь меня в покое?       — Конечно, — говорит Эндрю, который практически чувствует жар, исходящий от Нила.       Нил засовывает градусник подмышку с выражением «вот увидишь».       Эндрю ждёт, когда окажется прав. Через 10 секунд термометр показывает 38.7.       — Да это едва ли температура, — говорит Нил, хмуро глядя на экран термометра.       — Для того, кто знает, как зашивать раны и вправлять кости, тебе явно не хватает базовых знаний о здоровье, — произносит Эндрю.       — Я в порядке, — ворчит Нил. — Я даже не чувствую себя больным.       Нил уже очень бесит Эндрю. У Нила так много чрезвычайно сложных проблем, связанных с политикой мафии и федеральными расследованиями. А насморк? Насморк — это ни хрена не сложно. Если бы у всех проблем Нила были такие простые решения, как апельсиновый сок и таблетки.       — Ладно, не отдыхай, — говорит Эндрю. — Никогда не выздоравливай. Увидишь, какой толк от тебя будет Лисам, когда ты не сможешь тренироваться в полную силу.       Нил вздрагивает, и, возможно, Эндрю пожалел бы о сказанном, если бы не увидел эффект. Он наблюдает, как Нил прикусывает губу и сжимает ткань одеяла между пальцев, и старается избегать взгляда Эндрю.       — Ладно, — наконец говорит Нил. — Я пойду в постель. Но я не усну снова.       — Ради бога, можешь досчитать до миллиона и обратно, — произносит Эндрю. — Только делай это лежа.       Нил уходит.       Как и в большинстве споров с Нилом, радость от победы недолговечна. Эндрю возвращается из аптеки с лекарствами от простуды и салфетками, когда у него звонит телефон.       — Нил на поле, — говорит Ники.       К счастью, Эндрю стоит на светофоре, поэтому он закрывает глаза, чтобы сдержать гнев.       — Ты отпустил его?       — Нет! — возражает Ники. — Нет, я клянусь. Он ушел к тому времени, когда я вернулся домой. Мы предположили, что он с тобой, но только что написал Мика. Видимо Нил заставил его поехать на ночную тренировку. Мика считает, что с Нилом что-то не так.       Эндрю делает запрещенный разворот на светофоре, чтобы вернуться к полю.       — Я заберу его.       — Спасибо, — благодарит Ники. — А еще Кевин просил сказать тебе, что он не отправлял Нила…       Эндрю бросает трубку. Кевин так же ответственен за помешательство Нила на ночных тренировках, как и он сам со своими словами: «Увидишь, какой от тебя будет толк».       Эндрю паркуется рядом с Хондой Мика. Если Нил выбрал нового вратаря для сегодняшней тренировки, то он больше заинтересован в отработке собственных ударов, чем в обучении.       Увидишь, какой от тебя будет толк. Эндрю должен был понимать, что такая фраза приведет Нила на поле.       Эндрю берет сумку с заднего сиденья и заходит внутрь.       Он проходит на трибуны, расположенные рядом с воротами, на которых Мика отбивает подачи Нила с первой линии. Подачи Нила слабые, и Мика отбивает почти четверть из них — возможно, это стало первым показателем для первокурсника, что что-то не так. Несмотря на уверения Рене в том, что у пацана есть потенциал, Эндрю может посчитать на пальцах одной руки, сколько раз он отбил подачу здорового Нила.       Эндрю наблюдает, как Нил подает подачи с места, совершенно не разбегаясь. И так же Нил не бегает за отбитыми мечами, как он делает обычно, чтобы раунд продолжался, как можно дольше. Нил шатается после каждой подачи, и его дрожащая рука пару раз бросает тринадцатый мяч в ведро, пока он не смог попасть в клюшку. Но тем не менее Нил продолжает безжалостный обстрел ворот.       Нил Джостен не может без экси. Это дикая потребность в игре впервые привлекла внимание Эндрю. Но Эндрю так давно ни к чему не стремился, что он едва замечал отсутствия его. Но тут появляется Нил Джостен. Нил не хотел экси так, как хочет Кевин — будто это украденная семейная реликвия. Нил нуждался в экси, как голодающий нуждается в еде. Желание Нила играть было настолько сильным, что даже Эндрю почувствовал, что он сам что-то хочет. Он знает, что Нил имеет такой же эффект и на остальных Лисов. Другого объяснения их феноменальному взлету в этом сезоне нет.       Эндрю не считает, что в экси есть что-то уникальное. В другой реальности Нил бы надирал задницы в бейсболе или хоккее. Но это всегда будет командный спорт, поскольку Нил боится собственной склонности к насилию, и он сможет выпускать пар на поле. Но все, что было нужно Нилу для выживания, было в недосягаемости, а тут экси оказалось прямо перед ним.       Иногда интересно наблюдать за тем, как Нил превозносит деятельность, которая по своей сути циклична и бессмысленна. В другие дни — например, сегодня — это утомляет.       Когда Нил опустошает ведро с мячами, он опирается на клюшку, чтобы перевести дыхание. Он мокрый насквозь от пота, а дыхание хриплое. Обычно Нил очень внимательно следит за всем, но сейчас он даже не заметил приход Эндрю.       — Давай еще раз, — говорит Нил Мике, проводя рукой по лбу.       — Ты уверен? — Мика прижимает ракетку к груди. — Возможно, тебе следует…       — Возможно, тебе следует лучше следить за верхним левым углом, — говорит Нил, используя клюшку, чтобы собрать близлежащие мячи, — тогда я не попаду туда 12 раз.       Эндрю уходит в раздевалку, чтобы надеть защиту.       Эндрю никогда не волновало экси. Он любит этот спорт не больше, чем Нил любит трассу I-95, шоссе 66 или любую другую дорогу, по которой он бежал от отца. Для Нила экси было способом избегать плохие мысли час за часом, день за днем.       Язык экси помогает говорить с Нилом, когда Эндрю не может подобрать нужных слов или Нил не слушает его.       Затянув перчатки и сунув шлем подмышку, Эндрю возвращается на поле, где Нил и Мика почти собрали все мячи. Эндрю громко хлопает дверью, чтобы привлечь их внимание.       — Эндрю, — говорит Мика, явно впервые испытав облегчение от его прихода.       — Заткнись, — произносит Эндрю — и это он еще вежлив с придурком, который привез Нила на поле в таком состоянии.       При таком ярком освещении Нил выглядит совсем бледно.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, с удивлением рассматривая защитную экипировку Эндрю.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Эндрю, направляя свою клюшку Нилу в грудь.       Нил опасно шатается, но ловит равновесие и раздраженно отпихивает клюшку Эндрю.       — Что я делаю каждую ночь. Тренируюсь.       — Тренируешься, — Эндрю усмехается. — То есть для тебя тренировка — это попасть в ворота, защищенные первокурсником, 35 раз из 50? Я бы назвал это позором.       Боковым зрением Эндрю видит, как Мика делает шаг назад.       Раздражение Нила перерастает в гнев.       — Пошел нахуй, — говорит он. — Сегодня не мой день.       — Ничего себе. Интересно, почему?       Нил закатывает глаза.       — Ты серьезно пришел только ради того, чтобы прочитать мне лекцию?       — Нет. Я пришел заключить сделку.       Глаза Нила сначала слегка расширяются, а потом прищуриваются.       — Что?       — Если я пропущу хоть один мяч из этого ведра, — говорит Эндрю, — то я заткнусь по поводу твоей болезни.       Нил ему не верит.       — Один мяч? Ты серьезно?       — Как никогда.       Нил, кажется, что-то подозревает, но в то же время он обижен.       — Я играю гораздо лучше по сравнению с прошлым летом. — холодно говорит он.       Да, это так. Но сейчас он продолжает опираться на клюшку в поисках поддержки.       — Да или нет, Нил?       Эндрю может прочитать ответ по сжатой челюсти Нила еще до того, как тот открывает рот.       — Вставай на ворота.       Мика тут же сваливает. Перед воротами Эндрю разминает шею и руки, прежде чем надеть шлем и встать в позицию. Если Эндрю уверен, что сможет не пропустить ни одного паса больного, измученного Нила, то в случае со здоровым Нилом он совершенно не уверен, так как это неоспоримый факт, что сила и точность нападающего улучшились за последний год. Чтобы отбить все пасы Нила, даже в таком состоянии, придется приложить усилия.       Нил стоит на первой линии с мячом в клюшке, ожидая, когда Эндрю даст знать, что готов.       — Ну давай, Нил, — Эндрю намеренно растягивает слова, чтобы позлить его.       Первый пас Нила приходится влево, и Эндрю наслаждается, с каким звуком мяч отлетает на другую сторону поля.       — Ты можешь лучше, — дразнит Эндрю Нила, когда посылает второй мяч прямо над головой нападающего.       Нил обстреливает Эндрю с безрассудной местью, а Миньярд отбивает каждый мяч как можно сильнее. Обычно Эндрю бы целился в ноги Нила, чтобы заставить нападающего подергаться немного, но сейчас Джостен и так нетвердо стоит на ногах. Даже с этого расстояния, несмотря на скрип кроссовок и звук отбитых мячей, Эндрю слышит тяжелое дыхание Нила.       Эндрю отражает дюжину мячей, потом еще столько же. Нил так сильно наклоняется за 28 мячом, что едва может удержаться на ногах, потом наконец-то кладет его в сетку и целиться в ворота, Эндрю с легкостью отбивает мяч. Нил не останавливается. Он никогда не знает, как остановиться.       — Типичный спортсмен, — думал Эндрю во время их первой тренировки. Эндрю много таких видел, и все они получили мячом по коленям. Но Эндрю ошибся. Не собственное самолюбие двигало Нилом, а настоящее отчаяние, и от него гораздо сложнее избавиться, чем от гордыни.       С тех пор так много изменилось. И все же этот спор закончился, как всегда, Нил упал от усталости на поле.       Нил закидывал 34-й мяч в сетку, когда вдруг схватился за лоб. Эндрю наблюдает, как Нил шатается, а потом ноги подводят его.       Через секунды Эндрю оказывается на другой стороне поля на коленях перед Нилом. Он снимает шлем и перчатки. Одну руку он кладет на шею Нила, а другой убирает потные волосы с его лица.       — Полегче, — шепчет он едва слышно из-за хриплого дыхания Нила, — полегче, Нил.       Эндрю поворачивает голову, когда дверь на поле открывается. Мика врывается с бутылкой воды. Он забирает ее у него и держит перед лицом Нила, пока его глаза не сфокусируются.       — Пей.       Нил берет бутылку в трясущиеся руки и закрывает глаза, пока пьет. Эндрю перемещает руку на спину, нежно массируя кожу между лопаток.       — Ты так хуево не играл с нашей первой тренировки, — говорит Эндрю.       В промежутках между глотками Нил усмехается.       — Только потому, что я болею.       — Так ты наконец признал.       — Отъебись.       Эндрю тихонько мычит, довольный тем, что раз он выиграл, то теперь может побесить немного Нила. Эндрю поднимает взгляд и видит, что Мика наблюдает за ритмичными движениями его руки на спине Нила.       — Ты можешь идти, — говорит Эндрю.       Мика подпрыгивает и краснеет.       — Точно! Э, я только, — он указывает пальцем на Нила. — Поправляйся!       Нил, занятый питьем воды, машет ему на прощание.       Как только они остаются одни, Эндрю убирает волосы с висков Нила и обхватывает его щеку рукой.       — Ты в беспорядке.       Свободной рукой Нил пытается жестами ответить Эндрю. Как только он опустошает бутылку и выравнивает дыхание, Нил наклоняет голову вперед, чтобы положить ее на плечо Эндрю.       — Так нормально? — спрашивает он.       Эндрю меняет позу, чтобы Нил мог лечь на его грудь, и в конце концов Джостен почти оказывается на его коленях.       — А так нормально? — спрашивает он.       Потная, перегревшаяся куча на коленях Эндрю кивает и утыкается разгоряченным лицом в его шею. После этого им обоим придется принять душ.       — Мы можем так посидеть несколько минут? — интересуется Нил.       — Мы будем сидеть, пока ты не сможешь сам дойти до машины, — отвечает Эндрю.       — Справедливо, — Нил поудобнее устраивается на коленях Эндрю и вздыхает.       Наступает тишина. Эндрю думает, не уснул ли Нил на нем, пока он не шепчет:       — Я ненавижу это.       Эндрю ждёт объяснения.       — Это так тупо, — начинает Нил. — Это ничто. Я спасался от преследователей, после того, как меня подстрелили — дважды.       От другого человека это прозвучало бы как хвастовство. (Бог свидетель, Нил столько раз оказывался в предсмертном состоянии, что он бы уже мог собрать коллекцию, как бойскауты собирают значки). Но по усталому голосу Нила Эндрю понимает, что это просто констатация факта. Этот случай определил для Нила, что считается нормальным.       — Ты понимаешь разницу между тем, когда ты болеешь, и тем, когда тебя подстреливают?       — Это не угрожает жизни? — догадывается Нил. Это правда, но это неискренний ответ Нила, потому что он говорит это саркастичным голосом, за что Эндрю пихает его.       — После того, как тебя подстрелили, ты же не засунул палец в рану, чтобы занести инфекцию, — начинает Эндрю. — Ты зашил ее и ждал, пока она заживет.       Эндрю чувствует, как Нил жует щеку.       — Отказ от отдыха, когда ты болеешь, — это безответственно. Делать вещи, которые ухудшают твое состояние, — это идиотизм, — продолжает Эндрю. — Ты не можешь избавиться от своих проблем, игнорируя их.       — Тебе это сказала Би? — сухо спрашивает Нил.       — Да, — говорит Эндрю, стараясь держать себя в руках, так как ему надоело терпеть, что Нил сравнивает терапию с гаданием.       Нил сжимает руки в кулаки и кладет их под подбородок. Эндрю кладет щеку на макушку Нила и испытывает удовольствие от того, как Джостен прижимается к нему сильнее.       — Болезнь… не приветствовалась, когда мы были в бегах, — произносит Нил.       — Ты не выбираешь болеть или нет, — отвечает Эндрю. — И ты больше не в бегах.       — Нет… — говорит Нил.       — Но?       Дыхание Нила щекочет шею Эндрю.       — Но способность терпеть боль — слишком полезный навык, чтобы терять его.       — Игнорирование своего здоровья — это не навык, — начинает Эндрю. — Это механизм выживания, который ты выработал, когда твоей единственной обязанностью было опередить наемников. Теперь у тебя другие обязательства. — Перед Мориямами. Перед Лисами. Передо мной.       Нил размышляет.       — Ладно, — говорит он. — Я попытаюсь больше думать о своем здоровье.       — Так обнадеживающе.       — Извини, — фыркает Нил, что может быть связано либо с раздражением, либо с весельем, либо и с тем, и другим. — Я не знаю, что сказать. Никто никогда не переживал обо мне настолько сильно.       — Кто сказал, что я переживаю?       — Ты переживал достаточно, чтобы прийти на тренировку, — говорит Нил скорее удивленно. — Не могу дождаться, когда расскажу Кевину.       — Это была не тренировка, — поправляет Эндрю. — Я доказывал свою точку зрения.       — Тренируясь.       — Надирая твою задницу до того момента, пока ты буквально не мог уже спорить.       — Чтобы ты мог прочитать мне лекцию о заботе о себе, — говорит Нил, поднимая голову с плеча Эндрю, чтобы одарить его улыбкой. — Потому что ты заботишься.       — Ты мог услышать ту же лекцию от Ники, — говорит Эндрю.       Нил закатывает глаза.       — Нет, не мог.       Эндрю поднимает бровь.       — Ники хочет позаботиться обо мне, — говорит Нил, сморщив нос от мысли о чрезмерной привязанности Ники. — А ты заставляешь меня хотеть позаботиться о себе.       Эндрю предпочел бы, чтобы лицо Нила все еще было прижато к его плечу, чтобы обдумать сказанное. Но у Нила есть два состояния: слишком заумное и слишком прямолинейное. И сейчас у Нила самое открытое выражение лица, которое когда-либо видел Эндрю. И, возможно, Нил стоит всех потраченных усилий.       «Я тоже, — думает Эндрю. — Скажи это. Ты тоже заставляешь меня этого хотеть».       Прежде чем он смог обратить мысли в слова, Нил говорит:       — Спасибо. За заботу, даже если я не всегда умею ее принять. Я все еще не привык, что у меня есть, — Эндрю задерживает дыхание, — друзья.       Эндрю выдыхает. Это звучит не так, как «мы не вместе», но приватность этого момента придает этим словам вес. Эндрю ждёт, когда почувствует шок, предательство, гнев, он привык испытывать эти чувства после отказов Нила, но ничего не происходит. Эндрю просто очень-очень сильно устал.       Эндрю запрокидывает голову и синхронизирует дыхание с медленным вращением вентилятора на потолке. Вот, думает он, еще одна возможность. Вот он шанс. Скажи это.       Что-то внутри Эндрю сжимается, точно так же, как это случалось каждым летним днем, когда ему было 9, и он заставлял себя забираться на вышку и прыгать с нее в бассейн.       Столкновение с не ничем не должно ощущаться как свободное падение. Не после того, как они открыли друг другу свои интимные, отвратительные частички себя. Не после того, как Нил позволил Эндрю потрогать свои шрамы, когда их даже никто не видел, а Эндрю позволил себя трогать там, где никому не позволял прикасаться. Не после разделенных поцелуев, сна на одной подушке и нескольких моментов, когда они чуть не расстались с жизнью.       Сказать самую настоящую правду, которую когда-либо знал Эндрю, не должно быть так сложно.       Скажи это.       — Я бы не сделал это для кого-то другого, — это что-то среднее между тем, что на самом деле хотел сказать Эндрю и что он может сказать сейчас.       Нил сглатывает, на его лице сейчас то же выражение «спасибо, ты был великолепен». Через мгновение Нил кладет руку на плечо и наклоняет голову, спрашивая «да или нет».       Вместо «да» Эндрю целует Нила в лоб.       — Ты не заразишь меня, — отвечает Эндрю на надутые губы Нила. — Считай это мотивацией, чтобы ты быстрее поправился.       — Я ненавижу тебя.       — Это моя строчка.       Нил пожимает плечами, совершенно не раскаиваясь.       Эндрю слегка меняет позу, чтобы переместить вес тела с затекшей задницы.       — Так что там по поводу твоего самочувствия? — спрашивает он.       — Я могу встать, — говорит Нил, утыкаясь носом в щеку Эндрю. — Это обязательно?       — Не вижу причин оставаться тут.       — Я просто хочу посидеть с тобой пару минут, — говорит Нил, пряча лицо под подбородок Эндрю. — Ты не против?       Эндрю крепче обхватывает Нила.       — Ради тебя? Все, что угодно, — он намеревался сказать это с сарказмом, но у него это не получилось.