Вишня с лимоном

      Гажил Редфокс, как бы он сам это ни отрицал в разговоре, безусловно обожал свою младшую сестру. Они вместе выросли, обучались магии, всегда защищали друг друга, ну а после пропажи Металликаны нашли опору друг в друге. Долгое время были в одной гильдии, вместе взрослели, переживали подростковый период… Их по праву можно назвать очень близкими братом и сестрой.       Даже когда она буквально с ноги вошла в его дом, самовольно заняла понравившуюся комнату и начала вести себя так, будто это он у неё поселился, железный убийца драконов лишь тяжело вздохнул и промолчал. Что уж говорить — он привык, что Бьянка легко переставляет границы на свой лад.       Но даже в таких тёплых отношениях всегда есть своё «но».       Сейчас Гажил Редфокс, как ни странно, свою сестру… боялся. Потому что знал её слишком хорошо. Знал её двуличную натуру, умение с милой улыбкой провернуть такой ход, что потом сам удивишься, как в это вляпался. Знал ту самую ухмылку, от которой у него моментально пробегал холодок по спине.       И ещё он знал себя. А она знала его — куда лучше, чем ему хотелось бы. Рано или поздно она вычислит, что он испытывает к одной синеволосой волшебнице гораздо больше, чем просто «интерес». Ладно, он и сам понимал: это не интерес. Это уже давно переросло в нечто большее. Но пока он предпочитал убеждать себя в обратном — хотя бы чтобы отсрочить неизбежный кошмар.       Потому что в тот момент, когда Бьянка узнает… всё кончено. Она их вытащит даже из-под земли, но поставит рядом у свадебного алтаря, при этом с самым невинным лицом станет рассуждать о детишках. И ведь добьётся своего.       А день, когда она поймёт, кто именно прячет её братца в мыслях, — это вопрос не «если», а «когда». И он неутешителен: после этого Гажил уже не сможет просто бросать Леви украдкой взгляды. Бьянка будет из кожи вон лезть, чтобы свести их, вгоняя обоих в самые неудобные положения. Мелкая, наверное, видеть его после такого не захочет!       Две недели она уже в гильдии, и все эти дни Гажил вел себя непривычно даже для самого себя — избегал Леви, как будто та могла сжечь его взглядом. Он был в растерянности и не понимал, что делать.       А Бьянка… только посмеивалась над его глупыми попытками спрятать очевидное. Даже если бы она заранее ничего не знала — разве он избегает Макгарден настолько неуклюже, что это заметно с другого конца зала? Разве она дура, чтобы не догадаться, что он что-то скрывает?       Глупый… и ужасно, до зубного скрежета, милый братец…       За две недели, проведённые в гильдии, Бьянка успела удивить даже саму себя — она здесь прижилась куда быстрее, чем ожидала. Не то чтобы она в восторге от идеи бегать по заданиям… это, прямо скажем, было совсем не её. Да, она сильная волшебница, железо в руках у неё слушается так же послушно, как у брата, и при желании она могла бы в одиночку разобраться с парочкой серьёзных противников. Но добровольно трястись в этих ненавистных поездах, мотаясь из города в город, чтобы по итогу вляпаться в очередную потасовку? Нет уж, увольте.       В ней никогда не было того самого «духа приключений», которым так горели многие члены гильдии. Кровь перед боем у неё не закипала, наоборот — раздражение начинало бить ключом, как только кто-то замахивался на неё кулаком или мечом. Для неё драка — это не острое ощущение, а лишняя морока, которая отнимает силы и время. Раны вызывали не гордость, а раздражённый вздох и мысль: «Опять придётся залечивать эту глупость».       Поэтому Бьянка довольно быстро нашла себе занятие, которое ей действительно пришлось по душе — она стала помогать Мире. И уже через пару недель можно было смело сказать: в гильдии появилась вторая официантка, пусть и с характером, способным загнать в краску любого наглеца. Она выучила меню почти наизусть, ловко разносила заказы и, что самое удивительное для окружающих, временами подменяла саму «дьяволицу» за барной стойкой. За короткое время Бьянка научилась смешивать практически все напитки, что подавались в гильдии, причём делала это с тем самым ледяным спокойствием, с каким раньше сортировала кипы бумаг в Совете.       Она, в сущности, всегда любила рутинную работу — именно этим и объяснялось, почему так долго продержалась в должности помощницы главного архивариуса. Только там всё было чрезмерно сухо, подчинено правилам, пропитано запахом чернил и старой бумаги. Здесь же, напротив, царила какая-то странная, почти домашняя свобода. Гул голосов, звон кружек, смех, сплетни и невероятные, иногда абсурдные истории с заданий — всё это вливало в жизнь тот хаос, от которого не хотелось отгораживаться. Даже разнимать пьяные драки ей почему-то нравилось: в них была своя особая динамика, свой порядок, пусть и замаскированный под полный беспредел.       Но, если честно, сама гильдия казалась ей по-настоящему странной. Хотя… это ведь была та самая гильдия, в которую она шла осознанно. Самая шумная, сумасшедшая и непредсказуемая в Фиоре. Та, что вызывала у Магического Совета мигрени и бессонные ночи. Ей-то хорошо было известно, сколько лестных слов выливалось в адрес «Хвоста Феи» в кулуарах Совета, сколько раз ей приходилось по долгу службы разгребать документы по их вине. Теперь же всё это казалось почти забавным. Бьянка никогда не испытывала преданности к Совету, так что перемену жизни приняла без единого сожаления.       Приняли её на удивление тепло, даже с учётом её холодноватой манеры общения. И уже за эти пару недель она успела сблизиться с двумя волшебницами — а для Бьянки это было куда большим показателем, чем для большинства. Ведь заслужить её расположение — задача не из лёгких.       С первой подругой их сблизил, как это ни банально, общий дух озорства. Казалось, они говорили на одном языке — языке подколок, шёпота за углом и совершенно ненужных, но невероятно увлекательных сплетен. Они могли часами перемывать кому-нибудь косточки, то с усмешками обсуждая чей-то нелепый поступок, то строя безумные планы по сведению тех или иных парочек внутри гильдии. Для кого-то это было бы пустой тратой времени, но для них двоих — настоящим удовольствием.       По вечерам, когда гильдия уже стихала, они оставались вместе — отмывали посуду, протирали столы, собирали забытые кружки и тарелки, а между делом делились историями. В эти моменты голоса звучали тише, а слова становились честнее. Они и сами не заметили, как начали доверяться друг другу так, словно знакомы не пару недель, а полжизни. Иногда Бьянка ловила себя на том, что рассказывает вещи, которые в Совете держала при себе годами. А Мира, обычно такая жизнерадостная и общительная со всеми, однажды в полушутку призналась: «Ты ведь понимаешь, что теперь моя лучшая подруга, да?» — и это почему-то было сказано без привычной игривости, но с той тёплой уверенностью, от которой в груди становилось легче.       А потом как-то само собой наладилась ещё одна дружба — на этот раз с Каной Альбероной. Если с Мирой их объединял рабочий ритм, то с Каной всё держалось на другом — на длинных вечерах за стойкой, где Бьянка подменяла беловолосую, и на бесконечном запасе пьяных историй в исполнении Каны. Пьяница она, конечно, отменная, но за этим скрывалась удивительная харизма. Кана умела так рассказывать даже о самом обыденном дне, что в её словах появлялась острота, а в воздухе — привкус лёгкой авантюры.       Бьянка быстро поняла, что искренне любит слушать эти истории. Она не перебивала, только изредка отпускала саркастические комментарии, на которые Кана реагировала ещё более живыми эмоциями. И, видимо, именно это расположение сделало своё дело — вскоре Альберона стала относиться к Бьянке почти как к своей задушевной подруге.       Однажды, между заказами, Кана вытащила карты и предложила погадать им с Мирой. Идея была настолько внезапной, что Бьянка лишь фыркнула, но согласилась — ей всегда было интересно посмотреть, как другие пытаются заглянуть в будущее. Результат же оказался… странным.              — Как интересно… — протянула шатенка, задумчиво перебирая карты. — Вижу, что скоро в твоей жизни появится кто-то особенный. Но между вами встанет нечто… что-то, что ты носишь в себе уже давно. И если не сможешь довериться этому человеку, это будет глодать тебя годами.       Слова были сказаны почти будничным тоном, но попали в цель болезненно метко. Младшая Редфокс никогда не верила в гадания, но должна была признать — этот вывод засел в голове. Не столько из-за обещаний об «особенном человеке», сколько из-за того, как точно Кана задела старую, неразрешённую боль. Ту, что иногда вырывала её из сна, оставляя в холодном поту.       А вот Мира, напротив, восприняла сказанное с полным восторгом. Она тут же засияла, словно услышала начало лучшей романтической истории, и с тех пор не упускала случая подшучивать: «Ну что, уже встретила его?» или «Ставлю пять к одному, что это будет кто-то из наших!».       С остальными членами гильдии у неё тоже были вполне хорошие отношения, хотя слово «друзья» по отношению к ним всё же казалось немного натянутым. Очень натянутым — таким, что порвётся, если только слегка потянуть за край. Она только-только начинала привыкать к этой бурлящей, шумной и хаотичной обстановке, где все всегда куда-то спешат, кричат друг на друга и одновременно смеются так, что стены дрожат.       Иногда она, закатывая глаза, вынуждена была разнимать очередную драку Нацу и Грея — каждый раз это выглядело как мини-апокалипсис, с перевёрнутыми столами, летающими кружками и клубами дыма от случайных заклинаний. Пару раз она даже ловила себя на мысли, что в глубине души получает от этого какое-то странное удовольствие… хотя, конечно, ни за что бы не призналась.       Хэппи она подкармливала с почти материнской заботой — то принесёт ему свежую рыбку, то ненароком подкинет сладость, а тот в ответ довольно щурился и отпускал свои фирменные шуточки. С Люси они вели лёгкие светские беседы, в которых Бьянка могла оттачивать свой сарказм, а Люси — свою терпимость к нему. Эльзе она время от времени пекла тортики — и каждый раз с удивлением наблюдала, как суровая рыцарь, забыв обо всём, сосредоточенно и даже трогательно аккуратно режет десерт на идеально ровные кусочки.       Эльфмана она пару раз успокаивала, когда тот, перевозбуждённый какой-нибудь своей «мужественной» идеей, начинал кричать так, что гильдия дрожала. С Леви их отношения становились всё теплее, хоть та и явно смущалась в её присутствии — и Бьянка прекрасно знала почему. При ней Леви всегда немного терялась, а у её брата в такие моменты буквально замирало сердце.       Она влилась в жизнь гильдии так, словно была здесь годами, хотя прошло всего пару недель. И надо признать — родство с Гажилом в этом сильно помогло. Не каждый день в «Хвост Феи» приходит родственник кого-то из своих, да ещё и с таким характером и магией, как у неё. Приняли её почти безоговорочно, с тем самым фирменным «хвостофеевским» радушием, где объятия чуть не ломают рёбра, а новые знакомства празднуют так, словно это победа в войне.       — Бьянка, — окликнул а ее Мира, — отнеси коктейль с лимоном и лазанью на второй этаж!

***

      Только вернувшись с задания, Лаксус Дреяр, с видом человека, у которого вымотали не только тело, но и терпение, направился прямиком к своему любимому дивану на втором этаже. Этот диван давно стал его территорией, куда вряд ли кто-то решился бы сесть без разрешения. Он плюхнулся на него с тихим, но тяжёлым выдохом, откинулся назад и раскинул руки, словно закрывая этим жестом доступ к себе всему остальному миру. Перед этим, на ходу, он успел бросить Мире короткое, почти ленивое распоряжение: принести его привычный заказ — коктейль с лимоном и порцию лазаньи.       Целый месяц он гонялся за каким-то тёмным магом с редкостно раздражающей способностью к пространственному перемещению. Казалось бы, задание должно было быть простым: найти, обезвредить, вернуть — и всё. Но вместо этого Лаксус превратился в собаку-ищейку, вынужденную снова и снова рваться в погоню, потому что мерзавец исчезал буквально у него перед носом. Каждый раз, когда Лаксус уже был готов обрушить на него молнию, воздух перед ним рябил — и маг просто исчезал. От этого кровь закипала в жилах, а зубы сводило от злости.       — Как задание? — едва он успел удобно устроиться, как рядом материализовался Фрид, заметив его ещё на лестнице. Голос у того был живой, чуть настороженный — будто он ожидал услышать и победный рассказ, и мрачное ворчание одновременно.       — Скукота, — буркнул Лаксус, лениво разминая шею. Рассказывать всю эту унизительно-долгую историю ему не хотелось. Он и так был в бешенстве от того, что кого-то настолько трудно догнать. Вместо этого он опустил взгляд вниз, на первый этаж, и прищурился. Дед намекал, что в гильдии произошло «кое-что очень интересное». Но что именно он имел в виду? Внизу всё выглядело как обычно: шум, смех, драки и стук кружек о столы.       — Ну, для тебя оно, очевидно, было очень лёгким, — с искренним восхищением произнёс Джастин, подлетев следом за Фридом. Он говорил с тем особым блеском в глазах, который выдавал в нём верного фаната своего лидера. Даже зная, что это было задание S-ранга, он был уверен: Лаксус, как всегда, справился блестяще.       Драконий нюх блондина уловил аромат лазаньи задолго до того, как она появилась в поле зрения. Лаксус лениво приоткрыл один глаз, ожидая увидеть Мираджейн с её фирменной улыбкой и лёгким, почти незаметным поддразниванием в голосе. Но вместо привычного лица он заметил фигуру, которую видел впервые.       В первый миг он просто скользнул по ней взглядом, но потом словно что-то защёлкнуло внутри. Мужчина замер, а в его груди будто разлилось странное, непривычное тепло. Он невольно втянул носом воздух — и тут же ощутил в её запахе нечто смутно знакомое… железо и вишня. Сочетание, от которого его дракон внутри приподнял голову, будто проснулся после долгого сна.       Его взгляд зацепился за её лицо — за чуть опущенные веки, на ровное, почти застывшее выражение, в котором не было ни заискивания, ни показной мягкости. Затем он опустился ниже: пухлые, соблазнительные розовые губы; изящные ключицы, где ярко выделялся знак «Хвоста Феи»; татуированные руки, каждая линия которых казалась продуманной и живой; средняя, но притягательная грудь; и, наконец, очень соблазнительные бёдра, плотно обтянутые белыми джинсами, подчёркивающими каждое движение.       Он осматривал её с головы до ног так, как хищник оценивает свою цель, но не с голодом, а с какой-то осторожностью.       Девушка же не выглядела впечатлённой. Она не собиралась представляться человеку, о котором уже слышала достаточно — высокомерный, заносчивый, признающий только грубую силу и не терпящий слабости. Бьянка просто молча поставила тарелку и стакан на столик, развернулась на каблуках и уверенной походкой направилась к лестнице. Она даже не заметила, как он продолжал смотреть ей вслед, словно пытаясь врезать каждую деталь её образа себе в память.       — Кто… — вырвалось у Лаксуса, когда она исчезла из поля зрения. Он резко выпрямился, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, почти больно. Это было нелепо — он не мальчишка, чтобы терять голову от одного взгляда. Но он слишком хорошо понимал, что его выбило из привычного ритма: её запах, насыщенный и тёплый, казалось, заполнил все лёгкие, и он даже боялся дышать, чтобы удержать его как можно дольше.       Его дракон… ещё никогда не реагировал на женщину так.       — А, это… — Джастин усмехнулся, перехватив его взгляд. — Ты не поверишь! Тут такое творилось, пока тебя не было! — и, не заметив, как блондин странно напряжён, начал в красках рассказывать о дне, когда Бьянка впервые появилась в гильдии. Он воспринимал это как обычное любопытство Дреяра, ничуть не подозревая, что тот едва слушает.       Лаксус всё больше хмурился, взгляд его то и дело скользил вниз, на первый этаж. В какой-то момент он резко поднялся, даже не притронувшись к еде, которую мечтал съесть весь последний месяц. Его шаги были твёрдыми, а выражение лица — непривычно сосредоточенным.       — Лаксус? — растерянно позвал Фрид, провожая его взглядом. Но блондин уже спускался по лестнице, ведомый не голодом и не любопытством… а чем-то, что он пока не мог назвать.              — Ты Бьянка, верно? — голос Лаксуса прозвучал низко и твёрдо, без привычного раздражения, но с той уверенностью, что он всегда получал желаемое. Он ненавидел медлить и топтаться в собственных мыслях — это ощущалось как слабость. А ещё он был чертовски самоуверен и даже не допускал, что что-то может пойти не так, как он задумал.       — Верно… — протянула девушка, оценивающе посмотрев на него из-под тёмных ресниц, не переставая убирать со столика грязную посуду. В её взгляде не было ни капли восхищения, ни интереса — только холодное любопытство. Она явно не понимала, зачем этот громогласный блондин вообще подошёл. Разве это не противоречит всему, что о нём рассказывала Мираджейн?        — Мое имя Лаксус Дреяр, но я думаю ты это и так знаешь, — самоуверенно произнес блондин, не сводя с девушки пристального взгляда. Сейчас он был уверен только в одном: что-то было в ней такое, от чего у него впервые в жизни замирало сердце. И он хотел понять причину этого.       — Ты что-то хотел? — безразлично уточнила она, перехватывая поднос одной рукой и привычно протирая столик.        — Сегодня вечером ты занята мной, — самоуверенно произнес парень, даже не подозревая, что кто-то может ему отказать. Будь это не он, то любая девушка посмеялась бы над таким приглашением на свидание, но он же был самим Лаксусом, а значит во всей этой романтике нет смысла, верно? Вся гильдия замерла в напряженной тишине, не веря услышанному. Чтобы сам Лаксус Дреяр снизошел до девушки и позвал ее на свидание? Никто не верил… даже Мираджейн Штраусс разбила стакан, округлив глаза до блюдец и пробормотала невнятное «да не может того быть».        — Не думаю, — коротко и также безразлично произнесла брюнетка, заставляя хвостатых понять, что она не понимает того, кто именно стоит перед ней, — если это все, то я пойду, — она развернулась к нему спиной и ушла прочь. Вся гильдия дружно уронила челюсти. Даже Лаксус — тот, кто всегда стоял выше любых отказов, — остался на месте с чуть расширенными глазами.        Сегодня Лаксус Дреяр впервые сам позвал кого-то на свидание.        Сегодня сердце Лаксуса Дреяра впервые билось так быстро.        И сегодня Лаксуса Дреяра впервые отшили.        Ну а Бьянка Редфокс, подумав только о том, что этот парень слишком раздражающий, напрочь забыла об этом происшествии уже через полчаса.        В это время Макаров Дреяр, только вышедший из своего кабинета, готов был поклясться, что его сердце тоже покинет свое место. Только от радости! Он услышал достаточно, чтобы сразу же определить явную заинтересованность внука в Бьянке. Он уже начал планировать их свадьбу вплоть до цвета скатертей и цветочков в интерьере. А также судорожно придумывал имена правнукам…        В какой-то момент он отдернул себя, понимая, что чуть рано о таком задумываться… Сначала нужно им помочь сблизиться!        Может отправить всю гильдию в отпуск? Или даже не один, чтобы дать им шансы познакомиться поближе?        Правда для этого придется залезть в заначку на черный день… Но что такое доход гильдии за несколько лет, когда его улыбающиеся правнуки уже машут ему ладошкой, верно?