Вишня с лимоном

       Очередное утро началось не с кофе и ароматного завтрака, а с глухого звона в висках, сухости во рту и ощущения, что кто-то пытался раздавить её голову молотом всю ночь. Вместо бодрящего напитка — стакан воды с таблеткой, который Гажил молча протянул сестре.        — Будь добр… добей, — прохрипела Бьянка, еле шевеля языком. Она, как раненый зверёк, забилась глубже под одеяло, выставив наружу только макушку, и жалела себя любимую. Вот только этот бесчувственный старший брат, похоже, был полностью невосприимчив к её страданиям. И почему этого придурка так не пронимает?        — Просто не нужно было так напиваться, — констатировал он с тем же спокойствием, с каким обычно обсуждают погоду. Хотя прекрасно понимал, что выпила она столько не по своей воле, а благодаря чужой подленькой хитрости. Но, как она сама любила напоминать ему когда-то, своя голова на плечах есть — могла и отказаться. — Помнишь, что было вчера? — его взгляд был чуть насмешлив.       — С трудом… Я что-то натворила? — в голосе девушки промелькнула тревога. Последнее, что всплывало в памяти, — она протирала стаканы за стойкой, лениво болтая с кем-то, и смешивала водку с виски для Дреяра. После — только густая, непроглядная тьма.       Гажил хмыкнул.        — Ну как сказать… сначала очень много интересного рассказала в правде или действии, — задумчиво вспоминал парень, не говоря что именно, — потом я решил увести тебя домой — и тут, сестрёнка, началось. Тебе очень не понравилось, как на тебя смотрит фонарный столб. Поэтому ты, не долго думая, слегка изменила его дизайн улицы и… выкинула его в реку.       Бьянка простонала что-то нечленораздельное, пряча лицо в одеяле.       — Идти домой ты отказалась наотрез, — продолжал Гажил с ледяным спокойствием, — потому что вечеринка только началась. Потом ты избила нескольких прохожих — утверждала, что они похожи на вражеских шпионов и «вообще, чтобы неповадно было».       Она тихо заскулила.       — А ещё, — брат сделал паузу, будто смакуя момент, — ты облагородила пару улиц… непонятными статуями из железа. Сразу видно — творческая натура.       — Господи… — простонала она.       — Но это ещё не всё, — он усмехнулся. — В какой-то момент ты решила, что ночь невероятно чудесная и… полезла купаться в реке. Вот только вода была ледяной, и через пару минут тебя уже свело судорогами. Пришлось лезть за тобой и тащить на берег, — он пожал плечами. — Это, если кратко. Могу рассказать и в деталях… но, думаю, твой череп сейчас этого не выдержит.       — Черт! Черт! ЧЕРТ! — Бьянка застонала так, словно мир рухнул прямо на неё, и с головой зарылась в подушку. Голос у неё дрожал и сорвался на возмущённый визг. — Ты же знаешь, что мне нельзя пить! Потому что в какой-то момент я превращаюсь в… сам видел! Почему ты меня не остановил?!       Она напоминала сейчас себя маленькую — ту самую десятилетнюю Бьянку, что когда-то боялась темноты, цеплялась за брата мёртвой хваткой и плакала чуть дольше, чем требовала ситуация. Но теперь в её глазах вместо детских слёз горел взрослый, но беспомощный гнев.       — Когда я тебя заметил, ты уже выпила больше, чем достаточно, — голос Гажила был ровным, но в нём чувствовалось лёгкое раздражение. Он задержал на сестре пристальный взгляд, изучая её, словно взвешивая что-то у себя в голове. И, наконец, бросил коротко: — Будь осторожнее с Лаксусом.       Бьянка резко приподняла голову, волосы растрепались, а бровь поднялась в недоумении.       — С чего бы это? С этим… излишне самоуверенным мальчишкой? — в её тоне зазвенела едкая насмешка, но внутри что-то неприятно кольнуло.       — Если ты ещё не поняла, — Гажил сделал долгий глоток кофе, намеренно выдерживая паузу, — громовержцы у него на побегушках. И поили они тебя вчера не просто так. Хотели, чтобы ты расслабилась, раскрутилась, а потом вытянуть нужную информацию. И, скажу тебе… — он наклонился вперёд, чуть понизив голос, — у них это получилось на все сто.              — Что… — она сглотнула, чувствуя, как во рту становится сухо, — что я рассказала?       Кровь стремительно отхлынула от лица, оставляя кожу бледной, как бумага. Перед глазами вспыхнули разрозненные обрывки воспоминаний — смех, чей-то голос над ухом, пристальный взгляд Лаксуса, блеск его глаз… И чем дольше она пыталась вспомнить, тем сильнее внутри нарастала тревога.       — Ничего фатального, — Гажил, кажется, нарочно говорил медленнее обычного, — но ты была опасно близка. Он так просто не отступится, будь осторожнее, — он хотел сказать ей что-то вроде «оставь без единого шанса», но в случае с Дреяром это практически невыполнимо.

***

      — Бьянка! Ты как? — голос Лаксуса раздался громче, чем нужно, и несколько членов гильдии обернулись. Он появился в зале только к обеду, с чуть припухшими глазами и помятой рубашкой, будто ночь провёл не в постели, а на войне с собственными мыслями. Впрочем, так оно и было.       Всю ночь он ворочался, прокручивая в голове каждую секунду их разговоров, каждое слово, каждое выражение её лица. Она дала ему неслабую такую подпитку для мыслей и он никак не мог перестать думать о ней. И всё это — вкупе с её упрямым, ледяным тоном, который, вопреки здравому смыслу, только сильнее притягивал его.       — Бывало и лучше, — отозвалась она спокойно, даже слишком спокойно. Но в этот раз её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем обычно, изучающий, проникающий, будто она пыталась прочитать, что у него в голове. Впервые что-то кроме холодной безразличности! Сердце убийцы драконов бешено заколотилось лишь от этого одного изучающего взгляда.       — Ты что-то хочешь спросить? — его голос прозвучал почти ровно, скрывая ворох мыслей.       — Что мне сделать, чтобы ты потешил своё самолюбие и, наконец, отстал от меня? — спросила она прямо, без малейшей попытки смягчить слова. Он едва заметно дёрнул уголком губ, но улыбка не вышла.       — Но дело не в самолюбии, — почти обиженно произнёс он, выдохнув, как будто эти слова требовали от него сил, — ты мне и правда нравишься. Очень, — он не отвел глаза, удерживая её взгляд. И неважно, что они знакомы всего третий день — он уже был уверен в своих словах.       На миг Бьянка замерла, словно её застали врасплох в бою. Лёд в глазах треснул, но тут же вернулся на место. Она отвела взгляд и, будто ничего не произошло, вернулась к своей работе, демонстративно показывая, что разговор исчерпан.       Внутри же царила растерянность. Таких ситуаций в её жизни ещё не было. Она привыкла, что её красота действует на людей как ловушка — мужчины, да и некоторые женщины, спешили подойти, заговорить, попробовать понравиться. Большинство отваливалось уже после первого её холодного отказа. Остальные — после второго.       Но Лаксус не уходил. С кем-то таким непробиваемым она встречается впервые. И это сбивало её с толку.       А сам Лаксус Дреяр в этот момент только сильнее убеждался: он не собирается сдаваться. Он не знал, чем именно его так тянет к этой маленькой, колючей убийце драконов — её дерзость, холодная манера говорить или взгляд. Он искренне не понимает, почему же не находит в себе силы даже немного разозлиться на нее за такое безразличное отношение. Он только и делает, что тешиться мечтами о том, что девушка однажды откроет ему свое сердце.        А уж он этого добьется!        — Дети! Слушайте сюда! — резко прервал его мысли Макаров, объявляясь на балконе. Толпа мгновенно насторожилась. Обычно так он начинал либо серьёзные разборки, либо объявления о новых штрафах за разрушенные кварталы города.       Но судя по всему новости были отнюдь не плохие, даже наоборот. Мастер гильдии походил на кота, который вдоволь объелся сметаны. Все отвлеклись от драк, разговоров и в целом своих дел и подняли головы, готовясь слушать. Обычно он так начинает только когда они что-то натворили…       — Как вы знаете, у нашей гильдии просто превосходный мастер… — начал он с преувеличенной важностью, выставив вперёд подбородок, — поэтому я договорился о целой неделе отпуска для всей гильдии на одном туристическом острове! — последние слова он произнёс с таким удовольствием, будто лично подарил каждому билет в рай.       В ответ зал взорвался радостными возгласами. Кто-то подпрыгнул, кто-то кинул в воздух кружку с элем (не подумав, что она всё ещё полная), а пара пьяных магов тут же попыталась сплясать на столе.       — ТИШИНА! — рявкнул Макаров, и этот окрик разрезал веселье, как нож. Даже самые буйные замерли.       — Я не закончил, — строго добавил он, прокашлявшись, но уголки его губ всё же тянулись в довольную улыбку. — Я очень хорошо договорился, поэтому… — он сделал эффектную паузу, — мы сначала два дня плывём туда на лайнере, потом неделю отдыхаем на острове и ещё два дня — дорога обратно. У вас есть неделя на сборы!       Не успели слова улетучиться, как в зале поднялся такой ор, что у стен задрожали стёкла. Все говорили одновременно, уже планируя, кто возьмёт больше купальников, кто — больше выпивки, а кто собирается устраивать дуэли прямо на пляже.       — Отпуск… — едва слышно, почти с трепетом, произнесла Бьянка, будто пробуя это слово на вкус.       — Тебе так нравится эта идея? — Лаксус, стоящий рядом, уловил тот особый блеск в её глазах. Это был не холодный стальной взгляд, которым она обычно его встречала, а что-то тёплое, даже чуть наивное.       — Я так давно не была в отпуске… — её голос стал мягче, чем обычно. Она снова взялась за стаканы, начав натирать их с таким энтузиазмом, будто уже мыла бокалы в пляжном баре под шум волн. И, к удивлению Лаксуса, тихо что-то напевала себе под нос.        А Лаксус тем временем был очень благодарен своему старику за это, что между прочим случается очень редко.       Следующая неделя, предшествующая долгожданному отдыху, превратила гильдию в настоящий улей, полный гудящего хаоса. С заданий спешили вернуться даже самые заядлые одиночки, чтобы к назначенному дню быть в полном составе. Драки в зале стали ещё более оживлёнными, но теперь в них чувствовалось что-то лёгкое, почти праздничное — все просто сбрасывали лишнюю энергию, переполненные нетерпением. В воздухе стоял особый запах предвкушения — смесь весёлого гомона, смеха, свежей выпечки из кухни Миры и шороха собираемых вещей. Гильдия напоминала огромную семью, которая ждёт Новый год, когда дом полон света и все заняты приготовлениями.       Бьянка, Мира и Кана в один из дней решили пойти в город на шопинг. Вернее, как выразилась Мира, — «опустошить магазины подчистую». Они планировали найти всё необходимое для отпуска, и, конечно, по пути захватить и то, что вовсе не входило в список, но выглядело чертовски мило.       Бьянка, за годы работы в Магическом совете, успела скопить весьма приличное состояние, и теперь могла позволить себе не задумываться о цене. Однако свобода выбора обернулась неожиданной проблемой — какой купальник взять.       — Ну что это за ужас! — Мира вырвала у неё из рук закрытую, плотную модель тёмно-синего цвета, больше подходящую для ныряния в глубины океана с аквалангом, чем для прогулки по пляжу. — Давай лучше вот это! — с хитрой улыбкой она поднесла девушке бикини, состоящее практически из двух тонких лент.       — Но мне… пирсинг будет мешать… — Бьянка слегка покраснела, глядя на этот вызывающий комплект. Ей казалось, что такие вещи носят только в шутку или на тематических вечеринках.       — Ах да, верно… — Кана, услышав это, оценивающе скользнула взглядом по груди подруги, потом ушла куда-то вглубь магазина и вернулась с купальником в руках. — Вот этот — самое то. Тут и не три нитки, и плотность есть.       Бьянка кивнула, соглашаясь, что этот вариант действительно выглядел более сдержанным, чем Мирин выбор. Забрав его, она направилась в примерочную.       — И зачем ты ей это дала? — недовольно фыркнула Мира, скрестив руки на груди.       — Сейчас увидишь, — довольно ухмыльнулась Кана.        — А разве он все равно не… — она неловко вышла из примерочной, осматривая себя в зеркале со всех сторон. Купальник действительно был плотнее, чем у Миры, но… низ имел завышенную талию и при этом неприлично открывал ягодицы — по сути, это были стринги. Верх с широкими лямками выглядел устойчиво, но декольте… Боже, декольте открывало больше, чем стоило. А ещё на шее туго сидела странная эластичная полоска, создавая ещё более вызывающий вид.       — То, что надо! Миленько! — восхитилась Мира, прижав ладони к щекам.       — Миленько?! — в голове Бьянки эта оценка звучала как издёвка. Для неё этот вариант был воплощением пошлости. Пусть это не те «три нитки», но всё же… слишком. Мире даже на мгновение стало жать Лаксуса, но она не сможет отказать себе в таком удовольствии!       Весь день девушки провели в магазинах. Бьянка отчаянно сопротивлялась попыткам Миры и Каны всучить ей крошечные топики, ультракороткие шортики и юбочки, в которых невозможно даже присесть. Всё, что она смогла выторговать для себя — это несколько лёгких рубашек, которыми можно было прикрывать излишне открытые образы.       Позже они заглянули в уютный бар, чтобы передохнуть и обсудить покупки. Атмосфера была шумная, но никто не рискнул приставать к трём эффектным девушкам со знаками известной на всю округу гильдии. Все знали, что шутки с «этими сумасшедшими» могут закончиться весьма печально.       Когда вечером Бьянка вернулась домой, она буквально рухнула на кровать, даже не переодевшись. Усталость была приятной, такой, какую ощущаешь после хорошего дня, наполненного смехом и чем-то лёгким, беззаботным. Она уснула мгновенно, даже не успев подумать о завтрашних делах.       Гажил, зайдя в комнату и увидев сестру, спящую в одежде, только тяжело вздохнул. Он аккуратно стянул с неё всё лишнее до белья и уложил как в детстве, когда она, будучи маленькой, засыпала на его плече.       — Выглядит куда счастливее, чем в тот день, когда приехала сюда… — тихо сказал он, невольно улыбнувшись, и, стараясь не разбудить её, вышел, прикрыв дверь.

***

      Всю эту неделю у Бьянки был ещё один, куда менее приятный, но невероятно настойчивый «спутник» — один самоуверенный блондин, который будто поставил себе целью испортить ей нервную систему. Он появлялся то в дверях гильдии, то у барной стойки, то просто в поле зрения, каждый раз каким-то образом оказываясь там, куда она шла. И что особенно бесило — он делал это не навязчиво в лоб, а будто бы невзначай, но с такой регулярностью, что случайностью это точно назвать было нельзя.       К её удивлению, Лаксус не перегибал палку. Да, он пытался приблизиться, время от времени заводил разговоры, но на её сухие, отточенные отказы и холодные взгляды реагировал… никак. Не демонстрировал обиды, не спорил, не пытался уколоть в ответ. Просто продолжал снова и снова, с тем же выражением лица и этой своей противной, слишком самодовольной ухмылкой.       Иногда Бьянка задумывалась: он действительно настолько глуп, что не понимает намёков, или просто до смешного упрям? Ни один нормальный человек, по её убеждению, не выдержал бы столько отказов, не потеряв интерес. Но этот, похоже, жил по каким-то своим законам.       Если верить Мире, раньше Лаксус в гильдии почти не задерживался. Он заходил на минуту, максимум — кивнуть кому-то из команды или забрать заказ, и исчезал. Но с появлением Бьянки его привычки изменились. Теперь он мог просидеть за барной стойкой до самого вечера, будто забыв о делах, и, что самое раздражающее, всегда ждал, пока она сама не уйдёт.       А потом, как ни в чём не бывало, шёл за ней. Нагло, не отставая ни на шаг, под предлогом, что «такой маленькой и хрупкой девушке опасно возвращаться домой одной поздно вечером». Все её аргументы о том, что она, между прочим, очень даже сильная волшебница и может сама кого угодно проводить до дома, он пропускал мимо ушей с тем же выражением «мне всё равно, я прав».       Она пыталась его прогнать. Несколько раз — жёстко, с угрозами, даже с демонстрацией магии. Но в какой-то момент поняла: это бесполезно. И решила просто… игнорировать. Делать вид, что не замечает его вовсе. На удивление, стратегия работала… частично.       Лаксус не выглядел оскорблённым её молчанием. Иногда он шёл рядом, не произнося ни слова, просто держа шаг с ней, а иногда — тихо подшучивал, если она случайно встречала его взгляд. И, к собственному ужасу, Бьянка была вынуждена признать: это молчание с ним — не такое уж и неприятное. Даже… комфортное. Но только молчание.       А Лаксус тем временем, к удивлению не только Бьянки, но и всей гильдии, ни капли не унывал и продолжал путь к своей цели.       К примеру, однажды он появился в гильдии с большой плетёной корзиной, полной свежей, блестящей вишни. И вот тут Бьянка по-настоящему удивилась. Не столько его жесту, сколько факту — в Магнолии она за всё время не видела ни одной лавки, где продавали бы свежую вишню!       — Откуда? — спросила она холодно, но с лёгким подозрением, при этом в голове уже вертя мысли о том, что, возможно, он украл её у кого-то. Лаксус только загадочно приподнял уголок губ, словно это был какой-то секрет государственной важности.       — Не скажу, — и всё… ни слова больше.       — Это что, шутка? — нахмурилась она, перехватив корзину, чтобы разглядеть. Ягоды были крупные, ровные, будто только что с дерева, с запахом, от которого у неё непроизвольно заурчал живот.       — Скажу одно — теперь они будут у тебя регулярно. Но только из моих рук.       — Ты издеваешься?       — Нет, — он усмехнулся шире, явно наслаждаясь её реакцией.       Она хотела сказать «нет, спасибо» и оттолкнуть корзину, но… первая же вишня, сочная, сладкая, как грех, буквально заставила её замолчать. Пришлось смириться, хотя внутри она кипела от досады.       Ну ничего, — думала она, — он рано или поздно сдастся, расскажет, где их берёт… и, возможно, перестанет таскаться за ней хвостом.       Но, глядя на его самодовольную ухмылку, она подозревала, что надеется зря.