Память

4 сентября. «- Гермиона Джин Грейнджер. - зачитала МакГонагалл и подняла взгляд, выискивая взглядом названную девчонку. Она, озираясь, вышла из толпы и неуверенной походкой пошла к распределяющей шляпе. Её мантия, кажется, была ей великовата, она буквально тонула в ней, ноги путались! - Спокойно. - сама себя успокаивала Гермиона, когда на её плечо легла тёплая, детская ручонка. - Всё будет хорошо, Миона. - голос одновременно знакомый и нет. Грейнджер не смогла разглядеть лицо его обладательницы - её образ куда-то улетал, расплывался, будто эта девочка не желала, чтобы Гермиона узнала её. Тем не менее, ей стало спокойнее. Если она говорит, что всё будет хорошо, значит, так и будет. - А если мы попадём на разные факультеты? Девочка пожала плечами. - Мы всё равно будем подругами, Миона. Уверенность и спокойствие подруги передались и Грейнджер. Она стала уравновешеннее и, за пару секунд преодолев расстояние до МакГонагал, плюхнулась на стул. На её кудрявую голову опустилась Распределяющая шляпа. "Хм-м-м. - раздалось в мыслях девочки. - Умная и целеустремлённая, но в то же время отчаянная и отважная... Что же с тобой делать?" Молчание. Гермиона боялась. Боялась, что вот сейчас, когда она почти стала частью волшебного мира, всё рухнет. Это окажется ошибкой, она вовсе не волшебница, и её отправят обратно, а магглам! И не сможет она колдовать и творить чудеса, вернётся к обычной жизни, а её лучшая подруга останется здесь, среди магов, потому что она полукровка, в отличие от неё, магглорожденной Гермионы! - Гриффиндор! Шляпа буквально прокричала это. Грейнджер с трудом удержалась от того, чтобы закрыть уши ладонями. Минерва МакГонагалл с улыбкой сняла колпак с головы девчушки. Кивнула ей. Гермиона смущённо улыбнулась в ответ и вприпрыжку отправилась к столу Гриффиндора. Там уже сидели те два мальчика - Гарри Поттер и, кажется, Рон. Да, Рон Уизли. Она не услышала, как назвали её подругу. Странно, почему она никак не может разглядеть её лицо, услышать её имя? Она же точно знает, что это её близкая подруга, с которой они росли по соседству ходили в одну школу и... - Бесспорно, Слизерин! Волна отчаяния окатила Гермиону. Она на Слизерине, а не с ней, на Гриффиндоре! А вот девочка, кажется, не удивилась и не расстроилась. Будто это было очевидно для неё. Махнув рукой Мионе, она направилась к столу Змеиного факультета и примостилась на скамью рядом с белокурым наглым мальчишкой. Его имя, кажется, Драко Малфой. Наглый и мерзкий на вид. И откуда только она с ним знакома? Гермиона не дошла до своего места за столом, когда у неё появилось лёгкое головокружение. Всё вокруг завертелось, стало нечетким и расплывчатым и.. » Грейнджер проснулась, не полностью осознавая, где она. Её комната. Неподалёку мирно спит Джинни. Всё нормально. Это сон. Наверное... *** - Гарри, Рон, я нашла! - Гермиона плюхнулась на кресло напротив Поттера и Уизли, кинув на стол, разделяющий их, толстенный том из Запретной секции. А сбоку оказались два свитка - не таких уж и старых, но явно потрепанных. - Что? - лениво поинтересовался Гарри, отрываясь от эссе - он никак не может продвинуться дальше правителей девятнадцатого века и войн с драконьей расой, а сдать нужно уже завтра. - Амулеты. - Гермиона раскрыла перед ним нужную страницу, и, склонившись над ней, зашептала. - "Зачарован ли объект можно понять с помощью несложного заклятия, которому, несмотря на свою примитивность, школьников не обучают, считая, что используя его, можно непроизвольно наслать часть проклятия с объекта непосредственно на самого себя. Впрочем, опасения не совсем беспричинные - такие случаи были в прошлом столетии, но единичные. Хоть оно и не признано магическим комитетом безопасным, оно вполне действующее и не должно причинить вам вреда, если вы сделаете всё именно так, как расписано ниже“ - взволнованно прочла Гермиона тихим, прерывающимся шепотом. Она посмотрела на друзей в надежде увидеть такое же воодушевление в их глазах, но наткнулась лишь на насмешливые и безразличные взгляд. - Ну и? - Гарри, ты дурак. - Ты спрашиваешь? - Я утверждаю. Рон хмыкнул себе под нос. - Рональд, тебя это тоже касается. - Понял, молчу. Поттер со вздохом отложил в сторону свёртки со своим неудающимся эссе и предоставил всё своё внимание настойчивой подруге. Рон же, не скрывая усмешку, скривил рожицу, делая вид, что больше друга увлечён рассказом Грейнджер. - Для чего нам это нужно? - Для того, чтобы обезопасить себя наверняка. - начала Гермиона с прежним воодушевлением. - Сначала я хотела просто наложить на нас всех контрпроклятия, но я... - Сходила в библиотеку. - нетерпеливо вставили Гарри и Рон. - Да. - согласно кивнула девушка. - И в одной книге прочла, что то контрзаклятие, которое хотела использовать я, безопасно лишь при условии того, что мы уже не находимся под действием какого-либо проклятия. А так как риск того, что мы не находимся под проклятьем хоть и небольшой, но имеется, я для начала хочу определить - находимся ли мы, а после - под каким. И в зависимости от этого я использую либо Инфидименто, в случае не нахождения под проклятием, либо просто зелья - под определённые чары. - на одном дыхании протараторила она. В её глазах был азарт. Ей нравилось это, хоть она и скрывала. Гарри понимающе кивнул. - Мы опять нарываемся на проблемы, Миона? - как бы между прочим поинтересовался Рон, косо посматривая на подругу. В ответ Грейнджер фыркнула. - Мы от них пытаемся избавиться. Кстати, ещё кое-что. - она всунула Гарри в руки один из свитков и взглядом приказала развернуть и прочесть - юноша не осмелился ослушаться. Уизли уставился в текст в одно время с ним. «Крестражи - древнейшее... » Стоило прочесть первые строки для того, чтобы Гарри с непониманием и раздражением отдал свиток обратно подруге, а брови Рональда стремительно поползли вверх. - Гермиона, за годы войны я прочел это по меньшей мере двести раз. Хочешь сказать, я что-то мог не запомнить? - Гарри, этот свиток оставила после лекции Мари. - пояснила Грейнджер, надеясь, что эта её фраза объяснит для Поттера всё. Он лишь уставился на неё с ещё большим непониманием. - И? - Гарри! - Что? - Как ты думаешь, зачем человеку, который хочет вернуть того, кто когда-то имел крестражи, узнавать о них подробнее? Поттер поджал губы и растерянно посмотрел сначала на неё, а потом на поражённого рыжего друга. Он понял. Первая тренировка по квиддичу в этом году состоялась ранним промозглым утром, когда настроения соревноваться и проявлять себя с лучшей стороны не было вовсе, а потому Гарри пришлось постараться, чтобы замотивировать членов своей команды хотя бы выйти на квиддичное поле. Он рассчитывал на поддержку Джинни, но даже та витала в облаках - её обеспокоенное выражение лица и заторможенная реакция на вопросы Поттера напрягали его, но он никак не решался спросить у Уизли, что же случилось - в таком состоянии она может и наброситься, если формулировка вопроса ей не понравится. В руках Джин теребила письмо - небольшое, едва заметное, исписанное мелкими-мелкими витиеватыми буковками, которые ни Рон, ни Гарри, как бы ни старались, не смогли разглядеть. - Почерк вроде похож на мамин, но слишком он... Неровный, что-ли. - шептал другу Уизли, почесывая затылок. - Не знаю я, короче. - Смена поля! - крикнула вошедшая в раздевалку Блэк. Новым капитаном команды Слизерина была назначена эта девчонка - смелая, наглая и чертовски привлекательная. Ложью будет сказать, что никто не засматривался на неё, пока она парила на метле в небе. Статная и стройная, одетая в комфортабельную, но облегающую квиддичную форму, девушка ловила на себе жадные взгляды. Она лёгким движением руки откинула с лица мокрую прядь светлых волос. По её щекам стекала холодная вода - дождь на улице усилился, а потому слизеринцы предпочли как можно скорее покинуть поле. Вслед за ней вошёл Малфой - абсолютная копия двоюродной сестры. Наглый, привлекательный и оттого с лёгкостью собирающий взгляды девушек. Он передал свою метлу идущему сзади Забини, который, кстати, хоть и был полной противоположностью своих друзей, ни на миг не оставался не в их компании, считался неотъемлемой частью слизеринского "квинтета" как их прозвали в годы учёбы. Ещё два члена этого "общества" вошли следом - уставший, тяжело дышащий Нотт и идущая за ним Паркинсон - бодрая и свежая, потому что именно она в кругу своих друзей единственная не увлечена квиддичем и предпочитает во вторник утром, когда занятий нет, поспать, а не бодрствовать с шести утра на поле. Мари передала часы Гарри без лишних слов - просто подошла и вложила их в его ладони. Часы им выдавала МакГонагалл для того, чтобы капитаны не задерживались на поле больше выделенного им срока - после того, как стрелка пройдёт четыре круга, висящие на шее командира часы оглушительно зазвенят, оповещая всех - пора уходить. Часы ещё не звенели, ведь слизеринцы предпочли не мокнуть, а пораньше очутиться в тёплой гостиной. Потому Блэк с улыбкой сказала Гарри: - У вас на полчаса больше. Можете не благодарить. Поттер лишь молча смотрел ей вслед. Он не обратил внимание на то, как Мари незаметно перехватила письмо из рук трепещущей Джинни и обменялась с ней парой фраз, после которых Уизли внезапно успокоилась. Он не заметил, как Паркинсон ободряюще сжала плечо Джиневры Уизли, которую ещё вчера предпочитала обходить стороной. Он не заметил, с какой улыбкой Джинни смотрела вслед уходящим слизеринцам, потому что мысли его были поглощены Блэк. Её улыбка казалась ему знакомой. Он не знает её и дня, но уверен, что видел, как эта ухмылка расцветает на её розовых губах, демонстрируя глубокую ямочку на щеке, не раз. Будто это зрелище предвставало перед ним десятки, нет, сотни раз! Где, где он видел эту обворожительную, ослепительную улыбку? Амулет на его груди, который он по просьбе Гермионы вновь надел, вдруг стал теплее. Дождь хлестал по щекам, ветер без горечи и сожаления бил по щекам, высоко в темном от туч небе сверкала молния и гремел гром. Верхушки деревьев клонилось к земле, словно надеясь укрыться от безжалостных порывов ветра. Но он был всюду - высоко в небе и никто у самой земли. Он был холодный, колющий и завывающий. Гриффиндорцы отважно рвались ему на встречу, рассекали его на метлах, отбивая квофл и забивая очередной мяч в кольцо. Одежда, насквозь промокшая, противно липла к телу, с волос стекала ледяная вода, затекала в уши, в рот, в нос, вызывая неприятное, противное покалывание. Даже птицы спрятались под прохудившейся крышей замка, спасаясь от сильного грозового дождя, и лишь гриффиндорцы оставались на улице, тренируясь перед предстоящим турниром. Поле перед ними едва освещалось тусклым светом скрытого за чёрными тучами солнца, и лишь на короткий миг, когда небо разрывало на две части зигзагообразной, яркой молнией,оказывалось ярко освещенным. Гермиона куталась в промокший до нитки плащ и чувствовала, что промерзла до костей - каждый миллиметр её кожи был залит ледяными каплями дождя, каждая капля просочилась под кожу и сделала её кровь ледяной. И теперь эта ледяная кровь течёт по сосудам, приливает к сердцу и растекается по груди, заставляя Грейнджер испытывать леденящий страх за друзей, которые беспечно парят в небе и за будущее, которое ей представляется всё более неясным. Она пыталась говорить с утра Джинни, пыталась расспросить больше о Мари - но не получила от неё ничего, кроме раздражённого: 'Вы снова лезете туда, куда не следует, Гермиона!' Грейнджер могла бы списать поведение подруги на какое-то расстройство, связанное с ссорой с Дином или с размолвкой с матерью, в конце концов, могла увидеть причину её поведения просто в том, что Джинни - девушка эмоциональная и вспыльчивая, а потому так остро отреагировала на вызывающие вопросы о её хорошей подруге - но что-то ей подсказывало, что всё не так просто. Джинни знает гораздо больше, чем показывает. Джинни знает всё. Об этом говорит её нервозность, напряжённость и перешептывания с Блэк и с Паркинсон. - Ты решила, что оказаться в больничном крыле в самом начале года - хорошая затея, да, Грейнджер? Её сковывал холод, но горячее дыхание у шеи она почувствовала моментально. Повеяло мятой. Она точно знала, кто это, но не хотела удостовериваться в этом, поворачиваясь и осматривая стоящего сзади. Всё ещё боялась его. - Мне кажется, это немного не твоё дело, Малфой, не думаешь? - горло поинтересовалась она, демонстративно вскидывая вверх подбородок и не оборачиваясь. В глазах блеснул знакомый огонёк - Малфой усмехнулся про себя. Избитое, до боли родное и привычное движение сильной, гордой Гермионы Грейнджер... - С недавних пор, мисс Золотая Девочка, моё, потому что выполнять обязанности Главного старосты в одиночку я не собираюсь. Ах, да. Старосты. К несчастью Грейнджер, вчера вечером Минерва МакГонагалл с трепетом огласила список старост - двое от каждого факультета и двое - от школы. Невилл Долгопупс и Джинни Уизли стали старостами Гриффиндора. Теодор Нотт и Мари Блэк стали старостами Слизерина. Терри Бут и Полумна Лавгуд стали старостами Когтеврана. Эрн Джонсон и Ханна Эбот стали старостами Пуффендуя. А вот Гермиона Джин Грейнджер и Драко Люциус Малфой удостоились величайшей почести - они были назначеными Главными Школьными старостами. Не составит труда описать реакцию Гермионы на это известие - восторг и безудержная радость сменились гневом в тот миг, когда МакГонагалл сообщила, что её партнёром в этой нелёгкой должности станет Малфой. Тот самый Малфой, который все совместные годы обучения унижал, гнобил и желал удушить ту самую Гермиону Грейнджер. Тот самый, который смотрел на неё с ненавистью и презрением. В особенности на пятом курсе... В тот момент Гермиона с ужасом осознала, что плохо помнит пятый курс - обрывками и фрагментами. И ни в одном из этих моментов нет Малфоя - там есть её друзья, однокурсники, учителя, члены Ордена Феникса, но не Драко Малфой. Она в целом его не помнит. Ни на пятом курсе, ни на шестом, ни уж тем более в годы войны - в её воспоминаниях он появляется лишь в день её мучений Беллатрисой в Малфой-Мэноре. До этого - пустота. Его просто нет. Все воспоминания, где он, как ей казалось, должен был быть будто стёрты. С его именем в её голове связаны только непонятный страх, отчаяние и горечь. Будто ей внушили эти чувства к нему, укрыв от неё причину их возникновения. Чёртов Малфой. - Мне кажется, ты их в целом не собираешься выполнять. - в тон ему откликнулась Гермиона, напоминая о вечернем дежурстве вчера, на которое от не соизволил явиться. - Вчера у меня были важные дела, Грейнджер. - располагаясь рядом с ней, пояснил Драко. Он что, оправдывается? - Ты решил, что тоже хочешь оказаться в больничном крыле? - аккуратно отодвигаясь от него, дрожащим голосом поинтересовалась девушка. Какого чёрта? Драко Малфой добровольно приходит к грязнокровке, ведёт с ней беседы, оправдывается перед ней, так ещё и явно не собирается уходить? Он пьяный? - Я не имею право сидеть там, где хочу? - вопросительно изгибая бровь, съязвил юноша. - А ты хочешь сидеть здесь? - особенно выделяя последнее слово, уточнила Гермиона. - Да, здесь. - в тон ей откликнулся Драко. Здесь. Рядом с магглорожденной Гермионой Грейнджер. Заучкой, уродиной и по совместительству грязнокровкой. Он явно выпил с утра. - И чего ты не идешь в замок? Хочешь окончательно промерзнуть? - вновь нарушил тишину Малфой. - Я жду Гарри и Рона. - Контролируешь, Грейнджер? - Я просто подстраховываю. - дёрнула плечом девушка, покрепче сжимая в руках палочку. Так сложилось - все годы их дружбы Гермиона приходила им на помощь в трудную минуту. Выручала, иногда жертвуя собой и своими интересами. В войну было также - она была рядом, несмотря ни на что, рисковала собой, своей жизнью и своим благополучием. Так что посидеть под дождём во время иэ тренировки, чтобы в случае падения одного из них она могла плавно левитировать его на землю, Гермиона не считала чем-то трудным и тяжёлым для неё. Хотя, конечно, в одном Малфой прав - она околеет, это уж точно. Мороз пробирался под складки мантии, которая уже ничуть не согревала. Гермиона вновь поежилась и устремила взгляд в небо - вернулась к усиленной слежке за Гарри и Роном. Ей стало значительно теплее, когда на её плечи вдруг опустилось что-то тяжёлое и мягкое. Абсолютно сухой пиджак, от которого исходил терпкий аромат мяты. Пиджак был зачарованный - ничем другим Гермиона не могла объяснить то, что он был абсолютно сух и согревал её гораздо сильнее любой другой одежды. - Малфой, ты... - она не знала, что хотела ему сказать, да и не успела - когда она повернула голову в ту сторону, где ещё пару секунд назад сидел Драко, девушка обнаружила лишь пустое место. Он уже ушёл, не выслушав ни её протесты, ни её благодарность. -...странный. - Гермиона все же завершила свою мысль ровно в тот миг, когда гриффиндорцы стали один за другим приземляться и с ругательствами мчаться в раздевалку. *** «Я испытывала ужас такой, что описать его не смогу. Внутри меня словно что-то взорвалось, разорвалось на мелкие кусочки, которые глубоко впились в мою плоть, в моё сердце. И от этого мне стало страшно и больно. Мне казалось, что после этого я больше не смогу держать палочку. Но буквально через миг всё прошло - страх, ужас и боль сменились лёгкостью в душе. Силы вернулись ко мне. Был непонятный прилив энергии, опьяняющее чувство эйфории. Это как наркотик или алкоголь, только в сотни раз сильнее и мощнее. Ты спрашивала, что от неё осталось? Из плоти - ничего. Единственное, что я видела на месте, где пару минут назад стояла она - это кольцо. Я думаю, что это было кольцо, потому что эта вещь была маленькая и блестящая. Я не проверяла, сама понимаешь, было совсем не до этого.» Мари швырнула листок на стол, рядом с потрепаным пергаментом, который Драко развернул пару минут назад. «Ощущение ужаса после убийства и последующего разрыва души убийцы сменяется странным эйфорическим опьянением. Научного объяснения этому чувству нет, однако, по предположениям исследователей, это следствия последующего восстановления души - человек не убит, а лишь временно устранён и, следовательно, как такового убийства не совершено.» Панси сделала глубокий вдох, приводя свои чувства в порядок, взъерошила мокрые волосы и посмотрела на вмиг побледневшую Блэк. Малфой кашлянул, привлекая к себе внимание девушек. - Вы уверены, что наши мысли - не ошибочны? - хриплым, севшим голосом спросил он. Мари медленно кивнула. - Да. Других вариантов нет. Джинни потерла виски и, скрывая страх в голосе, заговорила. - И что нам делать? - Узнать, сколько их. И только после этого начинать действовать. Пока об этом не знает никто, кроме нас. И мы должны сделать всё для того, чтобы никто и не узнал. - твёрдым, уверенным голосом произнесла Блэк. - Нам не нужна огласка. В глазах её вспыхнул недобрый огонёк. Она отомстит.