Против системы

25 апреля 2020 года, утро Он был прав. Он изначально был прав. Эта болезнь не даёт ему право с кем-либо сближаться. Зачем он дал Луи шанс? Зачем он дал им шанс? Никаких «мы» в их случае быть не может – это ошибка. Нет, Гарри не плакал ночью в подушку – он спал, как и все нормальные подростки, у которых наутро есть дела. Проснулся в восемь, умылся, пошёл на кухню, чтобы выпить кофе… – Мама? Энн стояла спиной к мальчику и что-то помешивала в кастрюле. Годы работы в офисе, к счастью, не лишили её умения быть матерью: каждое утро она заботливо оставляла сыну завтрак, а если в планах было задержаться допоздна – обед и ужин. – Ты уже встал, родной? Садись, всё почти готово. Она поправила фартук, повязанный поверх домашней одежды. В это утро ей было некуда спешить. Развернувшись, женщина включила чайник и посмотрела на сына, застывшего в проходе. – Ты чего? – Почему ты не на работе? Вопрос звучал как обвинение, Энн немного растерялась. Но заметив в лице сына лишь искреннее недоумение, нежно ему улыбнулась. – Мне дали выходной. Сказали, что я и так уже поселилась за своим рабочим столом. Смешно, правда? Они давно не проводили времени вместе. С тех пор, как врачи объявили диагноз, Энн брала большую нагрузку на работе и подработке – обычного дохода на лекарства не хватало. Но они всё равно оставались лучшими друзьями, и вечера, которые удавалось провести вместе, всегда оставляли приятный след в душах обоих. – Ты не рад? И только сейчас Гарри понял, что несколько секунд просто стоит и таращится на маму. Потому что сейчас восемь утра, а она дома. Потому что сегодня суббота, и она никуда не пойдёт. Потому что она стоит в сером фартуке и готовит Гарри завтрак. – Мама, – тянет мальчик и с широкой улыбкой подходит к матери. Его руки обвивают шею женщины, а её – его талию. И они стоят так, обнявшись, пока чайник не подаёт сигнал, что вода закипела. Завтрак проходит не молча, о нет! В это утро каждому есть, чем поделиться. Кудрявый рассказывает Энн о недавно прочитанной книге, об аттракционах, особенно – о колесе обозрения, о кафе и кофе без сахара. Но ни слова о Луи. Энн делится с сыном забавными ситуациями с работы, ночными посиделками с коллегами, возможностью получить повышение. Работа, работа, работа. – Как там твои лекарства, Гарри? Хватит до конца месяца? – Да, не волнуйся. Там много ещё. Но волноваться стоит. Раньше не хватало и на три недели. – Как там, эм, Зейн? – Не знаю, мы обо мне в основном говорим… Сказал, что мне лучше. Малик оповестил Энн об ухудшении состояния сына. – Почему ты спрашиваешь? – Тебе нужно лечь в больницу. Бум, вот и оно. Гарри ударили сначала в голову, а потом – в самое сердце. Или это произошло одновременно. Итог один: стало больно. Конечно, Энн бы никогда не дали выходной перед воскресеньем – бумажной работы в офисе хоть отбавляй. Она сама еле как выпросила отгул, потратив на него заранее отработанные часы. Конечно, она осталась дома с сыном не просто так – ей сказали, что Гарри медленно умирает. И, естественно, когда она узнала, что таблеток осталось ещё много – решила не тянуть с таким важным, хоть и очень тяжёлым шагом. *** На приёме Стайлс был неразговорчив, молчалив, закрыт – как хотите называйте. Зейн не узнал почти ничего нового. После фразы о том, что мальчик не видит смысла бороться (за жизнь – думал психолог, за парня – имел в виду Гарри), они обсуждали более приятные темы. Малику удалось вытянуть некоторую информацию о буднях мальчика – но лишь то, что сам Стайлс охотно рассказывал. Коротко, но с желанием. Гарри также имел смелость предложить им когда-нибудь встретиться в более неформальной обстановке, на что старший лишь улыбнулся. Мальчик улыбнулся в ответ, показывая ямочки. Как наигранно. *** Вечером мамы дома не оказалось. Как предполагал Гарри и как выяснилось из их разговора после, она была в больнице и записала подростка на осмотр. По всем (долбаным) врачам. Гарри было досадно, что день, который начинался так прекрасно – как раньше, закончился на такой ноте. Скрипучей, заставляющей уши свернуться в трубочку ноте, которую сыграл музыкант-недоучка. Вы поняли – неприятный осадок затмил утреннюю радость. «Неужели всё сначала? Аптеки, палаты, доктора… Нет уж, не в этот раз. Никогда больше», – подумал Гарри, закрыл глаза и провалился в тревожный сон.