Против системы

26 апреля 2020 года Вчерашний день Томлинсон потратил на следующее: 1) Таблетки от головной боли и тошноты. 2) Свидание с «белым другом» (тройное, Найл там тоже был). 3) Уклонение от расспросов о Гарри. Это всё в подробном описании не нуждается – едем дальше. Утром следующего дня Луи встал довольно рано – не было и восьми часов. Даже Гарри ещё спал. Хоран любезно уступил другу комнату и улёгся на диване, свернувшись калачиком. В таком положении его нашёл Томмо, похихикал и накрыл друга пледом. На кухне парень тоже старался не шуметь. Потребности готовить завтрак не было: со вчера осталось много еды. Поэтому Луи заварил кофе, сел за стол и начал думать (голова не болит – теперь он может это делать). «Гарри сказал, что даст знать, когда будет готов поговорить. Но мы и так неделю не общались, плюс вчера – это уже больше недели! Это неправильно… Почему меня это волнует?» Как сказал бы Зейн Малик: «Не пытайся бежать от собственных чувств, мальчик мой». Стайлс принял их и борется с последствиями, Луи – отвергает и живёт установками прошлого. Ну, или пытается. Хотя… насколько успешны старания, если зелёные глаза то и дело прокрадываются в мысли? Отложив самокопания до подходящего момента (то есть до… никогда), Луи пришёл к выводу, что ждать инициативы младшего он не станет. Оставив Найлу записку со словами «Улетел по делам, не скучай, пупсик», Томлинсон выбрал более ли менее презентабельный наряд и отправился к дому кудрявого. Да, в одежде Хорана – и что? У друзей, вообще-то, всё общее. Ну почти. *** Когда старший был на пути к дому Гарри, тот только разлепил заспанные глаза. Нехотя поднялся и поплёлся на кухню, в этот раз надеясь не застать там маму. Он понял, что если что-то в их рутине меняется – жди беды. Как та «приятная» весть про больницу. Ладно, оставим это, не будем портить мальчику утро. Дома было пусто, и Стайлс, поняв это, облегчённо выдохнул. На столе, как обычно, стояла свежая выпечка, чайник был горячий, за окном пели птицы и… – Луи? – Хрипло спросил парень, высовываясь из окна. – Что ты тут делаешь в такую рань? – Я, эм, мне… Нам надо поговорить. Луи, никогда не говорящий «спасибо» и «извините», и Гарри, чьи щёки никогда не были задеты румянцем, после встречи друг с другом стали полными противоположностями себя. Вот и сейчас – Томлинсон мнётся, не зная, с чего начать, а Гарри, краснея, мягко улыбается. – Заходи. За кофе, может, разговор лучше пойдёт. И нет, он совсем не цитировал Луи, который точно так же сказал когда-то в кофейне. А Луи совсем не расплылся в улыбке до ушей.