Огонёк

Как Минхо и сказал, он вышел из чащи быстро, а сам лес будто вел его по тропе, которой ранее он там не замечал. Когда деревья полностью раступились перед ним, стало ясно, что провел он в лесу намного дольше ожидаемого — фонари уже выключились за их ненадобностью. Детвора уже начинала вылезать из своих домов и собираться компаниями в поисках приключений. Почему то в детстве с раннего утра идти на речку или на овраг кажется самым лучшим решением. Джисон же был всегда один. Его имя не кричали с самого утра, как только петухи просыпались; ему не были рады в компаниях его сверстников, потому что он "другой". Под «другим» деревенские парни считали, что он белоручка. Не колет дрова, не бегает по утрам и не таскает камни вместо штанг. Он полол, показывая солнцу свой зад, ходил на базар (хоть он бы еще поспорил, чем пакеты отличаются от камней), помогал бабушке готовить и все, что считалось для деревенщин слабостью. Хоть и Джисон не мог сказать, что совсем никогда не таскал тот же навоз или не колол дрова (тогда еще старушка не поняла, что соседи-мужчины могут сделать это "за спасибо"), но мог согласиться с тем, что он вырос в тепличных условиях. Но это не никак не означало, что он не резвый ребенок, который первый в очереди в кусты с лишайником. И первый, кому в волосы попадет этот самый лишайник. Он наврет если скажет что он совсем не вписался в общество деревенских парнишек. Они кивали друг другу, если пересекались, с некоторыми он мог завести будничный разговор, который как правило собеседником не поддерживался; но ему уже не было до этого дела. Он пережил этот период несколько лет назад, и смог найти себя в своей комнате, делая вышивки, занимаясь вязанием и музыкой. Он смог найти себя в комфортном одиночестве и ночных прогулках в одиночку. Это не значит, что он отшельник, вовсе нет. Он только рад новым знакомствам и бывает прилипчивым, может быть громким и резвым. Просто деревенские были... Глупыми? Он слышал, как они разговаривали сначала о велосипедах, а потом о машинах; сначала о том, как дружить с девочкой — отстой, а потом как девушки стали пушечным мясом и статусом; слышал, как розовые вещи — гейство, так же как и отросшая длина волос, бритое тело и рукоделие. Джисона такой подход раздражал. Он не был погружен в понятие толерантности в полной мере из-за среды вокруг него, но он точно понимал, насколько узко и неразумно мыслят его ровесники. Он до сих пор помнит, как прошлой весной ездил в город — по счастливой случайности, из-за конкурса куда он отправил свои текста. Люди там все разные — с разным стилем и макияжем (что, кстати, в деревне только начинает набирать обороты) вкусом в подборе украшений, цветом волос и интересами. И все там открыто, без каких-то рамок и запретов. Свободно. Чего не скажешь о деревне. Здесь повсюду уши — одно неверно сказанное слово и пойдет слух. Увидят с кем-то — пойдет слух. Если вдруг его увидят с чьей-либо девушкой — хватит только одного кивка друг другу, чтобы ее защитник пришел бить ему морду. Никто не хотел разбираться с тем, что было на самом деле. Сплетни всегда интереснее. Он не хочет думать о том, что скоро и о нем пойдет слух. Джисон прекрасно понимает, что кто-то его уже видел. Кто-то уже рассказывает, как он ходит в лес по ночам. И ему совсем не хотелось слышать, как об этом шепчутся. Но голос Убина, который окрикнул его по пути, видимо, так не считал. Джисон повернул голову в сторону его голоса — Убин стоял около мусорок, уперевшись плечом на мусорный бак. — Поговаривают ты с красной шапочкой водишься, — его голос был крикливым, и он задирал голову, чтобы Хан его услышал. Джисон не стал делать и шага в его сторону. Убин неприятный. Когда-то все девочки бегали за ним — ему повезло быстрее остальных вытянуться в росте — и это сделало из него очень самовлюбленного парня. Он был одним из тех, кто любил менять партнеров каждую неделю, разбивать наивные сердца девочек, говорить о непристойных достижениях своим друзьям, которые от него особо не отставали. В отличии от некоторых парней, у которых постоянно чесались кулаки, у Убина чесался язык. Он много говорил, знал все сплетни (хотя, казалось бы, разве сплетни не являются женственной чертой, исходя из их же слов?), и был первым, кто узнает еще больше сплетен, а потом все перевернет, перед тем как зашептать это на ухо каждому встречному. Джисон никогда не был с ним близок или даже знаком более чем знанием его имени и самовлюбленной натуры. Как бы сильно Джисон не любил сплетни, что-то доходило до его ушей, и он думает, что слова о Убине не такие уж и слухи. Он продолжил свой путь к дому, до которого оставался буквально квартал, но, конечно же, это не сработало на пробивном Убине. — Эй, Хан, я тебе говорю, — парень оттолкнулся от бака, присвистывая, — неужели сказать нечего? Джисон напряг плечи. Он не любил врать, и предпочитал молчать в такие моменты, но знал, что Убин не отпустит его просто так. Уйти сейчас означало потом видеть его постоянно. Что в целом и не исключало того, что такое может произойти и после. Если слухи поползут дальше. — Я не хочу знать о слухах, Убин, — сказал он, останавливаясь и поворачиваясь в его сторону. Вероятно, этого было недостаточно для ответа, но он не стал продолжать. — Именно поэтому ты вышел из леса утром? Подрабатываешь у красной шапочки по ночам? — глаза Убина загорелись неприятным азартом, он сдерживал улыбку. — Тот парень так сильно привлек тебя? — Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Не твое дело, откуда я вышел и чем был занят. — О, ну конечно, — теперь парень не сдерживал улыбки. — Хан-Джисон-ничего-не-скажу режим. Всем ведь понятно что ты ненормальный. Ты всегда был не настоящим мужиком. Слух давно ходил, но сейчас ты еще и с местным страшилкой завел узлы, — Убин сделал шаг в его сторону, и Джисону хотелось сделать два назад, но он устоял. И про этот слух он был вкурсе. Узнал, когда его челка стала длинее среднего. Он долго не мог понять, почему одноклассники называют его "Ханна", сначала путая это с неформальным обращением " Хан-а". Оказалось, нет. Ему было все равно на то, кем его считают. Ему не знакомо чувство влюбленности само по себе, так что парня никак не задевали слухи о его предпочтениях. — Конечно, Убин. Твои друзья тоже по ночам у тебя дома не просто так? — когда Хан поднял подбородок, чтобы отразить позу парня, он стал закипать. У него не получалось вытянуть из него новую информацию. — Не сравнивай моих братьев и себя, — его взгляд метался по его лицу, ища хоть намек на удивление или напряженность. Но Хан произнес также спокойно. — Я думаю, разговор окончен, Убин. Парень искал что на это ответить, за что зацепиться, поддеть. Вгляд блуждал по Джисону который уже начал разворачиваться. Бутылек на шее приподнялся. — О, погоди-ка, — улыбка снова расцвела на его лице, и он оживленно сделал пару шагов вбок, чтобы увидеть кулон на его шее. — Это что еще такое? Красная шапочка заплатила за ночь? — Не твое собачье дело. Убин почувствовал, что нашел точку воздействия, поэтому продолжил: — Наверное это ценно для тебя, правда? — он начал подходить к Хану, и его гордость не позволила ему сдвинуться с места. — Выглядит так уродливо. Откуда растут его руки? — Закрой свой рот, Убин, — парень подошел к нему и остановился. Его взгляд был прикован к бутыльку на нитке. Джисон хотел было спрятать его от чужих глаз, но рука Убина взметнулась к его шеи и дёрнула. Нитка порвалась, больно надавливая на шею и маленький стеклянный бутылек упал на асфальт. Его осколки разлетелись около его рваных кед. Джисон пару секунд стоял, по-детски глупо смотря на разбитый флакон с травами и эфирным маслом, чувствуя себя резко опустошенно. Минхо сказал, что оберег нужно не снимать до выхода из леса, и по сути, он больше ему не нужен. Но как же обидно. Хан медленно поднял взгляд на Убина, который едко скалился, ожидая его реакции. И Джисон честно хотел молча уйти, не дав парню новой сенсации, но его противное, вылетевшее изо рта фраза стала точкой его спокойствия. — Какая же вонь от твоей безделушки. Кулак прилетел Убину в челюсть. Ответный удар в район живота не заставил себя ждать, но начавшаяся драка была быстро приостановлена криком соседки-бабушки из окна: — Вы что творите, как дети малые? — кричала старушка открывая окно полностью. — Идите по своим лачугам! Такие амбалы, а все кулаки чешутся. Джисон отошел первым, чувствуя ноющую боль в ноге. Опустив взгляд он сразу обратил внимание на осколки стекла и нарастающее пятно на месте, где кед порван. За пару секунд он мастерски успел напороться на осколки. — Это не конец разговора, Хан. Джисон ничего не ответил парню, хромая до своего дома. Ему было уже абсолютно наплевать на Убина и его компанию. На душе скребли, когда на шее не было грузика в виде оберега. В это время, в чаще, Минхо почувствовал, что что-то не так. Наклонился над столом ,тяжело выдохнул. Небольшими шагами дошел до кровати и упал на кровать, прикладывая забинтованную ладонь ко лбу. Лоб был горячим. И именно тогда, когда голова перестала быть ватной, а ноги слушались его, он увидел Патрикеевну, что сидела у его окна. Пришло время платить. И казалось ему, лисица не уйдет из его дома с маленьким уловом.