Огонёк

Джисону снилось, как он блуждает по лесу, который стал таким же жутким, каким он был в первую их встречу с лисой. Ветви будто оживали вокруг, пытались его задеть и поранить. Он бежал, не в силах поднять головы — было страшно убедиться в том, что небо скрыто за дремучими деревьями. Он нёсся по чаще и не понимал, куда бежит, пока не увидел в далеке дом Минхо, темный, не такой, каким он привык его видеть. Домишка словно был в шаге от того, чтобы распасться на куски. Внутри него все заледенело от ужаса. Но сколько он не бежал, дом не становился ближе. Он понял, что заблудился в собственном кошмаре. Заблудился там, где он думал, что уже не способен потеряться. Он нашел себя в кровати, глубоко дышащего. По его спине катились бусины холодного пота, когда в его голове крутились дурные картины из сна. Рукой расчесал волосы, продолжая загнанно дышать и преодолеть страх, который до сих пор был в груди. Ему уже давно не снилось кошмаров. Минхо же, все собирая углы в своем доме, надеялся на приход совы снова. Надеялся, что птица решит нужным объяснить ему подробнее. Но мудрая хищница не заглядывала в его окна прошлой ночью. В нем что-то незнакомо скреблось все то время, пока Джисона не было в его доме и он не чувствовал приближающегося к дому тепла, как это было, когда Хан уже держал к нему путь. Ему было непривычно переживать за жизнь кого-то — раньше было не за кого, если он и беспокоился, то только о старом лесе, и совсем редко о себе. Сейчас же ему было не по себе. Незнакомое ранее волнение набухало с каждым часом, и Минхо начинал ощущать легкое раздражение от своей беспомощности, но быстро отдернул себя. Стоило вновь попытатся разгадать слова совы. Птица явно сказала ему достаточно, но он не мог верно его расшифровать раньше. Стоило попытатся еще раз. Сова была слишком умна, чтобы врать ему в таких вещах; он не мог вспомнить момента, когда она врала ему. В ее мудрости и разуме Минхо видел лишь плюсы — птица не раскидывалась своими словами не подумав. Она не хотела извлечь из него выгоды или обменивать информацию на кровь — ей это было не интересно, как и создавать проблемы. Сова увидела в Джисоне свет — пустоту, называемую чистотой. Каков был шанс, что Патрикеевна, так же обладая умом, увидела это в нем, и именно поэтому так нагло воспользовалась им? В голове Минхо постепенно складывался пазл: план лисы сработал, как она и хотела — обманом помогла Джисону, зная, что он сам никогда ее не обвинит и отомстить будет не в силах; не прогадала в том, что Минхо не сможет дать Хану погибнуть из-за платы лисы или еще чего хуже, что она могла для него придумать, и предложит ей свою кровь. Только Патрикеевна не думала, что связь Минхо с Джисоном была крепче, чем одноразовая встреча. Не знала, что Минхо сможет дать ей отпор, да такой, что на секунду ее тельце точно сковал страх. Свой ум лисица использовала для того, чтобы навредить, себе во благо. Лиса была наделена умом для злодеяния и создания сплошных проблем, и не имела к Минхо уважения, в отличии от совы. Тогда насколько он может быть уверен, что беда кроется именно в лисе? В ее упертости и желании отомстить за ее втопленную в грязь гордость ночами ранее? Минхо зашел в тупик, когда подумал о том, что лиса может вернуться. Зверям не хочется терять место в лесу, да и лес для них дорог. Слишком большая плата за смертного парня. Значит нужно копать в другую сторону. Весь лес очевидно, чувствовал рост важности Джисона в доме Минхо. Его лицо все чаще видят птицы и мимо прошмыгивающие зайцы — он и сам иногда слышит, как цветы шушукуются. Могло ли это означать, что кому то из обитателей это не по вкусу? Патрикеевна не была единственной неприятной особой в лесу. Было много птиц, не любящих чужаков; мелкие грызуны и змеи, каких было мало, но они никогда не радовались сезону грибов и ягод из-за резко растущих числа людей. Не было таких зверей, кто любил бы смертных. Все были под дулом его опасности. И это звучало как бред. Опасность могла быть вообще не связана с лесом. Почему все в его голове крутилось вокруг него самого? У Джисона есть жизнь и за его пределами. Он не знал о его жизни практически ничего — кроме бабушки и той компании заносчивых парней он не мог вспомнить ни одного упоминания Джисоном кого-то еще. Минхо задумался, был ли кто-то у него вообще из друзей, кроме родной бабушки. Если беда ждет его в его же доме, он был бессилен. Снова тупик. Минхо упал на свою кровать, раскинув руки и раздраженно выдохнув через нос. Снова ничего не складывается. Но сова никогда не ошибалась. Не наводила на неверный след, не утаивала главного. Это означало, что беда придет в ближайшее время, а он, зная об этом, даже не знает, с какой стороны вставать щитом. Джисон мучался от кошмаров уже пятые сутки, и уже начал сходить с ума. Было невыносимо каждую ночь понимать, что будет дальше — то как он теряет себя в лесу снится каждый раз одинаково жутко. В эту ночь он просто не может заснуть. Его тело отказывается снова видеть кошмары и просыпаться от нервного, неровного дыхания и чувствовать пот, бегущий по телу. Страшно. В прошлый раз Минхо смог предотвратить его от болей в животе. Может, он мог бы помочь ему избавиться от кошмаров? Последний чуткий и спокойный его сон был именно в его доме. Ему было нечего терять, и он медленно прокрался к выходу из дома, уже без прошлой неловкости перед бабушкой и страхом, что она его потеряет. Они со старушкой смогли все обсудить, и она приняла его ночные визиты к Минхо, хоть и ахала и охала на протяжении всего того времени, пока он говорил; он не упоминал о лисе и лесе, который иногда бывал жутким. Ей не стоило этого знать. Бабушка с натиском, но поддержала его в этом. Было видно, что она все равно считает лес опасным, особенно ночью, но понимала, что Джисон рассказывает ей все о Минхо и прогулках не для того, чтобы спросить разрешения — он ставил ее перед фактом, и ее выбор был в том, чтобы принять это или посчитать опасной детской шалостью, не имеющей смысла. Ей были дороги их отношения, так что она выбрала путь поддержки. Он был рад этому, насколько искренней бы она не была. В лесу ему стало непривычно страшно — последние разы в чаще было даже комфортно. Он знал, что за его сохранностью лес следит лично. Но после всех кошмаров и переживаний, лес воспринимался иначе. Казалось, ничего не поменялось; скорее всего, так и было. Но в каждом дереве он видел картину из кошмаров и каждый раз отдергивал себя от желания побежать. Джисон не подумал о том, как тяжело к Минхо было попасть, учитывая его состояние. Когда дом огонька был близко, на секунду снова перед глазами встал мираж ветхого дома и развалин, но в доме горел свет, и вокруг все будто светилось. Он больше не смог себя сдержать и побежал. Ему хотелось скорее отвлечься от всех навязчивых мыслей. Теперь он знал, что его примут. Дверь открылась, стоило ему занести кулак над дверью. В проеме на него уставилась удивленная пара глаз. Зрачки Минхо блестели и было наполнены чем-то, что Джисон в нем видеть не привык. Что-то, отдалённо похожее на страх. Минхо не сказал ничего, когда он снимал обувь и падал на его диван. Он молча приподнес ему чай, который как по часам стал готов к его приходу. — Что случилось? — без вводных и приходящих спросил он, и Джисон узнал в этом привычного ему парня. — У меня кошмары, — Хан осторожно отпил. Чай был в меру сладким и не слишком горячим. Он не смог удержать себя от еще одного глотка. — Не прекращаются с нашей последней встречи и я уже просто не могу заставить себя заснуть. Подумал, может ты смог бы мне помочь. Джисон посмотрел на него, и его брови удивлённо поднялись, когда он заметил на лице огонька облегчение. Будто он ждал худшего. — Подожди немного. Он наблюдал, как он в своем темпе начал перебирать микстурки и банки с сыпучим. — Скажи мне, ты голоден? — О, ну, — он поставил уже пустую чашку на свое колено. — Скорее да, чем нет, я думаю. Минхо кивнул, продолжая поиски нужных ему мелочей. Достал овощи, в кастрюле рядом оказался чудом ранее приготовленный бульон. Наверное, он хотел приготовить суп для себя. Джисон почувствовал неловкость, — скорее всего и чай он ставил на себя, а он пришел не вовремя. Но он не смог развить эту мысль, ведь парень вдруг спросил: — Ты не замечал вокруг себя ничего странного? — Что? Нет, не помню такого, — Хан встал и поставил чашку на стол, пересаживаясь на стул рядом. — К чему вопрос? — Ты не в духе последнии дни. Думал, может случилось что. Джисон одобрительно промычал. Вскочил, будто в голове зажглась лампочка. — Точно! Мы поговорили с бабулей и все снова вернулось на свои места, представляешь? Она сказала, что поняла, какую ошибку чуть не совершила. Я верю ей. — На лице Джисона расцвела улыбка от уха до уха, и Минхо даже задержал на нем взгляд, прежде чем вернуться к готовке. — Я рад за тебя, Джисон-и. Уверен, она поняла, в чем было дело. В груди приятно ёкнуло при ласковом обращении. Хотелось слышать такое чаще. Их диалог прервался, и какое-то время Минхо молча кидал овощи в бульон, пока Джисон играл с чашкой, рассматривая ее по третьему кругу. — Что именно тебе снится? — Лес, — внезапно он ощутил неловкость. Перед его лицом появилась аккуратная дымящаяся тарелка с ароматным супом. Он проследил взглядом за Минхо, который сел с такой же порцией напротив. — Я бежал и не мог найти выход, — в голове пробежала мысль, должен ли он рассказывать ему обо всем, — там был твой дом, но он был дряхлым. Не способным для того, чтобы ты был там. Они повторяются каждую ночь. — Поешь, он должен дать успокоительный эффект и отогнать кошмары. Мне всегда помогало, — парень не стал задавать наводящих вопросов, заметив, как сильно потускнел Джисон. — Спасибо, — в глазах Хана плескалась благодарность, и он уткнулся лицом в тарелку, чтобы не видеть этого. Все это было странным: кошмары, тупиковые мысли и постоянная тревога. Было легче от того, что сейчас Джисон рядом, и он может контролировать ситуацию, в той или мной мере. Мог предпринять меры, если что-то пойдет не так. Его тарелка быстрее стала пустой, и он не стал терять времени, расправляя диван для Хана. У него в запасе было несколько пледов и небольших подушек, для разнообразия и собственного комфорта. Джисон подошел к нему через пару минут. — Приятно, спасибо, — он отошел, и парень смог сесть, проводя рукой по простыням. — Ты спишь там? Он кивнул в сторону небольшого проема в другую комнату, и Минхо одобрительно замычал. В его комнате не было ничего удивительного: кровать, шкаф и тумбочка, которой он почти не пользовался. В ней он предпочитал только спать, иначе огромная двуспальная кровать слишком манила своей мягкостью. Минхо иногда специально закрывал туда дверь, чтобы во время дня у него не возникало желания вернуться в постель. Он сполоснул посуду, протер все столы и стулья, перед тем как обратить внимание на парня, который уже сопел на подушках. Огонек позволил себе растянуть губы в улыбке. Он надеялся, что кошмары не мучали Джисона слишком сильно, иначе действие его раствора будет недолгим. Минхо выключил свет, и уже быстрее, чем прошлой ночью, уснул. У Джисона же все было гладко, пока из темноты его сна не показался лес. Внутри него все перевернулось. Он крепко спал более нескольких часов, как ему казалось, но кажется то, что дал ему Минхо было недостаточно сильным и его кошмар повторялся вновь. Его снова выкинуло в реальность. Под его телом вся ткань собралась в ком, а плед, которым он был укрыт с ног до головы скомкался в ногах. Он старался дышать ровно, но получалось отвратительно. Джисон встал. Без света он не чувствовал себя в безопасности, но не знал, где он мог включить его. От окон не было света, казалось, была глубокая ночь. Еще пара часов, и начнет светлеть. Он неловко замер, не зная, что ему делать. Было страшно искать источник света, и не менее страшно оставаться на диване и пытаться заснуть. Хан повернул голову в сторону коридора — туда, где спал Минхо. Сжал губы в замешательстве. Не напугает ли он Минхо? Вдруг парень прогонит его и скажет лечь спать обратно? Он не знал насколько многое ему было позволено, и как Минхо смотрит на такую выходку, но ему не осталось ничего, как аккуратно подойти ко входу в его комнату. Джисон увидел тело Минхо под одеялом, и его волосы были разбросаны по всей подушке. Он тихо прошептал: — Минхо, мне страшно. Тело парня дрогнуло, Хан сам чуть было не сделал шаг назад; он не ожидал, что огонек среагирует так быстро. Он приподнялся на локтях, узнавая в темной фигуре Джисона. — Что произошло? Почему ты стоишь тут? — Снова кошмар. Перестало действовать. Минхо тяжело выдохнул из-за чего Джисон уже хотел уйти — показалось, что его сейчас погонят в шею, но парень прошелестел, так, будто успокаивал его: — Джисон-и, ничего страшного не произошло. — Минхо осторожно и еще сонно переместился из середины постели в левую ее часть. — Если чувствуешь, что не заснёшь один, ложись. Помнишь, что лес не тронет тебя, пока я держал тебя за руку в прошлый раз? С кошмарами это тоже работает. Рядом станет спокойнее. Джисон застыл, не ожидая что лечь рядом с Минхо, как с бабушкой, когда в детстве он не мог заснуть, будет так легко. Он смущенно сел на край кровати. — Ну же, Джисон-и, — Минхо, из-за, как он думал, сонливости, пригласительно развел руки, приглашая лечь. Он не смог препятствовать, и лег рядом, чувствуя нагретую простынь под собой. Стало теплее и спокойнее, стоило ему услышать, как Минхо начинает проваливаться в сон, подбирая более удобные позы, в конце концов разворачиваясь к нему спиной. Ему не понадобилось много времени, чтобы сладко заснуть, больше не видя страшных снов.