Огонёк

Лишь сова, все всматривающаяся в его окно, ухала и ухала, ожидая, пока Минхо выйдет к ней. Птица прождала его всю ночь, и была вынуждена улететь, как только солнце начинало вставать, пуская лучи на ветки и растения. Но это не значило, что она не вернется следущей ночью. Утро вышло намного менее неловким, чем прошлое утро после их совместного сна. Дышать было легче. Джисон чувствовал, что ему становится все более комфортно у Минхо дома, чтобы не происходило и в каких бы позах после сна он себя не находил. Наверное, именно поэтому он не уходит ни утром, ни днем. Лишь когда небо закрывает свой невидимый занавес, он решает, что ему пора. Они с Минхо еще успевают обменяться парой фраз перед тем, как замереть на кухне, прямо напротив окна, которое выходило в чащу. Минхо замер чуть раньше чем Джисон, вероятно замечая в окне сову быстрее. — Это, — Хан не может сказать ничего, кроме жестикуляции руками, будто торопя собственную речь, — сова? — Можно и так сказать. Тоже разумная, — Джисон чувствовал, как тон парня изменился на твердый, ему не совсем знакомый. Он понял, что приход совы не является признаком торжества. Сова вестник проклятия, как и во многих трактовках славянской мифологии. Бабушка много рассказывала о том, как совы мудры и разумны для того, чтобы прогнозировать. — Я не могу уйти, верно? Минхо поджал губы, расправляя плечи. Немного подумал, перед тем как кинуть: — Подожди в доме. Джисон не стал возражать, когда Минхо вышел из дома в легкой кофте, будто в приветствие кивая птице, хоть он и не дошел до неё. Минхо был разочарован, увидев сову возле его окон снова. Неужели беда? Неприятности, о которых она предупреждала в прошлом, уже прошли мимо и не несли опасности. Так что же тогда? — Лино, — проухала сова, наклоняя голову, — я огорчена своим визитом к тебе так быстро. — Не тяни, — Минхо шелестел, убавляя громкость своего негодовавшего тона, чтобы не злить хищницу и не испытывать ее доверие. Доверие совы имело слишком большой вес, чтобы так легко его терять. — Жители планируют охоту. Минхо так и продолжил смотреть в желтые глазницы птицы, пытаясь понять, как ему на это реагировать. В его голову не приходило ничего хорошего. Охота была запрещена. Ни жители, ни звери, ни кто-либо другой не имел права охотиться на территории леса. И все обитатели об этом прекрасно знали. Но, видимо, изгнание Патрикеевны сподвигло их не на уход в свои убежища, а в настоящий бунт. — Все? — Кроме Водяного, — сова снова проухала, более уважительно. — В обсуждении встал против и все жители озёр с ним остаются следующей ночью в домах. — Следующей ночью?! — Минхо, ошеломленный, не смог сдержать возмущенного тона, — не поздно ли предупреждать меня об этом? — Лино, — птица помрачнела, но больше из-за разделяющей с ним грусти, а не раздражения на его тон, — я многое знаю, но вести дошли до меня вчера, и я не смогла найти тебя в твоем же доме прошлой ночью. Жители знали, что я скажу тебе, если узнаю. Скрывали через подавители и укрытия. Птица резковато дернула крыльями. Минхо понял, что она сама зла на жителей и на то, что никто не может этого предотвратить. — То, что до меня дошел этот слух чистая случайность. Хенджин слишком громко возмущался предложениям зверей, — хищница переметнулась на ветку, ту, которая была к нему ближе. — Лино, это не обычное баловство зверей или ромашек, — сова нахохлилась, — дух Патрикеевны нашел новый дом. И он хочет мстить. Минхо стоял, не в силах сказать и слова. Это было то, к чему он явно не был готов, даже если бы сова прилетела за месяц. Он, как Леший, не хотел бы воевать с лесными жителями. Но черт возьми, дух Патрикеевны оказался намного противнее, чем он думал. Столько проблем от одного духа он не ожидал. И почему этот все началось именно сейчас? — Ты хочешь сказать, что он придет не один? — когда голос вернулся к нему, он смог задать вопрос, — Обереги не должны впустить его в чащу. Он ведь изгнан. — Да, не один. Их целая армия, Лино, — сова все нахохлялась, становясь похожей на шар. — Дух будет наблюдать, пока все его помощники ворвутся сюда и начнут творить хаос. Они все не имеют страха. Совершенно, — он заметил как она напряглась, когда сова приблизилась к нему. — Прольется много крови. Твоей крови, Лино. Минхо закрыл глаза от всей информации, которую он услышал. В его голову просто не умещалось все то варварство, что собирался делать дух. На его памяти ничего подобного с ним не случалось. — Делать ворота бесполезно? — он не надеялся на положительный ответ, когда спрашивал о таком, но посчитал это нужным. Чтобы не тратить свое теперь драгоценное время. — Это может не пропустить низшую нечисть. Но я не думаю, что это того стоит. Часть леса за них, Лино. Не самые влиятельные, но они собираются идти против тебя. Ради того, чтобы отомстить. — Это глупость. Для них Патрикеевна была лишь ходячей проблемой. Какой в этом смысл? — Они не знают правды. Весь лес слышал лишь крики и визги лисицы. Дух мог сказать что угодно. — Спасибо, сова, — Минхо чуть поклонился ей, когда понял что разговор затягивается. — Только скажи мне, прольётся ли твоя кровь? Сова переступилась на ветке, и ее голова развернулась, когда она проухала: — Ты знаешь, что я всегда за тебя, Лино. Минхо влетел в дом также быстро, как сова улетела прочь. Он увидел, как Джисон встрепенулся, стоило ему войти в дом. Вероятно, он стоял возле окон все то время, пока они с совой говорили. — Подожди меня здесь, ладно? — кинул он, хватая со стола более теплую одежду — ночью было чуть холоднее, чем днем. Подвергать опасности свое здоровье сейчас точно не стоило. Минхо не знал, промолчал ли Джисон потому, что что-то понял, или же просто не успел вставить и слова, как он скрылся за дверью. Дорога к озеру была кривой, и Минхо чуть ли не сквернословил, пока шел по тропе, которая все меняла свое направление. Обернулся к дубу рядом и шикнул на него, обращаясь к лесу: — Будь добр и доведи меня без травм. Иначе завтра ночью некому будет вести людей. Лес будто проснулся от этих слов и дальнейшая дорога была гладкой. Когда он остановился у берега, то молча ждал, пока Хенджин выплывет к нему. С такой чуйкой как у него он точно знает, что Минхо здесь. Но шли минуты, и озеро молчало. — Хенджин, не заставляй меня плыть за тобой, — он всмотрелся в воду в поисках намека на чешую, но тщетно. Водяной игнорировал его. Минхо сдержался от рыка, когда процедил: — Я скину все трупы и остатки душ тебе в озеро, если ты не выйдешь. В ту же секунду вдалеке показался хвост — фиолетовая чешуя сверкала в ночном небе, и совсем скоро Хенджин подплыл к нему. На его лице было озорство, как и всегда. Сегодня это веселье начинало его раздражать. Минхо чувствовал, что после разговора с совой ему тяжело держать себя в руках. — Что ты собираешься делать следующей ночью? — спросил он, пока маска веселья у Хенджина держалась прочно. — Я знаю, что ты отказался. Твой народ будет защищать лес? — Лино, — насмешка играла на его пухлых губах, когда он проворковал, — я смогу выйти из воды. Народ нет. Они будут воздействовать через воду, но их сил не так много, как требовалось бы. Переживаешь за свою шкуру? Или за парнишку? — Хенджин, я вообще не хочу в этом принимать участие. И если тебе интересно, то я буду бороться за сохранность леса. Перестань насмехаться над ситуацией и возьми себя в руки. Я ведь знаю, что ты умеешь быть рассудительным и не ехидничать на каждое мое слово, — Водяной стух, когда он закончил, и пожал плечами. — Я не хотел задеть тебя, Лино. Каюсь, мог перегнуть, — он принял выражение лица, ему не свойственное: нахмурил брови, но не от раздражения, а раздумий; стал похож на живую статую — только хвост выдавал его движение. — Они сошли с ума. Я помню, как они рассказывали мне о всей той нечисти, что придет следующей ночью. Это тихий ужас, ты не представляешь какой это масштаб. Я предполагаю, — он позволил себе смешок, тихий и искренний, — дух старый и опытный. Он не ожидал, что тебе хватит сил его изгнать. — Он даже не знает, что его изгнание не было тяжелым. Никогда не встречал сильных Леших, — Минхо сказал уже спокойнее. Тон Хенджина перестал раздражать его. — О, конечно, как же без похвалы, — Водяной провел рукой, указывая на лес, — но есть за что. Ты без хвастовства держишь это все уже столько лет. Я помогу всем, что будет в моих силах. Может быть, кикиморы не такие уж и бесполезные, — его слова заставили Минхо улыбнуться. Хенджин заразился от него, растягивая губы. Атмосфера чуть спала, но ненадолго. — Кто именно пошел против меня? — Звери в основном. Те, которые сами имеют духа внутри, — Хенджин позволил себе скривиться, когда продолжил, — кабаны и волки точно. Они притащились ко мне лично. Предполагаю, что зайцев они принудили. Может быть, кто-то из птиц тоже. Не знаю ни одной нечисти вроде нас с тобой, которая пойдет против завтра ночью. Но это не значит, что их точно нет. — Эта нечисть придет из других мест, заброшенных чащ и лесов. — О? — Водяной вытянулся. — Пиявки! — возмутился он, и вода вокруг него завибрировала. — Какая наглость! — Сколько ты можешь находится на суше? — Минхо спрыгнул с темы, когда возмущения Водяного все не прекращались. — Пару часов. Копыта сточатся об землю. Думаю, что буду полезен потом и в воде. Если они не станут атаковать озеро. — Я не знаю, чего ожидать, — признался он, опуская плечи, — нет представления о массовости. — Я думаю столько магии лес давно не видел в одну ночь, Лино, — Хенджин слегка закружился вокруг, как от паранойи. — Готовься к самому худшему. Придется отдать много крови. — Как же часто я это слышу. Минхо ударил дверью слишком сильно — Джисон за столом чуть не упал со стула, на котором сидел, уткнувшись взглядом в поверхность стола. Перевел на него взгляд, когда он стянул с себя одежду, оставаясь в легкой тунике. — Я могу спросить? Голос Джисона звучал на удивление осторожно — он боялся повторения прошлого раза, когда он был наполнен магией до кончиков пальцев. Теперь Хан действовал осторожно и даже не встал с чуть не сломавшегося стула: будто силой держал себя в руках. Минхо тяжело выдохнул, когда ответил: — Можешь. — Мне уйти? Минхо повернулся к нему — впервые взглянул на него вдумчиво с того момента, как зашел, — и удивленно открыл губы, когда хотел уже дать свой отрицательный ответ. Скорее всего, Джисон не оставит его тут, в доме, если узнает о грядущем. Но и ставить его в опасность, например, если он захочет посетить его завтра, он не хотел. Джисон был слишком упрям, чтобы исполнить его просьбу не высовываться. Он даже не уверен, что следующая ночь не станет слышна и деревне — кто знал, насколько громким все выйдет и сколько душ ему придется расколоть, — но Джисон был бы последним, кто должен это услышать. Услышать крики и вои, когда он не знает, что происходит. — Следующей ночью здесь будет хаос, — Минхо поймал удивлённый взгляд парня. Он не ответил на его вопрос, но смог доверить информацию, которую не доверил бы и недели назад. — Здесь будет опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Ты можешь остаться здесь до вечера, — Джисон молча слушал его, но Минхо все равно улавливал недоверие в его взгляде. — Со мной все будет в порядке, — он сам для себя прозвучал неубедительно. Хан заметил это и сощурился. — Хорошо, ладно. Я сам не знаю, что завтра произойдет. Никто не знает. Но тебе тут будет не место. Даже если услышишь крики, тебе тут не место. — Ты хочешь сказать, что я должен просто ждать? — Джисон, — протянул он недовольно. — Да, именно это я хочу сказать. Я не уверен что смогу защитить тебя. Джисон молчал. Молчал, но будто в доме был слышен его голос: недовольный и упрямый. Минхо не собирался применять гипноз к нему — это отвратительно, — поэтому не стал говорить больше ни слова. Хан обдумывал его слова, и он четко видел, как он сомневается, когда начинал говорить: — Это звучит очень ненадежно. Если ты сам не уверен в происходящем, как я должен сидеть и ждать? — Джисон подошёл к нему, и между ними было расстояние протянутой руки, когда он тихо прошептал. — Я не обещаю тебе что не натворю глупостей в очередной раз. Закрывая глаза на серьёзность происходящего, Минхо захихикал и подошел чуть ближе, когда выражение лица Джисона стало плаксивым. — Ну, ты чего.. Хан прижался к его груди слишком быстро — он и понять не успел, как чужие руки обхватили его, как спасательный круг. — Я видел сову. И твое лицо, оно, — Джисону не хватало воздуха, и он цеплялся за него сильнее, когда продолжил, — было таким возмущенным и напуганным, когда ты вернулся. Я никогда тебя таким не видел. Он лепетал что-то еще, но это уже было спрятано в его тунике, ведь хватка на его талии стала еще крепче. Минхо провел руками по его спине, и чуть похлопал по ней. Джисон отсранился от него спустя время, но не отошел. — Что? — спросил Минхо, когда их безмолвные взгляды друг на друга стали слишком долгими. Хан улыбнулся, делая шаг назад. — Увидимся, Минхо, — еще пара шагов назад и Джисон уже натягивал на свои ноги обувь. Выпрямился, на прощание улыбнувшись. Минхо все утро, день и часть вечера думал о том, произойдет ли его встреча с Джисоном вовсе. Лес выл и психовал весь день. Чувствовал, как грядёт нечисть к его границам. И совсем ничего не мог сделать. Сам Минхо не отходил от кухонного стола ни на шаг — все его отвары могли ему помочь. Снотворные, лекарства в больших дозах, которые в таком количестве оказывают отрицательный эффект и побочки. У него в запасах не было чего-то опасного — в конце концов ему это никогда не было нужно, — мешал цветы и ягоды, в результате пополняя свои запасы различной гадости, которая заставляла его самого морщится. Он надеялся, что дело не дойдет до их использования. Когда зельеварение начало отнимать слишком много сил, он взялся за приготовление ножей и кинжалов, которые у него были. В его брюках было множество карманов, по которым он раскидал в первую очередь колкое оружие — ему нужно было как минимум ранить себя, чтобы пошла кровь. Минхо понимал, что он просто упадет во время боя, если будет все время использовать лишь свою кровь. Он мог использовать и чужую — если ранит кого-то, кровь вполне подчинялась ему. Минхо жутко не любил прибегать к этому из-за ощущения собственного варварства. Но, он допускает мысль о том, что в какой-то момент ему станет все равно на основы морали. Если бой начнет набирать опасные обороты. Ему давно не приходилось тратить так много — он решает копить силы до самого последнего момента. Какое-то время он сможет защищаться и без применения даров. Только если духи не начнут обращать свои дары против него. Следом в карманы с характерным звуком отправились бутыльки с ранее приготовленными отварами и остальными зельями. Отвары могут случайно навредить лесу, если кинуть их мимо. У него еще теплилась надежда на то, что до их использования не дойдет. Была надежда на Водяного и его народ. Водяные бури и сам хозяин озёр не слаб — не зря он владеет всеми озёрами и болотами. Сову в действии ее даров он, честно сказать, не видел. Просто наделялся на действительно стоющую помощь. Дух, сидящий в ней стар и мудр достаточно, чтобы уметь что-то большее чем банальное ухание. Тем временем лес все не утихал — ветер был сильным и шумным, таким, что завывало. Начинало темнеть. Резко вспомнив, Минхо метнулся ко столу снова — он забыл отвар для слабого, но какого никакого освещения — если бы он потратил больше времени, то свет был бы ярче, но он решил уделить время другому. Минхо вышел из дома подкинул открытый бутылек вверх — через пару секунд лес озарился легким светом. Когда солнце полностью уйдет за горизонт, будет достаточно темно, но лица и глаза будут светиться. Это заставило наступающую нечисть и зверей взвыть. «Началось, — подумал Минхо, когда кабан побежал в его сторону, издавая хрюкающие звуки, — предатели» Минхо неожиданно для самого себя почувствовал зарождающийся огонь — от всей той обиды, которая копилась в нем. Он никогда не поймет, как можно пойти против того, кто дарит тебе дом. Кабан не успел приблизиться к нему достаточно для удара — Минхо вывернул из ближнего кармана маленький нож, с точностью метая его в брюхо хищника. Пролилась первая кровь. Он метнулся влево, когда в его сторону летел коршун, пытаясь выколоть ему глазницы. Сами глаза Минхо тут же загорелись пламенем. Тягучая животная кровь раненого кабана взлетела и ударила по птице, которая истошно завопила и упала на землю. Минхо позволил себе взглянуть птице в застывшие глазницы. — Как можно было променять мир на это? — его голос был рычащим, когда в него что-то с устрашающей ненавистью ударилось — это волчица снесла его с ног, напрыгивая сверху. Всё-таки волки глупые. — Замри, — волчица имела глупость столкнуться с ним взглядом перед тем, как сомкнуть пасть на его шее. Замерла, подчиняясь ему и теряя былую ненависть. — Бейся за меня. Хищница перекатилась, освобождая его от оков своего тела и побежала — очередной волк бежал в его сторону и непонимающе взвыл, когда волчица прыгнула на него и разорвала ему глотку. Крови становилось все больше. Минхо только на руку. Его пальцы немели от количества магии, которая наполняла его, но он не спешил — побежал подальше от своего дома, где нечисть уже ждала его. За его фигурой тянулась кровавая дорожка, которую он направил на кучку рычащей в его сторону нечисти — карлики и гномы пускали на него слюни, пока кровь с молниеносной скоростью летела к ним и окутала их железной цепью. Гномы закряхтели, когда цепочка из крови стягивала их. Из-за удержания такого количества противников Минхо ослабил гипноз на волчице — она была далеко и он плохо чувствовал ее. Именно поэтому он не заметил, как она подкралась к нему сзади и ранила его ногу когтями. Нет, всё-таки волки до ужаса тупые. Кровь Минхо была намного сильнее чужой и он сразу же ударил ей животное, которое уже и без того раненое, взыв от боли, упало на землю. К сожалению, нечисть не отставала от Минхо и ударила по нему в ответ гипнозом. Его ноги подкосились, но лишь на секунду, потому что рядом появился Хенджин, снося нечисть волной из собственных ладоней. В человеческом обличии Хенджин выглядел странно. Вместо его хвоста у него были сильные, мускулистые ноги с копытами на концах, которые имели свойство стираться. Внешне он был таким же — только лицо его не выражало прошлого веселья, сменяясь на более злую улыбку. — Долго ты, — кинул ему Минхо когда нечисть повалилась на землю. Он опустил управление над цепью и выдохнул. От долгого перерыва в магии было тяжело так быстро и качественно распространять дар. — Ну уж извини, как смог, — Водяной улыбнулся вымучено. — Они знали что я выйду. Пришлось расправиться с ними перед тем, как бежать спасать тебе задницу. Хенджин хотел было сказать что-то еще, но из-за деревьев выползли существа, слишком похожие на обычных людей, если бы не их раскрытые пасти с капающей слюной. Они кинулись на них и Минхо решил не тратить еще больше крови; ударил одного из них что было сил и уронил на землю. Магия так или иначе давала ему больший удар, но и нечисть не была низшей, как гномы. Вокруг них крутился зеленоватый дымок и совсем скоро он понял — зеленое облако усыпляло. — Назад! — крикнул Минхо когда понял происходящее. Хенджин выпрыгнул из центра битвы — вокруг уже валялась убитая нечисть, — и метнул не меньше дюжины наточенных как ножи речных камней, перед тем как последовать за ним. Существа повалились на землю, и их яд уходил под землю постепенно, вместе с тем как из их тел текла зеленоватая кровь. Мелкие ромашки и зелень тухли вместе с ними. Рядом бились кикиморы — они справлялись с существами, похожими на слизней, которые растекались по земле от их ударов. Внутри некоторых из них Минхо увидел точёные камни, выпущенные Водяным ранее. Кикиморы воевали с такой ненавистью, что внутри него проснулось что-то бурлящее — родная ему нечисть стояла за собственный дом горой, из-за чего противники быстро падали на землю без единого вздоха. Нечисть, ворвавшаяся в лес была будто пустой — если они и рычали, то как по команде. Отвечали на удары по мере того, как они нападали и не были заинтересованы в их убийстве искренне. Именно поэтому они падали, как пешки. На пути вырос гибрид одного из ядовитых растений, брызжа зеленоватой слюной. Минхо посмотрел вверх — чудище было выше него на несколько метров, — и выдохнул через стиснутые зубы. Первый кинжал прорезал растение в самом его основании, и нечисть зашипела, кидая свою пасть в его сторону. Минхо хищно оскалился, когда пасть растения была в паре метров — этого он и ждал, — резко выхватывая из карманов колбочки с ядами и закидывая их в полость нечисти. Бутыльки разбились об шипы и лес озарил вопль. Жалкий вопль поражения. Минхо обернулся в поисках Хенджина, находя его в битве с очередной волчицей. Водяной был будто вода, проходящая мимо пальцев — животное кидалось на него все яростнее, пока он маневренно уклонялся от ее раскрытой пасти. Для Хенджина бой был чем-то вроде практики. Минхо незаметно для себя сравнил себя с ним и понял, что у Водяного нет обиды за лес, но вероятно в нем проснется злость тогда, когда озерам станет угрожать большая опасность, чем сейчас. В нем играло больше интереса и защиты чащи в меньшей мере, чем у Лешего. Минхо уже начал замечать вокруг себя красноватую дымку от того количества злости и обиды, которые он чувствовал. В нем сидел сам гнев. Над головой что-то пронеслось и он тут же задрал голову в поисках опасности. Глаз успел увидеть лишь проходящее мимо крыло, перед тем как услышать ухание. Сова прилетела, как и обещала. Вероятно, птица вела бой в небе — устраняла всех коршунов и летающих тварей, которые источали самую большую опасность — их было тяжелее заметить и задержать. К тому времени Хенджин добил волчицу. Минхо застал, как он делает порез на теле хищницы перед тем, как встать. — Специально для меня? — Конечно, Лино, — улыбнулся Водяной, поправляя мешающие для взгляда волосы. — Что дальше? Минхо огляделся. Тела животных и растений-гибридов, мутантов и нечисти валялись как мешки раздробленных орехов. Удивительно, насколько сильно ему захотелось улыбнуться. Он хотел было ответить Хенджину, но крики со стороны озёра заставили его замолчать. Это не было похоже на привычные существам крики. Крики были человеческими. Водяной моментально изменился в лице — из злой улыбки и светлого лица перед ним появился тот, кого он уже видел в собственном отражении. Озлобленое, с диким оскалом лицо Хенджина прошипело: — Я разберусь. Народ, живущий в озерах состоял из утонувших там людей — очевидно, около озера крики, похожие на человеческие, могли принадлежать именно им. Водяной скрылся из его поля зрения за считанные секунды. Джисон ненавидит себя за то, что сунулся сюда. В лесу было громко — он не помнит, когда он так шумел. Редкие вопли и крики боли каждый раз заставляли его отшатнуться, хоть и он не встретил ни одну тварь, пока шел. Хан думает, что это лес отгонял от него зверей и прочую живность, потому что сам не понял как пришел к озеру и как именно в момент, когда он сделал шаг от тропы к берегу, его потянули в воду. Он не знал, что за тварь тянула его — может быть русалы или кикиморы. Да и все равно ему было вовсе, когда в воду тянут так сильно, что он содрал ладони в попытках ухватится за берег. Он кричал и вопил не хуже тех, кого он теперь слышал ярче и ближе. В последний момент он успел ухватиться за выступающий камень и упереться локтями в землю, как ему кажется, намертво. — Помогите! — он не знал, разумно ли просить помощи там, где вероятнее приход другого опасного существа, нежели кого-то человечного, но в панике тяжело было сохранять здравость. Он кричал изо всех сил, которые в нем уже шли на спад. Он услышал, как кто-то бежит — почувствал дурной настрой и уже думал, что привлек внимание какой-то твари. Но в удивление ему, из-за крон деревьев вылетел Хенджин. Он тяжело дышал и был готов напасть, но сбавил шаг, а после и вовсе остановился, когда увидел Джисона, который из последних сил удерживался на суше. — Помоги! — самосохранение делало с ним удивительные вещи — его голос продолжал быть громкии несмотря на уже почти исчерпанные силы. Он смотрел на Хенджина, с лица которого пропала вся прошлая злоба. Взгляд Водяного говорил яснее всяких слов: помогать он ему не собирался. Он бежал сюда не ради него — думал, убивают его народ. Внутри начало искрить от происходящего. Несносный мальчишка припёрся сюда в разгар боя. За что и поплатился. Русалы не смогли отличить его от нечисти и потянули в воду как свидетеля. Стоило признать, что русалы не отличались умом. Он отвернулся, чтобы уйти, но тут же остановился. Выражение его лица изменилось. Казалось, он злится, но не на него – скорее, на самого себя. Он выхватил кинжал, подбежал к Джисону, потянул его на себя и принялся рубить подводные травы, опутавшие его ноги. — Отпустите его, он человек, черт возьми! — оказалось, его вовсе не тянули; кто-то привязал его к водорослям и просто придерживал у воды — может быть, и не собирались убивать его вовсе. Ему повезло, что именно Водяной заметил его. Высвободив ноги, Хан выбрался из озера, обернулся, чтобы поблагодарить Хенджина, но увидел копье, летящее прямо в них. Прежде чем он успел хотя бы раскрыть рот, копье вонзилось в бедро Водяного, и тот упал. Вскрикнув, Хенджин схватился за ногу. Копье пробило его бедро насквозь – Джисон смог разглядеть разорванные мышцы, красные, как ломоть сырой говядины. Кровь, как вода, тут же заполнила рану и начала наполнять озеро темными разводами. Из-за деревьев, размахивая абордажными саблями и топорами, злобно скалясь и утробно рыча, выбежали трое существ, похожих на деревья в человеческом обличии. Вскрикнув от боли и ярости, Хенджин выдернул копье из раны и с невероятной силой метнул его во врага. Бросок оказался точным: свистнув над озером, копье вонзилось прямо в грудь бежавшего первым. Тот застонал и рухнул на землю. Джисон схватил Водяного за руку и помог ему встать на колено. Только сейчас заметил, что у него человеческие ноги. Только вместо стоп были копыта, сточенные, болезненно выглядящие. Водяной поднялся на ноги, но тут же упал, увлекая за собой Хана. – Уходи!– крикнул он, оттолкнув человека. Джисон кое-как поднялся на ноги и с ужасом понял, что ничем не может помочь. После того, как он пришел ему на помощь, его придется бросить. Но он стоял, не в силах позволить себе оставить парня одного. Двое существ двинулись к ним. Хан неловко зашарил по бедру, нащупывая рукоять ножа, тупого, незаточенного. Он додумался взять его из дома. Ну, на всякий случай. Сейчас уже понимал, как ошибся. Только сделал хуже. Выхватив оружие, он выставил нож перед собой – и едва не выронил его. Казалось, тупой нож налился свинцом. Руки дрожали. От ужаса разом забылось все, вплоть до умения обращаться с колкими предметами. Человек, или что-то на него похожее, шедший первым, понял это. Его глаза полыхнули хищным огнем. Занося топор для удара, он шагнул к нему. – О, господи! – вскрикнул Хан. – О, боже! Он не успел поблагодарить всех, кто приходил на ум, как над головой пронеслась птица — позже по характерному уханию он понял, что это была сова, — которая вонзилась в одного из человека-дерева мёртвой хваткой, выкалывая ему глазницы. Топор выскользнул из его ветковатых пальцев и упал прямо на колено тому, что был позади. Это дало птице время и она атаковала и второго. Хищница была сильна — ее когти явно были сильнее чем чьи либо другие, — и отлично подходили для выкалывания глазниц. Сова быстро оглянула его, стоило тварям упасть, но не задержала взгляда, упархивая в сторону новых криков неподалёку. Джисон посмотрел туда, где валялся окровавленный Хенджин, но его и след простыл. Он хотел надеяться, что вода залечит его. Минхо, пожалуй, понял, про что говорила сова, когда упомянула армию. На него шла орда из двадцати, если не больше, тварей в шлемах и горящими глазами. И они атаковали первыми. Не так, как вся нечисть до этого. Минхо провел кинжалом по собственным ладоням, готовясь к бою. Сзади крался кто-то еще, и он позволил себе обернуться, пока армия из противников наступала. Неоткуда взявшаяся стая различных зверей смотрела на него, и он сразу понял, что это его звери. Его, родные жители. Среди них были все — оставшиеся в разуме волки, маленькие медвежата с их родителями, кабаны и зайцы, с белочками на спинах. Но в их начале, ближе к нему, гордо стояла лисица. В ее уверенном взгляде он узнал именно ту хищницу, которую он спас от духа Патрикеевны. Улыбнулся, так, как не улыбался ни разу за весь бой: искренне и лучезарно, искря глазами не от гнева, а чистой радости и гордости. Кровь с его ладоней уже капала на землю. Он поднял ее, скапливая в клубок. Медленно, тягуче развернулся, когда орда нечисти наступила и начала атаку — кидала копья и камни, от которых они уворачивались, и крикнул, что было сил: — Вперёд! Минхо с лету врезался во вражеский строй ногами вперед, и под его натиском твари попадали наземь, как кегли. Оттолкнувшись ногами от одного из упавших, он прыгнул вверх, отрубил ему голову, приземлился на второго и, прежде чем тот успел поправить съехавший на глаза шлем, вонзил меч в его лицо. Из его рта вырвался смех, злой и ликующий. Разрывая дистанцию, он достал третьего, отрубив ему руку по локоть одним из клинков, а другим ткнул в горло четвертого. Он запрыгал из стороны в сторону, клинки засвистели в воздухе, закружились в смертельном танце, как и его кровь, путающая остальных тварей, оставляя на своем пути окровавленные обрубки рук, ног и шей. Не увидев впереди новых жертв, Минхо яростно сверкнул глазами и развернулся, не удосужившись даже стереть с лица брызги черной крови, которая текла из мертвых тел. У его ног лежали шестеро убитых и раненых, стоны умирающих звучали в ушах, будто музыка. Он осмотрелся, замечая как звери с настоящей ненавистью раздирают нечисть в клочья, не оставляя от них и кусочка. Лишь белкам и зайцам было тяжело. Минхо нащупал внутри тех, с кем они боролись, энергию, и прицелившись сжал внутри них кровь так, что из их и без того уродливых темных ртов полилась кровь. Они умерли моментально. Еще пара минут и из целой орды осталось восемь живых тварей, уже не таких уверенных. Леший обвел хищным взглядом восьмерых уцелевших врагов и оскалил зубы в ухмылке. С его ножей капала черная кровь. Нечисть смотрела на него с ужасом, будто на одержимого злым духом. Но перед Минхо были вовсе не новички, а опытные, закаленные бойцы. Они тут же начали перестраиваться, занимая оборону. Один, замешкавшись, оказался слишком далеко от остальных, и он тут же атаковал его. Лязгнул металл. Отбив в сторону острие вражеского копья, Минхо кувыркнулся вперед, и его длинный кинжал отсек ступню противника у щиколотки. Враг закричал, схватился за брызжущий кровью обрубок ноги и рухнул на землю. Прежде чем стоявший рядом смог прийти товарищу на помощь, Лино успел подняться и отскочить. Потом двинулся вбок. Лесные твари настороженно следили за ним, нацелив на него острия копий и камней, пока звери обступали их. Из-за деревьев послышались крики. К месту боя шли еще люди – много, очень много. Теперь уже твари оскалили зубы в хищных ухмылках, и Минхо понял, что со всем этим нужно кончать, да поскорее. Но стоило ему шагнуть вперед, как неоткуда взявшийся недо-человек, стоящий у дуба, прорычал. – Еще шаг, и мальчишка умрет. Минхо с ужасом узнал в мальчишке Джисона. Напуганный, он смотрел в его глаза и во взгляде была мольба — он уже понял, что наделал, принеся свой зад сюда. Предупреждал же. Леший держал лицо — ни один мускул не дрогнул на его лице и ни на секунду не угас огонь в глазах. Звери застыли, боясь сделать что-то лишнее. Ждали, что скажет хозяин леса. Тварь не понимала, что так ему ничего не добиться. Конечно, внутри Минхо была колесница — было страшно за жизнь Джисона больше, чем за свою. Собрав мысли в кучу, он собрал вокруг себя всю кровь — ту, которая была красной. – Ну что ж. Молись. Голос Минхо был жесток и холоден, словно сталь. Твари встревоженно переглянулись. В то время Хан сглотнул. Джисон, черт возьми, точно сделал ошибку, зайдя в чащу этой ночью. Он даже не успел и крикнуть, как его схватили и понесли. И смотреть в глаза Минхо, красные, горящие огнем, было невыносимо. Минхо выглядел, без приукрашивания, страшно. Как сам гнев. Огненные волосы, черная кровь на лице и сумашедшее выражение лица беспокоило его, хоть он и понимал происходящий здесь ужас. Но Минхо в действии был еще страшнее. Он видел, как Минхо со всех ног помчался на них, а звери за ним. Нечисть сомкнула строй и склонила копья ему навстречу. Но это-то от них и требовалось. В последнюю секунду Лино сделал шаг влево. Строй тварей, ощетинившись копьями, развернулся к нему, и тогда он метнулся направо, оттолкнулся от огромного корня и, кувыркнувшись в воздухе «колесом», взвился над вражеским строем. Джисон в замедленной съемке наблюдал за происходящим, и приходил в все больший ужас. Минхо был до ужаса великолепен. Он двигался быстро, рассекал воздух и будто сам был этим самым воздухом. Это выглядело невероятно страшно. Мечи Минхо скрестились, точно лезвия ножниц, и сомкнулись на лице того, кто держал его, срезав большую его часть, обнажив глазницы, носовую полость и зияющую дыру на месте рта. Раздался жуткий булькающий крик, вывалившийся изо рта язык раненого затрепетал, будто «чулок» ветроуказателя под напором ветра. Похожая на человека тварь схватилась за то, что осталось от его лица и отпустила его. Джисон хотел бы, чтобы он не видел, как перед его лицом так жестко убили нечто. Ему будет снится эта ночь в самых страшных кошмарах. Между тем Минхо приземлился за спинами врагов, которые уже были атакованы зверями. Тела некоторых животных уже были мертвы. Нечисть попыталась разом развернуться к Хану, но только смешала строй. Минхо рванул его к себе — он почувствовал,как горит его тело, — и оттащил в сторону, толкнув вперед, на тропу. – Беги! – крикнул он громко и на грани бешенства. – Ради всего живого, беги! И Джисон рванул. Стартанул со всех ног, изо всех сил, которые у него остались. Туда, где как он надеялся уже никого нет. В дом Минхо. Он бежал достаточно долго, но уже ставший родным дом все не появлялся в поле его зрения. Захотелось остановиться, упасть на землю и рыдать, но он не мог. Ему сказали бежать. Что-то осторое вцепилось ему в плечи — из плеч пошла кровь, — и он взвыл. Его тело подняли вверх, высоко над землей, выше деревьев. Он закричал, пытаясь выбраться из оков. — Тише, мальчик мой, — проухала сова позади него, и Джисон перестал двигаться, когда понял что это та птица, которая спасла его тушу ранее, и делает это снова. — Ты обязан сидеть дома тихо и ждать там, понял? Джисон кивнул, но хищница будто знала его ответ. Он старался не смотреть вниз — было ощущение, что его и не держит ничего вовсе, кроме кожи плеч, в которую впилась сова. В доме Минхо был хаос — такой беспорядок он никогда у него не видел. Он помялся на входе, решая может ли он прикасаться с разбросанным по полу и столу травам и бутылькам, но решил правильным сложить это в одно место на столике, а когда Минхо вернется, уже разложит по своим местам все, что нужно. Если вернется... Пока звери добивали оставшуюся орду, Минхо побежал к озеру — Хенджин уже должен быть в воде и управлять оттуда, — но в деревьях около озера кралась черная лисица. Он сразу понял, что это Патрикеевна, пробравшаяся в лес после его ослабления. Пока дух не заметил его, он нырнул в воду, сразу чувствуя булькание рядом. Речь Водяного под водой для него была непонятна, но выглядел он излишне возмущённо. Он переключил свое внимание на звуки на суше, когда послышалось шипение Патрикеевны. — Ну же, Лино, я знаю что ты тут. Твой запах здесь, — шипела она, глядя в воду, — Иди сюда, малыш. Я покажу тебе, что такое древность. С яростным рыком Минхо выпрыгнул из воды и бросился на духа, который принял человеческий облик. Темное тело с головой лисы смотрело на него. Пронзительно взвыв, он ударил – левым мечом вверх, правым вниз. Дух взмахнул своим оружием, отражая удар, и клинок одного из мечей Минхо раскололся, будто стекло, а рукоять отлетела в сторону, но второй меч вонзился Патрикеевне в бедро, чуть выше колена. Она споткнулась, и меч Лешего вонзился в ее шею под затылком. Стальное лезвие глубоко вошло в плоть врага, и глаза Минхо вспыхнули беспощадным огнем. Минхо развернулся, собираясь прикончить духа, но с ужасом, не веря собственным глазам, заметил, что человек-лиса все еще на ногах. Казалось, его удары ничуть не повредили ей. Раны Патрикеевны затягивались прямо на глазах. – Что происходит? – прошептал Минхо. Из озера поднялась огромная волна и накрыла лисицу полностью, утаскивая и Минхо за собой. Бой переместился под воду, где Хенджин с русалами и прочими жителями настигли духа, как мышь в мышеловке. Об этом Патрикеевна не подумала — в воде она была неуклюжа и не знала, за что взяться. Мечи падали из ее рук и она в последний момент уворачивалась от кружащего вокруг нее Водяного, который был у себя дома. — Лино! Сними с нее обувь! Минхо непонимающе встрепенулся, когда голос Хенджина дошел до его ушей. Под водой он никогда не мог слышать его раньше. — Обувь в заклятии! Живее! В воде он чувствовал себя увереннее, чем дух, но все равно замешкался, перед тем как обувь упала и исчезла с ног Патрикеевны. Дух, брыкающийся и уже начинающий задыхаться, забурлил, выдыхая последний воздух. Но перед тем, как повиснуть в воде, стрельнула нож в бедро Хенджина. Туда, куда до этого попала другая тварь. — Твою! — зарычал он. — Да чтоб тебя Леший дрючил! Минхо увидел, как еще один клинок впился ему в ладонь, прорезая ее насквозь. Дрянь. Регенерация, к счастью, быстро зашила его раны, как и раны Водяного. Минхо вышел из воды, пока Хенджин наблюдал за ним из озера. Оглянулся, удивляясь стоящей тишине. Подлетела сова. — Враги убиты, — проухала она, — Лино, — она сдулась, — все кончено. Лес ранен, но не критично. Твой мальчик ждет в доме. Он буквально пропитан страхом. — Твой мальчик? — ехидно повторил Водяной, улыбаясь Минхо и заливаясь задорным смехом, когда он строго взглянул на него. — Он чуть не погиб тут на берегу. Пока вытаскивал его зад в меня прилетело копье. — Спасибо, что помог ему. — Не стоит, — тон его спал. Сова поднялась, не считая нужным оставаться дальше в их компании. — Я не планировал его спасать. Мной двигало.. Не знаю, что. Но есть в нем что-то правда человеческое. То, что люди редко имеют. Благодарность и преданность. Он до последнего стоял около меня. У тебя хорошая чуйка на людей. — Я не искал его, — тепло сказал Минхо, уже разворачиваясь от Водяного. — Он сам меня нашел. Со скрипом входя в дом он сразу нашел парня взглядом — Джисон переминал плед в руках, пытаясь успокоить самого себя. Резко поднял голову, и сразу же опустил обратно. Встал, как на ватных ногах подходя к нему. Замер, стоило подойти достаточно близко. — Ты жив, — его глаза заблестели, когда он искреннее прошептал, — я так переживал. — Я верю, Джисон-и, но давай я смою с себя кровь перед тем, как ты продолжишь? Делая последние стяжки на ране и закрепляя бинты он обернулся на Хана, ждавшего его там же, где он был до этого. Минхо медленно подошел к нему, и его рука поднялась к его лицу, проводя по линии челюсти, ушам и зарываясь в волосы. — Живой, — прошептал теперь уже Минхо, опуская голову. Их лбы соприкоснулись, когда он произнес, — драгоценный. Джисон улыбнулся, отстраняясь от него, но только для того чтобы обхватить его тело и прижать к себе, блуждая руками везде, где ему можно было касаться. Минхо ответил на его объятия, чувствуя внутри горячее, почти обжигающее тепло. Губы Джисона нашли его шею, начиная покрывать ее мимолетными поцелуями — не пошлыми или к чему-то обязывающими, — он касался его, подтверждая, что все это реально. Тело Минхо рядом и исходящее от него тепло, как от камина зимой. Минхо отстраняется от него, беря его руки в свои и прикладывая к своим губам. Благодарственно, почти моляще, шелестя: — Спасибо. И в этом слове, таком простом для обычных людей и таком простом на слух, Джисон слышал так много, что не смог сдержать слез. Соленые капли стекали на его же ладони, с которых Минхо сцеловывал каждую каплю.