Слишком «защитник»

Джисон тихо и мирно спит на груди у Минхо. Мин думает о парне, который пытался забраться в него, а забрался в землю. Хо перебирает пушистые волосы возлюбленного и, сам того не замечая, начинает шептать: — Итого шесть… и все в одном квадрате… каждый раз далеко ездить… перестать бы уже надо… не в мясорубку же тела совать?.. — Зачем ты его убил? — голос Джисона прозвучал, как гром. Ли обомлел. — Что ты сказал, бельчонок? — глупо моргает он. — Зачем ты убил Чанбина? — глаза Джи не выражали ничего. Они словно были пустыми. — Ну и на кой хуй я тебе сдался? — сказал Минхо, сдёргивая мешок с головы Со. Свои фиолетовые, растрепавшиеся при переносе тяжёлого тела из машины, Мин попытался пригладить и усмирить, но ничего толкового из этого не вышло. — Ты же убил тех пятерых, что за тобой ходят? — в ответ спросил Чанбин. Хо ухмыльнулся, наклонив голову в бок, тщательно изучая лицо Чана. — Они тебя за собой же утащут, — прошептал Бин с молящими глазами. — Знаешь почему?.. — Почему? — улыбнулся тот и отвернулся к своему стулу, по своему обычаю скинув шёлковый халат. — Потому что в лесу закопал. не это их могила. — Что ещё можешь сказать? Про сестру мою, наверное, знаешь? — Знаю. Она тебя за халат только что трогала. — Мило. Ли закурил, присел на свой стул, закинув ногу на ногу. Он изучает коренастого друга своего парня, сидящего со связанными руками. — Что за кровь на тебе?.. — Отца моего… — Минхо показывает зубы, выпуская дым. — Покойного. — Он же психопат… Для Со Мин оказался вдруг открытым. Чанбин читал его, как книжку. Хо специально открыл для него своё прошлое, и Чан понимал, что живым отсюда он не выйдет. Спроси, чего душа желает, то с этой тайной в землю и уйдёшь. — Да, — легко кивнул Ли и затянулся. — А я что сделать мог? От роду неделя, меня кровью мажут. — А что за мужчина тебя мазал? — Брат мамкин, — сбросил пепел. — А она ведьма. Так вышло, что… — Минхо сделал пальцами с сигаретой несколько кругов, будто вспоминая, — что от отца перешло намного больше, чем мамка хотела. — Что так грубо? — Бин нахмурил брови. — Как я должен её называть, если она отдала меня в семью брата? Его семья была для меня всем, пока она всех там нахуй не покосила: прокляла. Со сидел с мрачным лицом, Мин с улыбкой курил и покачивал ножкой. Ему казалось, что друг Хана далеко не глуп и тот должен был понять, что соваться в его покойников — дело пагубное, но… вышло наоборот. Нос Чанбина глубоко сунулся, и Хо не мог позволить лезть ему дальше. А Ли знал, что этот нос не будет останавливаться на полпути к самому грязному белью прошлого. — Язык в жопе застрял? Я тебе слишком много рассказал, а ты на один вопрос ответить не можешь. — Хотел сказать Джисону, чтобы кинул тебя, такую блядину, и ушёл. — Понятно, — вздохнул Минхо и затушил сигарету. — Только уже не скажешь. Мин бьёт себе по коленке, встаёт со стула. Он берёт у стены клюшку. — Обещаю, что больно не будет, — хихикнул Хо. — Я тебя вырублю, а там как пойдёт. У меня сегодня странное настроение! Ли замахивается клюшкой из-за плеча. Свист. Глухой удар по затылку. Подбородок Чана ударяется об его грудь. Глаза Джисона начали сиять странным огоньком. — В этот раз ты наследил, Минхо. Надо быть аккуратнее. Джи встал с парня и ушёл на кухню. У Минхо часто забилось сердце, пальцы начали покалывать. Он облокотился локтями на колени и зарылся пальцами себе в волосы. «Не может этого быть… как он мог узнать? Откуда???» — нервно думал Мин, бегая глазами по ковру под ногами. Внезапно шею ошпарило холодной водой. Хо резко и глубоко вздохнул, вздрогнул и впился глазами в Сона. Тот стоял с пустой кружкой, плотно сжав губы. Хан кидает кружку на диван и садится перед парнем на корточки. Ли глубоко и часто дышит, явно ахуев от такого поступка своего возлюбленного. — От тебя всегда пахло кровью. Особенно вот здесь, — Джисон нежно проводит пальцами по лбу. — Даже когда ты помоешь голову… Когда ты в первый раз с такими безумными глазами ушёл, то я отправился за тобой. Так и вышло, что я всё узнал. — Но почему… — Минхо хлюпает носом, — почему ты ничего не говорил?.. Джи берёт лицо Мина в свои ладони, любовно смотря на него. Сон мягко целует Хо в нос и прижимает к себе. — Потому что очень тебя люблю… Ли начинает плакать. Он крепко обнимает Хана за шею, комкая в кулаках его футболку. — Я такой монстр… Я не знал, как мне остановиться… Я хотел тебя защитить… Они издевались над тобой… А я… — остальные слова утонули в бесконечных хрипах и хлюпах. — Я верю тебе, дорогой… — ответил Джисон, поглаживая возлюбленного по макушке. — Но было бы лучше, если бы ты этого не делал. Сверкает лезвие ножа. Слышится характерный звук разрезания плоти. Хан вонзил Минхо нож в спину. Мин начинает рванно дышать. Он сильнее сжимает одежду в своих руках, но Джисон вынимает нож и насильно кладёт тело на диван. — Бель… чонок… — хрипло шепчет Хо, пытаясь ухватиться за своего убийцу. Из его глаз текут слёзы, он почти в них захлёбывается. — Тише… тише, хён, — успокаивает того Джи, водя по лицу Ли. Сон целует Минхо в содрагающиеся губы, высасывая из него последнюю жизнь. Мин издаёт последние тихие хрипы и затихает такой же тихой смертью. Хан гладит возлюбленного по телу, шепча: — Я не мог оставить тебя в живых… ты многих убил… Чанбин оказался прав, что ты слишком «защитник»… Джисон вытирает слёзы. — Не волнуйся, хён, мы встретимся буквально через несколько минут… Я всё равно тебя сильно люблю, мой безумный кот. Джи хлюпает носом, кладёт нож рядом с парнем и оставляет ещё один поцелуй на остывающем лице. В спальне он заранее связал петлю, чтобы повешаться. Встав на стул, Сон накидывает её на шею, затягивает. — Перед смертью не надышишься, скотина, — сказал себе Хан, выпнул стул и услышал, как хрустнула шея. Вдохи даются всё тяжелее. Воздух слишком твёрд. Он не проходит в горло. Хрипы. Такие же тихие хрипы, как и у Хо, истёкшего кровью на диване. Последние конвульсии, и тело безжизненно повисло. Во всей квартире остановилась жизнь.