Слишком «защитник»

Да, Чанбин ждал чёртову неделю, чтобы увидеться с таким пупом земли как Ли Минхо. Накануне ночью к Чану опять пришел тот странный мужчина с чашей: на этот раз он плакал и пытался чего-то попросить. Бин терпеливо ждёт парней. Время идёт, тянется, плывёт… Время делает, блять, всё, а парочки всё нет! Сколько бы он не отвлекался и не занимал себя какой-то салфеткой на столе, парни ближе к кафе не подходили. Со начинал нервничать. Внезапно в кафе залетает Джисон и так громко хлопает дверью, что все посетители вздрагиваеь, а у кого-то даже выпадает вилка. — Не получится сегодня, — сказал он, когда плюхнулся напротив друга. — Схуяли? — Чанбин злился. — У него мама в больницу попала. Чан вскакивает с места. — Ты куда?! — кричит в след Джи, но Бин покидает помещение. Вспомнив, что не знает больницу, он вернулся: — В какой больнице? — Да вот здесь, через два квартала… — недоумённо ответил Сон. — Желаю здравствовать, — и хлопнул дверью, быстрым шагом направляясь в больницу. Ему просто жизненно необходимо посмотреть в глаза Минхо, увидеть его. Со знает парня в лицо, ведь много раз видел совместные фотографии счастливого Джисона с улыбающимся Мином. Чанбин тогда ещё удивился, что для мягкого и заботливого партнёра не очень подходят такие колкие глаза. Да, у Хо были очень колкие глаза, которые как будто вонзают тебе в тело иголки, попутно пробираясь внутрь до холода. Но тогда Джи сказал, что Чан придумывает, а у его возлюбленного вполне мягкий и нежный взгляд. (ожидаемо, что Бин не поверил) Со угрюмо зашёл в больницу. Тут же, в холле, он увидел Минхо, сидящем в открытой позе возле стойки регистратуры. Чанбин сел напротив, но чуть поодаль, и впился взглядом в парня. Чан видит пять парней-покойников за ним. Один из них обвил рукой шею Мина, тот вздрогнул и брезгливо стряхнул что-то с обвитого места. По Хо было видно, что он занервничал и похолодел. Рядом с парнями стояла маленькая девочка, лет шести так. В руках она держала плюшевого мишку, а на голове завязан огромный белый бант. «Ничего не понимаю…», — думает Бин, пытаясь пробраться внутрь Минхо, но ничего не выходит, несмотря на то, что Мин совершенно открыт. Единственное, что он смог выяснить, — эта девочка родственница парня, но насколько близкая — непонятно. Со шипит, сжимает кулаки на коленях и не перестаёт пытаться ровно до тех пор, пока Хо не заметил его. Ли сменил пустой взгляд на злой, сдвинул брови и закрылся, скрестив ноги и руки. Тогда в голову Чанбина что-то ударило, и он больше ничего не мог прочитать. Минхо всё сверлил взглядом. Чану стало очень некомфортно, его словно сжимало. Ощущения были такие, будто кто-то толкал и слегка бил по всему телу. Глаза Мина наливались огнём, и Бину трудно было это не заметить. Со в какой-то му́ке покидает здание больницы. Его голову что-то сдавливало до того момента, пока чистый воздух не попал в лёгкие, а тело не избавилось от удушающего взгляда. Чанбин тяжело выдыхает и ерошит волосы. «Во-первых: стоит защита, а во-вторых… он смог выпнуть меня одним взглядом! — думал Чан, — та девочка… и те парни… неужто его родственники? или он всех убил?» Как только Бин ушёл, Хо невольно закатил глаза: почему нужно всегда именно так отгонять от себя слишком любопытных людей? Конечно, в больнице не начнёшь угрожать ножом или пистолетом, но всё же… Ли почесал лоб, нащупывая мягкими подушечками пальцев линию шрамика. Он не знает, откуда этот шрамик взялся, но сколько себя помнит — эта царапина была всегда. Минхо вообще смутно помнит своё детство: отдалённые воспоминания, как мама делала какой-то торт, как он упал с велика и… и лужа крови на ванном кафеле. Сразу в нос ударил металлический запах, Мин зажал нос и начал дышать через рот. только от этого запаха крови ему становилось противно, как другая не вызывала никакого отвращения. Было ещё удивительное чувство: Хо чувствовал смерть. Сам не понимал как, но знал, что человек скоро умрёт. И сейчас Минхо с ужасом осознавал, что его маме не долго жить осталось. Ли кусал губы, пока в голове крутились мысли о похоронах. Да, так делать подло по отношению к родной матери, которая ещё живая находилась в реанимации. Но вот-вот выйдет врач и скажет, что её больше нет… Хо думает о Джисоне, о своём светлом бельчонке, которому пришлось сегодня оправдываться перед другом. Джи для Минхо нечто большее, чем какой-то парень, завоевавший холодное сердце хёна. Нет. Младший успокоительное и катализатор для Мина, мягкая подушка и одеяло, виагра и страсть, огромная любовь и тихое счастье, ждущий щенок под дверью и ласковый котёнок. Всё вместе совмещает в себе этот паренёк с пухлыми щеками. А Ли?.. А Ли для Сона самый настоящий защитник. Минхо никогда не душит Хана своей ревностью, даже виду не подаёт. Мин всегда создаёт ощущение своего присутствия, но ни не приятного, а наоборот. Словно такого… такого безопасного и наблюдающего за своим возлюбленным ради его радости и счастья. Джисон никак не мог принять высказывания Чанбина о таком Хо; оно и понятно. Чан говорил вещи, которые к Ли относились отчасти, либо вообще не относились никогда: да, Минхо закрытый; да, холодный, но он никогда не поднимет руку на Джи. Ни за что, ни за какие деньги его не ударит, но вот за Хана Мин ёбнет так, что мало не покажется. Когда Бин заговорил о своём видении про «крещение кровью», Джисон заметно похолодел к другу. Как Чанбин может говорить такие вещи? Хотя с другой стороны Джи знал, что просто так Чан таких кандибоберов без какой-либо причины выделывать не будет. Со ненавидит врать — вот ещё в чём загвоздка. Конечно, Чанбин любит чутка приврать, но как все обычные люди: кутил всю ночь, а на вопрос «когда пришёл домой?» скажет, что около трёх часов ночи, а на самом деле — в шесть утра. Именно это и настораживает Джи: Бин такую ужасную вещь от балды ни за что не сказал бы. — Бин, а почему ты думаешь, что Минхо слишком «защитник»? — сказал Сон, когда они с со встретились вечером. — Ведь Минхо не душит меня ревностью. Помнится, что даже на самых шумных тусовках ни намёка не было на его присутствие. — Это тебе так кажется, что его не было, — ответил Чанбина. — На самом деле он был: сидел в уголке с бутылкой воды и стаканом, в котором лимон свои последние соки отдавал. — Хорошо, пусть так... но Минхо не лезет в мои дела! — И вот тут наебалово, — ухмыльнулся. — Он обязательно проверяет твой телефон, когда ты уснёшь. — Ты мне нагло пиздишь.. — Джисон, не пудри себе мозги. Я пытаюсь показать тебе, с каким человеком ты связался, а не разрушить отношения. — Создаётся впечатление последнего, — угрюмо заметил Хан. — Я тебе с неба рассказываю о Минхо? — Да вообще до звезды, откуда ты это берёшь, — он махнул рукой и сморщил брови. — Он всё равно не такой. — Знаешь, фраза «в тихом омуте черти водятся» больше к тебе относится, потому что никто меня так безосновательно не пытался ещё убедить в том, что мой парень — еблан и последняя прослойка общества. Они замолчали. — Чанбин, Минхо всегда таким был… — А станет другим! — прервал его Чан. — Как только ты узнаешь что-то такое.. невообразимое о нём, тогда и увидишь, как твой Минхо поменяется. — Я всё знаю про него, — твёрдо и уверенно ответил Джисон, что действительно не оставалось сомнений в его высказывании. — Откуда за ним пять покойников и девочка? — внезапно резко бросил Бин. Джи замолкает с румянцем на щеках. Он молчит около минуты, в раздумьях кусая губы. Наконец, когда Со перестал так напыщенно фырчать от злости, Сон заговорил: — Эта девочка его сестра… так вышло, что… её убили по его вине. — Не понял… — Чанбин удивлённо вытаращил глаза на друга. — Блять, да что тут понимать! — огрызнулся тот. — Ей было семь лет, когда её начали гнобить другие. Она была такой хорошенькой, прямо ангелочком!.. А потом, после одного неприятного случая, она рассказала обо всём Минхо и попросила, чтобы он встретил со школы, так как страшно… И что ты думаешь?.. Минхо проспал, а по дороге его сестру схватил какой-то гандон-старшеклассник, изнасиловал и убил… В то время, когда этот отброс общества скрывался с места преступления, подоспел Минхо… Как он тогда убивался и винил себя. Чуть не повешался от горя, как и мать... А сестра его так любила... Ты даже не представляешь как сильно… видимо, даже после смерти не может отпустить. Всё ходит за ним... Чан в глубоком шоке упёрся взглядом в трещинки на столе. Он даже и подумать не мог, что так окажется… — А что насчёт других пятерых? — тихо спросил Бин, боясь посмотреть другу в глаза. — Этого я не знаю, — ответил тот, скрываясь за чашкой кофе. А вот врать, господа... совсем не хорошо…