Неизвестный номер

Джон сидел в кабинете психолога. С ним разговаривали, но сконцентрироваться было тяжело. Он не ответил ни на один вопрос.  — Мистер Ватсон, когда вы перестали разговаривать? — психолог уже знала ответ на этот вопрос, так как Элизабет рассказала ей об этом, но нужно было узнать причину. Мать знала только дату. В ответ молчание. Джон просто смотрел на неё, но не мог даже рот открыть. Мимические жесты тоже отсутствовали.  — Если вы плохо себя чувствуете, то можете всё рассказать. Или мы проведём несколько тестов, — предложила она.    Блондин вообще не подавал признаки согласия или несогласия, поэтому она протянула ему бумаги и попросила ответить на психологические вопросы там.   Смерть. Одиночество.  Это были главные ответы помимо других. Женщина выяснила вследствие чего возникло это заболевание, но всё равно нужно было провести осмотр разных врачей, в том числе психиатра. Если не обнаружатся физиологические заболевания, то с этим будут работать другие докторы.  Его повели в кабинет невролога. Тот сделал тесты на оценку рефлексов, открытия глаз, артериального давления. Он стал искать патологии, которые могли привести к другому типу заболевания. Ничего найдено не было. Неврологические проблемы отсутствовали.  Дальше он пошёл на МРТ*, а потом на ЭЭГ*. Ватсон уже устал ходить, ноги болели, ему ничего не хотелось. Пусть они дадут ему умереть и дело с концом.   Нигде ничего не обнаружено. Значит, дело действительно в психологической травме. Психиатр прописал ему ноотропы*, которые улучшают питание к мозгу, а также психотерапию, чтобы помочь ему оправиться.  Наконец-то ему позволили отдохнуть. Он зашёл в палату, где спали шестеро мальчиков. Было две свободной койки. Джон выбрал ту, что стояла ближе к окну. Как парень понял, сейчас был тихий час, поэтому он просто лёг и попытался уснуть. *** Пожар. Крики. Больница. Две смерти.  Не успев проспать и часа, Джон проснулся. Если бы он мог говорить, то закричал, но Ватсон не мог. Парень просто присел на кровать, притянул ноги к груди и заплакал. Ему было страшно. Очень страшно.  — Эй. Ты там как? — спросил проснувшийся мальчик. На вид ему было около двенадцати лет.   Джон кивнул и вытер слёзы. Только по солоноватым каплям можно было понять, что ему на самом деле плохо. Мимика практически не выдавала его чувств.  — А как тебя зовут? — наклонил в бок голову мальчик. Джон указал пальцем на горло, — о, ты не можешь говорить? — Джон кивнул, — меня зовут Карл, — миролюбиво улыбнулся мальчик. Он был одет в жёлтую пижаму в клетку. Длинные тёмные волосы касались плеч. Если бы не имя, его можно было бы принять за девушку.   — Ты уже проснулся, — потёр глаза ещё один очнувшийся, — ой, а ты кто?  — Он не может говорить, — пояснил Карл.  — Понятно, — Ответил шатен. У него была фиолетовая футболка с надписью «Rock & Roll», а низ прикрывало одеяло. Кажется, на нём не было штанов, ведь они висели на краю кровати, — когда уже ужин? Я хочу есть, — спросил второй.  — Ты же знаешь, сейчас нам только вкусности всякие от родителей дадут, а ужин гораздо позже, — вздохнул брюнет.  — Ужасный режим. Просто невыносимо, — фыркнул тот.  — Не начинай. Все мы тут устали, — остановил его Карл.  — Ладно-ладно.  — Представься новенькому хоть, — указал на Джона мальчик.  — Я Макс, — коротко озвучил шатен, не желая общаться с кем-либо.  Джон громко вздохнул и уронил голову на колени. Ему здесь не нравилось. У него не было с собой ничего. Парень надеялся, что родители ему хоть что-то принесут.  ***  Медбратья разбудили остальных мальчиков и погнали их в столовую. Светло-бежевые стены коридора выглядели очень неуютно, перед парнем была стойка, где сидел старший медбрат, который следил за порядком. Над ним висели часы, а слева от них расписание. Судя по тому, что их разбудили в четыре часа дня, режиму они не следовали. На полке со стороны Джона стойке виднелся кнопочный телефон. Напротив стояло несколько столов, за которыми уже сидело несколько человек. Джон посмотрел вперёд коридора и увидел вторую палату. Похоже, в ней было восемь парней, которые сейчас находились здесь. Только вышедшие пациенты подошли к окну сзади столов, где повар раздавал печенья с соком. Видимо, это для тех, у кого не было презентов от родственников. Ватсон тоже подошёл к нему и взял еду. Взгляды всех из второй палаты устремились на него. Джону стало неловко, поэтому он просто сел за стол с теми, с кем уже успел познакомиться. Другие стали перешёптываться и изредка поглядывать на него.   — Парень! — окликнул блондина незнакомец. Тот посмотрел на него и решил сразу обозначить, что не может говорить таким же жестом, как в прошлый раз, — а-а-а, так ты немой? — глупо спросил брюнет, волосы которого были убраны в высокий хвост. Джон же не может сказать.  — Да, он немой, — помог ему Карл.  — А как узнать имя? — удивился парень.  Тут старший медбрат постучал по столу, чтобы все затихли.  — Его зовут Джон Ватсон. Будьте так добры и не задавайте лишних вопросов. Сидите тихо и ешьте свои подарки, — обозлился мужчина.  Все вокруг лишь вздохнули и закатили глаза. Их раздражало то, что им указывали что делать. Даже разрешённые действия подросткам запрещали. Дети из первой палаты по одному подходили к другому медику, который раздавал вкусности из подписанных пакетов каждого человека, и садились обратно.  — Хочешь? — Карл предложил Джону шоколадный батончик. Ватсон даже улыбнуться не мог, поэтому в знак благодарности он просто кивнул. Какие-либо действия ему давались с особой тяжестью. Вялым взглядом парень попросил Карла открыть упаковку. Тот понимающе посмотрел на него и открыл вкусную вещицу. Блондин с трудом впихнул в себя еду, запил соком и уже насытился. Он ждал дальнейших указаний, так как не имел представления, что делать дальше. Через двадцать минут все встали и подошли к младшему медбрату, который проверял их на наличие запрещённых предметов таких как лезвия, верёвки, таблетки и другие опасные для жизни пациентов вещи. Потом в дверь игровой, как сказали ему люди вокруг, вставили ручку и открыли её. Там находился стол, на котором стояли карандаши и ручки, диван с креслом и телевизор напротив. Джон вошёл и обнаружил ячейки, где лежали пакеты каждого подростка. Парень понял, что там в основном лежали расчёски, одежда, блокноты, книги и всякие другие вещи. Для каждого были разные. Те, которые им принесли родственники по их просьбе. Синеглазый смущённо присел на диван и его тут же окружили другие парни. Медбрат сел на стул у входа и, вместо того чтобы следить за ними, уткнулся в телефон.  Мальчики хором начали задавать вопросы, а Джон не успевал за ходом их мыслей. Он в принципе был, как будто, в тумане. Парень вращал головой, пытаясь понять, что происходит вокруг. Это заметил Карл и заставил всех заткнуться. После недолгого молчания миловидный брюнет сказал, чтобы вопросы задавали поочерёдно. Здесь были люди от двенадцати лет до семнадцати.  — Почему ты здесь? — спросил один из них. На вид ему было лет пятнадцать. Другой парень подошёл к шкафу, взял свой блокнот с карандашом и протянул его Ватсону.  «Мне сказали, что у меня какой-то там мутизм. Из-за него я не могу говорить»  — Ого, я не слышал о таком, — удивился парень.  «А ты откуда здесь?»  Даже писать было неимоверно сложно.  — У меня депрессия, — тут он показал свою руку, а затем приспустил штаны, чтобы можно было разглядеть на разных частях тела раны, — а у тебя есть?  Этот вопрос заставил Джона задрожать. Сработал триггер, который заставлял его паниковать.  — Тише-тише. Всё хорошо, ты не один такой, — обнял его Карл. Ватсон расплакался. Всё также беззвучно как и раньше. Только теперь одни всхлипы были слышны. Он не кричал, он не ревел. Лишь плакал, — расслабься, — погладил его по голове брюнет. Джон действительно чуток успокоился. Он был очень благодарен Карлу за это. В тот момент мужчина крикнул:  — Без прикосновений! — гневно сказал он. Мальчики тут же отстранились. За непослушание, как объяснил Карл, могли заставить пол ночи стоять в коридоре без возможности даже сесть. Выходом была только потеря сознания.  Блондин засучил рукава и показал очень глубокие шрамы, один из которых был зашит.  — О боже. Ни одного из нас не зашивали. Тут никто не осмелился вскрыться. Только могли таблетками закидаться, — посочувствовал парень. Джону от этого стало неловко. Он ощущал себя не в своей тарелке. Это место давило на него. Как он мог оказаться тут?  «Я тоже таблетки пил. Тогда меня и забрали»  — Ужас какой. Поэтому ты в больничной одежде? — уточнил тот.    «Именно»  Остальные начали задавать бессмысленные вопросы: чем ты увлекаешься, как движешься по жизни, сколько лет, как обучаешься в школе, какие оценки. Джон без особого интереса отвечал им. ***  Все устали разговаривать, поэтому включили телевизор. Каналы нельзя было посмотреть, по этой причине Макс достал флешку и выбрал фильм. Блондин зависал в своих мыслях и пытался их распутать. В голове всё смешалось в огромный комок, который было тяжело упорядочить.  Через пару часов их позвали на ужин. Макароны с котлетой сложно было есть, так как здесь были только ложки. Ни ножей, ни вилок – слишком опасных вещей.   Джона стало клонить в сон. Опять находясь в игровой, синеглазый вытянулся на диване и свалился в сон, но долго поспать не удалось. Медбрат прикрикнул на него, сказав, что тот поспит ночью. Парню стало казаться, что он в тюрьме.  Ещё пару минут Ватсон старался отогнать сон, но выходило плохо. Им сказали, что пора мыться, чему Джон обрадовался, потому что контрастный душ мог его взбодрить. Туда ходили парами, поэтому парень решил пойти с Карлом, так как он был единственным, кому Джон хоть немного доверял. Когда открыли ванную, парень ужаснулся. Одна ванна и один душ. Всё было открыто, ничем нельзя было прикрыться.  «Я буду голым перед всеми?! Перед Карлом и следящим за нами мужчиной?!» — отрывисто задышал парень.  — Я уже знаю, о чём ты подумал. Да, придётся быть голым. Так все реагировали. Не волнуйся, остальные уже привыкли, поэтому тебе нечего стесняться, — брюнет в жёлтой пижаме стал раздеваться. Джон машинально отвернулся, — эй, всё хорошо. Ты привыкнешь. Я уже не смущаюсь. Можешь пойти в душ, если слишком стесняешься.   Ватсон повернулся и старался смотрел ему в лицо, но это выходило сложно. Красивое подтянутое тело и… не важно. Он не мог смотреть вниз. Парню всего двенадцать (Карл успел подтвердить мысли Джона о своём возрасте). Ватсон немедленно разделся и быстрым шагом дошёл до душа. На небольшом пространстве в стенке стояли гель для душа и шампунь. Половина этих бутылок почти были полностью опустошены. Он нервно вздохнул и повернулся спиной к Карлу. Блондин очень сильно стеснялся. Он старался помыться как можно быстрее. Ему не очень нравилось то, что кто-то мог засматриваться на его зад. В спешке он чуть не уронил бутылки. Сзади послышался милый смешок Карла. Джон всё равно быстро домылся и одел ту одежду, в которой пришёл.  — Твой лечащий врач позвонил родителям, чтобы они принесли новую одежду и побольше боксеров, — сообщил медбрат. Ватсон покраснел, как рак. Свою одежду он всегда стирал сам и держал при себе, никому не показывая, поэтому ему не доставляло удовольствие слышать эти слова. Джон взял общее полотенце, вытерся и хотел уже уйти, но взглядом зацепился за тело Карла. Он сидел на коленях в ванной и спокойно мылся.   «Красивый» — подумал парень, — «О боже, так же нельзя» — поругал себя он, но всё ещё не мог отвести от него взгляда.   — Кхм-кхм, — с намёком прокашлял смотритель. Блондин вернулся в реальность и ушёл в игровую. Он старался дышать ровно, но получалось плохо.   Все остальные по подвое ходили в ванную. Через какое-то время они успели домыться, и их позвали пить таблетки. У каждого имелись свои чашки. Макс сказал Джону, что тот может взять его кружку.  Ватсон не знал, что за таблетки он выпил. Никто не соизволил объяснить, что именно он принял. После этого все пошли в свои палаты и легли спать. Синеглазый уснул мгновенно. Он был уверен, что это из-за таблеток. Сны не снились, но просыпался он часто. Выспаться так и не удалось. ***  Пять часов утра. До подъёма осталось два часа, а до завтрака – четыре. Бессонница мешала ему существовать. Он чувствовал упадок сил. Джон вспомнил, где находится, когда оглядел комнату, и снова заплакал. Он мечтал, чтобы всё было просто самым худшим кошмаром. Но этот кошмар был наяву. Слишком тяжело осознавать то, что он больше не увидит своих любимых.   Время прошло незаметно. Парень всё ещё тихо плакал, смотря в окно. Тут он почувствовал, что кто-то сел на край кровати и погладил его по ноге.  — Доброе утро, Джон. Или недоброе? — прошептал Карл. Ватсон не реагировал на это. Он зажмурился.  «Убейте меня. Убейте. Убейте!» — мечтал он.  — Что такое произошло в твоей жизни, что сломало тебя? — грустно спросил мальчик.    «Не сломало – убило» — поджал губы он.  — Ты можешь не писать мне об этом. Просто знай, что я тебя поддержу в любом случае, — продолжал гладить его брюнет с карими глазами.  — Сколько вам ещё говорить, что нельзя сидеть на чужих кроватях? — крикнул медбрат и включил свет. Многие протестующе застонали, — уже семь, просыпайтесь, — он ушёл на свой пост.   — Давай помогу заправить кровать, — улыбнулся Карл. Джон кивнул.  На завтрак была каша. Он итак её не любил, а теперь у него даже аппетита не было. Ватсон снова начал худеть. Не специально, конечно, но начал. Раньше он бы мечтал хоть что-то поесть, а теперь возненавидел это дело. Им раздавали утренние таблетки. Каждому разные. У кого-то всего одна, а у другого целых пять.   — Дай мне, если не будешь есть, — протянул руки к тарелке Джона Макс. Блондин помог ему, оттолкнув её в его сторону. Тот с особым удовольствием за пару минут съел её.   — Эй! Она предназначалась Джону! — прикрикнул на него Карл и сел за стол со своим блюдом.  — Так он не хочет, — глотая последнюю ложку, объяснил парень.  — Он очень мало ест. Умрёт ещё с голоду, — нахмурился мальчик.  Глаза Джона блеснули светом желания. Синеглазый мечтал об этом, а теперь решил, что вообще есть не будет, взяв идею ничего не подозревающего Карла.  — Так, значит, отдашь ты ему свой ланч, — грозно сообщил брюнет.  — Да уж, — обиделся тот.    Через двадцать минут подростки пошли чистить зубы и умываться. Джон увидел на полке напротив раковин пакет с его именем. Он порылся там и нашёл зубную пасту с щёткой. Посмотрев на стеклянную открытую дверь справа, Ватсон понял, что кабинки туалета разделялись лишь стенками, а закрыть себя было нечем. Парень вздохнул и вновь разозлился на свою живучесть.   «За что? Просто за что?» — прикрыл глаза он, сдерживала вновь сочившиеся слёзы.  Включившийся кран отвлёк его от этих мыслей и он подошёл к одной из раковин. Всё прошло, как в тумане. Он уже сидел на диване и не знал, чем ему заняться. Вдруг пришли врачи. Они обходили своих пациентов. Психиатром Джона был Марк Уилсон. Он повёл подопечного в свой кабинет и стал говорить с ним.  — Всё ещё ни слова не сказал? — медбратья сообщили об этом, но Джон мог что-то говорить ночью, поэтому надо было спросить. Тот всё также молчал, — интересно. Могу предположить, что у тебя истерический мутизм. Ты попал к нам после попытки суицида, но твои родители не знают, почему ты сделал это. Напишешь мне? — Блондин решил игнорировать его. Он не хотел писать что-либо о его жизни, — Джон, проблемы с доверием усугубляют твоё состояние. Постарайся перебороть это. Мне нужно знать, как работать с тобой, — Ватсона эти слова не переубедили. Он всё также хотел довести себя, чтобы умереть, — что ж… назначу тебе медикаментозную терапию, а также психотерапию. Надеюсь, что через время ты станешь сговорчивее, — намекнул на следующий сеанс доктор.  «Не стану. Мне это не надо» — злился Джон, не выдавая своих эмоций.  Его отвели обратно в игровую. Ватсон сильно скучал. Все вокруг о чём-то болтали, а он не только не мог, но и не хотел.  — Там есть общие книги, но они какие-то детские. Если хочешь, я дам тебе ту, которую уже прочитал, — предложил один из парней. Джон кивнул. Тот порылся в своей ячейке, нашёл одну книгу и отдал её блондину.   Так Джон каждый день следовал режиму, который изводил его.